El Omega Real chapter 2

***

Минхао с трудом вытер лицо после плача над Сынгваном. Сначала ему было тепло и уютно, но через несколько минут он заметил неудобное положение и усталость в ногах и спине. Должно быть, это утомило Сынгвана. Теперь он не знал, что сказать, но омега продолжал протирать его лицо носовыми платками, словно он был ребенком. Мог ли он оказаться в худшем положении? Он был неплохим другом, он по-прежнему чувствовал себя хорошо и уютно, точно так же, как дети ощущали себя рядом с Сынгваном. — Ты тоже заставишь меня высморкаться в носовой платок? — спросил он с некоторым юмором. — Если тебе это нужно, да. Сынгван улыбнулся ему, и он сделал то же самое. Как извиниться? В прошлый раз, когда он сказал: "Чушь собачья", он ушел из дома, бросив своих родителей, будучи глупым сыном, не заслуживающим их прощения. Но на этот раз Сынгван был рядом, он остался и действовал спокойно. Вместо того, чтобы кричать на него и требовать убраться к черту... Его мать тоже не кричала на него, она просто стояла и смотрела на него. Она оставалась такой же спокойной, как и Сынгван, так что же изменилось? Возможно, именно Минхао устал убегать от этой проблемы. Он больше не уйдет, не убежит, чтобы избежать своих проблем. Он сказал это и теперь это было более чем очевидно. — Я не ненавижу тебя... — пробормотал он, не зная, что сказать. — Я тоже не ненавижу парней... я просто вел себя глупо. — Я знаю, ты нас не ненавидишь, — Сынгван говорил так спокойно, что ему стало легче. — Меня беспокоит вот что… — Я знаю, — прервал он. — На самом деле я не тот, кем должен быть, — он издал короткий смешок. — Я недоволен, теперь не только своими родителями, но и вами. — Мы не воспринимаем тебя таким, и я сомневаюсь, что твои родители тоже. Твоя мама слишком сильно тебя любит. Он почувствовал, как горят его щеки, и опустил лицо. Конечно, его мама любила его, хоть этот человек сел в самолет и столько путешествовал, желая увидеть своих родителей всего на один день, он не встречался ни с кем, и хотя Минхао старался относиться к самому себе наилучшим образом, он все равно чувствовал себя виноватым. Его мама также хотела, чтобы он постоянно ей звонил, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Возможно, Минхао не заслуживал такую маму, какая у него была, потому что он оставался идиотом в этом отношении, ведя себя довольно упертым бараном. — Если бы она была ужасной матерью, как Джинсоль, я бы не чувствовал себя таким виноватым, — он вздохнул. — Я не заслуживаю ее заботы. — Конечно, ты заслуживаешь. — Я сказал ей очень жестокие вещи в ту ночь, когда ушел из дома, и продолжаю говорить их сейчас… Я ужасен. — Он закрыл лицо руками. — Было бы не так уж плохо, если бы я не думал о них, но я думаю, и я не знаю, почему я продолжаю это делать, даже если я этого не хочу. Я не ненавижу своего отца. Ревнивый и лицемерный, так он описал бы себя, потому что он был невыносим с Джихуном, когда тот совершил ту же ошибку, а позже стал еще более невыносимым, когда извинился за это, как будто это не имело значения. Почему Минхао не мог сделать то же самое? Противостоять родителям, чтобы компенсировать все то дерьмо, которое он наорал на них, когда уходил. Они заслуживали извинений, но так же, как Минхао не хотел их приносить, потому что это было мучительно и унизительно, и это было признание того, что он был неправ. — Ты чувствовал угрозу и вышел из-под контроля, — сказал Сынгван. — Это нормально, что ты искал, как защитить себя… твоя омега атакует, Минхао, атакует всеми известными ему способами. Я думал, ты сейчас меня ударишь! Он слегка улыбнулся. — Я собирался… но убедил себя, что если сделаю это, то могу серьезно навредить тебе, — он издал долгий неловкий смешок. — Я чувствую себя лицемером, виню Уджи, потом я ревновал его, а до этого я сказал ему теребить амулет, если он почувствует себя не в своей тарелке… Я не последовал ни одному из моих советов. Я потерял место спокойствия. — Место спокойствия? — Да. Моё место. Думаю, сейчас я ничего не могу сделать. Сынгван взял его за руку и смело посмотрел на него, его цитрусовый аромат был успокаивающим и теплым, как несколько минут назад, когда Минхао наконец сдался и признался, даже зная, что это может причинить ему боль. Сынгван был таким добрым и таким… странным в хорошем смысле этого слова, что ничего другого ему не оставалось. — Иногда нам нужно немного выйти из себя, чтобы посмотреть прямо на себя. — Сказал ему омега. — Ревновать и выходить из себя — это нормально! Нормально чувствовать эмоции и не уметь их различать… Но неправильно действовать под ними. И игнорировать их, это тоже неправильно. Минхао, ты хороший человек с негативными чувствами, ты человек, который не обязательно должен быть идеальным, но ты уже знаешь, что я имею в виду… — Сынгван вздохнул. — Верно? Верно. Он взял Сынгвана за лицо и обнял его. Нет, Сынгван не мог сделать для него большего, он не мог помочь ему так, как хотел, но, по крайней мере, этот маленькая мысль, застрявшая в его голове, исчезла. Воспоминание все еще давало о себе знать, но больше ничего нельзя было сделать. — Извини, Сынгван, но все не так просто, как ты думаешь. — Пробормотал он. Сынгван ничего не сказал. Выйдя из классной комнаты, Хеджин была в паре шагов, она выглядела занятой с кучей вещей в руках, отвечая на звонок. Минхао с отвращением посмотрел на нее, зная, что она была причиной всего, что произошло раннее. По крайней мере, она надеялась, что Сынгван достиг своей цели и что это не было пустой тратой времени, потому что в таком случае он действительно собирался напасть на нее. Они подошли молча, и женщина посмотрела на них. — Это больно, — надув губы, произнесла альфа. — Разве Сынгван был не тем человеком? Так что никто не может помочь. — Ты знала это. — Да, давно, — призналась она. — Все, что касается тебя и твоих родителей. Но я сомневаюсь, что ты хотел бы поговорить об этом со мной. Вот почему я послала Сынгвана, но, судя по всему… — Он не подвел. — Уточнил Минхао, взяв омегу за руку. — Так что не беспокой его. — Я знаю, что он не потерпел неудачу, но я надеялась, что смогу тебе помочь, — помочь ему? Зачем? Думать о Хеджин было головной болью. — Минхао, я не знаю, что тебе нужно. Хеджин улыбнулась прежде, чем Минхао успел возразить, легкое пожатие Сынгвана его руки дало ему понять, что все в порядке, он не хочет утешения, по крайней мере, не сейчас. Он решил оставить все как есть и обратить внимание на добрую улыбку омеги. Если бы Сынгван был кем-то другим, Минхао без колебаний ударил бы его раньше, но нет, это был Сынгван, и именно мандариновый аромат заставил его отказаться от этой затеи. — Так сложно остановить девушку?! — он услышал голос Вону за своей спиной и повернулся. — Пожалуйста, остановись, чтобы у меня не было необходимости прикасаться к тебе! — Хеджин! Это была Джинсоль, одна из сестер Сынгвана. Девушка была так похожа на него, что ее было невозможно отличить, и как только она оказалась в паре шагов, Минхао пришлось отступить, чтобы не получить удар, который она нанесла правой рукой. Веселый пронзительный звук шокировал всех присутствующих, включая Джонхана и Уджи, которые прибежали за девушкой и Вону. Сынгван тоже выглядел удивленным, но, без сомнения, никто не был удивлен так сильно, как Хеджин, которая получила пощечину. Альфа даже не пошевелилась, она только поднесла руку к щеке и с удивлением посмотрела на сестру Сынгвана, которая была на несколько дюймов ниже. — Ах! — отреагировала Хеджин. — Я обычно целую перед ударом! — сказала она, надув губы. С ней все было в порядке, Минхао мог перестать удивляться. — Особенно от девушки… Ах! Джинсоль снова подняла руку, только на этот раз Сынгван встал у нее на пути. Он взял сестру за руку и на мгновение прижался к ней. — Джинсоль, прекрати! Джинсоль не останавливалась. — Вау, я могу это сделать? — спросил Вону. — Я позволяю себя избивать только красивым девушкам, — ответила альфа, надув губы. — А парням не позволяю! — Джинсоль! — Сынгван наконец смог удержать ее на месте. — Нельзя так бить людей! — Почему ты защищаешь ее?! — Джинсоль отошла в сторону с красными глазами от гнева. — Эта женщина плохая! Она с Минсук заодно! Сынгван оставался барьером между ее сестрой и Хеджин, ситуация казалась не очень хорошей, и в эту семейную проблему вмешалось слишком много злоумышленников, но они не могли уйти, в основном потому, что они преграждали Минхао проход, и он действительно хотел посмотреть, что случилось с девушкой. — И все же ты не должен бить ее! — Почему бы и нет? Она косвенно сломала тебе нос, — упомянул Уджи, и девушка выглядела еще более обиженной, чем раньше. Все посмотрели на Уджи, и тот пожал плечами. — Я это просто сказал. — Сынгван, тебе не нужно защищать ее, — Джинсоль заговорила более спокойно, взяв брата за плечи. — Эта женщина… Минсук, эта женщина не наша мать, она ужасный человек… Мы не принадлежим ей и не похожи на нее… — Я знаю. — Спокойно произнес Сынгван. Неужели он уже серьезно относился ко всему этому? — Джинсоль, я знаю, что мы не такие, как она, но и Хеджин тоже не такая. — А, нет? — спросила Хеджин, и Минхао не удержался от того, чтобы ударить ее в бок. — Это было низко… — Она плохая! Мама не могла засыпать из-за нее! Сынгван… ты не можешь защищать ее. — Я не защищаю ее, я знаю, что она плохая, но я не могу позволить тебе нападать на нее. Ты не такая. — Верно, — Хеджин и Вону разговаривали так, как будто они были болельщиками. Минхао нанес удар Хеджин, а Джонхан — Вону. Джинсоль чуть было не сказала что-то еще, однако и альфа, и Сынгван одновременно подняли взгляды, фокусируясь на проходе. Минхао тоже смотрел в это место, как и остальные четверо. Они не заставили себя долго ждать, но когда запах появился первым, им пришлось отступить. Альфа-мать Сынгвана была там, ее громкие шаги и угрожающий запах разносились по залу, она лишь немного напоминала двух спорящих мальчиков, но, без сомнения, ни один из них не шел ни в какое сравнение с ней в присутствии. Эта женщина была ужасающей во всем. Джонхан бросил Уджи позади себя, и Вону тоже встал на пути, но и Сынгван, и Джинсоль остались на месте, как и Хеджин. Он почувствовал руку Вону на своем запястье, и он потащил его с собой, прочь с дороги. — Извини, исправлюсь. — Минсук! — поприветствовала Хеджин, встав перед ней. — Что ты здесь делаешь? Ты пришла посмотреть мое последнее занятие?! — Отойди. — Потребовала альфа, и Хеджин, нервно улыбаясь, медленно отодвинулась. Однако альфа удержала ее за руку. — Какая из всех этих омег ударила тебя? Это неуважение к альфе, от которой я не собираюсь отказываться. Наступила тишина, и Сынгван спрятал Джинсоль за собой. — Это я сама, — она солгалa. — Когда ты немного ударишь себя, чтобы взбодриться? Вот так… — Это была я, — заговорила Джинсоль, и Сынгван попыталась оттолкнуть ее. — Я не собираюсь больше мириться с твоими постоянными домогательствами по отношению к моей семье, моя мать не хочет быть с тобой, и мы тоже, мы ничего от тебя не хотим… Так что оставь нас в покое. И хотя Джинсоль говорилa с такой силой, что ни одно слово не прорвалоcь сквозь альфу, она оставалась на ногах, намного выше омеги и с устрашающим видом. — Ты храбра только тогда, когда тебя загоняют в угол? — спросила Минсук. — Какой позор дочери. Такая же трусливая и слабая, как и другой. Она имелa в виду Сынгвана. — Если ты так думаешь о нас, это нормально, — заговорил Сынгван. — Нам ничего от тебя не нужно, даже твоих советов. Мандариновый аромат Сынгвана соответствовал аромату альфы, и то и другое было настолько неприятным и ужасным, что он хотел убежать. Никто не отступил. — Ты и твоя сестра — мои дети. Мне все равно, если вам от меня ничего не нужно, вы мои дети, а не этот глупый бета, которого вы называли отцом. — Не смей ничего говорить о нем! — закричалa Джинсоль. — Ты, альфа идиотина…! В эти секунды все стало неторопливым, от того, что волосы омеги взметнулись от резкого движения, когда она наклонилась, до того, как рука альфы поднялась, чтобы нанести ей удар. Она собиралaсь причинить боль и Сынгвану, и Джинсоль, и ни один из них не мог пошевелиться, чтобы помешать ей, и в любом случае Минсук выгляделa такой сильной, что, возможно, никто не смог бы противостоять ей. Когда раздался удар, никто не издал ни звука, даже Хеджин. — Сынгван, я… — начала младшая альфа. — Минсук, родители не должны бить своих детей. Хеджин подняла лицо с кровоточащим носом, её взгляд был настолько серьезным, что мог пронзить одного человека, её глаза был устремлены на другую альфу. Онa получила удар, встав на пути. — Хеджин… — заговорила Минсук, впервые испытав волнение. Онa былa так же удивлена. — Ах! Больно! — начала ныть альфа. — Как насчет того, чтобы сломать мне нос?! Это хуже, чем ситуация с розами! Теперь я весь день буду истекать кровью! Как насчет того, чтобы ты мне что-нибудь сломала?! Как я могу так работать?! Отведи меня к милым медсестрам, или я умру! — Перестань быть такой нелепой и иди, — вздохнула Минсук, поворачиваясь, чтобы потащить Хеджин за собой. — Вам, ребята, лучше перестать прятаться, я устала от ваших чертовых игр. — У меня была работа! — заплакала консультант. — Ребята, на коробках есть ваши имена, возьмите их из моего кабинета, остальные раздаст префект Сокмин! — Заткнись раз и навсегда, — сказала Минсук. — Если твой чертов нос перестанет работать, я выброшу тебя на помойку. Они двое ушли. В то время как никто из них не знал, что сказать или что подумать. Почему Хеджин решила их защищать? От переводчика: Простите пожалуйста, что на этой неделе в среду не выпустила главу (работала), потому сегодня выпускаю данную главу!