Как я стал Поттером и что из этого вышло

Нет, в лабиринте-то все шло по канону. Сначала я обезвредил Витю Крама, когда он, будучи заимперенным, круциатил Флёр. Кстати, хочу сказать, что за оставшееся время, я имею в виду от окончания второго этапа Турнира до начала третьего, мы, я и Гермиона, неплохо так подружились с француженками. Особенно с Габриэль. Затем была загадка от Сфинкса. А затем и кубок. Не было только состязания с Диггори в благородстве, как в каноне. Я успел ухватиться за кубок на долю секунды раньше Седрика и нас переместило на кладбище. А вот дальше пошло немного не по канону. Для начала, меня, со всей дури, долбануло о какой-то памятник и я потерял сознание. А когда очнулся, то увидел, что примотан к памятнику, рука у меня порезана и ритуал завершен. А Волди уже вызвал через метку своих «шестерок» и стал выражать им свое неудовольствие. А, что я? А я стал настраивать себя на предстоящую драку. Пусть я и чувствую себя изрядно ослабленным, как после серьезного лупцевания, да и похоже, что у меня серьезная контузия, но сдаваться я не собирался. Кстати, пока я себя настраивал, вспомнилась одна песенка, еще не написанная в этом мире. И пусть она еще не написана, но она про нас, про космодесантников. Называется «Над нами баржи Абаддона». Кстати, довольно символично получилось. Мы на кладбище и пела эту песенку девушка Саша, по фамилии, или это у нее был такой псевдоним, Кладбище. В общем, все в тему. «Кровавым заревом затянут сектор весь, — начал я напевать про себя. «Депеши к Терре шлёт лорд-милитант: «Мы в окружении и потерь не счесть, Пришлите в помощь нам космодесант». — Хотя, космодесант уже здесь, никого присылать не надо, — добавил я от себя. Нет, я конечно понимаю, что сравнивать меня нынешнего с космодесантником из далекого будущего, это как сравнивать муравья со слоном или, точнее, даже с Т-Рексом. Физически. Но вот дух-то космодесанта во мне жив. Как бы это пафосно не звучало. А, значит, сыграем в мою игру. И пока Волди распинался перед «шестерками» и легонечко их круциатил, я потихонечко, телекинезом, подтащил кубок к телу Седрика. Но вот дальше свое слово опять сказал канон. Волди, продолжая свой трёп, приблизился ко мне, поднял палочку и: — Круцио! Бляяя, сука, падла, сволочь. Чуваки, что я могу сказать? Сравнивать мне не с чем, но это очень, очень, очень и ОЧЕНЬ больно. Вот ведь сука. Я и так ослаблен, контужен, а он меня еще и круциатит. Падла змеемордая. А затем меня отвязали от памятника, всунули в руки палочку и предложили дуэль. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — ска­зал Волди, склонившись в глумливом поклоне. — Ну же, прили­чия надо соблюдать… Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры… поклонись смерти, Гарри… . — Какой, на хрен, поклонись, — начал я свою игру, — ты посмотри вверх. Взгляни что там, над нами. — А, что там над нами? — не понял Волди и посмотрел вверх. — Над нами баржи Абаддона! — заорал я в ответ и запустил в толпу пожиранцев Бомбарду. Мне нужно было отвлечь от себя внимание, хотя бы на секунду и мне это удалось. — И выстрелы «титанов» за спиной, — я продолжил декламировать слова песни. Бабах. В Волдика, с помощью телекинеза полетела статуя ангела к которой я был до этого привязан. И пока Волди останавливал полёт статуи чем-то взрывным, я еще ближе переместился к телу Седрика. — Но император нам пришлет Астартес! — кричу я и в Волди вновь летит, но уже не статуя, а его змеюка, которая ринулась мне на перехват. Кстати, Нагайна, пожалуй, была единственным существом которое Волди если и не любил, то проявлял к ней симпатию и о котором заботился. Поэтому, пока Волдик ловил заклинанием змеючку и аккуратно опускал ее на землю, я добрался до тела Седрика. — Космодесант идет в неравный бой! — выкрикиваю я напоследок и, опять же телекинезом ломаю змеемордому руку. Ту самую руку в которой он держит палочку. Причем, не просто ломаю, а ломаю в локтевом суставе и выворачиваю ее в обратную сторону. Так, чтобы кисть коснулась плеча со стороны спины. А дальше силы меня покидают и я буквально падаю между телом Седрика и кубком. — Наверное, это больно, — успеваю я еще подумать прежде чем ухватиться за тело Диггори и кубок. И нас уносит с кладбища. Затем нас снова вынесло из перемещения над землей и я, упав, раза два-три кувыркнулся, прежде чем окончательно остановиться. Замер я стоя на коленях и упершись в землю ладонями. И тут меня стало «полоскать». Остатки пищи, желчь и по моему кровь, все изливалось прямо мне на руки. Бегущих ко мне людей я видел как сквозь пелену, а уши вообще заложило и я ничего не слышал. То, как меня утащил в кабинет Крауч-младший, изображавший Муди, прошло для меня фоном. И как Дамблдор со товарищи вышибали двери в кабинет тоже. Помню еще как я оказался на своей персональной кровати в больничном крыле и зелья, которые вливала в меня мадам Помфри. А дальше -тьма. Очнулся или проснулся я ближе к вечеру. Рядом с моей кроватью сидела Гермиона и читала «Историю магии», а мадам Помфри выставляла на тумбочку пузырьки с зельями, сверяясь со списком. А дальше я имел что послушать. Оказалось, что аппарировать или пользоваться портключом категорически запрещено, ну, когда у мага имеется сотрясение мозга или контузия. В общем, опять мне повезло. Настроение, несмотря на ворчание мадам Помфри было великолепным. Я жив и, почти здоров, а остальное приложится. Правда, недолго оно у меня было великолепным. Подпортили его немного, ворвавшиеся в больничное крыло маги. Целая компания: Фадж с парочкой авроров, Дамблдор, Макгонагалл и, разумеется, Снэйп. Вот уж без кого бы я точно обошелся. Атмосфера в больничном крыле сразу стало напряженной и все уставились на меня. — Гарри, мальчик мой, — начал разговор Дамби, — расскажи нам, что случилось в лабиринте. — Хорошо, — ответил я им, — давайте расскажу. Факт первый: Крам круциатил де Ла Кур и мне пришлось его нейтрализовать. Факт второй: за кубок мы с Диггори схватились почти одновременно. Кстати, он жив? Седрик? — Нет, Гарри, — ответил Дамби, — Седрик погиб. — Сочувствую миссис Диггори, — почесал я висок пальцем, — да и Амосу, пожалуй тоже, хоть он и козёл. Впрочем, ладно. Давайте дальше. Факт третий: нас с ним переместило на какое-то кладбище. Факт четвертый: меня долбануло об какой-то памятник и я потерял сознание. Тут меня прервала мадам Помфри, влив меня какое-то зелье. А потом я продолжил: — Факт, пятый: когда я очнулся, то был привязан к памятнику, у меня была порезана рука, а тело Седрика лежало неподалёку. Факт шестой: помимо меня и Седрика на кладбище находилось еще человек двадцать магов. Одеты они были в черные, длинные мантии. На лицах у них были белые маски. Как на чемпионате мира по квиддичу. Тут в меня влили очередное зелье. — Ну и наконец, факт седьмой: еще на кладбище находилось человекообразное существо. Это существо кричало на магов и круциатило их. Вот и все, если вкратце. Хотя, нет. Вот еще что. Маги называли это существо повелителем, а оно именовало себя Волдемортом. — Стоп, стоп, — засуетился Фадж, — что значит все? А вы, мистер Поттер? — Что — я? — Что вы в это время делали? — Помимо того, что стоял привязанным к памятнику? Не очень много. Сначала подвергался Круцио, а потом спасал свою жизнь. — Да, уж. Ничего более бредового в жизни не слышал. — выдал свое резюме Фадж. — Это ж надо такое придумать, Сами-Знаете-Кто возродился. Маги заспорили, а я заорал: — Тихо!!! Джентльмены, давайте свои выводы вы озвучите в другом месте. Например, в кабинете у директора. А я устал и мне нужен покой. Наглость, конечно, с моей стороны, но какого хрена я их галдёж должен выслушивать? Мадам Помфри присоединилась ко мне и спровадила всех из больничного крыла. А на меня с вопросами накинулась Гермиона. — Гарри, неужели это правда? Неужели он действительно возродился? — Гермиона, скажи, я тебе когда-нибудь врал? — Прости, Гарри, — Гермиона начала краснеть, — я похоже опять наступаю на теже грабли. Но, надо же что-то делать. — Разумеется, надо, но — я поднял вверх указательный палец, — прямо сейчас мы ничего сделать не сможем. Вот, смотри, Фадж уперся и мы его не переубедим. Скорее всего, ему уже занёс «барашка в бумажке» наш скользкий друг Люциус и с места мы его не сдвинем. Дамблдор, опять же, скорее всего соберет «Орден Феникса» и будет пытаться что-то предпринять. — «Орден Феникса»? Прости, Гарри, что опять перебиваю, а что это за орден такой? — А это, Гермиона, такая подпольная организация в состав которой входили мои родители, родители Невилла, Сириус и Римус и другие. А Дамблдор был руководителем. — А, мы? — спросила Гермиона. — А мы с тобой школьники, Гермиона. Прежде всего. Но, тем не менее, на попе ровно сидеть не будем. Для начала скажи мне вы с родителями собираетесь за границу, на отдых? — Да, во Францию, а какое это имеет значение? — удивилась Гермиона. — Самое прямое. Там ты свяжешься с де Ла Курами и проинспектируешь наш дом. Франсуа уже его приобрел. Ну и обставить его не помешает. — Наш? — Ну конечно наш. Одна половина твоя, а вторая моя. — Э-э-э… Гарри, ты что, делаешь мне предложение? — Да, нет. Рано нам еще. Но, если в дальнейшем ничего не поменяется, то я буду не против вернуться к этому вопросу. Я смотрел на Гермиону улыбаясь во все двадцать восемь зубов, а Гермиона сидела молча, но при этом мило покраснев. — Ладно, — превал я идиллию, — потом сходишь с ними в магический квартал, в Париже. — О, кстати, можно будет поискать новые книги. — Книги, это — хорошо. Но, прежде всего ты посетишь лавки артефакторов. Там артефакторика не в таком загоне как у нас. Купишь там амулеты определяющие инородные примеси в напитках и пище. В общем, сама разберешься, что еще нужно. Да, и вот еще что. Я на секунду опять прервался, потому что пришло время приема очередного зелья. — Так вот, о чем я. Уезжайте из дома как можно быстрее, что бы вас не застал Артур Уизли. — А при чем тут мистер Уизли? — сказать, что Гермиона удивилась было бы явным преуменьшением. — А при том, Гермиона, что если Дамблдор соберет свой орден, то базироваться они будут, скорее всего, в доме у Сириуса. А еще там будут все Уизли. — И, что? — Гермиона выразила недоумение. — А то, что если Артур вас застанет, то ему будет достаточно пару раз махнуть палочкой и ты помчишься на Гриммо, повизгивая от предвкушения и теряя по дороге части туалета. Вот, что. Тем более, что я не уверен, будет ли это распоряжение Дамблдора или его частная инициатива. А там ты будешь одна и случиться может все что угодно. — И мистер Поттер совершенно прав, — вмешалась в наш разговор мадам Помфри, — не дело юной девушке находиться в компании половозрелых самцов, которым, простите за некоторую грубость, эякулят на мозги давит. А то ведь спохватитесь, да поздно будет. В общем, совместными с мадам Помфри усилиями мы убедили Гермиону выполнить мою просьбу. При этом мадам Помфри привела некоторые примеры из жизни и заметила, что в случае чего за Гермиону и заступиться будет некому. Потому что — магглорожденная. Открытым оставался вопрос связи. И тут я позвал Добби. Кстати, в этом варианте Поттерианы у Гермионы не было ТАКИХ «тараканов» насчет домовиков, как в каноне. Всего лишь «тараканчики». Так, что ни о каком Г.А.В.Н.Э. речи даже и не шло. Хотя она и считала, что у эльфов должна быть зарплата и выходные. Но, как говорится, мы работали в этом направлении и пациент был небезнадежен. — Гермиона, познакомься, Это Добби. Тот самый домовик, который «спасал» меня на втором курсе. Сейчас он… сотрудничает со мной. Добби, это мисс Гермиона Грэйнджер, моя лучшая и самая близкая подруга. Гермиона не была бы сама собой если бы не поинтересовалась: — Привет, Добби. Надеюсь мистер Поттер платит тебе достойную зарплату? — Конечно мис Грэйнджи Гарри Поттера, сэра. Добби всем доволен. Гарри Поттер, сэр очень… , — тут домовик сделал паузу, — щедрый работодатель. — Хорошо. Добби, — прервал я грозивший затянуться диалог, — принеси нам, пожалуйста, пару непривязанных зеркал и блокнотов. Речь, если вы не поняли, шла о сквозных зеркалах и блокнотах с протеевыми чарами. А приобрел я их на каникулах, в Швейцарии. По совету герра фон Валленштайна. Нет, я конечно про них помнил, но голова-то у меня не Дом Советов, так что совет герра Манфреда пришелся очень даже ко двору. Приз за выигранный Турнир мне вручили тихонечко. Не до того было, чтобы устраивать официальное мероприятие. Пятьсот галлеонов я отдал Гермионе на французские расходы, а еще пятьсот передал матери Седрика. Она, кстати, рассказала мне что вычислила там у них, в Оттери-Сент-Кэчпоул, магглорожденного сироту, находящегося на иждивении у родственников. В роли весьма нежеланного племянника. Вот и решила миссис Диггори заняться его судьбой. Ну и правильно. Нечего ребенку судьбу канонного Поттера повторять. Ко мне, конечно, и близнецы «подкатывали». Но… . Вот если бы они подошли по человечески. Сели бы мы рядком, да поговорили ладком, составили бы договор, поторговались бы за процент, то почему бы и нет. Но если к тебе подходят с таким видом будто ты им по жизни должен, то и пошли они… далеко и надолго. И, кстати, хорошо, что я де Ла Куров предупредил насчет Билла. Попытался он закадрить Флёр используя не совсем честные методы. В общем, понял я, что с ЭТИМИ Уизли мне точно не по дороге. А дальше учебный год закончился и мы поехали домой. На вокзале мы сначала поздоровались, а потом тепло попрощались с Гермионой и ее родителями и я уселся к дяде в машину. Вернон по дороге сопел и грозно хмурился, а я в ответ лишь посмеивался. И смею вас заверить, что настроение это дяде не улучшало. По приезду он, как всегда, попробовал на меня «наехать». Вот только он не учел, что я не тот Гарри. Так, что я прихватил его телекинезом за шею и приподнял над полом, так чтобы он встал на цыпочки. И, мы поговорили. И, даже договорились. О нейтралитете. В общем, меня ждал месяц отдыха, ежевечерние «зеркальные» разговоры с Гермионой и курс зелий, которые прописала мне мадам Помфри. А еще свое слово должен был сказать канон. Помнится, вроде как второго августа должна была состояться встреча с дементорами, а дальше… потом посмотрим, будущее покажет.