Как я стал Поттером и что из этого вышло

Утром, двенадцатого августа, мы с Гермионой встали пораньше и она отправилась в наш домик, во Францию. Захотелось мне наконец самому увидеть его своими глазами. Так, что Гермиона убыла с заданием подготовить все к новоселью. Да и де Ла Куров пригласить не помешало бы. К тому же было у меня нехорошее предчувствие. Как-то, на мой взгляд, чересчур плотоядно поглядывали на Гермиону в последних пару дней братцы-акробатцы. Когда думали что этого никто не видит. Так, что пусть уж лучше она подождет меня там. И сама, глядишь, целее будет, и мне спокойней. А меня Кричер доставил к телефонной будке. Так, что ровно в семь тридцать утра мы встретились в атриуме министерства с моим адвокатом и не торопясь отправились в зал номер десять, где собственно и должно было состояться слушание. Кстати, в зал мы с герром фон Валленштайном зашли буквально перед Фаджем. И тут же на меня попытался напуститься какой-то клерк. — Вы чуть не заставили себя ждать. — Во-первых, меня не оповестили о переносе времени. — Вам отправили сову. — Это не важно. Я все равно вошел в зал раньше министра. И кому в таком случае адресованы ваши претензии? Может… министру Фаджу? А? Так министры-то у нас никогда не опаздывают и не заставляют себя ждать. Что скажете, мистер Как-Вас-Там? В общем, клерк вынужден был «заткнуться», а то «прогибаться» перед начальством он видите ли вздумал. Кстати, «прогнуться-то» ведь можно и в другую сторону и он, очевидно, понял что был не прав. Фадж величественно, с видом небожителя проследовал к месту в первом ряду, уселся и, только после этого после этого «вынырнул» из своих мыслей и увидел нас с Манфредом. Он явно не ожидал, что я своевременно окажусь в зале. А уж то, что я буду не один видимо вообще не входило в его планы. — Уэзерби, почему в зале посторонние? — начал разговор Фадж. — Мистер Фадж, — опередив Перси, ответил Фаджу Манфред, — если вы про меня, то я не посторонний. Зовут меня Манфред фон Валленштайн. Я адвокат международного класса. Вот моя лицензия, а вот договор с герром Поттером на предоставление ему моих адвокатских услуг. Впрочем, Фадж не растерялся. Чего у него было не отнять, так это умения «переобуваться» на ходу. Так, что «крайним» остался Перси. — А почему меня не оповестили, Уэзерби? — Да ладно вам, мистер Фадж, — Манфред снова не дал возможности ответить Персивалю, — ваш подчиненный и сам об этом не знал. Давайте, лучше, для начала определимся со статусом данного… мероприятия. — Что значит, со статусом, мистер Валленштайн? — не понял или сделал вид, что не понял Фадж. — А то и значит. Впрочем, дайте мне секунду и вам все поясню. Произнося эти слова Манфред извлек из кармана миниатюрные стол и пару стульев и увеличил их заклинанием. Я уселся на один из них, а Манфред положил на стол папку и достал из нее еще один лист пергамента. — В соответствии вот с этой повесткой мой подзащитный был вызван на заседание дисциплинарной комиссии. Но Визенгамот, как все мы знаем, слушанием дисциплинарных дел не занимается. По вашим английским законам. Если же его, дело моего подзащитного, рассматривают на заседании Визенгамота, то оно из дисциплинарного переименовывается в гражданское и получает название «Министерство против Поттера». Поэтому, давайте определимся. — Да? — Фадж на секунду задумался, — думаю вы правы. Уэзерби, внесите в протокол соответствующие изменения. И давайте уже начинать, я хочу решить вопрос быстро. — И еще, у меня есть вопрос, — Манфред оглядел зал, — а где, собственно, Верховный чародей? Без него-то данное заседание будет нелегитимным. — Сегодня я исполняю обязанности Верховного. — Нет, нет мистер Фадж, — Манфред улыбнулся ему во все тридцать два зуба, — даже в соответствии с ВАШИМИ английскими законами вы не можете этого делать. В смысле занимать одновременно эти две должности. Выступить в качестве обвинителя — можете. А в остальном — извините. В общем, еще немного времени ушло на избрание Верховного чародея. Выбрали Верховного из «нейтралов». Затем Перси вручил Фаджу лист пергамента и Фадж начал свою речь. — Гражданское дело «Министерство против Поттера» от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, улица Прайвет Драйв, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Департамента магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус… . Тут Фадж запнулся… — эээ, Уизли? — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос. На Дамблдоре, который неспешно шел через зал, была длинная темно-синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Тем не менее, пришлось ему отправляться на место для зрителей и наблюдать за всем, так сказать, с галерки. — Прежде чем мы прейдем к допросу обвиняемого, прошу приобщить к делу данный документ, — Манфред продемонстрировал еще один лист пергамента. — Что это? — спросил Фадж. — Это медицинское заключение, подписанное Главным целителем вашего госпиталя Сент Мунго и его заместителем. Оно гласит, что герр Поттер, в течении последних трех месяцев, не находился под ментальным воздействием, а все это время пребывал в трезвом уме и здравой памяти. — К чему это? — опять спросил Фадж. — А к тому, что прямо сейчас, — тут Манфред посмотрел на часы, — в редакцию вашего «Ежедневного Пророка» направляется судебный пристав. Дело в том, что герр Поттер подал иск о клевете и герру Варнаве Каффу будет вручена повестка в международный магический суд. Вот тут-то в зале послышался ропот. Видимо, те кто был более-менее адекватен поняли в какую лужу загнал себя Фадж. Ведь даже самому тупому было понятно, что «… Пророк» «пляшет под дудку» Фаджа. А если «дёрнут» Каффа, то молчать он не будет. Впрочем, Манфред не стал обращать внимание на ропот и продолжил: — И, вот еще что, мистер Фадж. Считаю, что нам с вами следует исключить из вашего обвинения пункт про нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних. — Это еще почему? — вновь не понял Фадж. — А потому, что с тридцать первого октября прошлого года герр Поттер эмансипирован, а следовательно является совершеннолетним. С «легкой руки» присутствующего здесь директора Дамблдора. — Этого не может быть, — тут уже «взвился» Дамблдор, — я являюсь опекуном мистера Поттера и не давал разрешения на эмансипацию. — И, тем не менее, это так. Тридцать первого октября прошлого года герр Поттер был избран четвертым участником Турнира трех волшебников. Вы, в тот момент, будучи опекуном и директором школы могли это запретить. А будучи в то время еще и Верховным чародеем Визенгамота могли своей властью наложить Вето на решение Кубка. У вас было такое право. Вы им не воспользовались и герр Поттер стал эмансипирован. Таков закон и обратной силы он не имеет. Далее прошло голосование и данный пункт был исключен из обвинения. Я смотрел на Фаджа и видел как он ёрзает. Очевидно он, как и многие в зале, вдруг осознал, что за «каналом» тоже есть земля и там тоже живут маги. И эти маги почему-то сильно его не любят. А еще он понял, что, выражаясь фигурально, стоит сейчас на краю ямы и ему нужно извернуться, чтобы туда не упасть. — Итак, остается пункт о нарушении Международного статута о секретности. Подсудимый ваш, мистер Фадж. Можете приступать к допросу. — Хорошо, — Фадж приступил к допросу. — Вы, Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адре­су: графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Прайвет Драйв, дом номер четыре? — Да. — Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства? — Нет, — ответил я, а про себя подумал, мол пусть попробуют доказать обратное. — Что значит «нет»? Я точно знаю, что вам была отправлена сова. — Не помню такого. Хотя... вроде бы именно три года назад к нам прилетала чья-то неизвестная сова. Вот только послание я прочесть не успел. Его у меня забрал мой дядя, потом порвал его и сжег на заднем дворе. Да, и поясните мне ради Мерлина о каком таком волшебстве идет речь если моя волшебная палочка была закрыта в школьном сундуке, а сундук, в свою очередь, был закрыт в чулане под лестницей. — Хорошо, допустим, — Фадж не сдавался, — но вы не будете отрицать, что вечером второго августа вы заклинанием выпустили Патронуса? — Нет, не буду. — Понимая, что вы находитесь в районе, изобилующем магглами? — Да, министр. Я прекрасно это понимал. — Отчетливо понимая, что в данный момент в непосредственной близости от вас находится маггл? — И вновь вы правы. Так все и было. — Таким образом мы видим, что мистер Поттер злостно нарушил Статут о секретности и подлежит самому суровому наказанию. Надеюсь Визенгамот вынесет справедливое решение. — У вас все, мистер Фадж? — спросил Верховный чародей, — тогда слово предоставляется защите. — Хорошо. Леди и джентльмены, уважаемый Визенгамот, — начал говорить Манфред, — мистером Фаджем было доказано, что мой подзащитный, вечером второго августа, применил заклинание Патронуса в присутствии маггла. Но он так и не выяснил был ли при этом нарушен Международный статут о секретности. — Как это не выяснил? — послышались выкрики с мест, — магия применялась при маггле, значит Статут нарушен. — И тем не менее это не так, — ответил Манфред на выкрики, — и я вам сейчас это докажу. — Ну, что ж попробуйте, попробуйте, — вновь послышалось из зала. — Легко. Для начала давайте обратим внимание на то, что герр Поттер колдовал в присутствии всего одного маггла. Не кучи магглов, а всего одного. Далее. Кто из присутствующих может назвать мне имя, фамилию и адрес проживания данного маггла? Может быть вы, мистер Фадж? — Эээ… , — Фадж заерзал еще сильнее, — Дадли Дарсли, кузен Гарри Поттера, проживает по тому же адресу, что и обвиняемый. — Вот, как? То есть вы нам всем пытались тут рассказать, что кузен герра Поттера не знает о его статусе. Это, знаете ли, не то что ни в какие ворота не лезет, это ни в какой горный каньон не войдет. Народ в зале вновь тихонечко зароптал. А Манфред продолжил: — Но и это тоже не тот главный вопрос который вы не задали. Прежде всего, вы не спросили, с какой целью герр Поттер колдовал в районе населенном магглами. Что именно заставило его это сделать? И сейчас мы все вместе спросим у герра Поттера, зачем ему это понадобилось? — Для защиты жизни моей и моего кузена от дементоров. А дементорами, насколько мне известно, управляет министерство. Дальше слово взяла Амбридж: — Я не уверена, что правильно вас поняла, мистер Поттер, — сказала она с жеманной улыбкой. — Так глупо с моей стороны. Но на одну маленькую секундочку мне почудилось, будто вы предполагаете, что Министерство магии приказало кому-то напасть на вас! — Вот уж не знаю, что вам там почудилось, мадам Амбридж, — ответил я с не менее жеманной улыбкой, — но здесь Визенгамот, а не класс профессора Трелони. Это там вам может почудиться все что угодно, а присутствующие здесь оперируют фактами. — Это выдумки. Кто в это поверит? — «кипятилась» Амбридж. — Кто может это доказать? — Я, — ответил ей фон Валленштайн. Он достал из папки очередной пергамент и продемонстрировал его Визенгамоту. — Леди, джентльмены, вот тут у меня еще одно целительское заключение, подписанное лично Гиппократом Сметвиком. Очень надеюсь, что никому не нужно напоминать кто это такой. Так вот, здесь черным по белому указано и заверено магией, что герр Поттер и его кузен герр Дарсли, подверглись вечером второго августа воздействию дементоров. Отсюда вопрос. Как мой подзащитный мог подвергнуться воздействию дементоров если их там не было? Народ в зале начал уже даже не роптать, а негромко покрикивать. А Манфред продолжил: — И еще у меня такой вопрос к министерству. Скажите мистер Фадж, а с каких это пор работники министерства стали иметь право отчислить ученика из Хогвартса? Не многовато ли на себя берет мадам Муфалда Хопкирк? Ходатайствовать перед директором школы об отчислении, это — без вопросов. Но, самостоятельно отчислять? Это как так-то? — Что??? — у Фаджа даже глаз задергался, — ну я ей устрою. — Успокойтесь, мистер Фадж. Мадам Хопкирк человек подневольный. Тут нужно выяснить, кто отдал ей такой приказ. Ей и аврору Дженкинсу, который вечером второго августа находился в Литтл Уингинге и руководил нападением дементоров на моего подзащитного. И, еще. Насколько я знаю, начальник Азкабана, а именно под его командованием находится аврор Дженкинс, подчиняется только трем людям из министерства. Вам, мистер Фадж, как министру, мадам Боунс, как главе ДМП и мадам Амбридж, как вашему заместителю. И кто же из вас троих отдал такой приказ? Тут Фадж, скорее всего, почувствовал возможность «сорваться с крючка». — Я такой приказ не отдавал! — закричал он, — Амелия, а вы? — Разумеется, нет, — ответила мадам Боунс. — Значит, остается только мадам Амбридж. В общем, дело закончилось тем, что в женщину-жабу влили Веритасерум и она во всем созналась. Ее быстренько осудили и вывели из зала. Больше всех, кстати, суетился сам Фадж. Рыльце-то явно было в пушку. Или в пушке. Не знаю как правильно сказать. Вот он и суетился. На этом дело и закончилось. Дамблдор поздравил меня с успешным завершением слушания, но снова по отечески пожурил, что все опять прошло без него. На что я ответил, что посчитал нежелательным отвлекать директора от целой кучи важных дел. Дескать, отвлекать столь занятого человека как он, будет с моей стороны весьма неуместно. В общем, «отмазался». Потом мы распрощались с Манфредом и я, впервые, отправился посмотреть на приобретённую недвижимость.