Взгляд в прошлое

This is my story about the war with myself.                   (Это моя история о войне с самим собой.) Bratia Stereo — Ayayay       Виктор Зсасз стоял у двери и сосредоточенно наблюдал за человеком, скорчившимся в ногах его босса.       — Дон Фальконе, я уверяю вас, все идёт как нужно, поверьте мне. — Голос мужчины, грязного, измазанного в земле, был испуганным и заверительным одновременно, а руки, приподнятые вверх, пробивало сильной дрожью. Чёрные пряди волос, слипшиеся от пота, падали ему на глаза, но он не обращал на них никакого внимания.       Сейчас это не имело значения. Непроницаемый Кармайн Фальконе, властно расположившийся перед ним в кресле, должен был решить его судьбу.       Мужчина направил все свои усилия на то, чтобы унять дрожь. Тело его сжалось, уголки губ, блестящих яркой кровью, поддергивались от напряжения в ожидании ответа.       Виктору уже давно бы наскучило это представление, если бы не страх мужчины, съежившегося на коленях перед суровым Доном, как перед Господом Богом.       Зсасз предполагал, что босс лишь запугивает несчастного, но несчастный не подозревал этого. Он изо всех сил старался произвести впечатление покорного и верного слуги, дабы спасти свою жизнь.       Виктор старался ловить каждое судорожное движение его тела, каждый нервный вдох и свистящий выдох. Его прерывистое дыхание и пробивающий с ног до головы мандраж создавали впечатление неподдельного ужаса. А это было именно то, что наполняло Виктора неимоверной эйфорией. Он смаковал чужие чувства не хуже, чем шоколадные эклеры по утрам за чашкой красного чая. Раз уж босс сдернул его так рано, что он не успел позавтракать, то хотя бы духовная пища ему сейчас была просто необходима.       — Освальд, я на тебя рассчитываю, — наконец глухо произнес Фальконе. Ну вот, его гипотеза подтвердилась.       Освальд Кобблпот, а в народе просто Пингвин, был человеком специфическим и производил на Виктора двоякое впечатление: его искусные замыслы и тонкая тактика ведения двойной игры заставляли испытывать восхищение, но хлипкое, неустойчивое тельце и эмоциональность порождали неприязнь. Как будто осмотрительного, расчетливого стратега поместили в пубертатное тело подростка, который не в силах совладать с гормонами и то и дело идет на поводу у эмоций. Всплески импульсивной неуравновешенности никак не укладывались в голове у холодного, беспристрастного Виктора.       — Проводи гостя, Виктор, — обратился Фальконе к неподвижно стоящему наёмнику.       Гримаса облегчения и, кажется, даже подобие улыбки озарили лицо Освальда. Опираясь руками о пол, он неуклюже поднялся и, тяжело отталкиваясь одной ногой, поволок за собой другую. Его плечи вскидывались от неудобной ходьбы, а правая рука чуть колебалась от рывковых импульсов его тела. Казалось, что он совершает эти действия из последних сил, со рвением покалеченного спортсмена, который во что бы то ни стало должен доковылять до старта.       Виктор наигранно услужливо открыл дверь перед ним, пропуская вперёд. Освальд поднял взгляд на его хмурое лицо, и Зсасз с удовольствием отметил, как угодливое почтение сменилось высокомерием.       Не осталось и следа от прежнего страха и отчаяния. Словно обиженный ребёнок, он вскинул вверх подбородок и поджал губы. Презрение и надменность так и сочились из его глаз. Ни дать, ни взять разозленный подросток, доказавший свою правоту.       Виктор еле сдержался, что бы не растянуть рот в ироничной улыбке. Его забавляло такое изменение в настроении Освальда. Вместо этого, не теряя образа, он проводил его напущено суровым взглядом.       Гадкая натура Пингвина, так безмятежно прячущаяся в безобидной оболочке, рвалась наружу. Пай-мальчик приобретал черты истинного лидера-завоевателя.       С ним все понятно: он хочет статус, денег и признания. А к чему еще людям стремится в этом до глубины прогнившем городе, полном неравенства, безнравственности и несправедливости?       Виктор считал, что ему это не нужно. Далеко в прошлом, когда он и подумать не мог, что станет тем, кем стал. Скажи ему тогда кто-нибудь: «Эй богатый красавчик с шикарными волосами и репутацией! После смерти родителей ты сопьешься и проиграешь все своё состояние».       — Как же я буду жить? — спросил бы Виктор. — Я же буду жить...?       «Будешь», — последовал бы ответ. — Окончательно слетев с катушек, ты станешь убивать и этим же начнёшь зарабатывать».       — Бред, — смеясь, говорил бы Виктор. — Полный бред.       Восхищенные взгляды, дорогие вещи — все, о чем человек среднего достатка мог лишь мечтать, было обыденностью в его семье. Наверное, потому он и не ценил того, что у него имелось, и вскоре лишился не только компании почившего отца, но и всех своих денег, доставшихся в наследство от родителей. Смерть близких настигла его так неожиданно, что перевернула всю жизнь.       Только потеряв всё, он понял необходимость утраченных вещей.       Путь к этой мысли достался ему дорогой ценой, но именно благодаря таким стечениям обстоятельств он смог отыскать истинного себя. Упасть на самое дно ямы — ещё не самая страшная трагедия. Гораздо печальнее осознать, что ты не в силах найти из неё выход.       Виктор искал. Долго скитался по непристойным уголкам сырой земли, только чудом не проваливаясь глубже. Выбирал подходящую дверь среди тысячи разлагающихся, зловонных и разрушающихся на кусочки от гнилостной жидкости. И в итоге чуть не истёк ею сам.       Ноги всякий раз приводили его к порогу бара или казино. В этих местах среди таких же богачей, как и он, всегда встречались и люди, потрепанные жизнью, несчастные, жалкие и нищие. Виктор старался держаться от них подальше, пока не понял, что пропасть между ними сократилась до невероятных размеров, и даже опытный лаборант не разглядит её в свой микроскоп. Опустившийся, ничтожный, практически потерявший свою личность, он не видел смысла продолжать свое убогое существование.       Неожиданная смерть родителей здорово подкосила его психику, а дальше ему самому уже не составило труда разрушить и всю свою жизнь. Кто бы мог подумать, что за такой короткий промежуток времени все может так резко измениться: похороны, непрекращающаяся тоска и разочарование, пьянки, огромные ставки, беспорядочные половые связи и, как следствие, большие расходы.       Может, алкоголь, расточительство и интим временно снимали неутихающую, ноющую боль в груди, но как только одурманивающее действие сходило на нет, учтивый крупье с неискренним сочувствием сообщал о проигрыше, а человек, только пару минут назад ставший столь близким, навсегда покидал квартиру, тело вновь заполняла отягощающая пустота, только теперь смешенная с изнуряющим похмельем.       Последней каплей во всем этом хаосе послужил инцидент, начавшийся с клуба «Зодиак». Виктор довольно часто захаживал сюда, но с последнего визита прошло немало времени, и внешний вид мужчины неизбежно менялся в худшую сторону.       Он пробыл за стенами своей квартиры чуть больше двух недель из-за стремительно прогрессирующей наследственной алопеции на фоне хронического стресса. Затворнический образ жизни его чуть расстраивал и быстро поднадоел. Поэтому, отсидев вынесенный самому себе приговор сроком в две недели и пару дней, он отправился на увеселительную вечеринку в честь освобождения.       Пару дней были добавлены им из-за горящих дедлайнов его организма, который никак не укладывался в установленные сроки работы и не мог освободиться от всех волос вовремя.       Тогда пришлось устроить настоящий суд.       В порыве опьянения Зсасз ввалился в кухню и стал рыться среди ящиков и полок, перебирая и разбрасывая по комнате столовые приборы, посуду и другие кухонные предметы. Его поиски не венчались успехом, и за неимением других вариантов он решил взять ложку и бить ею по перевернутой тарелке, подражая церемониальному молотку.       Изображающий серьёзного судью и других участников заседания, Виктор начал разыгрывать судебный процесс. Оставив молоток на столе, он встал по струнке чуть поодаль, держа руки по швам и поднимая подбородок вверх.       — Прошу всех встать, суд идёт! — крикнул Виктор писклявым голосом, подражая женскому.       Тут же он бросился в спальню и, не рассчитав свои возможности, из-за головокружения, вызванного прилично выпитым алкоголем, он не вписался в поворот, больно ударившись об косяк плечом. Зсасз лишь поморщился и тут же стал входить в новую роль.       Он накинул на себя банный халат вместо судейской мантии, взял первую попавшуюся книгу с полки и как можно более пафосно вошёл обратно в кухню. Чуть пошатывающаяся походка, проплешины на голове и развивающиеся позади полы халата делали его скорее похожим на тяжело больного пациента.       — Здравствуйте, прошу садиться.       Виктор подошёл к кухонному столу и раскрыл книгу.       — Судебное заседание объявляется открытым.       Он делал над собой огромное усилие, стараясь произносить слова заплетающимся языком как можно более чётко. Виктор стукнул ложкой по тарелке, и та звонко отозвалась на прикосновение.       — Сегодня мы рассматриваем уголовное дело по обвинению организма Виктора Зсасза в неисполнении должностных обязанностей.       Зсасз посмотрел в сторону и продолжил:       — Подсудимый, встаньте, представьтесь.       Он скинул с себя халат и передвинулся в бок стола.       — Организм Виктора Зсасза 1997 года рождения.       Произнеся нужные слова он подобрал халат и снова натянул его на себя, принимая образ судьи.       — Слово для изложения сути обвинения предоставляется прокурору… — тут мужчина немного замешкался, придумывая фамилию. — Прокурору Адамсону.       Зсасз подошёл к другому концу стола, попутно скидывая халат.       — Спасибо, ваша честь. Уважаемый суд, уважаемые присяжные. 23 сентября 2017 года в 19 : 21. — Виктор находу придумывал дату и время, так как, конечно, не запомнил, когда именно все произошло. — Виктором Зсасзом, ответственным за одноименное тело, во время обыденного мытья головы были обнаружены обильно выпадающие волосы. Так как проблему не получилось устранить самостоятельно, он, как прилежный гражданин, направился в больницу. Там невоспитанный персонал и абсолютно безграмотные врачи ничем ему не помогли, а только расстроили. Тогда Зсасз взял дело в свои руки и заключил договор в устной форме со своим организмом, согласно которому он, Виктор Зсасз, обязывался не выходить на улицу 2 недели, а организм взамен должен закончить сброс волос за предоставленный срок.       Здесь его голос стал более нервозным и злым.       — Организм нагло обманул честного и добросовестного Виктора и свою часть договора не выполнил. Ваша честь, у меня все.       Зсасз вернулся на пост судьи и накинул халат.       — Благодарю, мистер Адамс… То есть Адамсон. Подсудимый, вам понятна суть предъявленных вам обвинений?       Халат на пол, шаг в сторону.       — Да.       Шаг в сторону, руки путаются в рукавах халата.       — Виновным себя признаёте?       Снова халат на пол, снова шаг.       — Нет, не признаю.       Шаг, халат.       — Какова позиция защиты подсудимого?       Виктор скинул халат, перешёл на другую сторону стола для речи адвоката.       — Ваша честь, я считаю, что стоит лично опросить обвиняемого. Подсудимый, что вы можете сказать в свою защиту?       Шаг в сторону.       — Я считаю, что моей вины тут и вовсе нет. Если бы пострадавший не обращался со мной, как с куском мяса, и удосужился бы привести своё психологическое состояние в подобающий вид, то наверняка и не было бы сейчас никакого суда. Но раз уж уже ничего не изменишь, я сделаю все в необходимом мне темпе и торопиться ради этого слюнтяя не собираюсь. Алопеция — дело тонкое и не подлежит спешке. У меня все, ваша честь.       Шаг в сторону.       — Ваша честь, от имени Виктора Зсасза хочу заявление его организма отклонить. То, по какой причине возникли такие проблемы, не имеет значения. Важно лишь то, что пострадавший не может в таком виде выходить из дома, и это его очень расстраивает.       Тут он решил, что преуменьшает тяжесть проблемы.       — Даже больше, он жить из-за этого нормально не может.       Шаг.       — Оо! Так значит по твоему, нормально жить — это каждый день тусить в клубе и привозить домой незнакомую девчонку, которая обязательно возьмёт наш станок и выльет на себя пол банки дорогущего геля или шампуня?       Шаг.       — Болван, тебе это все равно больше не понадобится. Пусть хоть домой их увозит!       Зсасз подошёл к месту судьи и чуть не поскользнулся на валяющемся под ногами халате. Он схватился руками за стол, что бы не упасть и почувствовал подступающее разочарование. Представление, которое он устроил, начинало его утомлять. Нога с яростью пнула халат и тот улетел в другой конец кухни. Ничего, и так сойдёт.       Он схватил импровизированный церемониальный молоток и негодующе стал бить по керамической подставке. Тарелка отозвалась громкими звуками, режущими слух, и в какой-то момент даже показалось, что она вот-вот не выдержит и треснет под напором разозленного актёра.       — Попрошу тишины в зале суда! — рявкнул «судья».       Виктор глубоко вдохнул и пошёл, держась за стол, на место прокурора, как его… Андерсена?       — Прошу прошения, ваша честь. Сейчас я хотел бы перейти к вещественным доказательствам. — Его голос снова стал мягким и спокойным.       На секунду Виктор замешкался, как ему лучше поступить, а затем, не заморачиваясь, повернулся спиной и, опираясь на руки, сел на стол. Этого ему показалось недостаточным, и он опустился на спину. Распластавшись на столе, он решил, что больше бегать на места других участников заседания не будет.       Пару секунд он наслаждался видом потолка и разглядывал верхушки настенных шкафов. С такого ракурса он ещё никогда не видел свою кухню, и ему даже показалось, что он находится где угодно, но не у себя дома.       А что еще стоило делать вещественным доказательствам, кроме как лежать и не подавать признаков жизни? Виктор решил, что играть вещь было проще всего, и даже стал подумывать, не остаться ли ему ей на подольше, но накативший приступ вдохновения заставил его снова заговорить:       — Обратите внимание на кожные покровы головы пострадавшего. — Голос Зсасза из-за положения лежа стал более низким и чуть хрипловатым.       Он повернул голову в бок, осматривая кухонную мебель на предмет чего-нибудь во что бы он смог разглядеть свою лысину. Виктор схватил первый попавшийся для этого занятия предмет, и двумя руками поднял его над головой. Этим предметом оказалась кастрюля.       Серебристая боковая поверхность искажала изображение, но разглядеть тёмные пятна на голове и лице не составляло труда.       Клочки длинных кудрявых волос Виктор обнаруживал по всей квартире и быстро понял, что полная их потеря неизбежна. Поэтому его шикарные каштановые, но уже нехило поредевшие ряды волос давно были сбриты.       Две маленькие проплешины спереди справа, одна побольше, точно на макушке, и ещё наверняка не одна на затылке. Но туда Зсасз заглянуть не мог, да и в общем-то не сильно хотел.       Даже это безобидное расплывчатое отражение неслабо пугало его. Внутри все сжалось. Он не мог пересилить себя и все эти две недели, проходя мимо зеркала, опускал глаза вниз, только бы не увидеть это жалкое зрелище.       Рядом с губами и чуть ниже тоже были пятна кожи без волос. На одном глазу и вовсе не было ни одной ресницы, а на другом болталось лишь парочку темных длинных волосков. Брови не были исключением и тоже оставляли желать лучшего.       Скажу больше, головой всё не ограничилось. Волосы у Виктора выпадали по всему телу. Поэтому, чтобы не собирать их по углам квартиры, он предусмотрительно побрился ВЕЗДЕ.       В замешательстве разглядывая облысения, он продолжил:       — Видите, уважаемые… присутствующие. — Алкоголь в крови продолжал мутить сознание, и неожиданно для самого себя Виктор стал задумываться, подбирая подходящие слова.       — Большая часть головы все ещё покрыта волосами. — Он провел рукой по колючей щетине, как бы подтверждая свои слова.       — Я мог бы привести дополнительные доказательства, но не думаю, что это необходимо.       Виктор опустил кастрюлю и сел, пододвинувшись к краю стола и свесив ноги.       — Итак, обвиняемому предоставляется последнее слово.       Проигнорировав свое обещание о том, что на места персонажей он бегать больше не будет, Зсасз стал передвигать бедра и помогать себе руками, отталкиваясь от стола. Подвинувшись чуть вправо, он продолжил:       — Прошу все же принять во внимание мои слова и дать мне немного времени на выполнение моих обязанностей. Виктор ведь не хочет, чтобы я сделал все плохо? А как говорится, тщательная работа — залог качества.       Теперь в лево.       — Уважаемые присяжные заседатели, я предлагаю вам пройти в совещательную комнату для вынесения вердикта.       Ложка звонко стукнула по керамике.       Виктор спрыгнул со стола, и от резкого движения перед глазами все закружилось. Он схватился за ручку холодильника и, опираясь на другую, попадающуюся по пути мебель, пошёл до туалета.       Чем не совещательная комната? Захлопнув за собой дверь, он облокотился на неё спиной и сполз вниз. Подогнув ноги в коленях, он обнял их руками и приступил к обсуждению.       — Я считаю, что он виновен. Что, нам теперь так и ходить? С этими гадкими пятнами? Пусть уже определиться и либо полностью убирает волосы, либо ворачивает их обратно! — Виктор говорил то, что думал и вышло очень искренне и эмоционально.       Берясь руками за унитаз он поднялся и плюхнулся на закрытую крышку.       — Очень странная, запутанная история, — задумчиво протянул Виктор, вытягивая ноги и прислоняясь спиной к сливному бочку. Теперь ему предстояло сказать противоположную точку зрения.       — Психологический момент действительно сыграл тут свою роль… Но что такое 2 недели? Это же ни о чем. Я считаю, что пострадавший тут даже не он. Виктор сам во всем виноват, а строит из себя обиженку. Если бы не его пьянство…       — А как же доказательства? — Виктор резко соскочил, присаживаясь на край ванны.       — Я считаю, что его вина не доказана, хотя бы потому… потому что вы, идиоты — одно целое. — Мужчина выставил руки назад и аккуратно опустил таз на дно ванны. Ноги остались за бортом. Только сейчас к нему стало приходить осознание безумства всего происходящего.       — Да, мы связаны и не можем существовать друг без друга. Но разве Виктор Зсасз может управлять процессами, за которые ответственен его организм? Биение сердца, пищеварение, выработка гормонов… это все не его работа. Его задача заключается в координировании внешних движений оболочки. И думать, думать… Глупо было бы обвинять Лаврова за не качественную внутреннюю политику страны, которая и не входит в его компетенцию. Да и Государственная Дума не является исполнительной властью, верно?       На этом его поток мыслей закончился. Кажется, теперь он пришёл к окончательному умозаключению.       — Ну, вроде все. — Он с огромным усилием стал карабкаться из ванны. Залазить туда оказалось гораздо легче, его ослабленные руки с трудом тянули отяжелевшее тело. Наконец-то оказавшись ногами на полу с раскрасневшимся лицом, Виктор отправился заканчивать свой спектакль. Актёру требовался отдых и ещё немного спиртного.       Зсасз не рассчитал и сильно толкнул дверь ванны. Она с силой ударилась о стену и, отскочив, полетела обратно. Но липовый судья в это время уже надевал свою мантию.       — Итак, господа присяжные вынесли вердикт. Я его зачитаю. — Мужчина взял со стола книгу и стал делать вид, что воспроизводит текст от туда.       — Доказано ли, что имело место халатное отношение к своему хозяину со стороны организма? Да, доказано. — Виктор делал паузы и чеканил каждое слово.       — Доказано ли, что организм совершал противоправные действия из корыстных побуждений? Нет, не доказано. Заслуживает ли подсудимый снисхождения? Да, заслуживает.       Повисла небольшая пауза. Зсасз обдумывал, насколько суровым должны быть санкции. Как бы он не разделял себя на части, они были слишком плотно взаимосвязаны, и, наказывая его, он наказывал и самого себя. Работа сообща им бы сейчас не помешала.       — Суд приговорил в связи с обвинительным вердиктом присяжных заседателей, организм Виктора Зсасза признать виновным. Учитывая смягчающие обстоятельства, назначить наказание в виде лишения свободы сроком на неделю в колонии не строгого… — Виктор задумался, подбирая более подходящее слово. — Вольного режима.       Довольный принятым постановлением, он шумно захлопнул книгу, схватил ложку и с воодушевлением стукнул по тарелке.       — Осуждённый, приговор вам понятен? — Он произнес слова с напором, давая понять, что у него нет выбора.       Виктор оставил предметы судьи и перешел на место обвиняемого. От идеи с переодеваниями он решил отказаться, и халат остался на нем.       — Я нахожу решение справедливым и готов понести наказание. Факт преступления имеется, хоть я и все равно не считаю себя виновным… Я постараюсь ускорить процесс, но ничего обещать не могу.       Шаг в сторону.       — Если все изложили свои мысли, то на этом судебное заседание объявляется закрытым.       Зсасз подождал пару секунд и так как никто в его голове больше высказаться не захотел, он схватил «молоток» и, ударив пару раз по поддельной подставке, швырнул в раковину. Ложка громко и жалобно встретилась с железом. То же самое Виктор хотел проделать и с тарелкой, но сразу передумал, решив, что на сегодня она и так много вытерпела и еще одно приключение может не пережить.       Уставший после судебных прений, Зсасз открыл шкаф и с удовольствием отметил, что из алкоголя у него осталось только пол бутылки виски. Каждый вызов курьера становился для него испытанием, потому что приходилось как можно лучше конспирироваться, дабы спрятать свои несовершенства.       Но не в прошлый раз.