Взгляд в прошлое

Ich steig Dir nach,             (Я следую за тобой,) Du riechst so gut,             (Ты так приятно пахнешь,) Gleich hab Ich Dich.             (Скоро ты будешь моей.) Jetzt hab ich dich.             (Теперь ты попалась.) Ich warte bis es dunkel ist,             (Я жду, пока стемнеет,) Dann fass Ich an die nasse Haut.             (А потом дотрагиваюсь до влажной кожи.) Verrate Mich nicht.             (Не предавай меня.) Oh siehst Du nicht die Brücke brennt?             (Неужели ты не видишь, что мост горит?) Hör auf zu schreien und wehr Dich nicht,             (Перестань кричать и сопротивляться,) Weil Sie sonst auseinander bricht.             (Иначе он вовсе развалится.) Rammstein - Du Riechst So Gut       На улице царил ночной мрак. Осень все больше вступала в права и устанавливала свои законы. Потоки ветра с силой напирали, поднимая вверх полы голубого платья Аделии.       Всё, о чем Виктор сейчас мечтал это так же свободно, как они, проскальзывать под тонкую ткань и нежно прикасаться к ее горячей коже. Но Адель аккуратно придерживала одной рукой край юбки, а другой держалась за согнутую в локте руку Зсасза.       Волной подступающее предвкушение накрыло Виктора. Он потрогал карман куртки, нащупывая края окружного предмета. Всё шло как надо: водолазное снаряжение готово к погружению, подводное оружие заряжено, аквалангист уже у берега. Осталось только ждать, когда Амфитрита проведет его в свои морские владения.       К счастью, Адель жила совсем близко к "Зодиаку" и они довольно быстро добрались до места назначения. Подъезд её квартиры был старый и обшарпанный. Пока они поднимались на пятый этаж, Виктор стал сожалеть о поспешном решении. Скукожившаяся краска повисла клочьями на стенах и при неаккуратном нетрезвом движении Зсасза посыпалась вниз в кучи грязи и пыли.       — Здесь вообще убираются? — с неприязнью поинтересовался мужчина, переступая через ступеньку, чтобы не угодить в небольшую лужу неизвестного происхождения. Судя по запаху, которым несло по всему подъезду, взяться она здесь могла откуда угодно.       — Уборщики не хотят браться за наш подъезд, потому что деньги плачу только я и ещё одна пожилая бабушка на моём этаже, — пояснила Адель. — Остальные жители либо неплатежеспособные, либо в вечном запое. Хотя одно другого не исключает. — Девушка усмехнулась своему умозаключению.       Тон её был весёлым, словно она рассказывает не про скверных соседей, а про сюжет комедийного кино, которое она смотрела прошедшим субботним вечером. Радовало лишь то, что в этом непристойном фильме она занимала достойную роль.       — Не хочешь найти другую квартиру? — холодно осведомился Виктор.       — Это единственное, что я могу себе позволить. Зарплата не большая.       Здесь вполне уместно было бы поинтересоваться, кем она работает, но Виктора это не волновало. Он и думать не думал продолжать с ней общение после окончания совместной ночи.       От Адель не скрылось его равнодушие. Она обернулась на Виктора и увидела его пустой отсутствующий взгляд. "Устал наверное", подумала девушка. "Вот было бы здорово просто болтать с ним о жизни всю ночь и обниматься".       Адель и сама чувствовала дикую усталость. Виктор казался ей очень милым, и она уже представляла, как он обхватит её со спины за талию, прижмет к себе и поцелует в шею.       Виктор тоже фантазировал, но совсем не о простых обнимашках. И устал вовсе не от весёлой вечеринки, а от томительного ожидания. Ему и раньше было наплевать на Адель, но сейчас, когда он ощущал себя так близко к цели, его поведение все больше не соответствовало придуманному образу.       Они подошли к деревянной двери, не внушающей доверия. Не столько сама дверь порождала подозрения, сколько то, что находилось за ней. Виктор вспомнил поговорку "Не суди по обёртке" и решил, что будь как будет. Главное, чтобы нутро Адель ему понравилось, а уж непривлекательную квартиру он как-нибудь переживет.       Как бы то ни было, пока его заветная рыбка поворачивала ключ, он думал: "О боги всемогущие, помогите. Или дьявол. Да, дьявол, забирай мою душу, только, пожалуйста, пусть ее квартира будет лучше этого подъезда". Виктор не был верующим, но сейчас настало самое подходящее время начать молиться высшим силам. Даже с такой прекрасной девушкой, как Адель, в кошмарной обстановке могло стать пакостно.       Кто именно услышал его обращения, он не знал, но был безмерно благодарен. Квартира оказалась такой же миленькой, как и сама Аделия: вроде бы ничего особенного, но аккуратно и со вкусом. Обои целые, запах приятный, пол не грязный. А что еще нужно для счастья?       — Уютная квартирка, — с порога оценил Виктор.       Он скинул обувь и бросил кожанку на стул. Адель же поставила свои туфли рядом друг с другом и прибрала пальто в шкаф. Её немного возмутила неряшливость парня, но она сделала вид, что её это не волнует.       — Ага, только стены здесь картонные и дверь такая же, — задумчиво протянула Адель, проходя на кухню. — Думаю на металлическую сменить. Не знаешь, где можно подешевле взять?       Зсасз пошёл за ней и безразлично бросил:       — Понятия не имею.       Вот он, тот холодный тон, от которого девушке самой становилось морозно. Мурашки побежали по её спине. Что случилось? Почему он стал таким?       Виктор упал на стул напротив Аделии и увидел её обеспокоенный взгляд. Так не пойдёт. Рыбу можно отпугнуть не только громкими звуками, но и апатичным пофигизмом. Зсасз стал исправляться. Он улыбнулся и объяснил:       — Я так устал. Наверное, не буду есть. Что-то меня подташнивает.       — Бедный, — сочувственно произнесла Адель и потянулась через стол, что бы погладить его по щеке. Её взгляд забегал выше, и Виктор с досадой понял, о чем сейчас пойдёт разговор.       — Ты так и не рассказал, что с тобой, — сказала она, все ещё не убирая руку и водя ею по лицу.       Виктор через силу улыбнулся:       — Наследственное, — коротко ответил он. — Не бойся, ни оральным, ни половым путем не передаётся.       Теперь его улыбка была искренней. На щеках Адель, среди множества веснушек появился лёгкий румянец, и она смущённо улыбнулась в ответ.       При ярком освещении она выглядела ещё более привлекательно: гладкая ровная кожа, рыжевато-русый цвет волос и пухлые губы. Её лёгкая полнота была ей очень к лицу, как и голубое платье в тон её глазам.       Она поднялась и стала доставать из холодильника еду. Двухлитровая банка с малосольными огурцами, литровая с помидорами, контейнер с котлетами и толченой картошкой.       — Ты точно не будешь? — уточнила Адель, кладя рядом на всякий случай две вилки.       Виктор почувствовал, что его и правда тошнит. Крышка контейнера с щелчком открылась, и в нос ударил резкий запах еды. Будь Зсасз в нормальном состоянии, ему бы точно понравилось, но сейчас к горлу подкатил ком.       — Нет. — Его голос прозвучал сдавлено, потому что он задержал дыхание и схватился за нос.       Адель выглядела обиженной. Ей показался жест Виктора оскорбительным, и она с досадой спросила:       — Что, так не вкусно пахнет?       — Неет, солнышко, — все ещё с зажатым носом возразил Зсасз. — Мне что-то совсем нехорошо.       Мужчина намеренно использовал такое ласковое обращение, чтобы задобрить Аделию, и у него это получилось. Она сочувственно свела брови и сжала губы.       — Иди полежи, — мягко и заботливо произнесла она. — Я поем и присоединюсь к тебе.       В другой ситуации Виктор бы возразил, но сейчас он и впрямь чувствовал себя все хуже и хуже. Зсасз благодарно улыбнулся и пошёл в спальню. Точнее, в зал, так как квартира у Адель была однокомнатная. Письменный стол, настенный телевизор, шкаф и посередине двухместная кровать. Ничего необычного он не увидел и завалился на мягкую поверхность.       Виктор слышал звонкий скрежет крышки по резьбе банки. Стук вилки о её стенки. Шум чайника. Шорох маленьких белых песчинок, ссыпающихся в стакан. Громкое звяканье ложки по стеклянному дну.       Адель беспрепятственно и с удовольствием заглатывала еду. Она не потрудились её разогреть, но даже так девушку все устраивало.       Пока Виктор разглядывал потолок и чувствовал, как все вокруг него словно кружится, Адель заглянула в комнату и облокотилась на дверной косяк, держа в руках контейнер с едой.       — Может, хоть чай? — настойчиво поинтересовалась она.       — Нет, не стоит, — сдавленно ответил Зсасз.       Он не хотел есть. Он хотел так же свободно, как кусочек огурца, проникать в её рот, касаться её горла. Он видел, как ее мягкие губы сжимают вилку, а мякоть помидора стекает вниз.       Он сгорал от желания видеть её совсем не со столовым прибором в руках. Чувствовать горячую слюну, дрожащий язык, ощущать мягкое давление щеки и рук. Он завидовал вилке, которой повезло гораздо больше, чем ему.       Виктор повернул голову набок и наблюдал, как она кладёт очередной кусок малосольного огурца в рот и безжалостно его жуёт.       — А кем ты работаешь? — Адель стал напрягать пристальный взгляд парня, и она решила завести беседу. В мире существует столько тем для разговора, но она выбрала именно ту, на которую Виктор хотел разговаривать меньше всего.       — Никем, — отсутствующе ответил Виктор.       — Учишься?       — Нет.       — Родители тебя обеспечивают? — не унималась Адель.       Её губы сжали помидор, и красный сок потёк от уголка рта. Виктор почувствовал пробежавшие по телу мурашки и прилив жара.       — В некотором роде, — задумчиво протянул Зсасз.       На лице девушки отобразилось непонимание.       — Как это?       Она даже перестала жевать, ожидая ответа Виктора. Зсасз громко вздохнул и сел на кровати.       — Тебе правда это важно? — раздражённо произнес он.       Аделия пожала плечами и обратно уткнулась в контейнер с едой:       — Нет, просто интересно узнать тебя поближе, понять кто ты.       Понять кто он? Виктора настолько обескуражил этот вопрос, что он и в правду задумался. Раньше он мог рассказать о себе как-то так: один из богатейших людей Готэма, владелец международной компании парфюма "Freesia", которая перешла к нему в наследство от отца и... просто красивый парень, который нравится девушкам.       А сейчас? Количество денег, оставшихся на его счетах, он не проверял, так как боялся увидеть ничтожно маленькие цифры. Внешность говорила сама за себя, компанию он проиграл, а алкоголь — его единственный оставшийся друг. Разве так представляются?       — Ты на Квин-стрит была? — спросил он.       — Конечно, центр города же, — ответила Адель.       — Плакат с белыми цветами видела?       — Да, это, кажется, реклама каких-то духов.       Виктор убедился, что достиг желаемого эффекта, и, смотря в сторону от Аделии, продолжил:       — Эти цветы называются Фрезия. В честь них мой отец назвал свою компанию парфюмерии. — Тут он замолк, что бы посмотреть, какой будет её реакция.       Когда он поднял на девушку глаза, она продолжала есть. Ни удивления, ни радости она не выражала. Виктор очень удивился такому равнодушию. Обычно, когда он рассказывал девушкам об этом, они сразу чуть ли не бросались на него от перспективы замутить с богатым красавчиком.       "Ну да" подумал Виктор. "Теперь я не богатый и даже не красавчик. Чему ей восхищаться?"       — Вау, значит, твой отец богатый? — равнодушно спросила она, откусывая котлету.       — Он умер. Компания перешла ко мне. — Виктор следил за тем, как меняется её выражение лица.       — Мне жаль, — сострадательно произнесла она, не переставая жевать. Зсасза начало раздражать такое поведение. Он ей тут душу открывает, а она?       — И ты не занимаешься делами компании? — аккуратно поинтересовалась Адель.       — Раньше занимался, но потом стал играть в казино, и… — Он не знал, как сформулировать мысль. — И проиграл её другому человеку.       Виктор почувствовал, как в груди сжалось, а к горлу подступил ком, теперь уже вовсе не от тошноты. Он ни с кем ещё этим не делился и не представлял, что это будет так тяжело. Аделия хрустнула огурцом. Черт.       Виктор от злости сжал одеяло руками. Она вообще его слушает? Сначала говорит, что хочет узнать получше, а потом вот так плюёт в лицо?       В комнате повисла неловкая тишина. Аделия видела, как Виктор уставился в одну точку и напрягся. Стоило его как-то поддержать, но она не знала, что обычно говорят в таких случаях. "Всё будет хорошо?" Банально, да и откуда ей знать. "Тебе стоит отпустить это и идти дальше?" Мысль правильная, но как подтверждает опыт огромного количества людей, это не так-то просто. Одно дело познать истину, а совсем другое — начать следовать ей.       Аделия поставила свою еду на письменный стол и присела рядом с Виктором.       — Тебе, наверное, тяжело сейчас, — тихо сказала она.       — Да нет, наоборот. — Виктор с трудом разжал руки и посмотрел на Адель. Её лицо исказилось в смешанных эмоциях жалости и недоумения.       Лицо Зсасза подрагивало, губы растянулись в улыбке, но это была улыбка отчаяния. Он выглядел словно человек, который долго искал ответ, но сдался и сказал наугад. Время вышло, ему открыли секрет. И он понял, как все было легко. И как гениальна все таки составлена загадка. Но смертный приговор за неправильный ответ уже подписан.       Виктор шумно вдохнул и продолжил:       — Я только и делаю, что облегчаю себе жизнь. Не работаю, пью, курю, играю... — Его голос дрогнул.       Приступ паники и отчаяния накатил на него так внезапно. Осознание того, как паршиво складывается его жизнь заставило испытать Виктора сильное чувство вины. Кто ещё, если не он, должен был быть обвиняемым в суде с самим собой?       Аделия положила руки на плечи Зсасза и прижала его к себе.       — Ты справишься с этим, ты сильный, я знаю, — прошептала она Виктору на ухо, но он её тут же перебил:       — Знаешь?!— вскричал он и вырвался из её рук.       От резкого движения перед глазами все поплыло. Как только он смог сфокусировать взгляд на перепуганной Аделии, он уже спокойней продолжил:       — Да что ты вообще обо мне знаешь?       — Ты можешь изменить свою жизнь. Все мы это можем, просто не хотим... — Аделия говорила очень тихо и неуверенно. Она понимала причины такой бурной реакции парня, но все равно к ней медленно закрадывалось чувство страха к нему. Но тут Виктор вдруг резко успокоился. Его лицо перестало что-либо выражать и стало каменным. Казалось, он полностью расслабился, но когда снова заговорил, дрожащий голос его выдал.       — А какой в этом теперь смысл? — процедил он. — Я... — Его голос оборвался, но он продолжил. — Я все потерял. Всё, что у меня было.       — Ведь именно с этого все и начинается, — вдохновлённо произнесла Аделия и взяла Виктора за плечи. — Для того, что бы начать новую жизнь, необходимо отпустить старую.       Виктор смотрел ей в глаза. Он не мог понять, что он в них видит. Жалость? Радость?       — У меня тоже так было, — в то время продолжала Аделия. — Я все оставила и переехала в Готэм. Родители, друзья... Мне было тяжело...       — Они не умерли! — раздраженно воскликнул Виктор. — Как ты можешь сравнивать?       В Викторе опять поднималась злость. Снова она говорила про себя, словно их проблемы сопоставимы в размерах.       — Ты хоть знаешь, что такое смерть? Ты хоть раз сталкивалась с ней? — Адель помотала головой, но Виктор не нуждался а её ответах. Он вскочил и смотря на неё сверху вниз, стал изливать все то, что переваривал в себе многие месяцы. — Это грёбаная точка невозврата, ты больше никогда не увидишь этих людей! Не обнимешь их, не услышишь их голос... Они обездвижены и словно кусок мяса лежат перед тобой в гробу, как будто мертвый скот, который привезли со скотобойни. — Лицо Виктора становилось все безумнее. — Но неет! Их съедят не милые люди в ресторане, а гадкие дождевые черви!       — Виктор, перестань... — пробормотала Аделия. Но Виктора уже понесло.       — Ты будешь приходить на их могилы и представлять, словно разговариваешь не с надгробием, а с живыми людьми. А разговаривая с живыми, будешь видеть мертвецов. Наблюдать как бездушные мешки с костями вливают в себя дерьмо, которое тут же выливается с противоположного отверстия! Да некоторые мертвецы получше этих живых ублюдков будут!       Виктор на секунду замолк, собираясь с духом. Дыхание перехватывало, а сердце бешено колотилось. Аделия воспользовалась моментом и проронила:       — Все будет хорошо...       Мужчина же не обращал никакого внимания на её слова. Сейчас его занимало лишь одно.       — Все мы по итогу мертвы ещё до того, как жизнь покинет нас. Мы волочим существование... А ради чего? Что движет нами...? — он уставился на Адель.       Она поднялась и взяла Виктора за руки. "Боже, опять" подумал он.       — Все будет хо-ро-шо, — по слогам сказала девушка.       Её уже и саму начинало трясти от всего происходящего. Агрессия Виктора отразилась на ней жутким страхом. О жалости она и думать забыла, её пугал этот человек. Но пока он был в таком состоянии, она не могла мыслить ясно и хоть как-то пыталась его успокоить.       — Ты что, "Ёлки" пересмотрела? — огрызнулся Виктор.       — Все будет хорошо... — на автомате пробормотала она.       — Да от куда тебе знать?! — закричал окончательно взбешенный Зсасз.       Аделия не знала, что ответить. Конечно, ей неоткуда черпать такую информацию. А что еще она могла сказать?       Виктор в очередной раз выбрался из её рук и присел на край кровати, поворачиваясь к Аделии спиной. Он облокотился локтями о колени и положил голову на ладони. Его лицо просто горело, а руки оказались такими ледяными, что он почувствовал огромное облегчение.       Он ощущал, как кровь пульсирует по всему телу. В ушах шумело, словно кто-то колотил его барабанными палочками по голове. Хотелось встать и бежать куда глаза глядят, только бы это прекратилось.       Зачем он с ней вообще разговаривает? Нашёл, кому открыть душу. Что он тут забыл?       Аделия обескураженно отошла к окну и стала хаотично перебирать варианты дальнейших действий. Её потряхивало от переживаний. Как ей лучше поступить?       — Я хочу, чтобы ты знал, — заявила она. — Если тебе нужна помощь, то я готова.       — Ты мне поможешь? — с сомнением и лёгкой усмешкой произнес Виктор, делая упор на слове ты.       — А почему нет? — не унималась Адель. — Я же могу что-то сделать для тебя.       Повисла тишина. Адель все так же смотрела в окно, а Виктор сидел к ней спиной на кровати. А что если она правда поможет? Да, сейчас она точно могла ему помочь. Он поднялся и подошёл к Адель. Она хотела было развернуться, но он положил ей руки на плечи, останавливая.       — Ты мне поможешь, — с напором повторил Виктор. — Конечно, ты мне поможешь.       Сердце Аделии забилось быстрее.       — Как? — воодушевленно спросила она и почувствовала, как Виктор прижался к ней вплотную. Горячее дыхание обожгло её макушку.       К такому повороту событий она была не готова. Резкое осознание намерений этого человека накатило на неё волной паники. Она почувствовала, как дыхание перехватило, а сердце сжалось. Ответа от Зсасза не последовало, а чья-то холодная рука коснулась щеки, убирая волосы назад. Разве это был все тот же Виктор, с которым она познакомилась?       От ледяного прикосновения голова девушки вздрогнула, и импульс прошёлся по всему её телу.       — Что ты делаешь? — теряя самообладание, прошептала девушка.       От Виктора не укрылась её враждебная реакция на его действия. Он почувствовал её страх, и ему стало невыносимо приятно. Больше она не скажет ему всякие глупости. Теперь она в его власти.       — Убираю волосы, — спокойно ответил Зсасз и продолжил свое занятие. Его рука тронула другую щеку и собрала её шевелюру в один пучок. Он закрутил их в руке и немного потянул назад. Её голова легко поддалась, а рот надоедливо попросил:       — Прекрати. — Голос прозвучал так, словно кто-то сжал её горло.       Рука Виктора послушно отпустила, а Адель рванулась в сторону. Виктор что-то сказал, но все, что она слышала это шум крови в ушах. Он резко схватил её за плечи, и Аделия почувствовала, как пальцы больно впиваются в её ключицы.       — Пусти меня! — в панике закричала она и снова дернулась от Виктора. Он ослабил хватку, и девушка бросилась подальше от пугающего человека. У выхода в коридор она остановилась и схватилась руками за дверной косяк. В изнеможении взглянула на Виктора.       Он стоял на том же месте и улыбался. Это был не её Виктор. И даже не тот несчастный, который минуту назад чуть не плакал ей в плечо. В его лице было что-то безумное, и Адель с новой силой затрясло от ужаса.       — Уходи, — гневно произнесла она.       Его уголки губ медленно поползли вниз. Девушка со страхом наблюдала за изменениями в эмоциях мужчины и напряженно ждала ответа. — А как же помощь? — чуть нахмурившись, поинтересовался Виктор. — Неужели ты меня обманула? — жалостливо добавил он.       Нотки издевательства больно кольнули Адель. Зачем он так? Она же искренне хотела помочь ему, а он думал только об интиме?       — Такую помощь я тебе оказывать не собираюсь, — сказала Адель.       Виктор закатил глаза и глубоко вздохнул. Устало провел рукой по лбу и обессиленно произнес:       — Неужели ты правда думала, что мы идём к тебе только для того, чтобы поесть?       — Нет, но я... Я не уверенна, что хочу сейчас этого, — растерянно ответила девушка.       Виктор сделал шаг в её сторону, а Адель сделала шаг назад.       — Ты меня боишься? — Виктору не требовался её ответ, он и так видел страх в её глазах. И это все больше заводило его.       — Я тебя так напугал?       Ему нравилось наблюдать, как она начинает сомневаться в своих чувствах. Слова мужчины звучали так ласково и успокаивающе, что он больше не казался источником угрозы.       — Да, напугал...       — Оо, солнышко, прости меня, — самым нежным голосом, какой он только мог сделать, перебил Виктор. — Я временами бываю таким эмоциональным.       Зсасз сделал ещё шаг вперёд, но в этот раз Адель даже не заметила. Она снисходительно улыбнулась в ответ на его извинения.       — Я так виноват, не стоило всего этого тебе говорить, — продолжал разыгрывать раскаяние Виктор. — Я... Такой дурак. Прости, я буду аккуратней.       Ещё шаг ближе. Девушка уже совсем расслабилась и сказала:       — Ты прав, я зря так переживаю, я просто очень устала и...       Аделия не договорила, потому что Виктор оказался совсем близко к ней и положил руки на плечи. Затем поскользил вниз, пока не нащупал её горячие ладони. Он поднял их на уровне груди и пальцами проник между её пальцев, сжимая руки в замок.       Адель проследила взглядом за его действиями, а затем посмотрела ему в глаза. Она снова чувствовала влюбленность. ЭТОТ Виктор был её.       — Как ты могла думать обо мне так плохо. — Виктор предусмотрительно стал давить на чувство вины.       — Ты выглядел словно маньяк какой-то, — засмеялась Аделия. — Как человек, который задумал плохое.       — Но ты не можешь знать, что я хочу сделать, — возразил Виктор. — Я не причиню тебе вреда, поверь мне.       Виктор приближался все ближе и ближе. Он уже сам не верил своим словам, сам не знал, чего добивается, то пугая её, то задабривая. Но он точно знал, что хочет её. Любыми способами. Если нужно Зсасз был готов называть её солнышком сколько угодно.       — Конечно, я не умею читать мысли, но и на слово предпочитаю не верить, — сказала Адель.       Виктор усмехнулся. Она и не верит? Да он весь вечер только и делает, что вешает ей лапшу на уши. Тут Зсасз вдруг сделал удивленное лицо и высвободил одну руку.       — Что это у тебя тут? — изумленно спросил он, касаясь её уха.       — Что? — Адель тоже озадаченно потянулась к уху.       Виктор соединил большой и указательный пальцы, будто он что-то держит, и показал их девушке.       — Ваау, да это же лапша, — объявил он.       — Какая лапша? — переспросила совсем запутанная Аделия.       — Твоя, — терпеливо пояснил Виктор. — На ушах. Если не веришь, то иногда стоит её снимать.       Он засмеялся своей шутке, а Адель окончательно высвободилась из его рук и легонько ударила его в грудь.       — Ничего там нет! — тоже смеясь, сказала она.       — А вот и есть! — не отступал Виктор и стал делать вид, что снова убирает лапшу с ушей. — Вот, вот, смотри!       Девушка стала отмахиваться от его рук.       — Неправда, — отчаянно повторяла она, пока Виктор наконец-то не отступил. Они замерли напротив друг друга, радостно улыбаясь.       — Можно я тебя поцелую? — неожиданно спросил Зсасз, когда пауза уже затянулась. Он выглядел смущённо и мило.       Аделия задумалась на секунду, но потом кивнула. Её страхи были безосновательными, и Виктор это доказал. Разве стоит отказываться от простого поцелуя?       Руки Виктора легли на талию Адель, а губы приникли к губам. Это был просто нежный французский поцелуй. Аделия сжимала шею Виктора и чувствовала, как его руки двигаются по её спине. В какой-то момент она ощутила, как они перемещаются все ниже, пока её ягодицы не были обхвачены его ладонями.       Аделия отстранилась от лица Виктора и оказалась вплотную прижата к его телу. Он заулыбался и, прислонившись к её уху, прошептал:       — Ты пахнешь словно фиалка.       Потоки воздуха защекотали её кожу и по телу пробежали мурашки. Уткнувшись лицом в его пиджак, Адель уловила легкие нотки озонового и древесного аромата, смешанные с запахом сигарет.       Она глубоко вдохнула, что бы ещё больше впитать в себя эффект прохладной свежести после дождя с дымным оттенком. Руки Виктора медленно двигались по кругу, а затем скользнули ещё чуть ниже и коснулись голой кожи. Приподнимая платье, он ледяными руками прижался к горячей коже ягодиц.       Мягкие губы оставляли влажные поцелуи на шеи девушки. Наверху она чувствовала тепло его дыхания, а внизу он морозил её ладонями. Аделия уже было хотела высвободиться из его тисок, как руки его заскользили выше под платьем, обхватывая талию. Аделия вздрогнула, и почувствовала как побежали толпы мурашек, заставляя её покрыться гусиной кожей.       — Ты словно лёд, — проговорила она, пока Виктор сжимал губами край её уха. Он легонько потянул, а затем отпрянул и посмотрел Аделии в глаза. Она выглядела очень смущённо, и как только мужчина прекратил поцелуи, она легонько стала отталкивать его руками, как бы давая понять, что обнимашки окончены.       Виктор продолжал её держать, и она произнесла:       — Все, хватит, ты далеко зашёл.       Реакции не последовало. Лицо Зсасза оставалось непроницаемым и не выражало ничего. Аделия снова испытала прилив страха. Почему он её не слушал? Пытаясь хоть как-то разрулить ситуацию, она растянула губы в улыбке:       — Вить, отпусти.       "Он просто шутит. Он же сказал, что иногда перегибает палку, но не сделает ничего плохого. Сейчас отпустит" пыталась успокоить себя Адель.       Нет, Виктор не шутил. Ему стало ясно, что дальше поцелуев такими темпами они никуда не зайдут.       — Что теперь не так? — спросил Зсасз.       Внутри Адель все перевернулось от его злого ожесточенного голоса. Уголки губ поползли вниз, а тело пробила дрожь. Глаза мужчины сузились, он нахмурился и все больше походил на агрессивного Виктора, которого она испугалась чуть позже.       "Дура дура, дура" повторяла Адель. "Зачем я ему поверила. Что мне делать?"       — Все так. Просто я не уверена, что хочу заходить дальше, — голос девушки дрожал, и Виктор почувствовал, как все её тело стало поддергиваться. В таком случае любой нормальный человек бы отступил, но не Зсасз.       С каждым вдохом он чувствовал, как её страх рассыпчатым белым порошком перемещается на его обонятельные рецепторы. Каждый оставшийся волосок в носу вздрагивал от дозы. Лёгкие наполнялись запретным веществом, и кровь с новой силой все быстрее гнала его по венам.       Виктор достал руки из-под платья Аделии и навалился на неё всем телом, прижимая к стене. Голова легонько ударилась о твёрдую поверхность, она вскрикнула и вцепилась в его руки, перекрывающие ей путь к отступлению.       — Перестать, — запричитала она.       На Виктора накатил приход не меньше, чем от наркоты. Даже нет, это ему нравилось гораздо больше. Никакая дурь не вбрасывала его в водоворот блаженного могущества над кем-то как сейчас. Он потерял контроль над происходящими вокруг вещами и над собой, но это существо он потерять не мог. Пока она его боится, она в его власти. Чем больше гадости он скажет, тем большую дозу получит.       Страх.       Страх.       Страх.       Вот что ему было нужно.       Он наклонился и с придыханием прошептал ей на ухо:       — Мы сделаем то, для чего пришли сюда.       — Виктор, я не хочу! — закричала Адель и изо всех сил попыталась толкнуть его. Виктор был гораздо сильнее и даже не шелохнулся.       — Раньше надо было думать, — с издевательством произнес он. Его глаза горели. И без того темная радужка заполнилась расширившимися зрачками, делая его взгляд безумным.       — Я хотела, но передумала, — нервно сказала Аделия, все ещё пытающаяся завершить конфликт мирно. — Пусти меня, пожалуйста, я не хочу...       — Ты серьёзно? — засмеялся он. Его переполняло чувство эйфории. Её дрожащий голос и тело заставляли ещё больше погружаться в ранее неизведанные чувства.       Тоже он чувствовал, когда наставлял "пушку" на курьера. Когда в клубе друзья "тройки" со страхом поглядывали на него со стороны, не решаясь попасть под горячую руку. Настигающее наслаждение от её криков, трясущихся губ и мокрых глаз окончательно затмило его рассудок.       Он намеренно опустил руки, чтобы было удобнее ее взять. Он понимал, что она не упустит шанса убежать, и был готов к тому, что это произойдёт. Как он верно предположил, Аделия рванулась в коридор, но как только она оказалась спиной к Виктору, он схватил её за талию, приподнимая вверх.       Аделия закричала. Её ноги оторвались от пола, перед глазами все закружилось от резких движений. Руки судорожно хватались за руки Виктора, но она была не в силах препятствовать его действиям.       Шаг, ещё шаг и Виктор, размахнувшись, грубо повалил массивное тело на кровать, словно тяжёлый пакет с продуктами, а не живого человека.       На пару секунд девушка перестала понимать, что с ней происходит, и навзничь лежала, пытаясь сфокусировать взгляд, пока чьи-то холодные руки согнули в коленях её ноги.       Все происходило словно не по настоящему. Человек, нависающий над ней, был огромен, словно небоскрёб, и так далеко, что рукой не достанешь. К бёдрам прижимался лёд, холодный и неживой. Её затуманенную картину разрушил горячий воздух из рта Виктора. Он нагнулся к её лицу и прошептал:       — Не бойся.       Он увидел в её глазах новой волной подступающий страх. Она нарушила его просьбу в точности, как он хотел. Его губы растянулись в улыбке, и он издевательски рассмеялся. Сейчас он точно согласился бы, что выглядит как маньяк или сумасшедший.       Аделия вдруг резко начала сопротивляться, толкая слабыми руками Виктора. Он выпрямился и стал ловить её надоедливые конечности. Когда его рыбка успешно оказалась в его сетях, и он окончательно прижал её к морскому дну, его голову вдруг неожиданно пронзила мысль. А что он, собственно, собирается делать?       Его возбуждение к ней испарилось так же быстро, как растворяется пар в воздухе над горячей водой. Как тают кристаллы сахара в кружке чая. Как исчезают втянутые из сигареты клубы дыма или пар изо рта в морозную погоду.       Страх.       Страх.       Страх.       Это все, что ему было нужно от неё. Теперь она злилась и стала бесполезной.       — Ты отвратительный, — плакала Аделия. — Я тебя ненавижу, ублюдок...       Он больше не желал чувствовать её горячее тепло. Не желал слышать противный голос. Не хотел ощущать сопротивление её рук. Хотел, что бы она была неподвижна и холодна. Как никчемный окунь, выброшенный на берег из проруби зимой. Такая же мёртвая и бесполезная. Виктор вообще не любил рыбу.       Застыв в таком положении на пару секунд и разглядывая её заплаканное лицо, Виктор постепенно начинал возвращаться в реальность.       — Гадкий, омерзительный, — продолжала Адель. — Ублюдок, ублюдок...       Чёрные пятна от растекшейся туши, разбросанные вокруг головы волосы, прилипшие пряди чёлки к вспотевшему лбу: её вид был как у жертвы маньяка, коей в этот раз она взаправду являлась. Её руки уже не пытались сопротивляться, придавленные весом Виктора, но тут она вдруг вспомнила, что у неё ещё остались две незадействованные конечности, которыми она могла защищаться.       — Скотина, сволочь, — из последних сил надрывалась Адель. Она резко двинула ногой, пытаясь ударить Виктора. Получилось неубедительно. Для крепкого мужчины этот удар ощущался не сильнее лёгкого дружеского хлопка по плечу.       — Ублюдок! — во весь голос завопила она. Виктора захлестнула волна дикой злости. Он отпустил её руку и со всей силы врезал ладонью по щеке. Раздался громкий хлопок. Адель вскрикнула от жгучей боли, и её голова так и осталась лежать на боку. Тело обмякло.       Маленькие иголочки покалывали ладонь Виктора. Он поднял свою руку и уставился на неё, словно видит в первый раз. Он слышал всхлипы лежащей под ним девушки и не верил в происходящее. Что он, черт возьми, делает?!       Сердце колотилось сильнее барабана в стиральной машине во время отжима. Казалось, вот-вот его вены не выдержат и полопаются от напряжения.       "Ублюдок.       Ублюдок.       Ублюдок."       Шумело у него в голове.