Взгляд в прошлое

У реки, где со смертью назначена встреча, У моста, где готовятся к страшным прыжкам. Кто-то нежно кладет тебе руки на плечи И подносит огонь к побелевшим губам. Сестры печали — Наутилус Помпилиус       Виктор, шатаясь, вывалился из подъезда. По пути он, кажется, залез в злосчастную лужу на ступеньке и теперь чувствовал тянущуюся за ним вонь. Или это гнила его душа?        Его ноги еле держали непослушное тело над землёй. Сила тяжести все сильнее тянула вниз. Реальность не щадила Виктора и перепутывала  перед его взором окружающую действительность, смешивая все в одну кучу. Зсасз изо всех сил пытался держать равновесие и идти прямо.       Шаг, ещё шаг. Надо аккуратно обойти машину, стоящую у дома. Шаг... Черт! Виктор влетел бедром в бампер и схватился за холодный корпус автомобиля, чтобы не упасть. Мир кружился и плыл, словно он только что сошёл с американских горок.       Машина громко запищала, и Зсасз схватился за уши.     — Господи... — пробормотал он. Барабанные перепонки разрывало от оглушающего звука сигнализации. Казалось, ещё чуть-чуть и они лопнут, а кровь хлынет наружу.       Нужно уходить от сюда. Бежать. Лёгкие сдавило, и он, оттолкнувшись от машины, двинулся вперёд.       Бежать.       Мужчина словно увязал в болоте. Он с силой проталкивал ноги среди тины, и они передвигались медленно и несуразно.       Бежать.       Чувство паники накрывало все больше. Каким-то шестым чувством он ощущал позади себя неосязаемую погоню. Кто-то или скорее что-то его вот-вот настигнет и ударит так же сильно, как он ударил Адель. Уронит на землю и будет бить и держать своим бесформенным телом, что бы Виктор не ушёл от полагающейся ему расплаты.       Бежать!       Словно в страшном сне, Зсасзу казалось, что он топчется на одном месте и не может во всю силу оторваться от земли. Её словно кто-то полил толстым слоем клея, который все сильнее застывал и удерживал на месте его ноги.        Господи, Боже, да почему же так медленно?! Голос Адель до сих пор кричал в его голове: "Ублюдок ублюдок!"       Несмолкающий шум сигнализации продолжал бить по ушам, но даже сквозь него он слышал жалобное "Прекрати..."       Мокрые ручейки заструились по челюсти и шее Виктора, стекая под подбородок и пропитывая ткань рубашки. Мужчина размазал их рукой и поднял к лицу дрожащую ладонь. Окружающая темнота ещё не сошедшей с неба ночи не давала ему ясно разглядеть увиденное, но он и без этого знал, что это кровь. Он чувствовал её металлический запах, он ощущал её железный вкус на своих губах.       Воспользовавшись секундой промедления своей жертвы, нечто со всей силы дернуло Виктора за рукав. От рывка корпус мужчины развернулся в бок, рука отстала от остального тела, а внутренности сотрясло так, что он почувствовал, как его органы впиваются в ребра, перекрывающие путь взбунтовавшимся заключённым. Словно преступники за решеткой, они ломанулись к проходящему мимо неудачнику с криками: "Ты отвратительный! Уходи!"       С всё больше подступающим ужасом он высвободился из крепкой хватки и тут же почувствовал, как кто-то вцепился в полу его пиджака.       — Отпусти, отпусти... — просил Виктор, не менее жалобно, чем чуть позднее умоляла его Адель.       Схватившись за стоящее рядом дерево, он со всей силы оттолкнулся от него вперёд. Ткань всхлипнула, и нитки стали отделятся от своих собратьев, которые, прощаясь, издали пронзительный прощальный вопль.       Нечеловеческий дикий голос настиг Виктора, и он почувствовал, как обжигающие руки этого существа впились ему в горло. Воздух перестал поступать в лёгкие, и тело его загорелось. Словно беспомощный житель Помпеи, с трудом силящийся сохранить свою жизнь, мужчина схватился руками за дерево и медленно сполз вниз.       Рот его в тщетных попытках вдохнуть воздух, открывался, как у выброшенного на берег морского существа. Его Амфитрита, так добродушно подарившая способности амфибии, сейчас забрала свои дары обратно и безжалостно топила его в пучине разгневанного моря.       Только на секунду выбравшись из воды, он очутился на горячем тротуаре трагически погибающего города. Везувий все больше разгорался, а Виктор уже чувствовал, как пепел забивал его нос, прилипал и покрывал его влажное лицо, а клубы пыли не давали вдохнуть.       Огромное нечто, взвалившее на себя роль судьи, злилось на Зсасза и все с большим рвением разжигало вулкан.       Земля под распластавшимся человеком дрожала со страшной силой. Подземные удары не давали ему лежать на месте, и он то и дело перекатывался с боку набок. Обожженные обломки камней падали ему на грудь, выбивая последний кислород. Горячий густой воздух заполнил все пространство.       Он умрёт. Сгорит заживо под лавой злосчастного вулкана. Виктор не сомневался в этом.       Дома вокруг разваливались и с высоты обрушивались на хлипкого потерянного человека, движения которого становились все более вялыми и истощенными. Он не мог больше сопротивляться. Если ему суждено умереть вот так, то он готов принять свою участь.       Виктор закрыл глаза. Все его тело продолжало пробивать дрожью, но руки безвольно лежали рядом в грязной земле и лишь подрагивали.       Оглушительный шум рушащихся горных пород, беспомощные крики, молящие о пощаде и непристойные оскорбления: все перемешалось в его голове. Это была его последняя ночь, которая заберёт его с собой в вечную темноту и холод.       Виктор проделал долгий обжигающий путь вдоль тела богини Нут, что бы оказаться поглощенным ею. Он запылал словно солнце и сгорел до тла. Здесь его миссия была окончена, он начинал свое перерождение. Теперь его жизнь продолжится на холодном небе.       Погребальная богиня Нут с распростертыми объятиями примет его на свое тело, изогнутое в виде небосвода и покрытое блестящими звёздами, и тогда он, Виктор Зсасз, составит им компанию.       Он станет одной из них, такой же маленькой мигающей точкой, еле видимой с Земли, которая сейчас ослепляли его своим блеском. Но там на небе, он будет чем-то большим. Гораздо значительнее всех вместе взятых жалких людишек на этой планете.       Тут Виктор стал прислушиваться к воцарившей тишине. Его слух различал только легкий шум ветра, шуршание листьев, гулкий, но еле уловимый шум мотора машин вдалеке и... собственное прерывистое дыхание.       Он не умер?       Изнеможенный мужчина прервал свои размышления о бесконечно-вечном, оторвал взгляд от небосвода и голых веток деревьев и повернул голову набок. Здесь были все те же темные деревья.       На одной из веток он увидел небольшой чёрной предмет, который подрагивал на ветру. Виктор уже было хотел отвести взгляд от не заинтересовавшей его вещицы, как вдруг ветер завыл с новой силой и подкинул неизвестный объект. Он вспорхнул на потоках воздуха и, славировав вниз, врезался Виктору прямо в лицо.       Мужчина дернулся от неожиданности, но мягкий предмет лишь слегка коснулся его лба. Виктор схватил его и, отодвинув подальше, что бы разглядеть, с недоумением обнаружил у себя в ладони зажатый кусок чёрной ткани, удивительно похожий на цвет его пиджака.       В голове кольнуло. Зсасз сделал над собой усилие и приподнялся на руках. Перед глазами немного помутнело и на пару секунд стало темнее, чем обычно, но картина реальности довольно быстро устаканилась.       Он находился около какого-то двухэтажного здания, видимо, с заднего фасада, потому как окон здесь не было. Просто ровная белая стена.       Опустив глаза вниз, он с неудовольствием обнаружил, что сидит в самой грязи. Под ним была какая-то мелководная лужа, которую он успешно осушил, впитав воду в свою одежду, и остался сидеть в месиве мокрой земли.       С других сторон его окружали злосчастные деревья, которые, по всей видимости, и хватали его за пиджак. Да так, что даже вырвали кусок ткани.       "Значит не было никакой погони", подумал Виктор "Это все был просто плод моей фантазии".       Но радости от осознания истины он не испытал. И что с того, что он остался жив? Что, если он был бы только рад оказаться мёртвым?       Печень кололо. Зсасз чувствовал себя как разварившийся от горячих температур вареник. Его продержали в кастрюле слишком долго и теперь он был ни на что не годен и никому не нужен. Главное удержать в себе так и норовящую высвободится картошку.       Виктор схватился за рот, едва остановив порыв рвоты. Этого ему еще не хватало.       Обычно в таких случаях он начинал кормить себя обещаниями, что обязательно перестанет пить и будет вести себя куда более подобающе. Но все, что он сейчас мог — это кормить Ихтиандра.       Как бы он не старался удержать в себе содержимое желудка, стенки упрямо сокращались, и желчь вперемешку с кусочками непереваренной еды выплеснулись наружу. Не самый приятный запах заставлял Виктора скорчатся пополам, потакая новым позывам. Неудивительно, что его организм хотел избавиться от такой гадости.       Он превозмог себя и, выплевывая горькие сгустки, поднялся, облокачиваясь на стволы деревьев.       Теперь он по праву мог считаться хлебобулочным изделием, так как все внутренности вареника, которым он себя назвал, вместе со шкварками оказались у него под ногами. Осталось только тесто.       Он двинулся вперёд и тут же наткнулся на надломанную ветку, которая бесцеремонно царапнула его сквозь брюки. Порывистое движение Виктора отдалось резкой болью в ноге. Как он вообще забрёл в самую гущу деревьев?       С раздражением потерев ушибленное место, он обнаружил, что не совсем ещё обмяк, и помимо кожи в нем остались и непоколебимые кости, которые так и ломило, но они продолжали с трудом поддерживать своего заторможенного хозяина.       Как многое может измениться за столь короткое время. Буквально пару минут назад он рассуждал о том, как же люди отвратительны со своими кожаными мешками жира и костей, а теперь и сам стал им. Он не заметил, как отдал душу дьяволу и стал вариться в его котле.       Для чего мы живём? Что бы вот так, под покровом ночи найти себя, погребенного картинами своего же воображения в грязи, рвоте и чьих-то отходах жизнедеятельности?       Жить ради этого? Ну неет.       Так волочить свое существование Виктор больше не намеревался. Он всю жизнь бежал за сиюминутным счастьем, которое раз за разом сокращало его будущую жизнь. И чью-то ещё.       Он называл это белой полосой, пока не понял, как сильно ошибался. Это был лишь кратковременный приход, который так ненадолго приносил удовольствие, а затем потребовал большую дозу.       Белая полоса в его жизни оказалась лишь дорожкой наркоты на столе, которую он с увлечением вдыхал через самодельную трубочку. Он отдавал все, чтобы получить новую порцию медленно действующей отравы, и не заметил, как устроил себе сильный передоз.       Рвота вытряхнула из него остатки "наркоты" и он почувствовал, как ему полегчало. Будто вместе с ней он избавился от того, что отягощало его свободу, но вместе с тем избавился и от последних красок мира. И этот отвратительный привкус во рту портил всю картину.       Он должен был, просто обязан что-то изменить, но не сейчас. Откат, волной настигший его после непродолжительного кайфа, стоило как-то исправить. Виктору было просто необходимо унять взбудораживающую его ломку.       Игнорируя тянущие ощущения в мышцах он отправился на разведку. За неимением необходимых данных он так и не понял, куда в припадке панической атаки принесли его ноги.       Виктор прошёл вдоль белого здания, придерживаясь за стену одной рукой, и оказался у крыльца супермаркета. Сквозь стеклянную дверь и высокие панорамные окна он увидел горящий в здании свет и даже нескольких покупателей.       С облегчением осознав, что магазин круглосуточный, он дёрнул ручку двери. Его скользящая от известки ладонь, которой он опирался о стену, сорвалась. Дверь с грохотом закрылась обратно, даже не освободив для Виктора небольшой щели, в которую он смог бы проскочить.       Мужчина выругался и снова потянул дверь на себя, в этот раз обхватив её обеими руками. Теперь усилия, приложенные для открытия двери, в несколько раз превосходили необходимые.       Дверь с грохотом отпечаталась о стену и с размаху полетела обратно. Виктор, словно на весёлых стартах, как можно скорее ввалился в магазин, что бы его не припечатал бешено сокращающийся возвратный механизм.        Оказавшись внутри, он поймал на себе взгляды всех присутствующих. Дамы явно не обрадовались столь стремительному вмешательству такого человека, как Виктор. Сейчас он выглядел, мягко говоря, не самым лучшим образом.       Но Зсасз не обратил на них никакого внимания. Плевать он на них хотел! Он уверенно прошёл вдоль полок с алкоголем и остановился поблизости с двумя девушками, неотрывно глазеющими на него.       Как говориться, своего врага нужно знать в лицо. Виктор ещё даже ничего не сделал, а его уже предвзято оглядывали с ног до головы и добавляли в список потенциальных недоброжелателей.       Вид потрепанного человека говорил сам за себя и представлял перед их взором непристойные картины. Девушка застыла с бутылкой вина в руках, и Зсасз боковым зрением почувствовал её пристальный взгляд.       Он повернулся к ним лицом, и они тут же отвели глаза, а одна из них спросила другую:       — Ну что, берём?       — Ага, — последовал ответ.       Они ещё какое-то время продолжали топтаться на месте, а потом нерешительно собрались идти мимо Виктора к кассе.       Как раз в этот момент переставший следить за их действиями Виктор сделал шаг назад и чуть нагнулся, что бы лучше разглядеть стоящий на нижней полке виски.       Девушка вдруг резко дернула свою подругу назад и потянула в противоположную сторону. Они пошли в обход, сделав крюк через другие стеллажи с продуктами. Видимо перспектива толкаться в узком проходе с сомнительным человеком их не вдохновляла.       Виктор усмехнулся. Вот балды. Он взял со стеллажа две бутылки виски и увидел свое отражение в стеклянной поверхности полки. В голове кольнуло то ли от прилива крови к голове из-за резкого наклона, то ли из-за наплыва отвращения к себе. Хотя одно другого не исключает.       Обнадёживало лишь то, что хотя бы крови на его лице не было, только грязь. Значит, и она ему привиделась.       Тело немного неустойчиво качнулось, и Виктор, оперевшись о полку, что бы не упасть, случайно двинул локтем по бутылкам. Ряды водки звонко стукнулись друг о друга и впечатались в стену, пододвинув к краю своих товарищей.       Виктор замер, ловя равновесие, и с облегчением обнаружил, что ничего не упало. Девушка кассир тоже застыла, выглядывая из-за спин покупателей. Её сердце просто выскакивало из груди от страха разбирательств с пьяным неадекватным мужчиной. Дёрнул же её черт выходить на смену ночью!       Девушки-подруги с вином последовали за взглядом кассира и тоже уставились на него. Виктор, опять оказавшийся в центре событий, через чур громко сообщил:       — Все нормально!       Восстановив уверенную походку, Виктор отправился в сторону кассы. Девушки уже оплатили свою покупку, но продолжали толкаться рядом.       Раз уж ночь не удалась, на утро Виктор выбрал себе компанию понадежнее: Джим и Джек, которые никогда его ещё не подводили. Вот они, настоящие друзья!       Кассир назвала сумму, и Виктор приложил карту. Не глядя на терминал, он уже собирался хватать своих закадычных товарищей, но тут девушка произнесла:       — Недостаточно средств.       — Что? — растерялся Виктор.       — У вас недостаточно средств на карте, — терпеливо, но уже не так уверенно повторила девушка.       Другие девушки, наблюдавшие рядом за происходящим, напряглись и стали пристально следить за его дальнейшими действиями.       Вот оно, то чего Виктор так боялся, наконец произошло. Словно умер родной человек, который давно болел неизлечимым заболеванием. И ты был готов к его смерти. Но когда это произошло, боль накрыла не менее сильно, если бы ты и не ждал его кончины.       Плохая, нет... отвратительная, поганая, отстойная, можно сказать, даже убийственная новость настигла Виктора в самый не подходящий момент. Хотя, если подумать, для таких новостей вообще не существует подходящих моментов.       — Давайте тогда только бурбон, — глухо произнес Виктор. Сейчас он уже не был так уверен в потере своей души, потому как так сильно болеть могла только она.       С двойной силой у него все сжалось, когда и в этот раз терминал не дал ему оплатить покупку. Кассир и Виктор посмотрели друг на друга замученным молящим взглядом. Она хотела, что бы он быстрее свалил, а он... Он просто хотел свой гребаный бурбон.       — Недостаточно средств, — в очередной раз повторила девушка.       — Да я уж понял, — вяло огрызнулся расстроенный Виктор. Потерю Джека он бы ещё пережил, но потерять и Джима было совсем уж трагедией. Не говоря и о том, что он теперь вообще не скоро с ними встретится должным образом.       Кровь бухала в голове, и он не знал, что ему предпринять.       — Уходите, мужчина, — решила за него одна из подруг.       Виктор поднял на неё глаза, и в солнечном сплетении загорелся обжигающий огонёк.       — Я вас не спрашивал, — процедил он и глянул на перепуганного кассира: — Вы тут типо охраны у неё, что-ли?        — Если надо, то да, — решительно ответила вторая.       Теперь стало понятно, для чего они тут стояли. Моральная, а если надо и физическая поддержка для девушки кассира, которая выглядела ну очень хлипко. Против одного врага даже незнакомые девушки готовы объединиться.       Виктор сдержанно улыбнулся:       — Я вас понял.       Он прошёл мимо девушек, одна из которых держала бутылку перед собой уж слишком воинственно, и Виктор даже подумал, как бы ему не прилетело, а то вдруг она примет его безобидные действия за угрозу.       Лучше пусть будет так. Может, она разбила бы ему голову, и он умер от кровоизлияния в мозг. Кровь наконец-то вытекла бы из его уха или носа и освободилась от своего гадкого хозяина.       Вопреки своим мыслям, Виктор открыл дверь супермаркета и оказался на улице. Было безлюдно, сыро, холодно и одиноко. Мужчина оглянулся и увидел, как девушки все так же беспокойно поглядывают на него в окна магазина. Кассир слегка улыбалась и что-то говорила своим защитникам. Наверное, благодарила их за бескорыстную помощь.       Виктор был удивлен такому поведению девушек, но в то же время почувствовал уважение и отвесил им мысленный респект. Как-никак будь на его месте настоящий дебошир, они остановили бы его может, не силой, но хотя бы численностью.       Но хорошо, что это был всего лишь он, Виктор Зсасз. Ну какой из него преступник?       На этой мысли сердце Виктора снова ухнуло вниз. Какой из него преступник? Да самый настоящий! Воспоминания об Адель вдруг резко вернулись к нему, обдав его холодной волной.       Он посмотрел на ноги. Мутная вода из лужи, которая выплеснулась из-под колёс подъезжающего такси, действительно была холодной. Вот чёрт.       Виктор хотел было разозлиться, но тут же сообразил, что это его шанс поскорее оказаться дома.       Таксист опустил окно и извиняющимся тоном сказал:       — Прошу прощения, в темноте не заметил.       — Меня? — как-то глупо отозвался Виктор.       — Да нет же, — засмеялся мужчина. — Лужу!       — Ааа, — понимающе протянул Виктор. Он совсем замотался и уже плохо соображал.       — А вы не подвезете меня до места? — Виктор пошёл в наступление.       — Прости, уже занят. Вызови другое или сильно торопишься?       — Да нет, не тороплюсь, — стал объяснять Зсасз. — У меня просто денег с собой нет. — Тут Виктор нагнулся ближе к окну. — Помоги, а. У меня дома то есть, я тебе отдам.       Таксист иронично поднял брови.       — Ага, все вы так говорите.       — Ну, хочешь, со мной в квартиру зайдёшь. Я не вру...  — упрашивал Виктор, но таксист его перебил:       — Нет!       Виктор встревоженно застыл, а позади него подошла какая-то пожилая женщина лет семидесяти. И куда их только всех несёт в такую рань? Она вопросительно взглянула на ругающихся людей, и таксист тут же воскликнул:       — Садитесь, садитесь, едем!       — Мужик, я пешком не доберусь, — из последних сил надрывался Виктор.       Женщина уже сидела в салоне, а водитель завёл мотор.       — Я в тебя верю! — саркастично произнес таксист.       Виктор словно получил удар поддых. В голове зазвучал нежный женский голос "Ты справишься,  я в тебя верю..." К горлу подступил комок.       — Нет... — тихо пробормотал Виктор с бешено колотящимся сердцем. Таксист его услышал и уже отъезжая, фальшиво пропел, выглянув из окна:       — Значит, хлопай ресницами и взлетай!       Смех водителя и шум автомобиля ещё долго отдавались в голове Зсасза. Он не знал, в курсе ли был таксит об отсутствии волос на его глазах, но звучало это определенно оскорбительно.       Значит, придётся идти пешком. "Вот баклан", подумал Зсасз. "Скотина сволочь" добавил женский голос в его голове. Не то, что бы он был с ним не согласен, но он чувствовал, что эти оскорбления направлены не на таксиста.       Злость на водителя очень быстро переросла в самобичевание. Что таксист, он же просто делает свою работу. А Виктор? Вот кто был по настоящему скверным.       "Ненавижу тебя, ты отвратительный."       "Ненавижу ненавижу, ненавижу", — думал Виктор и шёл вперёд по тротуару. "Ненавижу себя. Почему я такой мерзкий?" Действие алкоголя постепенно начинало спадать, и то, чего он боялся больше всего, возвращалось.       Зсасз плохо помнил дорогу, по которой они с Адель шли от бара до её дома, но пытался сориентироваться, разглядывая находящиеся вдоль улицы дома.       "Что там написано 43 или 48? Боже, я ничего не вижу", думал он. "Разве ничего? А как же страх в её глазах?", поддразнивал он сам себя.       "Это уже позади, мне просто нужно отдохнуть."       "А ей? Как ты думаешь она сегодня будет спать спокойным сном? Или ей будут сниться кошмары об уродливом лысом парне под её платьем..."       "Перестань!" Виктор с трудом пресекал навязчивые мысли, которые так и лезли в голову.       "Ты гадкий, противный, ты чувствуешь, как от тебя воняет?"       "Конечно, кретин, но что я сейчас могу с этим сделать?"       Его внутренний голос замолк, потому что он сосредоточил всё свое внимание на том, нужно ли поворачивать или стоит пойти прямо. Виктор застыл в нерешительности.       "Ну, решай! С Аделией ты был посмелее."       Виктор дернулся вправо, сделал пару шагов, но затем остановился. Вернулся обратно и пошёл все таки прямо.       "Божее, вот ландух, ты что, не мог запомнить дорогу?" "Можно подумать, ты запомнил." "Но я хотя бы её не бил!"       — Бил! — в слух крикнул Виктор, останавливаясь на месте от наплыва эмоций. — Я её бил!       Все его тело пробивало дрожью, он поднял руки перед лицом, как бы обвиняя их в непослушании. "Я я, я, это я", думал он.       Он обхватил себя руками за предплечья и пошёл дальше.       "Я во всем виноват. Я все порчу. От меня одни проблемы. Что я сделал хорошего за всю свою жизнь?"       Виктор глубоко вдыхал холодный осенний воздух, и его все больше трясло, теперь уже от холода.       "Ублюдок ты. И всегда им был. Назюзюкается в хлам и шлындает по барам и казино." "Перестань...", из последних сил сопротивлялся Виктор. "А что, правду больно слышать?" "Перестань перестань, перестань!" В порыве злости Зсасз стал колотить себя кулаком по левому предплечью.       Боль вывела его из перепалки с самим собой, и он обнаружил, что подошёл в заднему выходу "Зодиака". Все таки он свернул не совсем туда, куда было нужно.       Виктор обессиленно упал на лавочку у двери, предназначенную для рабочего персонала. Рука горела от несдержанных эмоций. Ноги гудели, будто он только что пробежал марафон. И где его медаль за первое место?       "Только если за первое место в паскудстве", ехидно заметил Зсасз.       "Лучше бы я умер."       Виктор облокотился назад и уставился на верхушки деревьев и звёздное небо. Ненадолго в голове воцарила тишина. Он видел, как сверкают звезды и постепенно успокаивался.       《 — Папа, смотри, это же дракончик! —воскликнул Витя, указывая пальцем в небо.       Дракончик — это было их совместно выдуманное с Гарольдом созвездие, которое состояло из шести звезд. Две звезды — глаза, три ниже, расположенные вдоль наклонной прямой в виде кривой улыбки, и одна, совсем бледная, сияла на лбу мифического существа.       — Он самый, — подтвердил Гарольд. — Ты знаешь, что когда мы смотрим на звезды, мы видим прошлое?       — Как это? — удивленно спросил Витя, разглядывая небосвод.       — Все дело в скорости света. Пока свет от звезды дойдет до нашей маленькой планеты, могут пройти года. Если подумать, некоторые звезды, которые мы видим в небе — могут уже не существовать.       — Значит, я могу смотреть на звезду, которая кажется абсолютно обычной, а она на самом деле уже мертва?       — Именно так. 》       Настало и ему время умереть.       Взгляд Виктора неотрывно гипнотизировал поверхность крыши здания напротив. Какова вероятность упасть с такой высоты и остаться в живых? Ммм мала. Но она присутствует.       Наверное, первая и самая популярная мысль, которая приходит людям с суицидальными наклонностями, это именно падение с высоты. Дома окружают нас повсюду, а их замечательные окна так и молят выйти за них, к сожалению, не замуж.       Виктор одернул сам себя и заставил перестать думать о подобных вещах. Холод, пробирающийся сквозь каракулевый мех куртки, убедил его оторваться от лавочки и поволочь свое тело к дому.       Сейчас Виктор с ещё большим трудом передвигал ноги. Они стали ватными и плохо его слушали. Навязчивые мысли наконец-то замолкли, и он шёл в тишине, вслушиваясь лишь в шум деревьев, вой ветра и шуршание листьев на мостовой.       Виктор подобрал свой взгляд из-под ног и увидел блестящую водную гладь. Фонари бросали жёлтые блики и дрожащие полосы, приукрашивая тёмные волны.       В следующую секунду он, больно ударившись носом об твёрдую поверхность, оказался ничком на земле. Выступающий из булыжной мостовой камень так некстати попался ему под ноги.       — Чёёрт, — пробормотал Зсасз.       Руки, которые он выставил вперёд перед падением, не сильно его спасли. Они, как и всё остальное тело, окончательно ослабли и перестали в необходимой мере его слушаться.       "Ну вот, как ты и хотел, кровь из носа", подумал Виктор. "Но разве я хотел так?"       Сил вставать и идти дальше не было. Он приподнялся и остался сидеть на коленях. Шум воды завораживал и очаровывал. Во рту пересохло, и Виктор резко почувствовал подступающую жажду. Та, что могла помочь ему и спасти от страданий, была так близко.       "Не бойся, кто это говорил, а?" "Я" сам себе ответил Зсасз.       Его сердце колотилось, как бешеное. Он глубоко вдыхал, будто пытаясь надышаться перед прыжком в бездну. Он уже не был амфибией или дайвером, и такие необдуманные поступки привели бы к непоправимым последствиям.       Но кто сказал, что это было спонтанным решением? Как долго он терпел это гадкое тело! Так может, пришло время избавиться от него?       Опираясь о перила, он поднялся и впился руками в железное ограждение. Что он теряет? Только себя. Все, что у него было он уже потерял. Ни денег, ни компании, ни родителей, ни друзей... Ничего нет. Только он сам.       Виктор закрыл глаза напоследок вдыхая огромную порцию воздуха. Он это сделает. Он не ссыкло. Он просто обязан предпринять для этого мира хоть что-то хорошее.       — Эй, парень, деньги есть?       Тело Виктора вздрогнуло от неожиданности. Он обернулся и увидел в паре метрах от себя мужчину лет сорока. Он был одет в какое-то тряпье, и даже на таком расстоянии Виктор почувствовал от него запах помоев. А он ещё думал, что это от него плохо пахнет.       Виктор покачал головой и отвернулся. Ну вот, теперь придётся ждать, когда этот бомж уйдёт. Но мужчина и не собирался никуда уходить.       — Не верю, — с усмешкой сказал он. —Дай хотя бы немного, и я отстану.       — Нет у меня денег, — тихо произнес Виктор.       — Ты уверен?       Зсасз с раздражением закатил глаза и снова обернулся на надоедливого незнакомца.       — Более чем! — со злостью бросил он и увидел, как в свете фонарей в руках мужчины что-то блеснуло.       — У меня нож! — закричал он и сделал пару шагов в сторону Зсасза. Виктор даже не шелохнулся. Какая разница, как умереть?       — У меня тоже есть, — без выражения ответил Виктор, следя за его реакцией. — Дома. Канцелярский.       — Давай деньги! — не унимался мужчина. Он оказался уже совсем близко, и Виктора накрыло волной вони. Он инстинктивно двинулся назад, а мужчина с ножом на него. Спина Виктора облокотилась о перила, а к горлу прижалась холодная сталь.       — Я не буду больше повторять, гони бабло! — противореча самому себе, крикнул мужчина.       Виктор молча глядел ему в глаза. "Встретились как-то два отброса под покровом ночи" подумал он.       Волосы мужчины выглядели так, будто их месяц не мыли. Лицо было покрыто отросшей щетиной, а одежда была рваной. Не дождавшись хоть какой-то реакции со стороны Виктора, он нажал на нож чуть сильнее.       — Ну, — требовательно воскликнул он.       Виктор не шевелился. Глаза мужчины его словно заворожили. Такое же безумство и пустоту он видел там, в магазине, когда случайно наткнулся на свое отражение.       Его выражение лица было словно неживое, как будто все, что осталось от этого человека — это оболочка. Маска, а под ней пустота. Он двигался, дышал и, впрочем, выполнял все то, что характерно лишь для живых, но действия его были механизированными, направленными лишь для поддержания базовых потребностей.       Он подчинялся инстинктам, словно животное. Таких, как он, смерть уже поймала в свои цепкие объятия, но, словно издеваясь, не впускала в мир иной. Заставляла день за днём глядеть на свои владения сквозь плотно закрытое окно, не подпуская к нему близко.       Виктор оказался по ту сторону, рядом с самой смертью. Он был просто обязан помочь несчастному, который уже даже не осознавал своей ничтожности.       Сделав резкое движение, Зсасз с лёгкостью откинул руку безумца. Ослабшее тело, ещё совсем недавно отказывающее выполнять свои обязанности как следует, сейчас работало на пределе своих возможностей.       Мужчина вскрикнул и попытался замахнуться в сторону живота Виктора, но он успешно перехватил его руку и со всей силы закрутил её.       Мужчина снова закричал. На его лице отразилась неистовая боль и первобытный животный ужас. Нож из его руки плавно переместился в руку того, кому он им угрожал. Виктор взял контроль над ситуацией, сохраняя при этом самообладание и хладнокровие.       Неприглядный мужчина скорчился от боли, схватился за ноющую руку и исподлобья взглянул на Виктора. Словно у загнанного в угол зверя, у него в глазах был одновременно страх и толкающий его на глупости животный инстинкт выживания.       — Я помогу тебе, — воодушевленно произнес Виктор. — Не бойся.       Нож плавно вошёл в плоть.       Теперь все будут на своих местах, там, где им и положено быть. Виктор позаботился об этом человеке и, если нужно, поможет и другим избавиться от страданий этой жизни.