Взгляд в прошлое

Небо манило меня, откуда начал свой путь? И через весь океан мне приходилось тонуть. Я помню, мотивы берегов не забыты. Да, мысли о потерях, были волнами скрыты. Ты помнишь, она до сих пор тебе снится, Там звездопады освещали ресницы, Ты ла-ла-ла-лай, руки падали в даль, Перелёты осенних листьев, октябрь. Matrang – Небоманиломеня       Как Виктор оказался дома, он благополучно забыл. Закрыл входную дверь, залез в ванную прямо в одежде и включил воду. Раз уж сегодня всё идёт не по правилам, так пусть всё и соответствует этому принципу.       После душа одежду он отправил в мусорку, так как смотреть на неё больше не мог. Накинул халат и остановился напротив запотевшего зеркала. Провел рукой по поверхности. Уставился на человека напротив.       Теперь его жизнь не бессмысленна. Теперь он знает, чего хочет и что будет делать. Эйфория, которую он испытал во время освобождения того несчастного, до сих пор не давала о себе забыть и оставляла на его лице лёгкую улыбку.       Он будет жить для того, чтобы смотреть, как умирают другие, и помогать им в этом. Он нашёл свое предназначение.       Виктор отворил шкафчик рядом с раковиной и увидел на внутренней стороне большое количество перечеркнутых полос, которые он рисовал красным маркером, когда считал дни своего заключения. Оо, как же он был глуп, когда тратил драгоценное время на такую ерунду.       Виктор усмехнулся, и его взгляд упал на канцелярский нож, которым он "угрожал" бездомному. "Он первый, кто оказался окончательно мёртв от моей руки", подумал Зсасз "Но он не последний. Я обещаю взять на себя эту ответственность."       Виктор смотрел на своё отражение и не узнавал себя. Это правда он или уже кто-то другой? Кто-то кто сможет принести в этот мир хоть какую-то пользу?       Нет, это бы все тот же Виктор Зсасз. Но больше он не желал умирать. Как глупо просто убить одного отброса, если вместо этого можно убить тысячу таких, как он.       Он взял резак. Этот человек был первым, но не последним. И он оставит свой неизгладимый след на его теле.       Виктор нажал лезвием на синяк, который он по неосторожности оставил на своей руке в припадке злости. Почувствовав острую режущую боль на левом предплечье, Зсасз убрал лезвие. Края разделенной ткани открыли вид на внутренние слои кожи.       Кровь появилась не сразу. Он наблюдал за тем, как ярко-красная жидкость постепенно заполняла пространство между стенками, а затем стала переливаться за края. Он подставил руку под воду, а затем налил немного перекиси на рану.       Ни один мускул на его теле не дрогнул. Он был сломлен, но сумел собрать себя заново из тысячи кусочков и скрепить их между собой так крепко, что никакой порез его бы не напугал.       Виктор зашёл в спальню и увидел разбросанную на кровати одежду, которую он вытащил из шкафа перед походом в клуб. Стоял здесь совсем недавно и решал, что надеть. Как же все переменилось за столь короткий промежуток времени. Он упал поверх раскиданных предметов гардероба и уставился в потолок.       Прям как там, у Аделии дома.       Подобные мысли больше не вызывали в нем невыносимую боль. Он словно больше совсем ничего не чувствовал, кроме пульсации руки и стекающих по ней ручейков крови.       Его сердцебиение сливалось с ритмом движения секундной стрелки часов на стене. В голове монотонно стучали молоточком, который усыплял и все больше затормаживал его сознание. Сквозь незашторенные окна в комнату проник свет фар проезжающей мимо машины и тут же исчез, оставив Зсасза наедине.       Он закрыл глаза. Увидел её.       Голубое платье, синие глаза, русые волосы и эти милые веснушки на пухлых щеках, покрытых румянцем. Девушка смеялась и хватала его за руки.       "Нет нет, пусти." говорил он. "Ты такой милый." говорила она. "Нет нет, что ты несёшь, отпусти."       Девушка больше не улыбалась. Она остановилась на месте и сказала: "Ты злой." "Я..." Виктор не знал, что ответить. "Ублюдок." тихо сказала она. Виктор засмеялся. "Ублюдок!" "Ублюдок!" передразнил он в ответ, продолжая улыбаться.       Девушка кинулась на него и сбила с ног. "Ненавижу тебя!"       Её голос слился со звонком телефона. Виктор испытал жуткое чувство, будто его кто-то толкнул, и он с высоты упал на свою кровать. Как ни странно, но даже самым смелым иногда снятся кошмары.       С той злосчастной ночи, с которой и началась история Виктора Зсасза, прошло уже больше двух лет. С тех пор всё в его жизни изменилось: алкоголь был удачно заменён молочными коктейлями, которые, как оказалось, очень даже ничего, волосы окончательно покинули его тело, а новая работа приносила не только большой доход, но и огромное удовольствие.       Заспанный Виктор схватил с тумбочки телефон.       — Слушаю, — сонно сказал он.       — Вы что, спите? — услышал он в трубке. Это была Илоиза, одна из девушек, которая работала на него.       — Нет, — пытаясь сделать голос увереннее, отрезал Виктор. — Что хотела?       — Вы просили отправить вам курьером ту коробку, — стала объяснять она. — А курьер звонил мне, сказал, адресата нет, плати, говорит, за задержку. А я и подумала, вдруг вы...       — А если короче, — беззлобно перебил Виктор, поднимаясь с кровати.       — А если короче, откройте дверь.       — Я понял, спасибо.       Виктор положил трубку. Может Илоиза временами и была слишком болтливой, но даже его могла победить в рукопашном бою. Оно того стоило.       Не Илоиза, не он сам, и никто другой не исключение: у всех есть свои недостатки. Виктор не только научился принимать это, но и относиться более чем равнодушно. Разве стоит тратить на это нервы, когда есть дела и по важнее?       Например, работа. Виктор привык видеть смерть, но наслаждаться ею получалось не всегда. Убийство кого-то из его девочек непременно его злило и расстраивало, хоть он и старался относиться к ним более потребительски. Когда нет привязанности, нет и сожаления, а как следствие — и никакой боли.       Виктора всегда раздражала жалость в его сторону, поэтому он предпринял все меры, что бы, во-первых к нему никто такого больше не испытывал, а во-вторых сам разучился чувствовать её к другим. Она заставляла его верить в свою уязвимость и слабость, а этого он себе простить не мог.       Он убивал беспощадно и хладнокровно. Занятия подобного рода имели побочный эффект в виде терзаний совести, но на Виктора он не распространялся, так как у него был прочно выработанный иммунитет. Точнее вакцина.       Как, например, было несколько часов назад, когда Виктор исполнил свой долг и отправил на тот свет сразу нескольких людей. В память о погибших он оставил на своей руке несколько глубоких порезов. Когда он это делал, то на секунду мелькнувшая в голове вина тут же пропала, затмленная чувством превосходства и удовольствия. Он продолжал верить в то, что совершает несомненно верные вещи. Смотрел на свои руки и понимал, как многих он избавил от страданий. Безусловно, не все воспринимали это так же, как и он, но что уж тут поделать. Кошмар для одних, но зато спаситель для прочих.       Помимо этого, желание заставить других испытать то, что испытал сам, было неизбежно, словно сила тяжести, но исправлять это он и не собирался. Именно эта причина стала вторичной для желания причинять другим боль. Его это устраивало. Ему это нравилось.       Когда Зсасз вернулся домой в пять дня, обессиленный, но довольный, после бессонных суток, он прямо в одежде упал на кровать и уснул. Поэтому сейчас, поспав всего час, он еле держался на ногах. За дверью снова нетерпеливо зазвонили в звонок. Зсасз поморщился от громких звуков. И как он только от них не проснулся раньше?       Курьер уже настолько отчаялся, что облокотился боком о железную поверхность и начал монотонно стучать кулаком. Виктор распахнул дверь, которая оказалась даже не запрета, и довольно миниатюрная девушка-курьер от неожиданности дернулась в сторону.       — Здрасте! — бодро сказал он.       Ответа не последовало, но Виктор даже не обратил на это внимания. Он бросил в сторону застышего на месте ярко-зелёного пятна незаинтересованный взгляд и повернулся к находящейся рядом вешалке, что бы достать деньги. Как-никак компенсацию за задержку кому-то платить придётся.       Пока он рылся в кармане куртки, девушка с грохотом уронила коробку. Боковым зрением он видел, что происходит, и даже не оторвался от своего занятия.       А вот и деньги. Он взял купюру и протянул курьеру. Их глаза наконец-то встретились.       Виктор так и застыл с протянутой рукой. Веснушчатое лицо, которое он не разглядел под козырьком кепки со светлыми рыжеватыми локонами по бокам, сейчас выражало невообразимый ужас. Это была та самая Аделия, которую он чуть не изнасиловал в ту злосчастную ночь.       Она застыла с бумагами в руках, но казалось, что даже их она держит с трудом. Её широко раскрытые голубые глаза со страхом смотрели на Виктора, в то время как он пытался понять, не сон ли это.       Его взгляд скользнул вниз по зеленой куртке с логотипом курьерской компании. Никакого голубого платья. Он мягко говоря не ожидал с ней встретится при таких обстоятельствах, да и вообще не при каких. "Ну если это сон, то хотя бы что-то новенькое", подумал Виктор.       — Не хочешь поднять? — нарушил тишину Зсасз, указывая на коробку под её ногами. Хорошо, что там не было ничего хрупкого.       Он чувствовал, как сердце забилось чуть быстрее. Не то чтобы он переживал или был рад её видеть, но внутри все таки что-то сжалось. Предвкушение? Внешне же он был абсолютно холоден и даже вопросительно поднял надбровную дугу.       От реплики Зсасза девушка ещё больше напугалась и сделала шаг назад. Виктор усмехнулся. Его забавляла её реакция.       Тут она вдруг схватилась за перила и стала медленно оседать на пол. Виктор даже не шелохнулся. Ещё пару секунд и она уже была без сознания. "Этого ещё не хватало", подумал он.       Виктор устало вздохнул и, лениво подняв свою коробку, понёс её в квартиру. Когда он вернулся, девушка все ещё лежала на полу подъезда. Ну да, а на что он рассчитывал, что она оклемается за пару минут и уйдёт как ни в чем не бывало?       Зсасз поднял лежащий рядом с ней папку-планшет с бумагами и, не найдя ручки, опять скрылся в квартире. Ну что ж, условности готовы, а теперь осталось разбудить спящую красавицу.       Виктор подошёл к Аделии вплотную. Ну уж нет, целовать он её не будет, этого ему хватило за глаза еще два года назад. Да и вряд ли отвергнутый медициной способ ему сейчас чем-то поможет.       Он взял её на руки и занёс в квартиру. Положил на диван, закрыл дверь и стал ждать. Не мог же он оставить девушку в подъезде?       Облокотившись о стол, он замер и стал гипнотизировать Адель взглядом, словно это как-то могло повлиять на скорость её пробуждения. Он и сам был бы не против прилечь, но уж очень хотелось переброситься с ней ещё парой тройкой слов.       А если бы он сейчас уснул, то она бы ушла, не попрощавшись. Вообще, конечно, не вежливо с её стороны, но может, стоило дать ей шанс хоть как-то отомстить своему мучителю?       Виктор стал её разглядывать и про себя заметил, что она ни капельки не изменилась. Всё та же чёлка, светлые волосы, пухлые щеки и даже такого же цвета помада на губах. Только её одежда не вписывалась в общую картину.       За эти года Аделия столько раз приходила к нему во сне, что он привык к её образу, как привыкают к наряду персонажа мультфильма, который за все пять сезонов и двести серий не разу не сменил свою вечную розовую кофточку на что-то другое.       Но, безусловно, это были лишь глупые мысли Виктора, который давно считал её не за человека, а скорее за надоедливое видение в его голове. Видите ли, так ему проще было избавиться от чувства вины. Единственное, кто оправдает нас в любой гадости — наше эго.       Ресницы Аделии затрепетали. Она постепенно начинала приходить в себя. Когда Виктор раздумывал, испугается ли она его снова, девушка открыла глаза и уставилась в потолок. Поморгала. Повернула голову в бок иии... Испугалась! Как неожиданно.       Слегка дернувшись от новоприобретенного испуга, она стала приподниматься на диване. "Интересно, если даже для меня она ночной кошмар, то что она сейчас чувствует по отношению ко мне?" пронеслось в голове у Виктора.       Её сердце колотилось. Она не верила своим глазам. Перед ней с мрачной физиономией стоял лысый мужчина, одетый в чёрный костюм. Прям как тот самый Виктор, который её так напугал той самой ночью...       — Виктор...? — неуверенно пробормотала она. Мужчина улыбнулся и отлип от стола.       — Он самый! — воскликнул Виктор. Он посмотрел на то, как она недоумевающе оглядывается, и пошёл на кухню.       Адель же только и думала о том, как бы снова не упасть в обморок. Перед глазами все плыло. Где она? Откуда здесь Виктор?       Перед ее носом появилась чья-то рука с прозрачным стаканом. Она сфокусировала зрение и увидела не серые пятна, а массивные серебряные кольца на пальцах и блики на воде.       Девушка подняла взгляд на обладателя руки и встретилась с темными пронизывающими глазами. Это точно был он. Лицо мужчины совсем не изменилось, только противных пятен-волос больше не было. Его идеально гладкая макушка блеснула на свету.       — Бери, — нетерпеливо скомандовал он. Аделия взяла. Ей было страшно перечить ему, да и пить жутко хотелось.       Уже после того, как она проглотила всю воду, ей в голову вдруг пришла мысль: а безопасно ли это? Вдруг он чего ей подсыпал? Хотя, если бы он хотел, то воспользовался бы ей, пока она лежала перед ним в отключке.       События, предшествующие обмороку, наконец, проникали в её измотанный мозг. А Виктор упал рядом с ней на диван и развернулся к ней лицом, закинув правую лодыжку на левое колено.         — Ты совсем не изменилась, — сказал он, а Аделии вдруг резко стало противно от его взгляда, да и в целом присутствия.       — Я пойду, — тихо сказала она и поднялась. Виктор тоже тут же встал и перекрыл ей путь к отступлению.       — Уже? — расстроенно спросил он и картинно поджал губы.       Сердце Адель ухнуло вниз. Она чувствовала, как паника подступает к горлу. Ещё одного подобного инцидента она не переживёт.       — Да. Заказы ждут. — Адель очень хотелось казаться смелой и непоколебимой, но голос и губы слегка дрожали, из-за чего выглядела она очень жалко.       Виктор улыбнулся и хотел было что-то возразить, но тут его телефон зазвонил. Не отрывая взгляда от лица Аделии, он достал свою раскладушку из внутреннего кармана пиджака, открыл и поднёс к уху, даже не взглянув на экран.       Аделия напряжённо ждала, а Виктор молча слушал.       — Понял, — сказал Зсасз кому-то в трубке, затем поднял руку и взглянул на часы. — Часиков в одиннадцать подкатим.       Он закрыл телефон и убрал его в карман.       — Работа! — объявил он все ещё перепуганной Аделии. — Ты оказалась права, я смог измениться.       — Это хорошо, — равнодушно отозвалась Аделия. — Мне нужно идти.       Она с колотящимся сердцем прошла мимо Виктора к выходу и, когда уже было решила, что опасность миновала, услышала:       — Неа.       Он как-то слишком быстро оказался за её спиной и положил руку на плечо.       — Подожди, — голос Виктора прозвучал совсем близко, и она замерла, как вкопанная. Её здравый смысл умолял бежать, а ноги словно онемели. Страх с головой накрыл Аделию, она перестала соображать, что происходит, и поэтому не сразу увидела протянутую ей купюру.       — За задержку, — сказал Виктор. Девушка взяла деньги, а Виктор тут же убрал руку и отошёл. Она, не веря своему счастью, не оборачиваясь, открыла дверь и хотела было идти, как Зсасз снова её мягко окликнул:       — Ээй, Аделия.       Она вздрогнула от звука своего имени и, остановившись уже одной ногой в подъезде,  пересилила себя, чтобы все таки взглянуть на Виктора.       Он держал в руках её папку-планшет. Аделия молча схватила её и рванулась на свободу. Она так хотела как можно быстрее оказаться подальше отсюда, что не заметила черноволосую девушку и врезалась в неё, только сделав шаг от двери.       — Оу, — воскликнула новоприбывшая. — Осторожней!       Аделия обхватила руками свой планшет и, не обращая на неё внимания, побежала вниз.       Высокая стройная девушка бесцеремонно зашла в квартиру и захлопнула за собой дверь.       — Чего это вы её так напугали? Аж чуть не снесла меня, — пожаловалась она Виктору, в то время как он равнодушно упал на диван.       Девушка была одета в чёрные шелковые брюки, немного расклешенные к низу, и такую же майку-топик. На ее шее висел кулон с черным нефритом, а в руках была коробка, сильно похожая на ту, что отдала ему Аделия.       — Чего тебе, Ила? — устало спросил Виктор, разглядывая её прикид.       — Простите, босс, — запыхавшись, сказала она и села на диван рядом с Зсасзом. — Я перепутала и не ту отправила. — Она указала на коробку, которую поставила между ними.       — Спасибо, — сказал Виктор, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана.       Илоиза ухмыльнулась.       — По вам унитаз плачет!       — Так вызови сантехника, — нисколько не смутившись, парировал Зсасз.       Он удивлялся, как этот человек, который всю ночь был в абсолютно тех же условиях, что и он, совсем не хотел спать. Не зря она все же была одной из лучших его наемниц.       — Кстати, передай Дире и Ва́йне, что в одиннадцать у нас дело. Надо прессануть кое-кого, — пока была возможность, оповестил Зсасз.       — Оо, я тоже с вами? — тут же воодушевилась Илоиза.       — Конечно, — как само разумеющееся сказал Виктор.       — А можно поподробнее узнать? — спросила Ила. Она придвинулась ближе, и Виктор почувствовал запах её духов.       — Клуб "Делирий", — ответил Виктор, не открывая глаз и наслаждаясь ароматом. — На Форс-стрит 48. Нужно навестить хозяина, если не отдаст долг, приказано убить.       — Аа Алана Кадрия, — разочарованно протянула Ила, а сердце Виктора ушло в пятки. Он распахнул глаза и переспросил:       — Алан Кадрий?       Сон как рукой сняло.       — Я слышала, что у Кармайна с ним тёрки, — пояснила Илоиза, удивленная такой заинтересованностью босса. — Обычный должник. А к чему такой интерес?       — Старый друг, — хмуро пояснил Виктор.       — Надеюсь, это не проблема? — спросила Ила.       — Надеюсь, это не пфлоплема? — передразнил Зсасз и ухмыльнулся, а девушка рассмеялась.       — Ладно, удачи отдохнуть! — сказала Илоиза, уже открывающая дверь, чтобы уходить.       — Удачи желают только неудачникам, — не оценил её пожелания Зсасз и тут же добавил: — Скажи девчонкам, едем сейчас.       Ила застыла на пороге.       — Сейчаас? — разочарованно уточнила она и хотела было что-то возразить, но Виктор нахмурился и твердо сказал:       — Иди. Встретимся там.       Илоиза громко вздохнула, а Зсасз уже надевал наплечную кобуру поверх пиджака. Если уж он что-то решил, то возражать ему было бесполезно.       Через четверть часа Виктор уже сидел в своей машине напротив входа в клуб "Делирий". Он был не в курсе, чем занимается его бывший лучший друг, да и это его ни капли не интересовало. Но предвкушение убить Кадрия лично просто переполняло.       Сквозь затемненные окна своего автомобиля Зсасз увидел, как подъехали его девочки. Он вышел из машины и хлопнул дверью. Из другого чёрного автомобиля выползли уставшие Дира и Вайна. Илоиза ещё держалась неплохо, но тоже была заметно измученной.       Виктор подошёл к ним абсолютно собранный, без грамма переутомления. Дира, невысокая брюнетка, наспех замотавшая волосы в шишку, зевнула, прикрывая рот ладошкой. Все остальные тут же поймали цепную реакцию, и даже Ила с трудом сдержалась, чтобы не зевнуть.       Но не Виктор. Он даже не дрогнул. Эмпатия и уж тем более стадный инстинкт не были его фишкой.       — Соберитесь. Дело раз чихнуть, — скомандовал он, и когда увидел, что Дира снова это делает, закатил глаза. — Ну, в вашем случае зевнуть.       Итак, Виктор распахнул дверь клуба и шагнул в тёмное помещение. Берцы мягко коснулись пола, бесшумно переступая порог. Девушки следовали за ним. В нос ударил запах какой-то дешёвой пластмассы. Слух уловил негромко играющую на фоне песню Led Zeppelin — Since I've Been Loving You.       Неинформированный человек ни за что не сказал бы, что люди, которые вломились в клуб, не спали сутки. Усталость как ветром сдуло, походка была твёрдой и уверенной.       Клуб был совсем не большой, выполнен в основном в зелёных тонах. На стенах висели разноцветные картины в стиле абстракционизма. Виктор уже здесь бывал и знал, что заведение довольно дешёвое, но при свете дня обстановка оказалась выполнена довольно неплохо и со вкусом. Тёплые тона добавляли помещению уюта, который нельзя было ощутить в приглушенной темноте тусовок.       Зсасз направился к единственному присутствующему в пустующем помещении высокому худому парню около барной стойки. От звука открывающейся двери парень резко дёрнул головой, что бы убрать с лица длинную темно-русую челку и посмотреть на зашедших.       — Мы закрыты, — крикнул он с другого конца клуба.       — Нам нужен владелец этой дыры, — бесцеремонно сказал Зсасз.       — Это вам не ко мне, — делая резкий кивок вправо вверх, сказал парень. Его чёлка подлетела с глаз и упала на лоб. А затем он чересчур громко добавил:       — Я понятия не имею, где начальство. Алан Кадрий со вчерашнего дня не появлялся в клубе.       Имя своего босса он назвал так громко, что скорее прокричал. А затем невинно улыбнулся и снова махнул головой. Даже дурак бы догадался, что он таким образом хочет предупредить босса о гостях.       Виктор глянул на стоящую позади него Вайну и слегка кивнул в сторону парня.       — Эта чёлка так раздражает, не находишь? — пожаловался ей Зсасз.       Вайна прекрасно поняла намек и криво улыбнулась.     — Да, босс.       Зсасз и девочки направились в сторону двери с надписью "BOSS". Как не предусмотрительно с их стороны. Вайна же осталась с парнем, и как только Виктор оказался за дверью, послышался глухой стук о поверхность барной стойки и вскрик парня.       Как и ожидал, Зсасз застал Алана Кадрия в самом разгаре сборок. В небольшом кабинете кудрявый мужчина вытаскивал деньги из сейфа и кидал в сумку, которую держал ещё один парень с ярко рыжими волнистыми волосами, на вид лет девятнадцати.       — Я смотрю, мы вовремя, — сказал Зсасз, в то время как Илоиза и Дира расположились по бокам от него, а Алан выхватил сумку и спрятал её за спиной, как будто это могло ему как-то помочь.       Рыжий парень испугался и вжался спиной в стену, поглядывая на окно, расположенное справа от него. Виктор улыбнулся, видя их страх.       — Виктор, — облегчённо выдохнул Алан.       — Алан, — издевательски отозвался Зсасз.       — Какими судьбами?       — Мы пришли от Дона Фальконе. Ты ему задолжал, — пояснил Виктор.       Алан снова напрягся.       — А, ты об этом. Не знал, что ты на него работаешь...       — Так что там с деньгами? — грубо перебил Виктор. — Я так понимаю, это для нас? — он указал на сумку, которую Кадрий продолжал держать за спиной.       Алан округлил глаза, будто он не понимает, о чем идёт речь. Он хотел что-то сказать, но тут из зала послышался протяжный мужской крик. Затем смачный шлепок.       Виктор улыбнулся краешком губ, и не отрывая взгляда от ещё больше перепуганного Кадрия, крикнул:       — Милая, потише, мы тут все-таки общаемся.       — Хорошо, босс! — последовал ответ, а затем чуть тише мужской голос, который оборвался на половине фразы громким грохотом.       —Помо...       Виктор переключился обратно на Алана и сказал:       — Давай сумку.       Дира сделала шаг в сторону совсем опешившего Алана, и тут рыжий парень вдруг стал доставать пистолет, заправленный за пояс и предусмотрительно прикрытый верхней одеждой. Виктор сразу же среагировал на движение, и пока руки парня путались в футболке, на него уже было направлено оружие.       — На пол! — мрачно рявкнул Виктор. Но парень трясущейся рукой все таки поднял в его сторону небольшой револьвер. Его лицо дрожало не меньше и выражало страх и злость загнанного в угол животного.       Он не успел поднести его к уровню лица, как Зсасз выстрелил. Парень схватился за руку, из которой выпал револьвер и застонал. Кадрий кинулся к нему и закричал:       — Нет, Виктор!       — Отдай деньги и мы уйдём, — требовательно сказал Зсасз.       Кадрий обхватил парня за плечи, толкнул ногой валяющееся на полу оружие и протянул сумку Илоизе, стоящей ближе всех. Она взяла ее, подобрала револьвер и отправилась к столу, чтобы убедиться в наличии необходимой суммы.       Из руки рыжего парня уже во всю сочилась кровь. Он то и дело постанывал, а из его глаз ручейками текли слезы. Кадрий ему шептал что-то успокаивающее, хотя и сам выглядел не менее встревоженно.       Виктор продолжал гипнотизировать их взглядом, когда спустя пару секунд Илоиза произнесла:       — Здесь не хватает.       Кадрий почувствовал, как сердце ушло в пятки, и тут же воскликнул:       — Ещё в сейфе осталось, забирайте все! — Потом он обратился лично к Виктору: — Вить, ладно я, но Алик здесь не причём...       — Все равно не хватает, — заключила Дира, доставая из сейфа ещё пару пачек.       — Пожалуйста, отпусти его, — продолжал умолять Алан. — Помнишь, как мы раньше хорошо общались? В память старой дружбе...       — Я не болтать сюда пришёл, — резко перебил Виктор. — Берите деньги, уходим.       На лице Алана на секунду отобразилась радость, но она тут же погасла, когда Виктор достал из кобуры второй пистолет.       Кадрий попытался закрыть своим телом трясущегося Алика и попросил:       — Виктор... Витя, умоляю! Убей меня, но брата оставь, он молодой ещё...       Прозвучал выстрел. Виктор попал точно в лоб, и Алан тут же повалился на пол. Пуля пролетела насквозь и отрикошетила в шею Алику.       Глаза Виктора распахнулись шире, а рот слегка приоткрылся. По его телу прокатилась волна тепла. Убил двух зайцев одним выстрелом. Шикарно. Или не убил? Кровь фонтаном брызнула из раны парня, и он схватился за шею. Вышло не сильно аккуратно, и Виктор оказался весь в крови.       И ещё один выстрел в лоб, что бы наверняка. Он выругался и вылетел из комнаты. Там его уже ждала счастливая Вайна.       — Босс, смотрите!       Она развернула не пойми откуда взявшийся стул на колёсиках и показала привязанного к нему мужчину. Его глаз сильно опух, и вокруг него красовалась огромная гематома. Из разбитого носа стекала кровь по губам и капала вниз с подбородка. Но самое главное, на что сразу упал взгляд Виктора, это был лоб мужчины. Абсолютно чистый, без единого волоска. Длинной чёлки и след простыл.       — Ну, как вам? — в ожидании реакции спросила Вайна. Виктор расплылся в улыбке.       — Потрясающе! Почему ты не стала парикмахером?       — Боюсь, клиенты были бы не довольны грубым персоналом, — захихикала она.       Виктор направился к выходу и крикнул напоследок:       — Уберите здесь!       Он упал на кресло машины и достал резак. Настроение было просто отпад. Зсасз прокручивал перед взором лица убитых. Мольбы, дрожание, всхлипы и кровь... Он не знал ничего, что могло бы быть прекрасней. Что такое этот ваш секс по сравнению с этим бесподобным всепоглощающим удовольствием?       Ничто другое не приводило его к такому упоительному наслаждению. Внутри него словно загорался маленький огонёк, и бегун с олимпийским факелом эстафетой доставлял его по всему телу. Каждая клеточка ощущала его тепло и наполнялась жаром.       Ручейки крови и слез перемешались в его сознании. Сейчас он уже и не вспомнил бы, когда сам последний раз плакал. Слезы перестали быть надоедливой потребностью, которая являлась прежде всего выражением боли.       Если, конечно, не считать тот случай, когда он резал лук одним прекрасным субботним вечером.       Свои душевные страдания Виктор успешно вымещал на болезненных ощущениях других. На кой черт чувствовать эту дрянь самому, если можно заставить других?       Поэтому Виктор пришёл к такому умозаключению, что боль моральная успешно компенсируется чужой, физической. Больше не нужно было вымещать её на себе. Достаточно было убить кого-то другого.       Подобные приёмы на время избавляли его от конфликта с самим собой и наконец-то помогали выступить в роли медиатора. Разрешить разногласия враждующих между собой голосов.       Один из них кричал: Я ненавижу тебя, ты ничтожество! А другой: Дурак, я единственное, что у тебя есть! Люби меня...       После акта насилия они замолкали. Оставались лишь тепло и тишина. Удовольствие и наслаждение. Он и любил и ненавидел одновременно. Может, это было и не то, к чему он стремился в идеале, но никто не идеален, верно? Новый вид наркоты, зависимость к которой он так стремительно приобрёл, просила обновлять дозу. Мозг требовал спокойствия и порядка.       И сейчас Виктор катил на машине вдоль улицы, усыпанной разноцветными листьями. Скоро они потеряют свой цвет, притоптанные людьми и погашенные темнотой вечера. Сгниют, как гниёт испорченная колбаса на помойке или человеческая плоть в недрах земли.       А чем отличается испорченная колбаса от испорченного человека? Да в принципе, ничем.       Когда он убивал, то не рассматривал своих жертв как людей, в скорее как живых существ, которые казались совсем обычными, но они уже стояли напротив окон смерти и, сами того не осознавая, глядели ей в глаза.       В его глаза. Словно посредник, он проводил их в мир иной, и то, что философы обычно называют душой, а врачи — сознанием, покидало их тела. Он помогал им освободиться.       Они становились воистину мертвы. Их легкие переставали получать воздух, кровь прекращала бежать по венам, а органы заканчивали свою утомительную работу и неподвижно замирали. Обездвиженные тела остывали, покрывались трупными пятнами и разлагались в своих замкнутых пространствах.       Виктор кинул взгляд на одежду: как хорошо, что на чёрном почти не видно кровь. "Нужно аккуратней быть", пронеслось в голове. "Дурень, я не управляю движением крови других людей", ответил сам себе Виктор. А потом пообещал, что обязательно это обсудит, когда попадётся случай.       Выместит злость за неудачу на ком-нибудь другом, но не на себе. А сейчас он хотел хорошенько оторваться. Врубив погромче песню Мэрилина Мэнсона — Nobodies и мчась по городу, он ощутил новый прилив счастья.       Все, что с ним случилось, никогда не исчезнет из памяти и ещё не раз заставит мурашки бегать по коже. Но он не испытает тех эмоций, что раньше.       То, что в одночасье разрушило всю его жизнь и чуть не толкнуло на последний шаг, в последствии послужило отличным фундаментом для новой карьеры. В мире нет ничего очевидно чёрного или бесспорно белого. Есть лишь наш взгляд, который решает, с какой стороны ему взглянуть на ситуацию. Для кого-то тупик, для кого-то новые возможности.       Он упал и увидел то, что другим и не снилось. Осознал не только свою ограниченность, но и окружающих людей. Он отличался от них лишь тем, что осознавал свою ничтожность и избавлял этот мир от несовершенств.       Но он тоже просто человек. Такой же, как и остальные, временами противный, скучный и пустой. И он не забывал напоминать себе об этом. На его руке сегодня появились ещё два шрама.       Шрамы, которые не давали ему забыть, что он до сих пор жив и будет жить, пока не поймёт, что оказался по другую сторону окна и смотрит смерти в глаза.