Ты и твои наклейки-сердечки.

Тук... Тук... Тук... Капли воды то и дело бежали по окну, падая с неба, из темных, продолговатых туч. Флаги снаружи судорожно плясали под порывами холодного ветра. Деревянная дверь застонала от старости, когда лейтенант открыл её, плащ слабо развивался сзади. Шагнув внутрь, шлепая мокрыми сапогами по грязному полу, Азулин возмущенно заворчал. Но он должен признать, — ему нравится дождь, но не нравится попадать под него. Войдя в уютную каюту, он захлопнул шаткую дверь и оглянулся на свое новое, только недавно повешенное зеркало. Лейтенант никогда не хотел, чтобы его вешали снова. Он разбил его по какой-то причине, но Помпон настоял на том, чтобы его обновили. Зачем? Он любил клеить наклейки на маску Азулина и всегда тащил его к зеркалу, показывая, какую работу он проделал, расплываясь в неловкой горделивой улыбке. Эти воспоминания грели душу Азулина. Он знал, что у Помпона была огромная книга с наклейками, заполненная до краев, но он всегда где-то получал новые, чтобы в очередной раз обклеить медведю всю морду после рабочего дня. Азулин снял с плеч насквозь промокший плащ и повесил его на вешалку, стоявшую в углу его скромной лачуги. Сразу после он снял сапоги, оставив их брошенными на деревянных досках, теперь увлажняемые сырой грязью. Медведь протопал к кровати и плюхнулся на бок, коротко простонав, снял потрескавшуюся маску. Её тяжесть тоже утомляла, особенно с этой вновь обретенной головной болью. Он стал тереть шершавыми пальцами о бьющиеся виски, чувствуя, что вот-вот взорвется, как в ту несчастную ночь Падре. Азулин разочарованно вздохнул и откинулся назад, пока его спина не коснулась темного матраса железной кровати. Лейтенант устало закрыл оставшийся глаз в надежде, что резня в его черепе прекратится, хотя бы на короткое время. Он медленно выдохнул, сосредоточившись на дожде, громко падающем на крышу жилища, заставлявший дернуться ухо. Но он и не заметил, как быстро заснул. ... Внезапный стук вывел лейтенанта из глубокого сна, заставив тело непроизвольно дернуться, а его хозяина инстинктивно обработать звук снаружи. —Лейтенант! Вы внутри? — Голос, в котором он сразу узнал Помпона. Он тяжело вздохнул, когда начал вставать, чтобы потянуться. —Одну минуту. — негромко крикнул он, прошаркав к маске, лениво брошенной на пол час назад. Азулин тут же нацепил протез на лицо, два слабых щелчка ремней на затылке разбавили тишину, терпеливо предоставленной Помпоном. Заправив китель в ремень он наконец привел себя в порядок. Дверь открылась, за ней его тут же поприветствовал капрал, поставив руку к виску и выпятив грудь, чтобы казаться крупнее. Хотя ему казалось, что её пихают ему в лицо. Он не мог не смотреть и отводил взгляд, когда заметил, что Помпон ожидает зрительного контакта. Лейтенант выдохнул и хрипло спросил: — Чем могу помочь, капрал? Азулин заметил легкий огонёк в других глазах, когда тот наконец дождался права говорить. Он полез в карман, а затем показал набор тех 3D-стикеров, которые модно приобрести в Dollar General. Помпон встретился взглядом с фигурой перед собой, изображая свою лучшую улыбку и вручая наклейки. — ...Помпо- — Пожалуйста?! Азулин начал, но его прервал гость, теперь уже стоящий на цыпочках, устанавливая зрительный контакт. — Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? — спросил они строгим, но мягким тоном, на лице капрала появилась нервная улыбка. Он действительно понятия не имел. Затем более высокий начал пятиться, закрывая дверь, пока его не остановила нога другого. — Капрал, в последний раз, чт- — Пожалуйста, я не могу уснуть... Отчаяние в его голосе заставило Азулина замереть, медленно открыть дверь и снова встретиться лицом к лицу с Помпоном. — По крайней мере, позвольте мне остаться, пожалуйста, я не хочу оставаться один сейчас. — Он говорил надрывистым голосом. Это не было ложью, он плохо спал из-за кошмаров, не в силах дать душевного спокойствия. Азулин, наконец, сдался, отойдя в сторону, чтобы парень ниже вошел в каюту. ... Помпон вернулся к наклейкам после того, как, наконец, разулся и вздохнул с облегчением. Он придвинулся ближе к Азулину, сидевшему за своим столом и читавшему какой-то документ, чтобы отвлечь себя перед тем, что должно было начаться дальше. Блондин начал отрывать наклейки, прикрепляя их к грубому материалу маски Азулина, одну за другой. Он рефлекторно мельком высовывал язык изо рта, сосредоточившись на своих измерениях. — На этот раз ты позволишь мне нанести их тебе на лицо? — спросил он приглушенным голосом, желая получить одобрение. Лейтенант с шелестом перевернул страницу, которую закончил читать и зациклился на новой. — Нет. — Он ответил вместе с хлопком листа о стол, это предложение его явно не манило. Капрала расстроил ответ, но он был терпелив и понимал, что Азулин ещё, скорее всего, не готов к такому доверию. Он повернулся, чтобы выбрать другую наклейку. Большинство наклеек представляли собой блестящие сердечки разных цветов, а остальные — маленькие каракули в виде звездочек. Когда Помпон наклеил на маску больше наклеек, выражение его лица не изменилось, продолжая выражать игривое раздражение — Знаешь, если я нанесу их тебе на лицо, тебе не придется их снимать. — Помпон пытался уговорить Азулина, но был быстро сбит. — Ты не будешь клеить наклейки мне на лицо, Помпон. Капрал схватился за челюсть командира с обеих сторон руками и повел ближе к себе, заставляя их смотреть друг другу в глаза, когда он наконец смягчил выражение лица. — Ты хотя бы позволишь мне увидеть твое лицо? Помпон наблюдал за небесно-голубым глазом Азулина, который метался туда-сюда между ярко-фиолетовыми радужками капрала перед ним. Тот самый голубой глаз блестел в огненном свете свечи, стоявшей рядом с рукописными документами, которыми владел лейтенант. ... — Если тебе от этого станет легче... То я думаю, что ты выглядишь горячо без нее... - прошептал Помпон, когда на его пушистых щеках начал появляться розовый румянец. Ухо Азулина метнулось в сторону капрала, а его глаза слегка расширились. — Что ты сказал? — Он внимательно слушал, замедляя дыхание, пытаясь уступить словам другого. — Я… я думаю, ты не выглядишь уродливым без неё? — Помпон нервно рассмеялся, надеясь, что лейтенант купится на его неполноценную ложь, на что лейтенант глубоко вздохнул и рассмеялся. — Это даже не имеет никакого смысла. Он продолжал смеяться, когда другой игриво хлопнул себя по челюсти, рассмеявшись еще громче. — Хватит смеяться, это не смешно! — Он снова заскулил, когда приступ Азулина заканчивался. — Пожалуйста, могу ли я посмотреть? Я сделаю все, что угодно. — Помпон снова умолял, не показывая признаков отказа от предложения в ближайшее время, что отметил Азулин.