Однажды в Ромашково

Прошло уже несколько недель, а по делу об избиении нет ни слуху ни духу. У Юры закралось чувство, будто его обращение порвали, закинули в дальний ящик и забыли. Поэтому он решил сам позвонить в участок и спросить о продвижении дела. Однако его первоначальные мысли оказались истинны. Парень уже двадцать минут сидел и слушал, как на том конце провода дежурный отнекивался, пытаясь убедить подростка, что здесь нет «существенного» дела: – Как это «не достаточно доказательств»? Меня отпиздили, ваш сотрудник сфоткал мои синяки – это не доказательства? А? В каком смысле «сам ударился»?! – кричал в телефон Завитушко. – ДА ЧТОБ ВАС, М... – хотел нецензурно выразиться Юра, но в последний момент звонок прервался. Вот это несправедливость... Как сложно бороться с людьми, у которых есть связи, власть и авторитет и которые всегда остаются безнаказанными. Кирилл наделал бед стольким людям, но отвечать за них он не будет, ведь деньги порешают всё. В голове Завитушко маячили мысли о том, как бы он мог разобраться с этой ситуацией и этим человеком, но ни одна из них не была реализуемой. Вдруг в дверь постучали. Юра аккуратно подошёл к двери и заглянул в глазок: Аня... Она стояла с покрасневшими глазами и непрерывно стучала в дверь. Когда парень открыл дверь дома, девушка сразу обняла его, начала что-то неразборчиво тараторить и плакать. Завитушко прервал её невнятную речь, приобнял за спину, провёл её в комнату, усадил на диван и сел рядом. – Что случилось? – аккуратно спросил он. – Юрочка, миленький, я уже не могу молчать, я умираю от того, что держу это в себе, – вытирая заплаканные глаза, тихо говорила Аня. – Я тебя слушаю внимательно. Спокойно... Я сейчас принесу воды, – заволновавшись, ответил парень. – Юрочка... Мне больше некому рассказать это – ты у меня сейчас самый близкий человек, – девушка схватила его за руку, не дав ему уйти на кухню. – Помнишь тот день, когда я тебе сказала, что меня позвали в гости в город? Это была вписка, – начала уже более ясно рассказывать Аня. – Я хотела отдохнуть, но случилось... Боже, почему это произошло со мной! Там были друзья или знакомые Кирилла и он сам. Видимо, они подмешали мне что-то и надругались... надо мной, – по лицу девушки было видно, как трудно давались ей эти слова. – Я чувствовала себя такой грязной... И сейчас. Я не могу отмыть этот ужас со своей кожи... Мне страшно... Юра оцепенел от шока. Он крепко сжал руку Ани, пододвинув её к себе. Он не мог подобрать слов, чтобы хоть как-то поддержать её в этот момент, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как крепко обнять беззащитную и глубоко раненную подругу. Так они просидели минут десять, но для них словно прошла вечность. Порой объятия близкого человека могут помочь лучше, чем миллионы сочувствующих слов.

***

…Она как озеро лежала, Стояли очи как вода, И не ему принадлежала Как просека или звезда,

И звёзды по небу стучали, Как дождь о чёрное стекло, И, скатываясь, остужали Её горячее чело.

(Андрей Вознесенский, «Бьют женщину», 1960)

***

К концу вечера уставшая Аня, любезно напоенная Юрой чаем с конфетами, нагретая теплом русской печи, ненароком уснула на мягком советском диване. Завитушко, увидев это, заботливо подложил под голову девушки подушку и укрыл шерстяным пледом. Он присел на пол рядом с диваном, склонив свою голову на руки, положенные на край. Парень смотрел на очаровательные черты лица и неосознанно потянулся рукой к её волосам. Он осторожно пронизывал пальцы сквозь локоны, поглаживая подругу по голове. В комнате царило умиротворение, несмотря на то, что пару часов назад в этой же комнате проливались слёзы, проговаривались обиды и вся накопившаяся боль.