Во избежание правды

— Кирилл! Выходи гулять! Со стороны улицы раздавался громкий крик. Именно этот голос заставил подняться с места обладателя этого имени. Окно тут же открылось и Кирилл выглянул на улицу. Там, внизу, стояла компания из трёх человек. Все они, как один, закинули головы к верху, чуть сщурившись от солнечных лучей. При виде появившегося в окне Туриченко трое мальчишек радостно загудели. Кирилл призадумался о том, стоит ли выходить на улицу. На часах только стукнуло 12, а друзья тут как тут. Но, глядя на эти счастливые выражения лиц, его сомнения развеелись. — Сейчас! — прокричал в ответ Кирилл и бросился к выходу. По дороге он стал натягивать на себя лёгкую летнюю кофту. Сейчас только конец мая, поэтому холода ещё не совсем отступили. Уже у порога Кирилл подобрал свой потрёпанный не первым использованием футбольный мяч. Прислонившись к двери, мальчик собирался покинуть квартиру. Повернув чуть в сторону голову, он крикнул громкое: «Я гулять!» Но перед этим Кирилл зацепился взглядом за чуть запыленное зеркало, квадратом висевшее на выцветших обоях. Волосы сильно растрепались, некоторые пряди спадали темными пучками на лицо. Глаза того же цвета выражали лишь предвкушение будущей игры с друзьями. Мама всегда говорила с теплом и твердостью: «Надевай кофту, заболеешь.» Возможно поэтому, из-за уважения и любви к матери, сейчас на Кирилле была кофта, из-под которой выглядывала белая футболка. Мальчик улыбнулся себе и выскользнул из помещения, негромко хлопнув дверью. Остальное расстояние до выхода из подъезда он преодолел быстро. Не хотелось здесь задерживаться лишний раз. Стены будто начали крошиться под весом времени, распадаясь на гибкие плиты отвалившейся краски. Да и в принципе здесь не было особого уюта, как, например, в школьных классах под конец учебного дня, когда солнце приветливо заглядывало в окно. Подъезд был просто местом, объединяющим квартирки. Когда дверь раскрылась, на Кирилла тут же налетели те самые три мальчика. Хотя, назовешь ли их мальчиками? Они были ровесниками, пусть и не все из одного класса, но это эти пятнадцатилетние мальчишки отлично ладили друг с другом. Они нашли друг в друге свою компанию, свой комфорт и понимание. Первым к Кириллу подлетел Тимур. Пожалуй, из всей компании он был самым открытым и активным. — Ты так долго, — скучающе произнес мальчик и было насупился, но как только он заприметил в руках Кирилла мячик, его настроение в момент поменялось. — Ты принес! — Ну конечно он принес, как же иначе, — теперь уже слово взял паренёк повыше предыдущего. Да и по манере этот человек отличался. — Привет, Кирюша. Кирилл привычно улыбнулся, испытав волну радости. Только Юсиф всегда называл его таким видом имени, что заставляло ощущать себя необычно. С этим другом у Кирилла была особая дружба. Их всегда объединяли общие шутки и задумки. Одним словом, их можно было назвать по-настоящему лучшими друзьями. Много времени прошло с их знакомства. Тогда только перевевшегося мальчика с нетрадиционной внешностью пыталась травить некоторая свора старших хулиганов, но как-то это быстро прекратилось. А после и компания Кирилла нашла хорошего друга в Юсифе. Обычная история знакомства. Прежде чем что-либо произошло, голос подал до сих пор молчавший мальчик, что держался позади всех. В его прозрачных голубых глазах отражалась недетская мудрость, да и в действиях его прослеживалась иная сдержанность, не вполне присущая их компании. — Стас ушел сторожить ворота, а то опять мальчишки с соседней улицы займут, — то говорил Марк. Обычно он, конечно, не играл, а лишь судил, но в компанию он вошел хорошо. — Нам следует поторопиться. Кирилл зажмурился, стараясь запомнить этот момент как можно ярче. Вокруг него кипела жизнь. Конец мая — начало июня. Зелень уже стала появляться на улице, заполняя собой и своим ярким ароматом всё пространство. И ветерок так нежно проходился между листочков молодых деревьев. И вот уже начали вылезать насекомые, жужжа и мелькая перед глазами. Да и бездомные кошки и собаки стали появляться на улицах чаще. Когда-то Кирилл пытался уговорить взять домой такого щенка, но получив твердое «нет» от отца, явно понял, что лучше оставить так как есть. Однако это не останавило Кирилла и периодически он подкармливал животных остатками со школьного обеда. Простое дело, а было приятно видеть счастливый огонёк в глазах у потерянного пса или лохматого кота. — Кирилл! — Тимур потряс за плечо Туриченко, заставляя его разклеить глаза. Юсиф с Марком уже успели отойти от них на пару метров и сейчас остановились, нетерпеливо смотря на Кирилла. Он быстро отбросил мысли на задний план и бросился догонять друзей. Это его детство, а значит следует наслаждаться каждым моментом. «Футбольным полем» местные дети называли небольшую полянку в окружении раскидистых деревьев и заржавевших гаражей без хозяев. Перед самим «полем» стояла одна из невысоких пятиэтажек-Хрущевок. Не считая последнего, это место было укромным. Воротами служили железные трубы, параллельно расположившиеся по бокам «поля», похожие на буквы «п». На них часто отбивали ковры, да так, что пыль разлеталась серыми потоками в разные стороны. Сейчас же посередине поляны стоял мальчик. Весь его вид говорил о сложном характере. Плечи выпрямлены, нос высоко задран, руки плотно сложены на груди, одежда в некоторых местах была зашита, а где-то только образовывались новые дырочки. Когда он повернулся в сторону пришедших мальчиков, стало видно его лицо. Детские черты выглядели по-взрослому заострёнными. Его серьезность как в зеркале отражалась на лице. Карие глаза, выжавшие холодное спокойствие, при виде Кирилла и остальных в момент смягчились. Даже показалось, что он чуть улыбнулся. — Чего так задержались, — пробурчал Стас, но было видно, что он не злится. — Ребята с «А» класса хотели занять «поле», но я их прогнал. Последнее он произнёс с нескрываемой гордостью. Что не говори, а Ярушин никогда не упускал возможности показать свой характер. Ни одна школьная потасовка не случалась без его участия. После недолгого обсуждения правил и распределения на команды, мальчики разбрелись по местам. Кирилл оказался в команде с Тимуром. Юсиф встал на «ворота» в противоположной стороне. Марк привычно отошёл к девеву, и, спустившись по стволу, осел в траву. Оттуда он внимательным прищуром следил за происходящим на полянке и в случае чего вскакивал, чтобы удалить все шероховатости. Как только на поле оказался мяч, началась ожесточенная игра. Друзья тут же стали соперниками. Каждый теперь старался перехетрить другого, приблизиться к чужим «воротам», одержать победу. Быстрые резкие движения наполняли поле. Чёрно-белый мяч бегал, словно пытаясь укрыться от разыгравшихся детей. Вот только каждый раз мячик попадал прямиком под ноги. Стас отлично играл в футбол, всё его маневры были идеально спланированы, он просчитывал действия соперника, будто играл в шахматы. Но Кирилл ничуть не уступал ему. Он плотно сжимал зубы и перемещался вокруг Ярушина будто змея, обходя его с разных сторон. Отец Кирилла многому научил своего сына и сейчас Туриченко был неподражаем. Он активно пользовался всеми советами своего папы, понимая, как он был прав. Это понимание стало ещё ярче, когда прозвучал первый «Гол!» Кирилл приблизился к Юсифу, хитростью забил мяч в ворота и тот пролетел пару метров в траву. Тимур с радостью подбежал к Туриченко, дружески хлопая по плечу, поздравляя с победой. Быть может, лица Стаса и Юсифа были завистливыми, но они явно были рады за друзей. Как только победные крики утихли, ребята перешли ко второму раунду. На поле вновь воцарилось напряжение. Воодушевленный голом, Кирилл стал двигаться активнее. Мяч стал точкой концентрации, всё внимание было направлено только на круглый шар, подгоняемый ожесточенными ударами в бока. И только через пару секунд Туриченко пожалел о своем внимании. Чужие руки быстро ворвались в игру, изымая мяч. Тотчас все остановились, смотря на на нарушителя правил. Марк настороженно поднялся со своего места. Пятнистый футбольный мяч Кирилла крутился в руках крепкого мальчика с ехидными глазами. Он был необычен сам по себе: странная одежда, которую носят бунтари, узкий прищур глаз, длинные волосы, затянутые в хвост. В их время мальчикам запрещено носить длинную стрижку, что и говорить о завязывании волос в хвост. Но на всю школу было пара-тройка нарушителей правил. Этот парень, мальчик из начальной школы и Марк. Однако, если Тишману это было простительно, так как его длина была средней, едва выходившей за рамки школьного устава, его любил каждый учитель, то Толю не ругали из-за репутации родителей или просто из-за страха перед опасным мальчиком. Лицо было не русской принадлежности, что делало его схожим с Юсифом. Глаза выражали откровенную насмешку. За плечами Толи выднелось три фигуры мальчиков из его шайки. Всё они были такими же, как и он — большими, с недобрыми холодными взглядами. Так что лезть в драку за мячиком было бы самоубийством. Преимущество было на их стороне — опыт, и численность. Конечно, можно возразить, что компания Кирилла больше, но нужно учитывать, что Марк ни за что не станет махать кулаками. Даже сейчас он стоял чуть в стороне, прищурив глаза, следил за происходящим. Ему явно не нравилось происходящее. Тем временем Тимур, Юсиф и Стас оказались по бокам от Кирилла. Марк медленно, всё так же буравя глазами Цоя и его банду, встал рядом со Стасом, будто наделся при любой возможности успокоить вспыльчивого мальчика. — Степан приходил сюда, чтобы оповестить, что мы прийдем, — медленно и четко проговорил Толя. — Мы занимали эту поляну раньше вас. — Звучит как абсурд, — еле слышно пробормотал под нос Марк. — Вы же знаете, что будет, если нам перечить, — с нескрываемой угрозой продолжил Цой, оглядывая своих товарищей, будто оценивая их физические возможности. И верно, ребята хорошо знали. Его шайка часто пыталась всячески задеть почти каждого в школе, а в особенности Юсифа. Вот только Кирилл и остальные не могли понять, почему Толя так взвился против того дружелюбного паренька с весёлым и оптимистичным характером. Но сколько мальчики не пытались узнать причину, Юсиф всегда отмахивался, мол «крайний». Даже сейчас Цой смотрел на него с каким-то особым презрением. — То, что ты снова ставишь себя выше остальных ещё не даёт тебе прав на ложь и издевательство над нами, мы…- начал было Стас, выплевывая каждое слово, но его тут же перебил Марк. — Мы бы хотели договориться, — быстро закончил он, наблюдая за реакцией. На удивление, Толя только хмыкнул и поднял бровь. Во взгляде его появилась странная заинтересованность. Обнадеженный, Марк осторожно продолжил. Сейчас все взгляды были направлены на него. Кирилл весь обратился в слух. Как ему не хотелось портить столь прекрасный воскресенный день стычкой с хулиганами. — Послушай, Толя, — Марк пожевал губу, подбирая слова. Для столь юного возраста он был поражающе умён. Некоторые в школе его иногда называли «психологом», хоть и не до конца понимали смысл этого слова.- Давай будем вести себя подобающе. Помнишь, чему нас учили в школе? «Держи данное тобой обещание, выполняй условия, имей достоинство». У нас, — Тишман обвел взглядом всех участников его шайки и еле заметно скривился, — есть договоренность. Мы не оставляем дела незаконченными и тем более насильно не выгоняем друг друга. У нас есть честь. Кирилл услышал возле себя удивленный вдох Тимура. Стоит признать, слова Марка поразили каждого здесь стоящего. Толя покрутил в руках мячик. Над мальчиками обеих сторон повисло напряжение. Все ожидали слова одного. А Толя, как назло, молчал, будто наслаждался появившейся неловкостью и вниманием к себе. Кирилл слышал своё участившееся сердцебиение. Где-то рядом слышалось тихое дыхание Юсифа. Лицо хулигана отображало противоречие. Видимо, слова Марка действительно поставили главаря в тупик. — У меня есть достоинство, — наконец глухо произнес Цой. Детские пальцы сжали мяч. Мальчики позади нетерпеливо зашевелились, подобно осенним ужам в яркой листве леса. Мысли быстрыми обрывками появлялись на лице Толи и сразу отступали. Вскоре, из всей палитры эмоций осталость одно — раздражение. — У вас полчаса, — сквозь зубы процедил Толя. Мячик полетел в кусты крапивы и Цой демонстративно повернулся спиной к компании Кирилла. Может, он и согласился на условия, но он продолжал соблюдать свои принципы. Почему нельзя было просто отдать мяч? Почему он продолжает ставить условия? Ему обязательно нужно сделать что-то плохое, насолить как-либо и унизить. Одним словом, сохранить гордость и статус перед друзьями. Но почему Толя вырос в таком воспитании? Разве родители не направляют своих детей с самого рождения, говоря им что правильно, а что плохо? Разве так мать наставляла его? — Разве такому поведению учил тебя твой отец? Кирилл не понял, откуда донеслось это осуждение, пока не увидел, что все собравшиеся обернулись на него. Видимо, мысли случайно озвучились вслух. Мальчику стало не по себе. Цой быстро обернулся к Кириллу. Глаза его превратились в две узкие щелки, метающие молнии. — Ну Кирилл, — едкое замечание сквозь стиснутые зубы послышалось от Стаса рядом. Толя в три шага оказался рядом с виновником. Под тяжёлым взглядом Туриченко сник, но продолжал упрямо смотреть в глаза. Хотя он явно понимал и принимал свою вину. Твои мысли — только твои мысли. — Зря ты это, — прошипел Толя прямо в лицо Кириллу. Ребята позади заметно сжались, ожидая, что будет дальше. А дальше всё произошло в мгновение ока. Тяжёлый кулак быстро зарядил по левому глазу, оставляя там заметную боль. Кирилл по инерции отпрянул назад, натыкаясь на руки Тимура. В ушах зазвенело, возникло непреодолимое желание ответить на удар, но перед Туриченко быстро появился Марк. Что он говорил Толе, пострадавший не слышал. Но вскоре вся шайка, включая самого главного задиру, покинули поляну. Кирилла опустили на землю. Юсиф направился в кусты крапивы за улетевшем мячиком. Остальные друзья уселись вокруг, с участием поглядывая на Туриченко. И только Тишман смотрел с неодобрением и некоторым осуждением. — И зачем ты это сделал, — с тяжёлым видом спросил он. Хотя было виднл, с какой жалостью он поглядывает на заметный синяк под глазом. — Ой да ладно тебе, главное ушел и… — Кирилл замолчал, подыскивая весомый аргумент. Но он почему то не шёл. -…и ты получил в морду, — пришел на помощь Стас. Его лицо выражало привычный холод и раздражение, вот только эти чувства были разбавленны исрекнним беспокойством за друга. — Ну и ладно, заслужил, — с напущеной беспечностью отмахнулся Кирилл. — Пойдём лучше дальше играть. Ребята неуверено переглянулись. Мысли всех озвучил Тимур. — У тебя кровь. Тебе лучше вернуться домой. Туриченко докаснулся рукой до саднящей щеки и пальцы в миг окрасились красной липкостью, стекающей по ладони вниз. С тяжёлым вздохом Стас поднялся с травы и протянул руку Кириллу. Видимо, именно он собрался провожать его. Почему-то пострадавшему не очень хотелось находиться перед обеспокоенными родители с этим неумеющим оправдываться мальчиком. Уж слишком вызывающе он выглядел. И пока Кирилл смотрел на покрытую мелкими царапинами и перебинованную ладонь Ярушина, рядом появился Юсиф. Он недовольно отодвинул от Кирилла руку кудрявого мальчика. Тот лишь нахмурился. — Я сам. Знаю я, как ты его отведешь, уже через пять минут за углом детей выслеживать будете, — будто специально Эйвазов надавил на прошлое Стаса, бывшего хулигана. Конечно, теперь он ступил на путь исправления, но все равно за Ярушином изредка наблюдались мелкие осечки. Кирилл осмотрел каждого добровольца и робко потянулся с Юсифу. Тот, переложив мячик в другую руку, подхватил Кирилла за запястье и помог встать. Стас с недоверием оглядел мальчиков и лишь хмыкнул. — Мяч хоть оставишь? Мы доиграем вчетвером. Кирилл коротко кивнул. — Хорошо, но вечером занесите, пожалуйста. Юсиф подал мяч Тимуру. Тот ловко подхватил круглый предмет, дразняще покрутив его перед Стасом. Он тут же кинулся в догонку за младшим другом. Эйвазов потянул Кирилла за рукав кофты в сторону его улицы. Сморгнув пряди волос, он пошел следом. Подъезд быстро образовался на горизонте. Всё это время Юсиф молча шел впереди Кирилла, изредка оборачиваясь на него. Всюду витали запахи скорого лета. В кустах у самого дома торчали белые головки ромашек, а на них сверху восседали полосатые пчелы, перебирающие тонкими лапками нектар цветов. Тут же рядом примостились ранние желтоволосые одуванчики. Они угодливо кивали головами, продуваемые лёгким ветерком. А посреди высокой, уже зелёной, травы бегали мелкие муравьи. На фоне яркого садика, панельный клетчатый дом выглядел серым пятном. Или скорее большим бесцветным зверем с черными дырами в боках. Но от этого заметно отвлекала пульсирующая боль в районе глаза. Теперь Кирилл откровенно ощущал потёки крови на щеке, но старался не тереть рукой, чтобы не пачкать рукав. Боль будто стала сильнее по мере приближения к дому. В голове начало гудеть, больной глаз то и дело терпел нарушение зрения. — Кирюш? Ты идёшь? Кирилл перевел взгляд на дверь. Под навесом подъезда в пол оборота остановился рослый Юсиф. В свете полуденных лучей солнца он выглядел ненастоящим, будто нарисованным маслом рукой какого-то неизвестного художника. Он держал дверь, с беспокойством смотря на Кирилла. — Да… Да, я иду! Юсиф придержал дверь, пропуская вперёд несчастного друга. Подъезд встретил Кирилла контрастной тьмой. Несколько мгновений он стоял, вглядываясь в лестничные пролёты. Но почему-то ступени никак не хотели принимать адекватную форму. Да и тело внезапно стало легче. И в принципе, в голове стало так темно, что захотелось просто лечь и провалится в долгий сон. Вот только какой-то неприятный призвук стал звучать где-то вдалеке, будто Кирилл находился под стопкой тяжёлых перин. — Кирилл! Кирилл честно попытался открыть глаза пошире. Теперь он явно ощущал на своих щеках чужие пальцы, а сам он сидел на чем-то. — Кирюша… Кирилл, ты слышишь меня? Наконец Туриченко смог различить испуганный голос Юсифа. Руками он ощутил шершавую поверхность ступенек. Перед самым его лицом чуть блестели большие черные глаза. — Ты как? В порядке? Ох, ты как зашёл в подъезд, тебя сразу повело в сторону, чуть со стеной не встретился… Теперь уже глаза Кирилла стали привыкать к полумраку. Как и предполагалось, он находился на лестнице, а рядом сидел Юсиф. Теперь он уже переложил одну руку за спину Туриченко, а вторую и вовсе убрал. — Чего пугаешь так… Что бы я сказал тете Кате? — уже тише стал причитать Эйвазов, поглаживая его по спине. Кирилл не смог ничего ответить, даже если очень хотелось, он просто прохрипел. В голове все ещё всё плыло, но стало немного яснее. Видимо, Юсиф более чем понимал его состояние, поэтому просто ждал улучшения. И мальчик пользовался моментом. Он неспешно переводил дух, возвращая потерянное дыхание. Концентрация шла на Юсифа. На его мерные вдохи и такие же выдохи, на частые взмахи ресницами и подрагивание лица. Забавно, его темные волосы, ставшие уголем во тьме, так нелепо перекрывали лоб, губы сжимались. Было видно, как он неосознанно кусает их, причиняя себе боль. Кирилл ощутил невнятный перебой сердца и поскорее перевел взгляд на чужую одежду. Светлая футболка окрасилась багровым пятном. Скорее всего, кровь со щеки Кирилла попала на плечо, пока Юсиф подхватывал друга. Было неловко осознавать свое причастие к этому загрязнению. Кирилл смущённо отвёл взгляд куда-то в сторону. — А ведь день только начался, — наконец смог промямлить он. И действительно, было обидно, что такое воскресенье кануло в небыль. Мама точно не выпустит его сегодня снова на улицу, в этом можно было не сомневаться. — И то верно… Ну ничего, мы в следующий раз так отыграемся! Правда ведь, ты отличный игрок, будущий футболист ни дать ни взять! — с жаром стал поднимать настроение Юсиф. — Ну да, в следующий… Кирилл просто замолчал, пытаясь проглотить ком обиды в горле. А друг смотрел на него с жалостю, с какой смотрят на потерявшихся котят. Внезапно его лицо перекосила идея. Юсиф шустро полез в корман, пытаясь достать что-то из него. Кирилл тут же с интересом вытянул шею, позабыв о недавней обиде на Толю. И вот уже на руках у Юсифа был спичечный коробок. В тишине глухого подъезда можно было расслышать тихие шорохи скребущихся лапок. Интерес стал пересиливать боль. Кирилл приоткрыв рот посмотрел сначала на мальчика напоров, а потом на коробок. Шорох повторился. Наконец Юсиф решился открыть коробочку. Он старательно осторожно подвинул пальцем бортик и в выехавшем «помещении» стало можно различить что-то овальное и живое. Затаив дыхание, Кирилл медленно приблизил чуть подрагивающий палец к этому «что-то», просто, чтобы убедиться, что оно и вправду живое. И как только он почувствовал его, овальный камушек глухо зашипел, скорее даже запищал. Юсиф тихо хмыкнул, весело глядя на Туриченко. — Ты его так не пугай, — он острожно перевернул коробок, осматривая содержимое. — Это жук-носорог. Я его сегодня утром под деревом в листьях нашел. Смотри какой он гладкий. Я положил ему травки, но, честно, не знаю, чем такие питаются, — Юсиф смущённо коснулся затылка. — Я думал оставить его себе, но знаешь, чем-то он напоминает мне тебя. Я думаю… Я хочу подарить его тебе. Эйвазов неспешно закрыл коробочку и переложил ее в руку напротив. Кирилл оторвал взгляд от коробка с жучком внутри и в полумраке встретился глазами с Юсифом. Столько искренности и переживания так легко перемешивались в этих темных, как пещеры в утесах, глазах. И тем не менее, в них светилась детская наивность и… Что-то неизвестное, неистовое. Кирилла будто ударило чем-то. Сердце забилось так, что хотелось его выплюнуть. Внутри все так неприятно зачесалось, и до невыносимости сжалось, будто решетка золотой клетки стала уменьшать свой размер прямо с запертой внутри птицей. И перья этой пытающейся выбраться из западни птицы так необычно щекотили внутренности, что захотелось спрятаться и тихо отдыхашаться. Что Кирилл и сделал. Быстро сунув коробок в карман кофты, он подскочил с лестницы. Это было так резко, что бедный жук-носорог пару раз ударился о твердые стенки картонной коробочки. Пробормотав тихую благодарнось, Кирилл опрометью бросился вверх по лестнице на нужный этаж, игнорируя подрагивающую боль в коже у глаза. Лёжа в постели, он думал, что именно этот момент стал точкой отчета странности в его отношениях между ним и Юсифом. Просто миг — и ты оступился, падая в неизвестность. А ведь люди бояться неизвестности. Конечно, Кирилла нельзя называть трусом или слабым человеком, просто было страшно погружаться в туманную долину чувств. Кирилл накрылся одеялом почти до ушей. В данный момент, под покровом ночи, хотелось спрятаться от себя и переждать странную дрожь. Толстенные шторы почти не пропускали лунного света, но всё же отважный белый луч смог проникнуть в комнату, освещая предметы страшным белым сиянием. Становилось не по себе. Будто каждая вещь становилась ненастоящей, призрачной. Встать бы и задвинуть поплотнее шторы, да вот кому хотелось подниматься из теплой защиты слегка скрипящей постели, опуская ноги в подкроватную бездну. Кирилл прерывисто вздохнул и зажмурился. Тишина. Было так тихо, будто бы во сне. И эта тишь была такой мягкой, обволакивающей, если бы ни приглушённый шорох. Возле большой, наполненной мягкими перьями, подушки лежал тот самый спичечный коробок. Кирилл приоткрыл веки и взглянул на коробочку. Внутри все так же неустанно сновал потерянный жук. Мальчик вспомнил, как Юсиф сравнивал это насекомое с ним. И он готов был согласиться с этим прямо сейчас. Такой же потерянный и не способный различить реальность, понять правду. А сон не шёл. Завтра в школу. А там самостоятельные работы и устные ответы, которые так не любил Кирилл. Радует только то, что это время он разделит вместе с друзьями. Перед взглядом тут же появилось лицо Юсифа. Кирилл поджал губы. А радует ли? Как дальше будут развиваться их отношения? А должны ли развиваться? Будут ли мысли помехой для дружбы? Что будет потом? Подумав ещё немного, Кирилл подумал, что не хочет знать. По крайней мере сейчас. Приподнявнишь на локтях он взбил подушку, сглаживая все неровности. Вот бы и в жизни так просто можно было убрать все шероховатости. Упав обратно, Кирилл стал прислушиваться к тихим шагам жука-носорога. Странно, но этот звук стал действовать успокаивающе. Мерное постукивание лапками о картонный «пол» коробка было похоже на странную музыку. И эта музыка действовала как колыбельная, заставляя погружаются всё глубже в сон, отдаляясь от пугающей реальности. Сны обычно не приходили к Кириллу. Он часто слышал, как друзья рассказывали очередной свой яркий сон, но сам не считал это такой уж и важной вещью. Вот только сейчас он мечтал, чтобы его посетил сон. Хотя бы самый маленький, но такой, который сможет унести его прочь от проблем. Который сможет защитить его от страхов. Который поможет избежать чувств к Юсифу.