Я не хочу быть твоим братом.

Утро, конечно, выдалось разбитым. Хотелось бы совсем уж позабыть о вчерашнем дне, да и о своем ближнем уж точно. Игнорировать - единственный, наверное, положительный на тот момент вариант. Хотя, конечно, просто все вернулось на круги своя. Но опять же, почем виноват человек, который хочет лишь оставаться невинным? Да просто потому, что допустил? Не остановил вовремя того, кто теперь, старадя и мечась, ищет в потугах покоя. Наверное, даже если бы не одна крыша над головой, Кадзуха и сам бы не подумал о том, что-бы что-то исправить. Возможно, это просто желание оставить то, что давно погрязло в воспоминаниях. Опустевшая без матери, ушедшей раньше кухня уже привыкла трещать от угнетающей пустоты и тишины. Там, за обеденным столом решаются на что-то смелое две разошедшиеся души. — Я хочу еще раз попросить прощения, мне правда жаль. — Вновь первым завел диалог Кадзуха. Такого разочарования в покрасневших и припухших глазах брата он не видел никогда. Так было больно ближнему, что самому становилось не спокойно. — Ты хочешь попросить прощения? Мне надоело это. Твоя непосредственность испарились с нескольких бокалов. Как ты можешь просить у меня прощения? Просто продолжай делать вид, что тебе все равно. — Нервозно закинув почти полную тарелку в раковину, молодой человек на обгон засобирался туда, где он сможет отдохнуть от прилипалы с извинениями. Оставшийся в одиночестве тяжело вздыхает, раздеваясь обратно звонит опекунше, оповещая о плохом самочувствии. Раз так хочет сбежать, пусть бежит. Сейчас не ему одному тяжело, но принимать этого Скарамучча отнюдь не хочет. Оказавшись в полном спокойствии, Скарамучча лишь выдыхает, узнав, что сегодня почему-то сводного брата нет. Любознательный сосед удивлённо хлопает глазами и, всматриваясь в лицо одноклассника, пытается угадать эмоцию. Уже вертящийся на языке вопрос сорвался подошедшими девушками. — Доброе утро, что с Кадзухой стряслось? — Не проявляя особого интереса к собеседнику, обратилась Аяка. Ей не понятно, что вообще происходит, так почему она должна о чем-то волноваться? В ответ девушке последовала не звучащая заминкой тишина. Нет, на нее ведь даже не посмотрели. Распихав подругу, Ёимия склонилась к товарищу и негромко проговорила. — Вы поссорились? — Всматриваясь в в уголки опухших глаз, почти прошептала девушка. Конечно, ей все было очевидно. Но что именно случилось, она никак не смогла угадать. — Он все знает.. — Ещё тише выдавил Скарамучча, перед тем, как вновь жалея себя, улечься спать. Ёимия недоумевая покачала головой, но не стала расспрашивать. О чем он знает? На этот вопрос она даже не хотела получать ответа. — Да ладно, не расстраивайся. Всё наладится. — Хлопнув комок разочарования и сожаления по плечу, незамысловато выразился Тарталья. Это ведь твоя идея была. Пронеслась недобрая мысль в голове. Но ты к этому привел. Тут же дошло вдруг. Но даже если так, ничего бы не изменилось. Рано или поздно его бы отвергли. Не так и плохо быть отвергнутым чуть раньше. Просуществовав день, Скарамучча вернулся домой. Но видеть с ним живущих не хотелось от слова совсем. Хлопочущая мать бегала по дому, разбирая старые вещи. Просто что-бы занять себя чем-то. — Привет, мам. — И тебе, есть хочешь? Как дела? — Ненавязчиво интересовалась женщина. — Извини, я у себя буду. — Отрицательно качая головой, Скарамучча побрел в комнату. Тихо шмыгнув, женщина средь недели позвала к себе вечно веселую подругу. Она волновалась, но понимала, что сын не выдаст ей ничего. К вечеру остальные жильцы квартиры выглянули на звук, но лишь встретились неприятным колким взглядом. Чуть пройдя, Скарамучча нагло втолкнул Кадзуху в комнату. Последний от неожиданности лишь пошатался и сам прошел чуть глубже в комнату. Дверь резко захлопнулась, издав натяжный скрип и чуть слышный хлопок. — Ты в своем уме прогуливать из-за каких-то бредней? — Вполне резонный вопрос последовал из уст Скарамуччи. — Ты был таким злым. Я думаю, мы оба не хотели видеть друг-друга в тот момент, — Чуть подумав, оправдался Кадзуха. — Это тупо. Мы живем в одной квартире. — Возразил Скарамучча. Поступок Кадзухи казался ему несуразным. — Так ты только за этим? Я думал, ты не хочешь со мной разговаривать. — Заняв позицию перед дверью, заключил Кадзуха. — Хорошо, я уйду. Раз ты к этому ведёшь. Я не собираюсь играть с тобой в друзей. Я уже понял, что ждать от тебя нечего, — Подойдя в упор к телу перед приходом, закончил Скарамучча. — Я понимаю, что тебе тяжело от того, что твои чувства не оказались взаимными. Но и мне тяжело от того, что ты так со мной поступаешь. Это довольно эгоистично, знаешь ли. — Бросив тусклый взгляд на собеседника, что с каждым словом все больше менялся в лице. Вскорь Скарамучча стыдливо прикрылся двумя лодонями. Ели слышные всхлипы так же быстро стихли, как и начались. Увидев, что Скарамучча не в силах совладать со своими эмоциями, Кадзуха с интересом продолжил наблюдать за поведением последнего. — Как бы ты ни старался убегать и плакать, намного лучше будет, если ты возьмёшь себя в руки и будешь стараться просто быть собой. Я не могу полюбить того, кто вечно от меня бегает, — Скрестив руки, твердо и уверенно высказался Кадзуха. Эта ситуация задевала ребром и его тоже, но он, казалось, совсем не хотел понимать чувства Скарамуччи. — Почему ты пытаешься меня утешать дав ложную надежду? Тебе же все просто плевать. Ты хочешь, чтобы я был твоим «другом», а потом ты все равно забудешь мои слова. — Расстроенно сказал Скарамучча. Он чувствовал, что ничего не получит. В ответ на сомнения в правдивости слов Кадзуха покачал головой в стороны. Ели слышно фыркнув, он чуть поддался вперёд, накрывая припухшие губы своими. От слишком резкого движения сперло дыхание, воздуха совсем стало не хватать. Скарамучча отстранился почти сразу, но не смог позволить себе сделать этого моментально. Он и сам хотел этого, давно хотел. — Ты что творишь, придурок? — Опираясь о стену, возмутился Скарамучча. Его дыхание было сбивчивым от неожиданности, в мысли спутались. — А что я делаю? Ты даже не надеешься на что-то положительное, я просто показываю, что это не так. — Кадзуха слегка нахмурился от второго отказа. — Не веди себя так. Это жестоко. — Прошипел Скарамучча, излишне взволнованный ситуацией. — Что жестокого? А игнорировать меня почти десять лет, это не жестоко? — Кадзуха подошёл ближе, с готовностью словесно напасть на Скарамуччу. Скарамучча ненадолго замолчал. Он только сейчас задумался о том, что выбрал не ту позицию. Сам лишил себя возможности развивать отношения постепенно, постепенно сблизиться и с большей вероятностью на удачу, вступить в отношения с Кадзухой. Он действительно выбрал путь, который только отдалял его от его желания. — Конечно.. Это тоже жестоко. Но я просто хотел избавиться от этих чувств, а будет ли при этом продолжаться наше общение, меня действительно не волновало. — Чуть придя в себя, ответил Скарамучча. — Тогда теперь ты должен согласиться, что мы оба сделали что-то не так. И если ты готов это признать, давай вместе исправим это, — Почти сразу же продолжил Кадзуха, уже вплотную подойдя к рассеянному Скарамучче. — Я подумаю об этом. Но я не собираюсь ничего обещать, как и ты. Я знаю, что у нас одно желание, но абсолютно разные его проявления и обстоятельства. — Слегка сдвинувшись в сторону, хмуро ответил Скарамучча. Он даже немного обрадовался настойчивости Кадзухи в этот раз, ведь надежда на успех начала зарождаться еще со вчерашнего дня. Они старались добиться друг от друга конкретики в своих собственных интересах еще несколько минут, прежде чем Скарамучча наконец ушел спать в свою комнату.