Я не хочу быть твоим братом.

По утру раскрыв свои зенки, брюнет недовольно морщится от холода. И тут же обращает внимание на то, что он в очередной раз не в своей комнате. Рядом спокойно спит его возлюбленный, ничуть не ощущая робкого взгляда. Осторожно встав, Скарамучча принял попытку избежать утреннего диалога с братом. Успешно встав, Скарамучча покинул комнату. Сонливо пошатываясь, юноша добрался до уборной. Заканчивая утренние процедуры, Скарамучча столкнулся с буквально только вошедшим сожителем. Привычно себе улыбаясь во все тридцать два, Кадзуха, не выжидая и паузы, сменился в лице. Настроение сегодня паршивое. Но ради друга улыбку он будет обязан состряпать. — Ну и что с тобой? — Удивлённо воскликнул Скарамучча, рассматривая не то раздражение, не то разочарование на лице парня. — Я не знаю о чем ты. Утро ведь. — Борясь с внутренним раздражением, натянул улыбку блондин. — Перестань корчить мне рожицы, чудик. — Отвесив подзатыльник "доброжелателю" фыркнул Скарамучча. Пихнув в ответ юношу задом, блондин принялся умываться. Под недовольное ворчание уходящего брата. Войдя в кухню, молодей человек не застал ни матери, ни ее подруги. Как обычно. Ну и замечательно, что их нет. Верно? — Что стоим? Кого ждем? — Войдя через какое-то время в помещение, Кадзуха хлопнул по плечу молча стоящего Скарамуччу. — Ты издеваешься? Давай шустрее! — От испуга вскрикнул Скарамучча. Отходя от подошедшего, юноша почти раскладывается на столе, входя в тот почти до упора. Молча смотря на происходящее. Кадзуха лишь усмехается над несчастным, когда тот уже от боли вскрикивает и хватается за спину. — Ты такой невнимательный. — Подойдя ближе к молодому человеку, в каком-то грубом тоне произнес блондин. — Ты напугал меня, придурок! — Оказавшись между столом и подходящим все ближе блондином, Скарамучча отодвинулся в сторону и, как-бы остерегаясь, обошел брата. — Ты всегда будешь смущённо убегать, как девственница? — Уж слишком громко цокнув, блондин оперся о часть стола, где недавно находился сводный брат. Резко обернувшись на собеседника, оскорбленный, тот час же приблизился до нельзи к тому, кто, кажется, бросил ему вызов. Оскорбленный, рассматривая глаза, что уже начинали блестеть, понимал, что его успешно провели. — Как не похоже на тебя, — Словно разочаровался, но принял сделанное Кадзуха. — Нам пора идти, — Как бы непринужденно проводя тонкими пальцами по шее оппонента, заявил блондин. Недовольно промычав что-то, брюнет попытался выразить свое недовольство. Почему с ним вновь так поступили? Касания парня заставляют не просто краснеть, но и возжелать его. Но опять же, кто он такой, чтобы чего-то такого хотеть от брата. Тот лишь дразнит его, не понимает, что он делает. — Что случилось? Тебе, кажется, плохо? — Еле сдерживая смех, Кадзуха вновь упирается коленом в причинное место, на что стоящий рядом распущенно издает стон и от невыносимого спектра ощущений вжимается в парня. Ничего не получив в ответ, юноша, словно придя в себя, начинает стыдиться себя. Со стены на него смотрит фотография приемной матушки. Что будет с ней, если она узнает про это? Резкая навязчивая мысль. Она не покидает голову парня, лишив того возможности идти в ногу со своими желаниями. — Извини, я опять делаю, что хочу, — Заикаясь, вздыхает Кадзуха, рассматривая потолок. Мерзкий липкий ком в горле вырывается в учащенном дыхании и всхлипываниях. — Что у тебя вообще в голове? — Отстранившись от блондина, задал вполне резонный вопрос Скарамучча. Виновато отведя взгляд, блондин вновь встречается взглядом с женщиной на фотографии. И как-то бледнеет в лице. Посмотрев в то направление, Скарамучча замечает фотографию матери, вспоминает про беспокойства Кадзухи. И еще больше начинает осуждать его. Это ведь не для его матери. Почему нельзя быть честным с "ним"? — Я или мнение моей матери? Что важнее для тебя? — Горько вымолвил Скарамучча. Ему все было ясно. А сам блондин? Согласен с собственным страхом? — Прости. — Быстро уходя, Кадзуха покинул помещение, а затем и квартиру вовсе. — Блядство. — Лишь для себя подметил Скарамучча. В этот раз его очередь оставаться дома. Угнетаемый своими переживаниями брюнет планировал, как будет справляться с игнором братца. Но его планы, к сожалению, были разрушены пришедшим на разговор. — Ты. — Не добавляя пояснений или лишних комментариев обозначил свою позицию Кадзуха. — Я слишком добр к тебе. — Задумавшись о дальнейшем будущем, констатировал Скарамучча. — Мне нравится проводить с тобой время и заниматься "всяким" тоже. Но я чувствую себя виноватым от того, что "порчу" ее сына, — Попытался разбавить свои слова улыбкой блондин. Вновь подступивший ком заставил лишь трястись. Присев, прижимая колени к груди, Кадзуха попытался себе внушить, что все еще не так плохо. — Ты просто придурок, Кадзуха. Я думал, ты чуть умнее. Даже если мы будем рассматривать твои переживания, откуда ты знаешь, что она категорично против? Ты просто боишься брать на себя ответственность. Не найдя ответа в собственной голове, белокурый подросток впервые почувствовал себя "обнаженным" Он никогда бы не подумал, что будет сидеть и говорить о глубоких чувствах с лучшим другом. — Я люблю тебя. Почему ты не хочешь думать об этом? Почему ты думаешь о моей матери? — Бурча себе под нос, возмущался Скарамучча. Обидно! До жути обидно. Во всем виновата его мать, которая, в общем то, на него даже не смотрит. Теперь тот, кто пытался скрыться говорит о своих мыслях и чувствах навзрыд, уже не имеет значения, насколько этот секрет "интимен", его уже ничего не сможет стопнуть. — Я понимаю, конечно, я понимаю это. А что если все плохо? Что если все до жути плохо? Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня! — Воскликнул всегда жизнерадостный и оптимистичный блондин. — Это все слишком сложно для меня. Почему ты вообще полюбил меня.. — Совсем не подбирая правильных фраз, усугубил ситуацию Кадзуха. — Что? Почему? Да ты просто смешон. Посмотри на себя! Строишь из себя сильного и смелого, а на деле вжался в стену и плачет о своих страхах. Почему тебе нужно быть таким эгоистом? Ты только и думаешь о том, что эта совершенно чужая тебе тетя скажет, — Не оставшись в стороне, отреагировал Скарамучча. Сегодня им двоим прийдётся идти в разнос. — Я эгоист? Ты просто неблагодарный кусок дерьма! — Воскликнул ужаленный. — Все это время я пытался тебе понравится, пытался наладить с тобой отношения, давил из себя улыбку и делал вид, что все прекрасно. А что сделал ты, Скарамучча? Обвинил меня в том, что я хотел сделать как лучше? — Озлобленно подняв голову вверх, высказался юноша. Резко поднявшись, молодой человек машинально приблизился к собеседнику и, не жалея собственных сил, дал пощечину позволяющему себе сказать лишнего. Получивший же, в свою очередь, лишь поддался эмоциям и, ничего не добавив, удалился рыдать в свою комнату. Только сейчас, отдав отчет своим действиям, Кадзуха, злясь уже на себя, нервно заходил, а после уселся на стул. Что это вообще было? Для чего? Это сделало только хуже. Ведь он действительно был в чем-то прав. Ведь именно инициатива блондина дала парню надежду на то, что у Скарамуччи все же есть шансы. А теперь с ним так бесчестно поступили. Кратко выдохнув, блондин засобирался и ушел на встречу с подругами, которые всегда были готовы выслушать парня. Решив обойтись одной подругой, блондин отправился к Ёимии, что куда больше была расположена к таким вещам. Зайдя за девушкой на разговор, парень всем своим видом показал девушке, что сейчас они не пойдут развлекаться. — Что случилось? — Не оставляя парня наедине со своими мыслями, поинтересовалась девушка. Несколько секунд помолчав, парень лишь попытался собраться с мыслями, а после поднял голову вверх. Пытается привести себя в чувства. — Сегодня мы поссорились. Он сказал то, что зацепило меня. Будучи не в себе, я ударил его. Мне просто до невозможности стыдно и горько от этого. Я даже не знаю, как после этого смотреть ему в глаза. — Опустив голову на собственные руки, руки, что сделали больно близкому и трусились от нервоза, закончил Кадзуха. — Кадзуха.. — Сделав паузу, выговорила Ёимия. — Ты виноват. Вы оба виноваты. Тебе нужно извиниться и начать разговор заново. — Конечно, извиниться. Мне даже это кажется таким тяжелым сейчас. Это так паршиво. Не понимаю, как я опустился до этого, — Промямлил виноватый. — Знаешь, лучшими извинениями будет, если ты подумаешь о том, что он к тебе чувствует. Что чувствуешь ты? Вот это действительно важно для него, — Приобняв собеседника, попыталась дать дельный совет девушка. — Возможно, ты права. Но я действительно боюсь того, что я не смогу состоятся как сын, а потому не смогу быть рядом с ним, — Обиженно признал Кадзуха. Потерять то, что он имеет - вот что для него действительно страшно. — Ты так категоричен, ты еще ничего не знаешь. Попробуй сначала разобраться в себе, вместе и придумать что-то легче будет! — Убедительно закивала девушка. — Спасибо. Я очень благодарен тебе. — Да брось! Идём, ты обязан загладить свою вину чем-нибудь вкусным. Неловко улыбнувшись, юноша двинулся вслед за девушкой в ближайший продуктовый магазин. В голове было пусто. Что любит парень, блондин, конечно же, не знал. Так много, оказывается, можно обсудить. — Ну что? Совсем нет идей? — Поинтересовалась девушка. — Ага. Это даже странно. — Удивился сам себе Кадзуха. — Что-ж, в таком случае, всего по чуть-чуть! — Выбирая самое интересное, заключила Ёимия. Вскоре корзинка наполнилась продуктами, да еще какими! Все самое вкусное лежало в в маленькой корзине, ожидая оплаты. Самое главное, чтобы брюнет оценил старания. После процесса оплаты и прощания со всеми карманными. Ребята, кажется, были удовлетворены. После чего пара людей стала собираться по домам. На последнем перекрестке девушка положила руку на плечо парня и, серьезно смотря в глаза собеседнику, пожелала удачи. Тот, в свою очередь, серьезно кивнув, отправился домой. Прийдя домой, юноша избавился от верхней одежды и отправился первым делом на кухню. Там сидела приемная матушка, о чем-то говоря со своей подругой. Показательно кивнув, молодой человек отправился в свою комнату переодеваться в домашнюю одежду. А после чего отправился стучаться в комнату к сожителю. Спустя несколько секунд дверь открылась, и из-за нее показалось лицо, совсем не радостное гостю. Отойдя назад, Скарамучча все же впустил пришедшего. Тот робко обернувшись нырнул в глубь комнаты. — Извини, сегодня я переборщил, мне действительно жаль. — Протягивая целофановый пакет, как-бы подкупая собеседника, завершил Кадзуха.