Я не хочу быть твоим братом.

Недоумевая озарив пришедшего осуждающим взглядом, брюнет все же принял то, что ему принесли. Продолжив наблюдать за поведением брата. — И что теперь? — Все же первым заговорил Скарамучча. Ерзая сидя на кровати, хозяин комнаты продолжал оценивать ситуацию, эмоции собеседника. — Ты знаешь, я ничего такого не хотел. И подкупать тебя не собирался. Мне просто хотелось поднять тебе настроение. Мне правда жаль, — Переминаясь с ноги на ногу, пробурчал не то под нос, не то в себя блондин. Перебаривая стыд и страх провала, молодой человек набрался смелости встретится с осуждающим взглядом того, кто сейчас владел ситуацией. Сейчас не он хозяин положения, это он чувствует сам. — А я об этом даже и не думал. Я спрашиваю тебя о том, что ты будешь делать дальше. Ты всегда будешь лезть ко мне, а после, неожиданно отдаляясь от меня холодеть? — Ещё больше наседая на собеседника, Скарамучча продолжал вводить последнего в ступор, загоняя в угол. Когда ответа не последовало, парень негромко хмыкнул, после чего отвернулся к окну, что расположилось прямо по середине комнатки. — Мне правда нечего сказать тебе. Я очень виноват. И дважды, и трижды. Я не знаю, как выйти из этого положения, — Аккуратно, стараясь не спугнуть соседа, Кадзуха присел рядом со Скарамуччей, ожидая ответа от совсем не слушающего брюнета. Так и не услышав ответ от собеседника, Кадзуха неспеша удалился из помещения, оставляя возможность подумать своему товарищу. Недолго выждав паузу, Скарамучча, истерично взяв то, что ему совсем недавно принесли, забросил в самый дальний ящик. Его не только окончательно добили в очередной раз он не услышал то, чего хотел. Все то, что ему было нужно, любимый братец не готов был дать. Ещё больше гневаясь то на себя, то на несчастного труса, молодой человек провел в раздумьях по меньшей мере несколько часов. Лишь изредка меняя позу. Так сильно погрузившись в мысли, Скарамучча обрел лишь сон. Беспокойный, страшный, темный ему внушал он лишь мрак сплошной. Прошло не слишком мало времени, как покой спящего вновь был нарушен, теперь уж эта была матушка. Она беспокойно рассматривала лик своего ребенка. Совсем забыв о том, что детям нужно воспитание, и внимание, женщина давно потеряла возможность говорить по душам со своим чадом. Ей безусловно был жаль упущенное время, ее ребенок уже совсем большой. Невольно пропустив слезу, женщина поддалась воспоминаниям о прошлом, много раз жалела об упущенном, но наверстать так и не смогла. — Что ты здесь делаешь, мам? — Кое как различив перед собой фигуру женщины, протянул Скарамучча. Отношения с матерью давно были потеряны. Теперь парень даже не знает, кто раздражает его больше — сводный братец или родная матушка. — Решила проведать тебя. Как ты? — Отвернувшись, женщина отбросила эмоции, стараясь выдать своему сыночку беззаботную улыбку. Она старается, правда. Но она и представить не может, что от нее усердно скрывает чадо. — Все хорошо, мам. Я как всегда в порядке — Тяжело вздохнув, парень отвернулся от женщины, пытаясь выглядеть сильным. Нет, пытаясь выглядеть беззаботным. На деле же происходящее давило. Хотелось уйти в себя, вновь остаться одному. — Ладно, это хорошо. Наверное. Слушай, я видела, что на днях выходит очень интересный фильм. Может, нам втроём стоит сходить на него? — Как можно непринужденно сказала Райдэн. Голос женщины казался поломанным. Ей было как-то неловко, страшно отпугнуть своего сына. — Я не знаю даже. Может, вы с Кадзухой сходите вдвоём? Я как-то не особо фанатею по кинотеатрам. — Отмахиваясь от предложения из-за своего главного триггера, Скарамучча еще больше укутался в одеяло, а после уткнулся в кровать, раздражённо вздохнув: — Извини, я правда не хочу, мам. — Резко повернувшись на женщину, Скарамучча старался быть убедительным, но быстро сдулся и принял исходное положение. — Я понимаю. Хорошо, я попробую придумать что-то еще. Спокойной ночи тебе. — Расстроенно встав с кровати сына, женщина медленно покинула комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Несмотря на все безразличие матери к нему в частности, все это время, юноша почувствовал себя виноватым. Но что поделать, терпеть брата он не собирается, даже если это ради матери. Ворочаясь из стороны в сторону, парень томился в попытках уснуть. Уснуть удалось, конечно, но только к утру. Утро было тяжёлым, как и все последующие, прошла не одна неделя с тех пор, как все вернулось к началу. Скарамучча презренно озирался и фыркал, а Кадзуха с тех пор совсем не старался. Кажется, это не ему стоило делать первый шаг, ведь не он игнорировал собеседника, не он решил, что по-старому будет лучше. — Ты так и оставишь все? Не говори, что ты сдался, — Потрясывая одноклассника за плечо, с какими-то разочарованием расспрашивала парня Ёимия. — Я думала, ты будешь настойчивее. Ты ведь однажды уже решился. Что с тобой случилось сейчас? — Уже пытаясь приободрить товарища, продолжала свою речь девушка. На ее удивление, ее товарищ резко уперся в то, что ему это совершенно не нужно. — Он хочет от меня больше, чем я смогу дать ему. Мне стоит держаться подальше, чтобы не делать ему хуже своим присутствием, — Заключил блондин. Тяжело было признавать свое поражение, но такова действительность. Парню от его присутствия будет только хуже. Ложная надежда совсем не даст покоя. — Ты слишком беспечен, вот и получается так, что ты делаешь ему хуже. Но ты и себе этим делаешь хуже. Не думаю, что ты не сможешь дать ему то, чего он от тебя требует. Тебя ведь совсем не отталкивает то, чего он хочет. Наоборот, ты, кажется, с этим согласен, но не знаешь, как лучше это выражать, чтобы не было проблем. — Пытаясь быть более поверхностной, Ёимия не заметила, как заговорилась. Показала, что знает куда больше, чем должна. — Я боюсь, что сделаю хуже. Мне просто больше не хватает смелости. — Огорчённо пояснил Кадзуха. Обсуждать это почти каждый день уже стало обычаем, затерлась каждая микротема. Пора действовать. И словно стоит только помянуть объект последних сплетен, где-то на фоне мелькает мозоля глаза. — Уже надоедает, — Опираясь на стену в школьном коридоре, парень скрестил руки, закатив глаза. — Не понимаю, почему все вдруг стало так тяжело. — К сожалению, нужно что-то делать, чтобы что-то изменилось. — Хмыкает Ёимия разводя руки в сторону. Ещё какое-то время блондин бубнел про себя несвязанные мысли, а время от времени возмущался подруге. Вот так и прошел очередной день с начала конца. Уже расходясь домой, как обычно, переполнив гардероб, учащиеся спешили покинуть ненавистное им место. В очередной раз увидав своего сожителя, Кадзуха безмолвно выдохнул, поспешно отвернувшись от знакомого. В этот раз не угадаешь, кому не повезло. Молодые люди примерно в одно и то же время покинули здание. Идя чуть быстрее, Кадзуха успел оторваться на несколько метров , тем самым прийдя первым. Но встретится с сожителем пришлось вновь. Первым войдя в квартиру, Кадзуха чуть погодя, очти успел исчезнуть, но, задумавшись о собственных обидах, столкнулся с вошедшим. — Извини, я не заметил тебя. — Отойдя назад поспешил объясниться Кадзуха. — Да? Ну, как обычно. — Едко зыркнув, выкинул вошедший. — Ты что, все ещё злишься? Этому когда-то будет предел? — Переминаясь с ноги на ногу выжидал ответа блондинчик. — Злюсь ли я? Да я тебя терпеть не могу за все те ложные надежды, что ты мне дал. — Наконец сняв верхнюю одежду поспешил уйти Скарамучча. — Я не пытался обмануть тебя. — Следуя за братом, поспешил найти оправдание Кадзуха. — А что же ты делал, милый и невинный, Кадзуха? — Развернулся к собеседнику брюнет. — Ты мой брат, я хочу с тобой общаться. — А я не хочу. Не называй меня своим братом. Я не хочу себе в братья такого вруна и труса. Почему ты всегда кричишь о какой-то дружбе, прекрасно зная мои чувства? — Не регулируя собственную громкость, отрезал Скарамучча. Раздражает. Больно. Он не заслужил этого. Не заслужил того, чтобы его вводили в заблуждение. — Почему ты думаешь только о себе? Что подумает мать? Тебя ее чувства совсем не интересуют? — Нагнетая обстановку, вступил в перепалку блондин. — Ах, мать тебя моя беспокоит? Из-за ее чувств я уже готов задохнуться. Ты боишься из-за этого - как маленькая девочка - совсем не зная ничего на практике, — Агрессивно жестикулируя, разъяснял парень. Злоба на мать возрастала от любой мысли о страхе сводного братца. — Я за тебя беспокоюсь, а не за себя. — Кто тебя просил боятся за меня? Я люблю тебя, как это может быть лучше для меня? Я не хочу быть чем-то меньшим в твоей жизни, чем моя мать. Почему ты все время заставляешь меня бороться с ней за тебя? — Ну вот, почему с тобой так сложно? Ты никогда не пытался понять меня, нельзя быть таким эгоистом. — Оскорбленно вскрикивает блондин. Почему только он во всем виноват? — Что-ж, раз ты так заговорил, не стоило тебе к этому вообще возвращаться. — Опасаясь вновь стать спаринг партнером собеседника, Скарамучча решил избежать проблемы. Как всегда. Недовольно фыркнув, Кадзуха уходит в другую сторону, с ударным звуком захлопывая дверь в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, парень сначала рассматривает свою руку, а после, потеряв на ней фокус, погружается в воспоминания. Двое маленьких детей, веселясь, бегают на площадке, придумав какую-то незатейливую игру. Так беззаботно и дружно. Но в какой-то момент все это пропало. Остались сожаления и негативные эмоции. Так когда же все стало по-настоящему плохо? Один пасмурный вечер. Принесшая несчастье авария. Двое взрослых выжить, увы, не сумели, но оставили миру свое прекрасное чадо. Совсем ещё юный брюнет очень хочет играть в любимые игры с другом. Но друг почему-то веселиться не хочет. Он больше не ведет себя, как раньше, не улыбается и не смеётся с другом. Вскоре почему-то оказывается в доме у парня и остаётся там навсегда. Сначала это было хорошей новостью, а после стало невыносимым. Когда боль от утраты утихла, блондин вновь пытался наладить коммуникации с другом, теперь уже сводным братом. Но тот уже совсем не хотел "играться" подобно самому Кадзухе в прошлом. — Ты правда будешь меня ненавидеть за то, что я человек? — В никуда рассуждает Кадзуха. Ведь так и вышло, что его чувства испортили отношения. Но как он должен был быть счастливым, когда потерял самых близких людей? Стараясь уйти от взвода темных мыслей, парень решает отвлечь себя интернетом. Но, включив телефон, он сразу встречает довольные лица. Свое и того, кто приносит тяжелые мысли. Разочарованно зажав конпку выключения, Кадзуха отказывается и от этой идеи тоже. Тяжёлый груз сожалений иссякнет, а после он сомкнет усталые очи. Так неожиданно. Снова утро. Он просыпается от того, что кто-то неаккуратно трясет его за плечи. Скарамучча. Сначала, кажется, привиделось. А после парень, удивлённо распахнув глаза, пытается понять, что происходит. — Мать сказала, что мы идем в кино. И, нас никто не спрашивает. Вставай и собирайся, я не хочу смотреть на твое лицо так долго. — Грубо, ободряюще проговорил Скарамучча. Заставило проснуться. Оскорбило. — Значит скажи ей, что мне плохо. Вот и не будешь смотреть. — Насупившись, отвернулся Кадзуха. С самого утра на него злятся, а он еще даже не успел проснуться. — Я уже пытался откосить так, гений. — Пытаясь перевернуть на спину брата, Скарамучча лишь завалился сверху продолжая возмущаться. Победоносно посмеиваясь, блондин продолжил полеживать на кровати, не вникая в бубнеж нарушителя покоя. Пока тот не перевалился на сторону, где было лицо парня. — Вставай! — Кричит юноша, а после перебирается обратно, не бросая попыток разбудить товарища. Но силы не были равными. Спустя несколько минут таких попыток, Скарамучча просто остался стоять рядом, ожидая пока любитель поспать встанет.