платье на ветру

      Тёмная ночь.       Подол чисто белого платья с одним-единственным пятнышком в районе воротника развевается на ветру, чуть приподнимаясь, отчего шатенка время от времени поправляет его.       Ветер также колышет зелёные кроны деревьев, что окольцовывают небольшую поляну. Там, на том самом месте одиноко кружится низкорослая худощавая девушка, напевая мотив какой-то народной песни.       В один момент ветер чуть успокаивается, и она расставляет руки в стороны, приподнимая голову к небу, но не смотрит – веки прикрыты.       К месту подкрадывается блондинка, невольно засматриваясь на ту, что танцует. А та привлекательна – выразительные черты лица, но не славянские, что очень странно для этого поселения, короткие тёмные волосы, развевающиеся на ветру и тонкие изгибы талии, которые хорошо видны под полупрозрачным платьем.       — Чего ты тут одна, Виолетта? – вкрадчиво, приближаясь к кружащейся, спрашивает.       — Анастасия! – тут же остановившись, воскрицает, радостно сверкая своими зелёными глазами.       Она утягивает подругу в танец, своими руками хватаясь за её и звонко смеясь, откидывая голову то назад, то вперёд, дабы отдышаться от хохота было легче. А блондинка лишь внимательно наблюдает за её выражением лица, мягко улыбается и тоже кружится, лишь бы той, что напротив, было весело, лишь бы она свой яркий смех подарила, лишь бы расплылась в широкой улыбке, которой, кажется, можно осветить весь свет.       Так проходят минуты, может десятки минут, счёт времени всё равно давно утерян. Они весело дурачатся, пока Виолетта не устаёт и не падает медленно на чуть влажную от недавнего дождя траву, утягивая Настю за собой. Без слов целует в порыве, но тут же осекается, виновато пряча взгляд.       — Анастасия, я не... – судорожно лепечет, пытаясь оправдаться, лишь бы осуждение в глазах не увидеть и не разочаровать такую родную и близкую к сердцу душу.       — Молчи, – резко обрубает слова блондинка, худощавыми и очень длинными пальцами задевая подбородок собеседницы, направляя её голову на себя.       Мягко целует, вкладывая в поцелуй всю нежность, какую только имеет. Нежно сминает губы, а та неумело отвечает, чуть боясь, что кто-то из посторонних заметит всё это. Но все опасения развеиваются, как только свободная рука Анастасии ложится на талию Виолетты, чуть сжимая.       А за этим всем из леса наблюдает высокая женщина, чьё имя Елизавета.

***

      Обе привязаны. С друх сторон одного столба. За руки держатся, пока из глаз Виолетты предательские слёзы льются, а Анастасия тихо, повернув голову в сторону, шепчет той слова успокаивающие. А она успокоиться всё не может и дивится спокойствию блондинки.       — Я люблю тебя, – вдруг срывается с губ шатенки, прерывая бесконечный поток слов со стороны Насти.       — И я тебя, милая моя, – мягко произносит та, а Виолетта вновь заходится слезами, – тише, не плачь, в будущей жизни обязательно встретимся и вместе отомстим злой ведьме Елизавете.       И в тот день, двадцать пятого июня 1666 года, Виолетта и Анастасия были сожжены на костре.

***

      — А хули мы сгорели? – смеясь, возмущается Вилка. Она зарывается рукой в волосы Киры, в обнимку с которой сидела, и пальцами пересчитывает каждую волосинку. На ухо шепчет что-то, зная, как та реагирует на своё старое имя.       — Слушай, я вообще ведьма! – подхватывает Лиза, хватая подушку.       — Эй, хватит возмущаться! Зато история красивая!       И подушка летит прямиком в Мишель.