Сегодня, завтра и вчера... Твои бинты - моя мечта

***

Рыжий врач накинул на плечи халат и, взяв толстую папку с информацией о его пациентах, зашагал по мрачным коридорам и лестницам к палате ещё незнакомого ему человека. Мори уехал куда-то по делам.. Конечно, Чуе ведь совсем не обязательно знать, куда уезжает главный врач и почему половину пациентов Мори должен вести сейчас именно он?! Накахара тяжело вздыхает, жалея, что не успел с утра выкурить ни одной сигареты. Это помогло бы расслабиться и не сорваться на пациенте, если бы его вдруг начали раздражать. Чуя старается держать себя в руках. Всегда. Но сам для себя он признаёт, что иногда это крайне сложно. Итак, ноги сами привели к нужной палате. Пятый этаж. Старые коридоры, мигающая лампочка, из-за которой создаётся ощущение, что больница заброшена, совсем слабый свет из окон, ведь ещё только рассвет... Накахара берётся за ручку двери, опускает её и входит в палату. Кладёт на пустой стол свою папку, затем достаёт ключ и закрывает дверь изнутри. Негласное правило. Сделав это, Чуя подходит к кровати и осматривает своего пациента: растрёпаны волосы, сонные карие глаза, сейчас широко распахнувшиеся и немного напуганные, белая одежда, которая ему явно велика, и почти идеально чистые бинты. Внешность юноши определённо привлекательна, несмотря на худобу и искусанные губы. Осаму Дазай. 22 года. Мори так и не поставил ему диагноз, хотя находится он здесь уже два месяца. Никаких наблюдений и пометок тоже нет. Из лекарств прописаны лишь успокоительные, да и те указано давать лишь при необходимости, а не регулярно. —Вставай, Осаму. Давай знакомиться. Меня зовут Накахара Чуя, я теперь временно твой врач, пока Мори нет. У меня есть к тебе несколько вопросов. Ты позволишь мне сесть рядом с тобой и поговорить? Накахара общался с ним как с ребёнком. Да, возможно, это было глупо с его стороны, ведь Дазай не увидит в нём авторитета и совсем не будет слушать... Но ведь Осаму сейчас выглядел совсем как котёнок. Маленький (несмотря на то, что он гораздо выше самого Чуи, ощущалось это так), сонный и напуганый котёнок. Дазай встал и, поправив одежду и уже не очень новое постельное, сел обратно, отодвинувшись к стене и обняв руками свои ноги, прижимая колени к животу, а затем поёжился от холода (в палате действительно было немного прохладно). —Вы ведь всё равно не будете меня слушать, доктор, и сделаете, как хотите.. Так что я не имею ничего против. Чуя хмыкнул и одобрительно кивнул. Затем сел на кровать рядом с Дазаем и достал небольшой блокнот и синюю ручку. —Итак, Дазай, пойдём от простого к сложному. Почему ты попал сюда? Дазай вновь поёжился и, немного подумав, дал краткий ответ, который сразу уничтожил большинство вопросов Чуи. —Я не знаю. Как можно не знать, из-за чего тебе придётся провести месяцы, а то и больше, в психушке? Как можно так просто сидеть тут и ни разу не поинтересоваться? Эти вопросы распирали Чую изнутри, он был растерян, но внешне этого не показал. —Хорошо, Дазай. Тогда.. Что ты любишь? Давай будем считать это моей попыткой с тобой сблизиться? Ведь лучше, если твой врач будет твоим другом, правда? Дазай молчал довольно долго. Он смотрел на пальцы своих же ног и медленно тёр одну ступню о другую, стараясь немного согреться. Каждая секунда казалась Накахаре вечностью, но он не торопил Дазая с ответом. Может, ему нужно подумать? Может, Чуя делает что-то не так? Сложно работать с кем-то вроде Дазая... Он ничего сам не рассказывает, максимально отдаляется и не поддерживает диалог. Ужасно сложно, тем более для совсем неопытного врача. Прошло около пяти минут, но Чуе они казались бесконечно долгими. Он уже сам начал нервничать, уходить в себя и свои мысли, но в реальность Накахару привёл приятный голос его нового пациента. —Я не знаю, что мне нравится. Пожалуйста, доктор, просто выпустите меня отсюда. —Осаму,— Чуя не ожидал этого ответа. Если бы Дазай начал кричать и отказался, или согласился бы с Чуей... Даже если бы он прямо сейчас поцеловал каждую веснушку на щеках, это было бы более предсказуемо, — Я не могу выпустить тебя просто так. Не обследовав, не назначив лечение, не удостоверившись, что с тобой всё в порядке. Если ты будешь мне доверять, нам будет гораздо легче это сделать. Ты поможешь мне помочь тебе? Чуя улыбнулся Дазаю, хоть сделать это было немного сложно из-за напряжённой атмосферы их разговора, и протянул шатену руку. Дазай около минуты смотрел на неё недоверчиво, а затем аккуратно положил свою руку на руку Чуи. –Только если Вы теперь будете вместо Мори, доктор. Чуя несильно сжал кисть юноши и подсел поближе, чтобы держать его за руку было легче. Осаму немного напрягся из-за этого, но ничего говорить не стал и сам немного сжал руку Накахары, стараясь успокоиться. Чуя заметил это и сделал краткие пометки в блокноте. Это не осталось незамеченным для Дазая, он достаточно сильно сжал руку психиатра. —Доктор... Пожалуйста, уберите это. Иначе я больше не скажу ни слова. Чуя, ничего не ответив, послушно убрал блокнот и ручку в карман белого халата. —Хорошо, Осаму. Видишь, я всё убрал. Тебе не обязательно так сильно сжимать мою руку. Дазай кивнул и ослабил хватку. —Какой ты послушный, Осаму... Если ты не против, я бы хотел сделать что-то, что может тебе не понравиться. Я очень надеюсь, что мне не придётся звать кого-то мне на помощь и ты сам согласишься снять свои бинты. Дазай отпустил его руку и отсел чуть дальше. —Я не послушный, просто очень не люблю, когда меня бьют.. Бинты я не сниму! И никому с меня снять не дам! Первое предложение было сказано совсем тихо, себе же под нос, и в то время, пока Чуя ещё говорил, так что Накахара этого толком не расслышал. Второе же и третье предложения Осаму едва ли не кричал. Дазай ужасно испугался, что Чуя и ещё несколько человек увидят его абсолютно без всего.. Ведь бинты закрывали часть кистей рук, предплечья и плечи, грудь и спину, большую часть шеи, а ещё лодыжки, ноги целиком и часть ягодиц... Снять их на глазах у кого-то — настоящая пытка. Чуя глубоко вздохнул. Он не хотел привлекать злых и сонных с утра санитаров, чтобы они насильно снимали с Дазая одежду и бинты, не хотел накачивать Осаму лекарствами не всем известного происхождения, чтобы он просто не мог сопротивляться.. Но ничего не сделать: либо уговорить Осаму позволить Чуе снять бинты, либо насилие, либо увольнение. Третий вариант Чуя отсеивает сразу, второй нежелателен.. —Дазай, пойми.. Это просто необходимо. Я должен всё осмотреть и зафиксировать... А ещё меня беспокоит твоё нежелание с ними расставаться. Но... Давай по-хорошему? Я всё осматриваю, фиксирую в твоём личном деле, а потом, если тебе это так нужно, я дам тебе новые бинты и помогу с тем, чтобы снова обмотать ими всё тело. Такой вариант выгоден нам обоим, разве нет? Дазай лишь молча и нехотя кивнул. Новый врач ему понравился. Очень, очень сильно понравился.. Такие тёплые руки, согреваюшие ладони-ледышки Дазая, веснушки на щеках, огненно-рыжие волосы.. Меньше всего Осаму хотел, чтобы Чуя увидел уродливые шрамы на его теле. Хотя нет.. Ещё меньше хочется, чтобы он видел свежие порезы. Мори не запрещал ему. Огаю вообще как будто плевать было на то, продолжает ли Осаму этим заниматься, или нет. Вообще было плевать, как его ненавидят в этой палате!.. Думая о Мори, Осаму не заметил, как пропустил ещё несколько вопросов и просьб Чуи. Он думал лишь о своём прошлом враче. Не заметил, как по щекам потекли слёзы. Он думал о Мори. Не замечал, как Чуя пытается расспрашивать, что случилось. Он прокручивал в голове самые ужасные воспоминания в этой больнице. Хотя здесь его пока что лишь больше покалечили.. От одной мысли о том, что делал Мори, хочется проткнуть свою грудь острым ножом насквозь!.. Но у Дазая есть лишь лезвие от старой точилки. Им можно оставить глубокие порезы но покончить жизнь самоубийством так не выйдет. Дазай пробовал и не раз. Слёз становится всё больше. Чем больше воспоминаний, связанных с Мори, тем больше слёз. Теперь это — закон. Осаму приходит в себя только когда чувствует чужие тёплые руки на своём теле. Чуя сидит совсем рядом и крепко обнимает Дазая. —Осаму, ты меня вообще слышишь?! Да, я понимаю, мне нельзя вот так брать и обнимать тебя, но и ты должен хотя бы мне отвечать! Дазай грустно улыбнулся и обнял Чую в ответ, прошептав "спасибо..". Чуя вздохнул и погладил его по спине. —Я смотрю, ты у нас очень тактильность любишь? Или это новый способ заставить меня отложить свои планы на потом? Я, конечно, посижу с тобой сейчас, но если это какая-нибудь манипуляция, я заставлю тебя в розовой пижаме ходить, понял? —Хорошо, доктор... Просто посидите немного со мной. —Только не долго, ладно? Ты у меня не единственный, работы море. Чуя вздохнул, а Дазай устроился поудобнее: лёг на кровать и положил голову Накахаре на ноги. Чуя, поняв немую просьбу в его глазах, начал гладить своего пациента по голове.

***

Через полчаса Дазай окончательно успокоился. Без всяких успокоительных, разумеется. Он не дал Чуе позвать кого-то или сходить самому. Успокоившись, Дазай сам встал. Чуя облегчённо вздохнул, ведь времени остаётся не так много. —Дазай, помнишь, о чём я тебя просил? Ты должен снять их. Осаму кивнул и, встав с кровати и сняв одежду, начал разматывать бинты. Холодный пол и босые ноги, увы, не являются лучшим сочетанием. Однако это отвлекает от мыслей о том, как же ужасно он, наверное, выглядит сейчас перед Чуей. Даже не хочется видеть, как Накахара на это отреагирует... Ну и что, что он врач? Это ведь всё равно отвратительно... Сам Осаму с ног до головы отвратителен для всех, это ведь правда, кто бы что ни говорил. Минут через десять Осаму наконец снял все бинты. Он стоял, съёжившись от холода и дрожа от страха, что Чуя сейчас может сделать то, что делал с ним постоянно Мори... А до этого дядя. Разве ещё что-то он должен делать? Но, как ни странно, слышит только один вопрос: —Тебе холодно? Накахара снимает одеяло с кровати Дазая и укрывает им шатена, стоящего посередине палаты. Чуя наблюдал за каждым неуверенным движением бледных рук Осаму, снимающих бинты, видел каждый новый открывающийся свету шрам... Замечал эмоции на лице Дазая и то, как он дрожит. Потому Чуя и решил, что Дазаю ещё и холодно, не только страшно и неприятно, что, впрочем, было правдой. Осаму был безмерно благодарен Чуе за его внимательность. Но, увы, он не смог сказать ни слова. Просто не хватало на это смелости. Он лишь кивнул в ответ на маленькую помощь своего доктора. Чуя осмотрел всё тело Дазая, затем сказал ему снова одеться. Осаму надел белые штаны и майку, затем вновь сел на кровать и укутался в одеяло. —Дазай, скажи, Мори водил тебя в столовую? Дазай отрицательно помотал головой. —Нет.. Он всегда просто приносил мне еду.. Сюда. Он разрешал мне выходить только в туалет.. Чуя глубоко вздохнул. И что Мори так усложняет? Дазай без проблем смог бы хотя бы есть со всеми. Зачем заниматься подобным?! —Хорошо, Осаму. Тебе лучше есть в палате? Дазай кивнул и взял Чую за руку. Накахара, проклиная всех богов, по чьей вине Дазай отнимает у своего врача так много времени, сел рядом. Осаму обнял его руку —Не уходите... Я всё равно пропустил завтрак. Позвольте мне посидеть с Вами ещё хоть немного.. Я.. Я хочу просто немного пообнимать Вас так.. Чуя ничего не ответил, но и вставать не стал. До самого обеда он просидел с Дазаем, а затем сходил ему за едой и снова сидел в его палате, ждал, пока он поест и отнёс тарелки обратно. Пришлось вернуться ещё чтобы наконец расчесать непослушные волосы. Специально для этого Чуя взял свою расчёску.

***

—Дазай, пожалуйста, посиди спокойно, пока я тебя не расчешу. Накахара изо всех сил старается сохранять спокойствие, вытаскивая свою любимую расчёску из джунглей-волос Дазая, где она застряла. Осаму пытается оттолкнуть руки Чуи от своей головы. —Тц, мне же больно! Пожалуйста, прекрати! Мне и так хорошо было! Чуя вздыхает и аккуратно целует Дазая в макушку. Он сразу успокаивается и покорно терпит, пока Накахара закончит с его волосами. Через полчаса, когда дело было сделано, Чуя убрал расчёску в карман. Дазай взял его за руку. —Чуя, ты обещал мне новые бинты. Мне некомфортно без них. Ты ведь всё видишь.. Я просто ужасен.. Чуя сжимает руку Дазая. —Осаму, не думаешь, что ты обойдёшься и без них? Ты ведь только в палате и сидишь, тут только ты и я. Больше никто не увидит, если ты будешь хорошо себя вести. К тому же, твои шрамы вовсе не ужасны. Тебе было плохо и больно, и поэтому ты делал вот это.. Но это не значит, что ты чем-то хуже меня, например. Я тебе помогу и всё будет хорошо. Дазай ничего ему не ответил. Он не был полностью согласен с Чуей, но не видел причин отказать, поэтому снова безмолвно кивнул. Чуя отпустил руку Дазая и встал. —Я приду вечером. Тогда у меня будет больше времени, и мы сделаем то, что хочешь ты. Накахара улыбнулся ему и ушёл, заперев дверь снаружи. Осаму лёг на кровать, взгляд направил на белый потолок с кучей трещин на штукатурке. Он просто ненавидит одиночество. Это ведь просто невозможно выносить долго. А с Чуей было так хорошо.. Он видел только старые стены и его, так выделяющегося на фоне уродливой палаты, но так чудесно вписывающегося... С ним Дазаю не было страшно. Не хотелось кричать и закатывать истерики. Не хотелось ударить его. Хотелось только чтобы он всегда был рядом. Сейчас, когда Чуи нет, его охватывают чувства пустоты и тревоги. Он снова чувствует на себе злые взгляды, выжигающие дыры в сердце, слышит их голоса, доносящиеся откуда-то издалека, так что слова разобрать просто невозможно.. Именно поэтому он ненавидит быть один. Когда с ним рядом нет никого, кто помогал бы избавиться от всего этого одним лишь своим присутствием.. Дазаю ужасно плохо. А без Чуи становится хуже в множество раз. Осаму смотрит в потолок, стараясь не обращать внимания на свой личный ужас, и ждёт вечера. Он чувствует почти невесомые касания. Вот бы они были приятными, как касания Чуи... Всего несколько часов... Всего несколько часов, и Осаму сможет снова это почувствовать.