Лисëнок

Тренироваться я не перестал, и впахиваю на поле, как в последний раз. Лишь бы только не думать ни о чëм. Прихожу домой и вырубаюсь от усталости. В столовку тоже перестал ходить, хотя я постоянно голодный, как волк. Ну не могу я сидеть с парнями за одним столом. Они меня теперь ненавидят, и мне от этого кусок в горло не лезет... Математик, кстати, нас похвалил. Мы оказались единственными, кто решил все задания верно, и он нам пятерым поставил пятëрки. Только радости от этого события, я не испытываю. Да и парни тоже не особо рады. Иногда, по вечерам на меня накатывала жуткая тоска. Хотелось пойти и головой об стену удариться. Ну или зареветь... Я не помню, когда последний раз ревел, наверное, ещё когда совсем ребëнком был. Тогда это ещё допускалось, а сейчас... Я уже здоровый парень, не дело сырость разводить, но вся эта ситуация меня доконала. На Колю стараюсь не смотреть, совсем. Больно мне осознавать, что я ему противен. Иногда правда, встречаюсь с ним взглядом, но почти сразу же отворачиваюсь или опускаю глаза, в тетрадь, в учебник, в парту, в пол.... Я за месяц похудел на пять килограмм. Тренер на меня наехал, сказал, что я стал слишком худой и очень бледный. А что я могу сделать, если жизнь - дерьмо... Настал день матча. Я с большим трудом настроился на игру. Потому что в связи с последними событиями, я морально умер... Но я играю в основном составе, нападающим... Мне нельзя подвести всю команду, нельзя киснуть и ныть на судьбу. Я стараюсь держаться уже из последних сил... — Вова, у тебя всё хорошо? — спросил меня тренер перед матчем. — Да, всё нормально, — ответил я как можно убедительнее, и стараясь не смотреть на Пашку. — Не важно выглядишь, не болеешь, случайно? — Всё хорошо, — говорю я, — волнуюсь немного... Пройдёт... Он сделал вид, что поверил. Короче, игра была очень напряжëнная. Мы только успевали счëт сравнивать. Эти мужики оказались выносливее нас и наглее. Мы шли на ничью, но эти уроды начали правила нарушать. А судья, сука, ничего не видит. Под конец игры мне это так надоело, да и нервы мои тоже уже закончились. Я мяч перехватил и погнал к воротам соперника, как локомотив, хрен кто меня остановит. Я разозлился, а когда я злой, меня лучше вообще не трогать. Так вот, я почти уже до ворот добежал, подскакивает ко мне один из соперников, урод кривоногий. Хотел у меня мяч отобрать, и со всего размаха вместо мяча мне по ноге заебенил своими бутсами... Пиздец... Я от резкой боли на поле рухнул и не могу пошевелиться... Судья, ублюдок, только сейчас заметил нарушение и назначил штрафной. Меня с поля на носилках унесли, потому что сам я не смог. Я вообще на ногу встать не могу. Как домой пойду, хрен знает... Врачи мне её заморозили какой-то хренью. Осмотрели, сказали, что перелома нет, но есть сильный ушиб... Настолько сильный, что нога опухла. Пиздец. В общем, благодаря штрафному, мы выиграли. То есть, цена нашей победы — это моя нога. Только вот радости я не чувствую, а только боль, в ноге и в душé. Я теперь долго не смогу тренироваться. Сколько будет нога проходить, я не знаю. И плавать нельзя и вообще, мне сказали лежать и не возникать... Может, сдохнуть и не мучиться... Сижу на скамейке, и соображаю, каким образом мне попасть домой. Подсаживаются ко мне Илюха и Санëк. Какое-то время молчим. Потом приходит Пашка из раздевалки. — Ты переодеваться собираешься, или так домой пойдëшь? — спрашивает он меня. — Мне похуй, — еле слышно отзываюсь я, глядя куда-то на поле. Пашка тяжело вздохнул и произнëс: — Вов, извини нас... Ты прав, мы же друзья, мы должны поддерживать друг друга... Ну блядь, я просто не ожидал и растерялся.... Вот и вспылил... — М-м-м..., — отзываюсь я грустно. Илюха мне руку на плечо положил. — Мне, если честно, вообще похуй, кто там тебе нравится. Ты всё равно остаëшься нашим другом. И вообще, ты классный. — Точно, — кивнул Санëк. — круто ты сегодня... Только благодаря тебе мы сегодня выиграли. — Ага, я теперь до дома хуй дойду, — ворчу я. — Вов, серьёзно, прости меня идиота, ты очень хороший человек и друг. Я не хочу тебя терять... — Пашка был очень расстроен. — Я целый месяц не знал как к тебе подойти... Прости... Я на него посмотрел. — Ладно, — говорю, — проехали... — Ты конечно извини, но мы слышали, что тебе этот засранец наговорил... — почесал затылок Санëк. Я тяжело вздохнул и посмотрел на тëмное небо. Вечер уже. — Ну... Я наверное ждал, что он меня пошлëт, но всё равно решил рискнуть... — грустно сказал я. — Ну и хуй на него... — сказал Илюха. — Найдëм мы тебе другого красавчика, посмазливее Коли. — Он засмеялся и похлопал меня по плечу. — Точно, — кивнул Санëк, — на хуй тебе эта принцесса? Выëбывается дрхуя... Надо искать послушного мальчика... — Блядь..., — я не выдержал и засмеялся, глядя на них. — Ребята, знаете, как мне вас не хватало, долбоëбов... — Ой, кто бы говорил... — возмутился Пашка. — Так, как я доберусь домой? — вспомнил я. — Да не вопрос, дотащим... Короче, кое как мы доковыляли до моего дома. По дороге много разговаривали. Я правда по ним очень скучал, они говорят, что тоже. Пашка рассказал, как он ходил всё-таки на дискотеку. Хотел познакомиться с какой-нибудь девчонкой. Только его обсмеяли, обозвали лохом деревенским и послали... И теперь он сказал, что больше никогда первым ни к кому не подойдëт. — Я вообще удивляюсь, как ты решился к Коляну подкатить... — сказал Пашка. — Я бы не смог... — Да я уже жалею об этом... — проворчал я. — Не надо было... — Вов, а может ты всё-таки расскажешь, как ты докатился до такой жизни, — сказал Пашка. — Только не обижайся и пойми меня правильно. Я, если честно, до сих пор в шоке от тебя. Я вздохнул. — Ты в шоке... А представь, в каком шоке был я, когда до меня это дошло. В прошлом году... — В прошлом году? — переспросил Санëк. — То есть, до этого ты не знал? — Нет, даже не догадывался. Я был как все, наверное... Понимаете, человек же не сразу с рождения это осознаëт. Если рождаешься мальчиком, то и ведëшь себя и думаешь соответственно... А у меня почему то всё пошло не так, как надо было... А вы всё девчонок обсуждаете, восхищаетесь... Я честно пытался разглядеть в них что-то, что меня зацепит. Но, блядь, не привлекают они меня, не возбуждают, совсем... Я сначала думал, что может просто конкретно эти девчонки мне не нравятся, или я такой бесчувственный... Или я просто ещё не встретил ту самую... Но в прошлом году мне нравился пацан из восьмого класса... Я в шоке был... Но ничего не предпринимал, боялся, что он может меня опозорить. — Я вздохнул. — А потом, к нам заявляется Коля.... И пиздец... У меня крыша окончательно уехала... Я не могу на него не смотреть. Он мне слишком нравится... Только вот, я ему нет... — Да уж..., — только и смог произнести Пашка. — И такая ситуация не только у тебя... — Вот-вот, у меня теперь тоже комплексы появились, — проворчал Санëк. — Если уж Пашку отшили, то мне, с моей внешностью, лучше воообще сидеть где-нибудь в уголке и помалкивать. — Санëк, не преувеличивай, — говорю я, — нормально ты выглядишь. — Я тебе нравлюсь? — хохотнул он, поправляя очки. — Блядь, сейчас в харю получишь, — засмеялся я. — Ты не в моëм вкусе, дебил. Парни заржали. — Да, Санëк, ты на Колю не похож, — продолжая смеяться сказал Илюха. — Да и слава богу! — воскликнул тот. — А правда, что ты в нëм нашëл? — спросил Пашка. — Ну обычный же пацан. — Это для тебя он обычный, — возразил я. — А для меня нет. — Ну тогда объясни, чем он тебя зацепил. Нам пиздец, как интересно... Я на них посмотрел. — Да вы надо мной ржать будете... — Вован, колись... Мы постараемся тебя понять, — улыбнулся Илюха. Я немного задумался. — Ну, как вам объяснить. Он очень красивый, правда, и не смейтесь... Мне очень нравится его цвет волос и глаз, а ещё, у него даже веснушки на губах... — О, ты его так хорошо разглядел, — удивился Санëк. — Ну так он напротив меня сидел, совсем близко... — А, так всё-таки не зря он возмущался, что ты на него пялишься? — хохотнул Пашка. — Я кстати, ещё тогда заподозрил неладное. — Ну-у-у да, признаю, пялился, и вообще, вы меня не поймëте... Он очень хорошенький, так хочется его потискать, поцеловать... — Ой всё, Вован. Не надо больше ничего говорить, — проворчал Пашка. — Давай без подробностей. А то моя психика с этим не справится. Я даже мысленно не могу представить, что можно целоваться с пацаном. Не говоря уже о большем... Правда... Не представляю... Прости... — Да ничего, Паш, — улыбнулся я. — Я, знаешь ли, тоже не могу себе представить поцелуи с девчонкой... Все снова заржали. * * * * * Несколько дней в школе мне тоже пришлось пропустить. Я просто не могу даже на ногу встать и надеть кроссовок. А я не привык столько времени без дела сидеть. Пиздец, скучно. А когда я долго один - это нехорошо. Мне начинают в голову лезть всякие глупые и ненужные вещи, точнее, мысли. Всё-таки я пришёл к выводу, что зря я признался Коле, в том, что он мне нравится. Не надо было... Пусть бы оставалось, всё как было... Наблюдал бы из далека, любовался бы симпатичной мордашкой и не знал бы, что он обо мне думает. Так себе конечно перспектива, но зато мне не было бы так плохо, наверное... Пока я болею, приходили меня навестить парни. В школе всё без изменений. Хотя, Санëк заметил, что Коля как-то странно в нашу сторону поглядывает, особенно на мой пустой стул. — А потом встречается с нами взглядом, хмурится, вздыхает и отворачивается. Может он жалеет, что отшил тебя? — предположил Пашка. — Сомневаюсь, — отозвался я, — он же так подробно расписал всё то, что ему во мне не нравится. Не думаю, что он вдруг так быстро поменял своë мнение обо мне. — Ну, всякое бывает, — лениво произнëс Илюха. — Блядь, это какой-то пиздец! — выругался Санëк. — Нам по шестнадцать лет, а мы не можем себе подружек найти. То ли мы такие дебилы, как сказал Коля. То ли все бабы такие же стервы, как блядь, твой Коля! — несколько секунд молчания, потом мы переглянулись и прыснули от смеха. Ржали минут десять, до слез... — Да, — соглашаюсь я, — всё это очень смешно, если бы не было так грустно. — Да уж, не жизнь, а сплошной пиздец, — согласился Пашка. Примерно через неделю приковылял я в школу. Хромаю ещё конечно, но зато ходить могу. Кое-как кроссовок натянул. Капец. Ну вот, прохожу я на своë место. На Колю принципиально не смотрю, хоть и хочется. Соскучился я очень. День прошёл спокойно. Последним был урок алгебры. И наш математик радостно сообщил нам, что ему, охуеть как понравилась вся эта фигня с командами. И сегодняшний урок он запланировал опять в том же духе. А так как урок последний, то и торопиться нам тоже некуда. Вовремя я в школу пришёл, да? — Так, садимся так же, как и в прошлый раз. Сдвигаем парты. Коль, что тормозишь? Иди к своим, — подмигнул ему математик. Коля охренел от такого выражения и громко возмутился. — Когда это интересно они стали моими? — и косится в нашу сторону. А математик улыбнулся и выдал. — Топай Коленька, не ворчи. Из вас отличная команда получилась. Он нахмурился и нехотя подошëл к нашим партам. — Ну привет, принцесса, — улыбаясь произнëс Пашка. — Добро пожаловать снова в наш гадюшник. — Как жизнь молодая? — спросил Илюха. — Прынца на белом коне ещё не встретил? Коля злобно фыркнул и встав со стула, пошëл жаловаться к математику. Тот привëл его обратно. — Ребята, что у вас происходит? Почему Коля хочет поменяться с кем-нибудь? — Да ничего не происходит, Андрей Геннадьевич, — заверил его Пашка. — Мы просто шутим. — Не обижайте мне Коленьку, а то накажу... — он улыбнулся и ушёл. Коля закусил губу и робко сел снова на стул, недовольно пыхтя. — Ну извиняй, принцесса, мы не обучены царским манерам, и не умеем по другому выражать свои мысли, — филосовски произнëс Пашка. Глянув на листочки с заданиями Сашка громко возмутился. — Андрей Геннадьевич, вы нас здесь решили ночевать оставить? — Саш, там нет ничего сложного. Ты же умный мальчик, и Паша у нас не дурак, и Илюша может соображать, когда выключает свой пофигизм. Владимир у нас вообще, талант. Ну и Николя - мозг вашей команды. Так что, решайте мальчики и не ворчите. — Мозг? — недоумëнно переспросил Пашка и уставился на Колю. Тот нахмурился и поджал губки. Я всё это время молчал, потому что не знаю что и сказать в такой ситуации. И вообще, я стараюсь не смотреть на него. Но блин, я чувствую его близкое соседство, и его еле уловимый запах чего-то... Очень волнительно. — Ладно, давайте, быстрее сделаем, быстрее домой пойдëм, — сказал Санëк. Все согласились. Какое-то время Коля снова не принимал участия в нашем споре и подсчëтах, но когда мы зашли в тупик на одной из задач, он вдруг ткнул пальцем в листок. — Здесь не правильно, надо по другому. — О, мозг включился, — улыбнулся Пашка. — И здесь не правильно, — сказал он, ткнув своим пальчиком в другой пример. — Здесь то почему? — возмутился Сашка. — Потому что..., — он взял первую попавшуюся ручку, и исправил почти весь пример. Кое-как мы решили почти все задания. Коля вроде бы успокоился и даже обсуждал решение очередной задачи с Пашкой. Я только наблюдал, иногда помогая с расчëтами. У меня, знаете ли, дар такой. Я в уме могу очень быстро всë посчитать. Коля иногда бросал на меня удивлëнные взгляды, когда я за несколько секунд умудрялся сложить или умножить сложные цифры. Но ничего не говорил. Ну и напоследок, как всегда, последняя задача оказалась сложнее остальных. — Ну блин, как всегда! — возмущался Пашка. — Геннадьевич в конце всегда какую-нибудь труднорешаемую хуйню подкинет. Какое-то время мы молча и напряжëнно думали над решением. Коля тоже задумчиво сидел и мусолил во рту ручку. Пашка, глядя на него еле сдерживался, чтобы не заржать. Наконец, когда мы всё-таки осилили эту хуйню, он не выдержал. — Коль, а ты всегда ручки в рот суëшь, когда думаешь? Тот непонимающе на него посмотрел. — И что в этом такого? Может, мне так лучше думается. — Это понятно, просто, та ручка, что у тебя во рту...., Вовкина. И обычно он её обсасывает... — Пашка засмеялся, остальные тоже. Блин, надо было видеть охуевшее лицо Коли. Он так глянул на меня огромными глазищами, медленно вытащил ручку изо рта, бросил её на парту, выругался, как последний сапожник и свалил от нас. Я ручку беру, смотрю на неё. Она ещё не успела высохнуть от Колиных слюней и местами оказалась погрызана. — Ну и что мне с ней делать? — спрашиваю Колю, который вернулся обратно, потому что математик сказал, что ещё никого не отпускал. Тот губы поджал и молчит. — Коленька, у тебя что, зубки режутся? — улыбаясь спросил Пашка. Тот вздохнул. — Ну привычка у меня такая, — тихо ответил он. — Я когда думаю, мне надо что-нибудь в рот засунуть... Парни заржали. А Коля, когда понял, что сказанул, сел и опять нахмурился. — Извращенцы... — проворчал он. — Да, мы такие! — смеялся Пашка. — Ага, нас хлебом не корми, только дай что-нибудь опошлить. — сказал Санëк. — Ну а что нам ещё делать? Девчонкам мы не нравимся, тебе тоже... — он глянул на Колю. — Я то тут причём? — проворчал он. — Ну вот скажи нам, — вдруг серьёзно спросил у него Пашка. — Ты общаешься с девчонками, значит, тебе с ними интереснее чем с нами? — Не в этом дело, — ответил он. — А в чëм? — Мне с ними более комфортно. Они не отпускают пошлые шуточки, не издеваются и не пристают ко мне. Мне с ними спокойнее. Понятно? — он посмотрел на меня, но тут же отвернулся. Я так понял, что про не пристают, это в мой огород булыжник залетел. Как-то настроение резко упало, я вздохнул и загрустил. Парни помолчали немного. — Кстати, Вован, Петрович спрашивал, когда ты на тренировке появишься, — сказал Пашка, складывая своë барахло в рюкзак. — Мне завтра к врачу, — говорю я, — если разрешит, то послезавтра приду. — А как по ощущениям? Болит ещё нога? — спросил Санëк. — Немного, — кивнул я, — но я хотя бы ходить могу. У меня синяк на пол ноги. — Блин, уебать бы тому козлу, который тебя пнул, — возмутился Илюха. — Я думал, что он тебе ногу сломал... — вдруг произнëс Коля, не глядя на меня. Мы все молча на него уставились. Он робко глянул мне в глаза. — Что? Я там был... видел... — он снова отвернулся. — Ты был на игре? — удивился Пашка. — Ну да..., мне просто стало интересно, что это за хуйня такая, ваш футбол... Я решил посмотреть... — Ну и? Как? — осторожно спрашиваю я. Он опять настороженно на меня посмотрел, глазками похлопал, солнце моë. — Ну-у-у, как бы это сказать, чтобы не обидеть... — Ой, Коля, говори уже как есть. Можешь не выбирать выражения. Мы уже всякого наслушались из твоих прелестных уст. Вовану досталось больше всех... — Пашка улыбнулся. Коля сначала нахмурился, а потом сказал. — Честно, не понимаю такой вид спорта. Кучка здоровых мужиков носятся по полю, отбирая друг у друга мяч. При этом выкрикивая ругательства и пытаясь сделать друг другу больно. Как у вас хватает сил столько бегать? Как лоси какие-то... Хуйня это, а не спорт. Но когда начинаешь наблюдать за происходящим, то затягивает и даже начинаешь переживать и болеть за вас, придурков. — Он замолчал, а мы переглянулись и заржали. — Да, — кивнул Пашка, — это наиболее точное описание того, чем мы занимаемся. — И вам нравится? — удивился он. — Да, нам нравится, — ответил я. — Всё равно не понимаю, — произнëс он. А тут девчонки Колю к себе позвали, ласково так, что я аж охуел. — Ко-о-ль, солнышко, можешь подойти? — сказала Алиса. Он на нас глянул, Пашка улыбнулся, но промолчал. Коля ушёл к девчонкам. — Соскучились что-ли? — проворчал я. — Солнышко... — тоже проворчал Пашка. — Пиздец. С одной стороны ему везëт, — задумчиво произнëс Илюха. — С нами вот они не хотят общаться. — Да уж, — кивнул Санëк. — А с него вон, пылинки сдувают, солнышко... — снова обиженно проворчал Пашка. — Ревнуешь что ли? — хохотнул я. — Это я должен ревновать. — Почему это? — Да потому что, это моего будущего парня солнышком называет твоя будущая девушка, — медленно произнëс я. Илюха с Саньком начали ржать. — Блин, как же всё запутанно, — тоже засмеялся Пашка. Вернулся Коля. — Что-то важное обсуждали? — спросил Пашка. Он смущëнно глазками похлопал и протянул свëрнутый листочек Пашке. — На, тебе просили передать. Тот удивлëнно брови вскинул. — Мне? Серьёзно? — Да... Тебе, — он положил бумажку на парту и снова сел на стул. Пашка нерешительно взял записку. Развернул « Павлик, ты мне очень нравишься. Если ты не против, я хотела бы с тобой общаться. Позвони мне, ( номер и подпись) Алиса» — Блин... Меня Павликом ещё никто не называл, — ошарашенно произнëс он, снова перечитывая записку. — А это не развод? — он посмотрел на Колю. — Нет, — ответил тот. — Будешь звонить? — спрашиваю я. — Конечно, — просиял Пашка, — она давно мне нравится. — Ты ей тоже, — отозвался Коля, — только честно, не пойму, что она в тебе нашла, Павлик... — съязвил он, мы засмеялись. — Эх, Коля, ничего ты не понимаешь в мужской красоте! — хохотнул Пашка. — Ну да, пиздец, куда уж мне... — ответил он. — А серьёзно, Колян, чем тебе наш Вовчик не понравился? — спросил вдруг Пашка. Тот возмущëнно глаза округлил. — Я не собираюсь это обсуждать! — вспылил он. Мы замолчали на какое-то время. Пашка нервно вертел в руках записку. — Я хочу грушу боксëрскую купить, — задумчиво сказал я, глядя куда-то в окно. — Зачем? — спросил Санëк. — Тебе что, тренировок мало? — Я не знаю зачем... Ну что, идëм мы сегодня домой, или нет? — Я начал собирать вещи в рюкзак. Ну там, тетради, дневник, учебник, погрызанную Колей ручку... Тот больше ничего не сказал и тоже ушёл на своë место. — Вован, не переживай, уломаем мы твою принцессу, — улыбнулся Пашка. — Если честно, я даже представить себе не могу его послушным и милым. Он всё время хмурится, фыркает, выпускает когти и шипит. — задумчиво произнëс я, наблюдая за ним со стороны. — Вован, а если он всё-таки не по мальчикам? — спросил Илюха. — Что будешь делать? — Я не знаю... — вздохнул я. — Но он не сказал этого, а просто грубо меня послал, сказав, что я ему ни в каком виде не нравлюсь. Даже до имени доебался. — Да, мы слышали, — кивнул Санëк. — Мне вот тоже ничего не светит. Я страшный урод, как справедливо заметил Коля. А Вера, она вон какая... Ей будет стыдно со мной общаться... — Пошли по домам, — проворчал Илюха. — Я жрать хочу... Потом всё опять стало как прежде. Ну если не считать того, что у Пашки теперь есть подружка, о которой он всегда мечтал. Он счастлив, мы за него рады. Коля как и раньше, на меня внимания не обращает. Совсем. Снова грустно и тоскливо...