Нарисованное небо

Том Марволо Реддл.

Том.

Мистер Реддл.

Томми.

У него тоже было много имён, за последнюю вариацию его имени многие получали полный осуждения взгляд. Он не выражал эмоции, не позволял себе такой возможности. Он был специфичен, но привлекателен, жесток и благосклонен одновременно. У него всё было в меру. Многие бы подумали что он обычное самовлюбленное отродье, не идущее никому на уступки. Но нет. Это было далеко не так. Он был как тёмный омут, в котором не только черти, но ещё и Сатана со всем своим многоэтажным адком поместится. Он не человек загадка, он – человек лабиринт. И нет гарантии что ты из него когда нибудь выйдешь, а уж тем более найдёшь, тайну скрытую в нём. Том Марволо Реддл не брал себе пациентов подобных Гарри. Он уже не считал их людьми, он мыслил прямо: Человеческие оболочки я не лечу. Что то на подобном, только ему понятном языке. Он не любил нянчить взрослых детей. Том совершенно не понимал под какими веществами он решил ударится в психиатрию. Он не хотел помогать людям, он хотел их изучать. Ему нравилось копаться в человеческих мозгах, разрывая и растягивая мысли и процеживая мечты, а не расставлять извилины в правильном порядке. Но чёртов Поттер. Он уже слышал эту фамилию тысячу раз, он знал его. Знал хорошо, даже Гарри не мог себе позволить это. Противореча самому себе, Том хотел его лечить, хотел изучить его. По одной простой причине. Ранее вчитываясь в его биографию, с пылким восхищением бегая по выставкам "Гарри Джеймса Поттера". Он хотел узнать его, прочитать его как книгу, поняв и смысл и содержание.Он был его увлечением, одной из его тайн. Реддл был противен сам себе, он не догадывался что за неведомое чувство каждый день, в течение двух лет приводило его на ту же улицу, где висели полотна не такого уж и популярного, но все таки удивительно талантливого Творца. Видя его зарисовки ещё во время студенчества, Том не переставал поражаться его таланту. Его чёткие линии уже сточеным до огрызка карандашиком передавали его чувства, эмоции, его самого. Он вкладывал душу даже в набросок, который потом небрежно выкидывал в ведро. Что наводило на Тома непонимание и досаду, как будто Гарри выкидывал себя. Как бы это не противоречило личности первого, он позволял Гарри видеть свои эмоции. Том желал показывать их только ему, и никому больше. С остальными он был холоден и высокомерен, но даже в мимолетном общении с Поттером он расслаблялся, позволяя немного уменьшить контроль над своими чувствами. Они практически не виделись, так, иногда пересекались во дворе общежития, выкрикивая в ответ друг другу не имеющие никакого смысла предложения вроде "сам как?" или "и тебе удачи". Тому нравилась эта игра, ему просто нравилось его читать, не вмешиваясь в жизнь. Он не был главным героем, он был наблюдателем.Даже не общаясь с Поттером он видел, что Гарри всегда был немного погружен в себя, всегда был отстранён от происходящего. По мнению Реддла он действительно был личностью достаточно интересной, был такой же загадкой для него, как и Том для других. Он знал его как будто был им, найдя забытую частичку своей души в Гарри. Узнав о прекращение выставок Реддл будто впал в кому, потерял один из смыслов его жизни, упустил ту ниточку, что помогала расслабиться после тяжкой и ненавистной ему работы. В глубине своей души Том грезил о том, чтобы снова увидеть его, ощутить его присутствие, узнать не случилось ли ничего такого, из-за чего ему бы пришлось волноваться. Сидя ночью в кресле и читая о своей новой зверушке, он не мог перестать думать о нём. Его охватывала злоба от осознания того, что он потерял единственного интересного для него человека. Не признаваясь себе, он испытывал нечто большее, чем личностный интерес. Исчезающий образ Гарри в его голове, такой удивительный и необычный иногда блуждал в его мыслях, заставляя Тома ещё больше ругать себя. Вскоре тот прекрасный облик был растоптан, расколот в дребезги информацией о его новом "необычном пациенте". Он перечитывал его историю болезни, как сказку на ночь. "У пациента наблюдаются признаки диссоциации... " "Пациент убежден в том что живёт в двух реальностях... " Пациент, пациент... Что только у Поттера не наблюдалось. Том был подавлен, он просто не хотел верить в то что человек которого он считал чем то неземным и необычным, искупавшись в грязи еще и его испачкал. Оставив не просто след на его душе, а втоптал все его чувства в землю и прыгнул сверху. Он был зол на себя и на него в равной степени. Он просто не хотел понимать, не хотел окончательно хоронить тот идеализированный образ Гарри, который сложился в нём еще с университета и за воспоминания которого он так себя презирал. Он понимал, понимал обстоятельства, понимал чувства, но не понимал одного. Как такой как он опустился до этого. Он просто не хотел что бы он менялся На следующий день его ноги привели его к палате его новой зверушки. Он не мог справиться с желанием увидеть его снова. Но вспомнив почему Гарри находится здесь, все приятные эмоции тут же исчезли. "Месяц, два..Вы на долго? ... Мне всё равно..." Слова эхом отзывались в голове, отталкиваясь от стен разносились по больничной комнате. Том впервые в своей жизни впал в ступор. Этот Гарри, настоящий Гарри был совершенно другой. Истощенный, полуживой, практически прозрачный, такой весь холодный и не преступный. Сломанный, с держащийся на добром слове психикой. Он предстал перед ним. Поттер мало чем отличался от других душевно больных, и поведением и внешностью. Но его глаза, которые светились теми же искрами что и тогда. Отдавали то же тепло и ощущение спокойствия. Они были чувственными и понимающими. Потемневшими от боли, но не переставая давать уже слабый свет. Он хотел спасти его глаза, хотел сохранить в них смысл. Считал, что он обязан. Именно поэтому он и остался, именно поэтому не ушел, когда Гарри в своей истерике посылал его к чёрту, из-за тех сказанных им слов. Том знал, что эти слова его ранят, тот его монолог выходил за формальные рамки дозволенного, оскорблять пациента он не имел права. Непозволяя сболтнуть о своих чувствах лишнего, Реддл просто хотел вдолбить в голову Поттера мысль: то, что он делает убивает его. Но получилось слишком резко, слишком странно. Слишком не по Реддловски. Он не должен был позволить себе такое. Не имел такого право перед собой. Не имел право на эмоции.