Потерянные истории

Апрель 1891 года. Снова полетать было действительно здорово. Удобное седло, приятная на ощупь рукоятка метлы и полное отсутствие любых раздражающих мыслей. Когда Лили летала, все ее переживания будто сдувало встречным порывом ветра. В воздухе у тебя одна цель — не упасть. И каждый раз, поднимаясь в небо, она бросала вызов судьбе и самой смерти. Имельда была как никогда сосредоточена. В полном обмундировании, на новенькой метле, выглядящая безупречно. Она хмурилась и бросала косые взгляды, когда они равнялись; нагоняла, если Лили вырывалась вперед. Вскоре гонка превратилась не столько в следование трассе, сколько в позерство друг перед другом, в попытке выполнить наиболее крутой финт. Имельда опускалась к острым скалам Клагмара и, едва не столкнувшись с ними, резко поднималась вверх. Лилиан маневрировала в воздушных потоках, умело чувствуя малейшее изменение ветра и подстраиваясь под него. Они финишировали почти одновременно, но гриффиндорка была быстрее. Лили опустилась к утесу и спрыгнула с метлы. Имельда пролетела мимо и спешилась чуть дальше по склону. Повернувшись лицом к морю и застыв у самого обрыва, Лили смотрела на закат и сжимала в руках метлу. Тёмные, будто в крови гоблинов, воды Клагмара были совсем не похожи на вечно шумное и гудящее Ирландское море. Лилиан глубоко вдохнула соленый воздух и удивленно выдохнула. Было так странно: мир совсем не изменился, но взгляд на него стал полностью другим. — Теперь я поняла, что с тобой не так, — сказала Имельда, подходя ближе и усаживаясь на землю. Ее ноги в мальчишеских бриджах свободно повисли над обрывом. — И что же? — Лили усмехнулась, даже не удивляясь излишней уверенности Имельды. — Я очень бесилась… — она громко выругалась. — Какая-то грязнокровка лучше меня в полетах! Этого просто не может быть! Все маглорожденные боятся полетов, это противоречит их натуре. И тут ты. Интуитивно понимаешь то, что я тренировала несколько лет, — она крепко сжала челюсти. Видимо, признание давалось ей нелегко. Подняв взгляд, Имельда безжалостно констатировала: — А дело просто в том, что ты его дочь. — И что? — Лилиан пожала плечами, сильно уязвленная. — Если ты думаешь, что он тренировал меня — я этого даже не помню. Имельда мотнула головой. — Способность к полёту, как и магия, передается по наследству. Поэтому, даже если ты ничего не знаешь, то тратишь меньше сил и быстрее разбираешься в нюансах. — Она криво хмыкнула. — Но без тренировок ты — лишь быстрая и более удачливая пушишка в диких лесах с браконьерами. Так что не смей забрасывать это дело. Лилиан пожала плечами. «Продолжать заниматься полетами? Пойти в спорт, как и Имельда? Стать такой, как отец?» С ее губ сорвалось внезапное и совершенно необдуманное: — А если я не хочу? Имельда смерила ее надменным взглядом, будто сомневалась в разумности собеседницы. — После школы делай что хочешь. Только сейчас даже не думай провалить или вообще не прийти на отборочные в гриффиндорскую команду. Я тебя собственноручно туда затащу. Лилиан рассмеялась. — Ха-ха-ха, обещаю! — Не смешно! — Имельда закатила глаза и нервно заболтала ногами. — А я еще и время на тебя тратила, пожалела сиротку. Тебе с таким отцом попасть в любую команду будет проще простого. А мне придется попотеть. Мой отец хоть и глава одного из отделов Министерства, но далеко не спортивного. — Ты хочешь после школы играть в квиддич. — Лилиан вспомнила их последний разговор. Она села рядом и сочувственно пробормотала: — Либо квиддич, либо… — Либо счастливая мать десятерых чистокровных отпрысков, — Имельда нервно закатила глаза. — Но не мое это. Я предпочитаю в будущем быть свободной от оков брака. — Помолчав, она совсем тихо прошептала: — Если не попаду в команду к гарпиям, моя вольная жизнь будет закончена. Между ними повисла неловкая тишина. Лили, удивленная и смущенная откровением, прочистила горло и попыталась ее поддержать: — Мне кажется, у тебя все получится. — Гриффиндор не спрашивала. У меня точно все получится, — заносчиво произнесла Имельда, полностью смывая то впечатление, что успела произвести. — Ты лучше тренируйся, чтобы не так расстраиваться будущему поражению. Блэк обязательно вернет квиддич, иначе я ему голову откушу. И тогда уже даже твои способности вам не помогут. — Справедливо. Они снова замолчали. Две девушки смотрели на закатное солнце и думали каждая о своем. Лили вглядывалась в спокойное море и вспоминала Блэкпул. Его длинный пляж, променад, пристань… постепенно мысли перескочили на маму, а после нее — на дневник. Нужно быстрее разобраться с переводом. — Мне пора, — Лилиан встала. — Надеюсь, ты не отберешь у меня метлу? Мне нужно как-то добраться до Хогвартса, а пешком придется идти уж очень долго. — Лети, если не сломаешь, — великодушно разрешила Имельда. «Слишком уж она подобрела ко мне, это подозрительно, — Лилиан села на метлу и поднялась в воздух, оставив соседку по комнате в одиночестве. — Или это из-за того, что я теперь поменяла статус крови? Не хочу думать об этом». Полет обратно прошел без происшествий. Лилиан оставила метлу на кровати Имельды и забрала дневник. Взглянув на часы, поняла, что у нее есть еще немного времени, и направилась прямиком в библиотеку. Амит, конечно же, был там. Он сидел над книгами, корпел над каким-то эссе или сочинением, исписав уже три свитка. Лили остановилась у его стола и деликатно кашлянула. Вскинув голову, Амит коротко посмотрел на нее и вернулся к своей работе. — Кхм, привет, Амит. — Ага, — буркнул он. — Знаешь, Амит, ты мне тогда так здорово помог с гоббледуком… Перо в руках когтевранца дрогнуло. Он поднял раздраженный взгляд на Лили и нервно зажал плечи. — Я тебе больше не буду помогать. Из-за тебя последнее общее задание по астрономии было выполнено удовлетворительно, что меня совершенно не устраивает. Ты полностью игнорировала все мои предложения и даже не приходила на встречи. — Я была занята… — Лили почувствовала, как сгорает со стыда. За всеми этими поисками она совсем забросила учебу. — Прости, прости, Амит! Я действительно виновата, но мне нужно было столько всего успеть! — О, да, и конечно, Таккар может подождать. Он может просидеть всю ночь один, пока ты разбираешься со своими делами. Амит разочарованно покачал головой. Лилиан села напротив него и сложила руки в мольбе. — Я признаю, я ужасный помощник. Я больше никогда не буду просить тебя о помощи. Мне нужно только один раз, последний раз кое-что помочь перевести! Амит выждал долгую паузу, размышляя. Потом снисходительно кивнул. — Рассказывай, что там у тебя. Лилиан просияла и едва не бросилась обнимать Таккара. Быстро активировав дневник, она показала записи Амиту. Тот нахмурился, пытаясь разобрать рукописный почерк. — Мне нужно перевести, что здесь написано. — А что это за язык? — Не знаю. Ни малейшей зацепки. Таккар задумался. — Существуют заклинания для перевода на конкретный язык. Но если ты не знаешь что это за язык, заклинания будут бесполезны. Можешь перебрать все существующие языки из справочника, но не факт, что найдешь нужный. Вдруг это вообще шифр? Тогда даже правильный язык будет тарабарщиной. Лилиан расстроено взглянула на незнакомые буквы. Неужели даже когтевранец, увлекающийся языками, не поможет ей? — Амит, — Лили проникновенно взглянула ему в глаза. — Я признаю, что я ужасный напарник. И больше никогда не буду становиться к тебе в проект, даже если придется делать все самой. Но мне о-о-очень нужно узнать, что это за язык. — Она вздохнула и умоляюще приложила руки к сердцу. — Ты сможешь мне помочь? Амит долго смотрел на Лили, видимо, прикидывая, сколько лет дают в Азкабане за убийство глупого сокурсника. Вероятно решив, что слишком много и это может помещать его будущей карьере, он сдался и вздохнул. Потом быстро выписал пару предложений себе на свиток и захлопнул дневник Лили. — Я попытаюсь, но ничего не обещаю. Поищу, когда у меня будет время. — Идет, — с облегчением согласилась Лили, радуясь, что ей не придётся искать информацию самой.

***

Спустя пару дней во время завтрака три совы принесли Лилиан посылку. Увидев узкий продолговатый сверток, весь гриффиндорский стол возбужденно загудел. У Лили слегка дрожали руки, пока она быстро обрывала пергамент. Это была метла. Новейшая модель спортивной метлы Танец в ночи. Отправителем значился Доран Блэквуд, резиденция Блэквудов, Ирландия. — Ух ты, она же целое состояние стоит! — присвистнул сидящий рядом Гаррет Уизли. — Правда? — напряглась Лили. — Сколько? — Две с половиной тысячи галлеонов, не меньше, — прикинул он и повернулся к Крессиде, как всегда читающей книгу. — Хей, Кресси, ты с нами? Взгляни только, что прислали Лили! — Меня метлы не интересуют, — пробормотала она, перелистывая страницу. Гаррет обхватил Крессиду за талию и притянул к себе, зарываясь лицом в ее каштановые кудри и поцеловал в щеку. Она попыталась ударить его книжкой, но он ловко перехватил ее запястье и сильнее прижал к себе, так что Крессиде пришлось смириться, смущенно краснея. — О, там что, профессор Уизли идет? — воскликнула Натти, хитро поглядывая куда-то за спину влюбленной парочки. Гаррет тут же вздрогнул и мигом выпустив Блюм, замотал головой. — Где? — он взглянул на смеющуюся Натсай и насупился. — Онай, это не смешно! — А по-моему очень даже забавно, — хихикнула она. Лилиан убрала метлу со стола и с нежностью провела рукой по отполированному древку. «Идеальная. Даже лучше, чем у Имельды, — подумала она. — Не то, чтобы это имело какое-то значение…» И следом пришла рациональная, но неприятная мысль: «Нужно продать метлу и возместить убытки Имельды… И отдать долг Оминису». Взгляд сам собой метнулся к слизеринскому столу. Оминис и Себастьян сидели к ней спинами, подчеркнуто враждебно оставив пустое место между друг другом. Лилиан кольнула мысль, что это могло бы быть местом Анны, если бы она поторопилась в разгадке дневника матери. Девушка вздохнула. Как бы она не пыталась делать вид, что ничего не происходит и ничего не изменилось, пропасть между ней, Оминисом и Себастьяном начала расширяться. Один настаивал на использовании Темной магии, другой впадал в ярость от любого ее упоминания. — О, кстати, — Гаррет достал из кармана мантии шар с розовой дымкой и бросил его в руки Лили. — Доработал эту штуковину. Дарю. — Он больше не разобьется? — настороженно спросила она, возвращаясь к реальности. — Только если ты не будешь специально лупить по нему заклинаниями, — заверил Уизли. — Я надеялся, что первым моим удачным изобретением будет зелье, но это тоже неплохо… Дашь когда-нибудь полетать? — внезапно сменил тему он. Лилиан улыбнулась, кивнула и, засунув шар в карман мантии, встала из-за стола. Взгляды почти всех за Гриффиндорским столом были направлены на ее метлу. Кто-то смотрел с завистью, но большинство — с восторгом. Какой-то младшекурсник даже потянулся, чтобы потрогать прутья. Лилиан, заметив, закусила губу, чтобы не рассмеяться и остановилась, разрешив прикоснуться. Но на смену одному, пришел другой. И ее быстро обступила толпа гудящих однофакультетников. Чтобы уйти с завтрака пришлось потратить четверть часа. Особенно ее метле обрадовался тот самый старшекурсник, что звал ее на отборочные в команду. Он даже понюхал древко, хорошо хоть не лизнул. Уже уходя, в дверях Большого зала Лили столкнулась с Имельдой. Та, быстро скользнув взглядом по Лилиан, надолго остановилась на метле. Потом надменно усмехнулась. — А ты молодец. Нужно пользоваться богатым родителем, пока можешь. Лилиан закатила глаза и молча проскользнула мимо. Она не хотела отвечать Имельде, хоть и могла надавить на больное. Лили просто приняла ее своеобразную манеру общения и, кажется, даже привыкла к острому характеру слизеринки.

***

Прошло несколько недель. Мысли Лилиан крутились вокруг дневника матери и лекарства для Анны, совершенно не включая в себя какие-то пустяки, вроде СОВ. Она научилась быстро призывать разных размеров огоньки Древней магии. Пыталась посылать им мысленные приказы: «Превратись в камень! Превратись в воду! Стань пером!», но те оставались в своем первозданном виде. Амит не приходил с новостями, да и Лили его не торопила — все когтевранцы стали такими нервными, словно в любую минуту замок мог взорваться из-за того, что они не вспомнят нужную формулу. Замок, к слову, совершенно не изменился, будто все галеоны, что выделили на ремонт, ушли на целебные зелья для задницы Блэка (во всяком случае, так говорила вечно недовольная Имельда). Башни Когтеврана и Гриффиндора все еще были в настолько плачевном состоянии, что возле них запрещалось ходить и летать. Тролли, нанятые для помощи в ремонте разбрелись и убежали, гоблины не хотели браться за стройку из-за испорченных отношений с магами и санкций Министерства, ограничивающих любой труд гоблинов, а волшебники-строители заламывали такую цену, что Блэк ругался и называл их шарлатанами. Хогвартс стал еще более холодным и продуваемым, и надежда была только на раннее потепление. Лилиан сидела в самом дальнем углу библиотеки, с задумчивостью вертя в руках вложенный в дневник матери кусочек холста. «Интересно, почему он появился внутри только после применения Древней магии? — задумалась Лили. — Значит ли это, что он тоже как-то зачарован, чтобы не попасть в чужие руки?» Она попыталась послать слабый импульс магии в холст, но тот остался неизменным. Задумчиво отложив его в сторону, Лилиан решила проверить одну идею. Захлопнув дневник и «закрыв» его на Древнюю магию, она уставилась на кусок холста. Ничего. Тогда, быстро достав палочку, Лили шепотом послала Ревелио. Заклинание, ударив в холст, вернулось с интересной информацией. Ревелио показало, что в холст вплетены некие старые чары. Лилиан с интересом изучила их. Все незнакомые. «Возможно ли, что это кусок от большого портрета? Почему тогда на нем нет красок?» Она откинулась на спинку стула и задумчиво выдохнула. У Лили не было знакомых портретистов, а интересоваться у портретов было бесполезно: вряд ли они знали технологию изготовления волшебных картин. Но зачем-то же этот кусочек был сохранен? Лилиан разложила холст на столе и внимательно осмотрела его со всех сторон. После долгих и внимательных поисков ее внимание привлек маленький серый штрих в самом углу. Сощурившись и приблизив его к глазам, Лили разглядела в этом штрихе букву А. Сразу пальцем, а потом палочкой, она коснулась буквы. «Айронстоун» — вспыхнула подпись и холст от места касания пошел рябью. Начиная с краев, он постепенно заполнился штрихами и тенями, собираясь в образ молодой девушки. Черно-белый набросок несколько раз моргнул и недовольно уставился на Лили. «Она двигается!» — пораженно подумала Лили и внимательнее разглядела изображенную девушку. У нее явно были светлые волосы: художник изобразил лишь пряди, не заполняя их цветом. В нахмуренных темных глазах читалось раздражение и надменное превосходство, будто девушка с портрета была оторвана от чего-то очень важного. Простое старомодное платье было нарисованно совсем схематично, словно художник все силы потратил на лицо и под конец старался поскорее доделать рисунок. Лилиан, наконец узнав изображенную, пораженно уставилась на холст. — Мама? — тихо позвала она. Девушка с портрета сердито фыркнула. — Jakaja ja tabie mama, prydumała jak abrazić. My z taboj adnaho ŭzrostu, nachabnica, — она попыталась оглядеться, но видела лишь потолок библиотеки. — Heta Hogvarc? Лилиан задумчиво склонила голову набок. Речь казалось знакомой и одновременно совершенно непонятной. Ее кольнуло какое-то далекое воспоминание, но ухватиться за него не удалось. — Хогвартс, — повторила Лили. И тут же спохватилась. — Надо показать тебя Амиту! — Što ty robiš́? A nu nie čapaj mianie! — запротестовал портрет. Быстро сложив вещи в сумку и оставив в руках только кусок холста, Лилиан бросилась вниз со второго этажа библиотеки к дальним секциям с книгами по продвинутым заклинаниям, где любили сидеть все когтевранцы. Портрет что-то бубнил, но Лили не обращала на него внимания — все равно не поймёт. Амит нашелся почти сразу: он единственный сидел на полу, читая одновременно пять книг. Его лицо выражало крайнюю степень занятости, и Лилиан даже стало немного совестно. Но всего на мгновение. — Амит, смотри! Портрет! Она говорит на этом языке! — Лили положила портрет матери перед когтевранцем. Тот, к ее праведному возмущению, просто смахнул холст, продолжая читать. Только дочитав абзац, он остановился и поднял взгляд на Лили. — Что? — рассеянно спросил Таккар. — Она говорит! На языке этом… — Лили встряхнула холст. — Скажи ему что-нибудь! — Šob ciabe ŭ bulbe pahavali, — раздраженно закатил глаза рисунок. — Поразительно! — Амит склонился над холстом. — Интересно, что за чары? Ее явно рисовал человек из семьи портретистов, обычный волшебник вряд ли знает, как заколдовать так, чтобы набросок ожил! — Амит, язык, — нетерпеливо напомнила Лили. — Ах, да, да… Он бросился перебирать свои записки. — Я нашел несколько языков, в том числе малых народов. Часть из них не содержит примеров письменности, поэтому придется поэкспериментировать… Спустя полчетверти часа усилиями Амита нужное заклинание было найдено и Лили, рассеяно поблагодарив его, отправилась в свою комнату в подземельях Слизерина, чтобы поговорить в тишине. К счастью, Крессида и Имельда отсутствовали, так что ей никто бы не помешал. — Итак, что ты от меня хочешь? — в очередной раз закатила глаза девушка с наброска, как только Лили применила заклинание перевода. — Ты шутишь? Все! Откуда ты, как попала в Британскую империю, что знаешь про Древнюю магию… — А откуда ты знаешь про Древнюю магию? — тут же ощерилась девушка, недобро буравя ее взглядом. — Я сама ею владею. — Невозможно, — категорично отрезала она. — Я единственный маг. — Но это так. Возможно, потому, что ты моя мама? Ты Катрин Лие. А мой отец — Доран Блэквуд. Эта новость озадачила портрет. Несколько раз моргнув и раскрыв рот, девушка удивленно смотрела на Лили, пока не выдавила: — Я вышла замуж за этого самовлюбленного идиота? — молодая Катрин закрыла лицо руками. — Как это произошло? Я была под Империо? Меня пытали? Если бы этого не случилось, миру бы настал конец? Лилиан опешила. Она моргнула пару раз, переваривая услышанное, и несмело продолжила. — Он сказал, что был старостой и э-э… Поймал тебя… И ты согласилась сходить с ним на свидание, — неуверенно закончила она. «Почему эта девчонка, по виду даже младше меня, так себя ведет? Как же ее жизнь невзлюбила, что она такая колючка?» Девушка с наброска скрестила руки на груди. — Какая чушь, я явно сделала это вынужденно. Но, чтобы потом еще и продолжить все это и родить ему такую тупую дочь… — Но это правда! — обиженно воскликнула Лилиан. Катрин только усмехнулась. — Рада, что ты не споришь. «Слизеринка! Еще хуже Имельды». Лилиан недовольно закатила глаза, не став подыгрывать девчонке и совсем не замечая, как она этим жестом похожа на нее же. Вытянула из кармана мантии колдографию своей семьи и показала его портрету: — Это Доран Блэквуд, это я, а это ты. Катрин внимательно изучила снимок и, смирившись с настоящим, тяжело вздохнула. Не став ничего говорить, она развернулась спиной и попыталась улизнуть с наброска, но холст держал ее в рамках. Видимо, незаконченные портреты не умели убегать. Или ей было просто некуда. — Пожалуйста, Катрин, у меня много вопросов! Мне нужно… — Лилиан потянулась к самой важной ниточке, решив оставить общение с молодой версией матери о том, как та встретила отца, на потом. — Моя подруга… она больна, ее прокляли, мне нужно найти лекарство и только Древняя магия может помочь! — Отстань! — в сердцах бросила Катрин. Она обернулась, вся растрепанная и сверкающая безумным взглядом. — Мне все равно, что там у тебя! Почему ты мучаешь меня? Сходи к мамочке сама, поинтересуйся, что стало с великой Катериной Лиевской и почему она заделалась в жены квиддичной выскочке! — Ты мертва! — закричала в ответ Лили. Слезы сами покатились по щекам. — Умерла, умерла! Я видела твою могилу своими глазами. Никто не знает, почему мы исчезли и почему я потеряла память. А ты, вместо того, чтобы помочь, обвиняешь меня. Набросок побледнел сильнее, чем обычно. Замотав головой, девушка с рисунка забилась в угол холста и, обхватив голову руками, невнятно пробормотала: — Почему я мертва? Как я умерла? Неужели я не смогла избавиться от хвоста? Чем я думала, беспечно заводя семью, когда на мне была… Вздрогнув, Катрин с наброска отвернулась и больше не произнесла ни слова. И стоило Лили всего на чуть-чуть отвернуться, набросок совсем исчез с холста. Осталась всего одна черточка «А», подпись неизвестного Лилиан портретного мастера. Тяжело вздохнув, Лили устало раскинулась на кровати, запрещая себе унывать и переваривая полученную информацию. «У меня есть дневник. Это хорошо. Я знаю язык, на котором говорила мама. Это тоже хорошо. Она точно была волшебницей, управляющей Древней магией. Я не одна, я смогу разобраться. И заставлю портрет помогать мне. Мерлин, ну она и заноза! И почему ей не нравился отец?» Лили повернулась набок и запустила руку в карман мантии. Там, рядом с фото и шаром с розовой дымкой от Гаррета она хранила воспоминания Дорана о прошлом. За все время Лилиан так и не смогла заставить себя взглянуть на них. Будто боялась чего-то. Или ждала лучшего момента. Когда в жизни все будет легко и понятно. Она уже несколько раз шла в сторону крипты с ее омутом памяти и каждый раз находила уважительную причину сменить направление. «Так, хватит раскисать! — Лили резко села и потянулась к дневнику. — Я теперь знаю, как и с какого языка нужно перевести и попробую прочесть записи. Наконец все станет ясно». Но и тут ее ждала новая загадка: после применения заклинания буквы хоть и потеряли незнакомые символы, но все никак не хотели складываться в слова. Они, словно насмехаясь, плавали по страницам и то и дело мигали вопрошающе: «Пароль?» — Да откуда я знаю? — возмутилась Лили. — Ну пожалуйста, работай! «Неверно. Пароль?» — буквы начали выцветать, пряча схемы и зарисовки. Испугавшись, что сейчас вообще все пропадет, Лили захлопнула дневник и быстро вытянула из него магию. Нервно скрестив руки на груди, она вскочила с места и принялась расхаживать по комнате взад-вперед. «Разгадать загадки Хранителей и то было проще! Секретность у древнемагов в крови? — она громко фыркнула. — Если я к старости лет стану такой же, просто убейте меня, чтобы мир не мучался!» Чуть успокоившись, Лили села на край кровати и принялась собирать полученные крохи информации в одну картину. «Катрин переводится на пятый курс Хогвартса, приехав откуда-то из северо-восточной Европы… — она поморщилась, пытаясь вспомнить, о какой местности говорил Амит. — Из западной части Российской Империи. Она говорила о «хвосте», значит, ее кто-то преследовал. Возможно это кто-то, кто как Ранрок и Виктор Руквуд узнал о Древней магии и захотел заполучить ее себе. У нее была «миссия». Не та же, случайно, что и у меня? Может ли быть так, что репозиториев с болью было больше, чем знали Хранители? И если так, что стало с той магией, что хранилась в них?» Лилиан подняла затуманенный взгляд к потолку. Мысли кипели, бежали одна впереди другой, путаясь и мешаясь. «Она могла как скрываться в Хогвартсе, так и искать спрятанную здесь силу. Нетрудно догадаться, что Хогвартс хранит такие тайны, учитывая, что школу строили четыре великих волшебника. Возможно, она просто не смогла найти хранилище и вынужденно задержалась. Хм». Но в эту картину никак не ложился Доран и Лили. Если Катрин не собиралась надолго задерживаться в Британии, зачем она завела семью? И даже появлялась на светских вечеринках, если верить бабушке Оминиса. Прошло целых десять лет размеренной жизни. Лили мотнула головой, прогоняя все тот же недоверчивый внутренний шепот. «А что если она просто решила сбежать со мной обратно на родину? Они с отцом жили в Ирландии. И просто в один день мы с мамой исчезаем и появляемся восточнее. В Блэкпуле. Но даже если так, зачем ей убегать? Все же было хорошо! Ведь так?» Воспоминания в бутыльке будто жгли карман. Они требовали у Лили просмотреть их. Зачем бояться своего прошлого? «А что если на самом деле все было плохо? Что если Доран никогда не любил твою маму? Он был тираном, и вы жили в страхе? — настаивал противный липкий внутренний голос. Лилиан вспомнила семью Оминиса и к горлу подкатил ком. — Ты должна поговорить с кем-то. Рассказать о своих догадках. Не стоит доверять Дорану, пока со всем не разберешься». Резкий стук в дверь заставил Лили вздрогнуть. Она чуть не упала с кровати и медленно подошла к двери. Почему-то ей показалось, что случится что-то плохое, что-то, что изменит ее на многие годы вперед. Сердце Лили зачастило, испуганно забившись в грудной клетке, когда она опустила руку на дверную ручку. — Кто там? — Почта! — прозвучал знакомый голос Нериды Робертс. — Совы приносили почту, тебе пришло письмо. Лилиан облегченно выдохнула и нервно улыбнулась. «Придумала тоже, что может произойти? Больше никаких злых гоблинов и волшебников». Открыв дверь и забрав тонкий конверт у однокурсницы, она поблагодарила ее и с удивлением уставилась на имя отправителя. «Доран Блэквуд, Хогсмид». Распечатав письмо, Лили пробежалась глазами по строчкам: «Дорогая Лилиан! Я нашел хорошего целителя разума из Лондона и он согласился прибыть в Хогсмид и осмотреть тебя завтра вечером. У вас будет выходной, не так ли? Думаю, профессор Уизли без проблем отпустит тебя на нашу встречу. Я снял номер в «Трех метлах». Если ты захочешь, я буду рад встретиться завтра пораньше и пройтись с тобой по улочкам деревни.

Твой отец,

Доран Блэквуд».

«Он приехал ради меня, — Лилиан провела пальцами по чернильным буквам. — Он переживает». Она не знала, что и думать. Поведение Катрин с портрета было совершенно не таким, как Лили себе представляла маму. Колючая, язвительная, надменная… Хотелось расспросить Дорана о ней побольше и одновременно ничего не спрашивать. Образ заботливой матери, который выстроился за долгие недели размышлений и догадок, грозился лопнуть легче воздушного шара. Тряхнув головой, Лили отложила письмо и надела свою «походную» форму, подаренную профессором Фигом. «Зачем ждать завтра, если можно придти сейчас?» — подумала она, выходя из гостиной Слизерина и настойчиво подавляя внутренний голос, нашептывающий гадости. Никому не сказав, что она уходит, Лилиан вышла из замка и пошла в сторону Хогсмида. В воздухе уже вовсю чувствовалась весна. На деревьях понемногу проклевывались листья, шелестя под порывами теплого ветра, а снег не растаял лишь в самых темных уголках. Брусчатка под ногами была чиста от грязи, будто какой-то особо усердный работник собственноручно отмыл каждый камушек. Лили смотрела на мир вокруг и надеялась, что этот вечер не принесет ей новых сюрпризов. В «Три метлы» Лилиан пришла, когда солнце скрылось за горизонтом. В заведении было довольно шумно: много кто пришел выпить в пятницу вечером. Не спеша скидывать капюшон с головы, Лили медленно провела взглядом по лицам, ища среди них Дорана. Но его не было на первом этаже. Тогда она, не спрашивая у Сироны, поднялась по лестнице наверх. На десятой ступени ее воодушевление прошло, уступив сомнению: насколько хорошей была идея придти без предупреждения? Лилиан, мотнув головой, быстро прогнала навязчивые мысли и смело направилась по коридору. Ревелио показало, что почти все комнаты пусты. Только в самой дальней было два человека. «Не его номер, это точно». Тогда Лили поднялась и проверила другие комнаты. Но нигде не было только одного человека. Вернувшись на второй этаж, Лилиан задумалась: «Что если отец сейчас где-то в другом месте? Да в том же «Сладком королевстве», или «Зонко»… Пришла и начала рыскать, будто замышляю что-то недоброе…» Расстроенная неудачными поисками, Лили хотела уходить, как из той комнаты, где было два человека, послышался знакомый голос. Замерев, она повернула голову в его сторону. А потом раздался громкий женский смех. Не думая о том, что делает, Лилиан подскочила к двери и резким рывком распахнула ее. Первым, что бросилось в глаза, была раскрасневшаяся и полуголая ведьмочка, прижимающаяся к широкой груди Дорана. Она заливисто и очень нетрезво хохотала и буквально висела на отце, который с озадаченным видом обнимал ее за талию. Блэквуд, реагируя на шум, поднял голову. Его глаза встретились с ошарашенными глазами Лилиан. Мотнув головой, она отступила на шаг назад. — Ой, а это… ик… кто? — пробормотала ведьмочка и склонила голову набок. В груди начало нестерпимо печь. Лилиан, не дождавшись ответа, развернулась и бросилась прочь. Она услышала, как отец прокричал ее имя, но это придало ей лишь большего ускорения. Выскочив из нагретого каминами паба на холодную улицу, Лили, не помня себя, гналась за колотящемся сердцем. Подальше, куда угодно, лишь бы не к людям. «Меньше месяца прошло, а он уже с другой женщиной развлекается, — ехидно хихикал тот самый вредный голос. — Вот тебе и хваленый папочка. И сама такая, вертишь парнями, как вздумается. Яблоко от яблони. Стоите друг друга». «Заткнись!» — мысленно прокричала Лили, выхватывая палочку. Словно собиралась сражаться не с внутренним голосом, а с бандой разбойников. Она злилась, очень сильно злилась в первую очередь на себя. «Лучше бы я ничего не искала, — она с силой потерла глаз, размазывая по виску выступившую слезу. — Лучше бы и дальше была сироткой из маглов. Чтоб их, обоих… и мать, и отца…» Она не заметила, как оказалась у ворот Хогвартса. И присела на землю, не зная, что делать дальше. Идти внутрь не хотелось. Возвращаться и слушать отца тоже. В крови кипела злость. Она просила выхода. — Лилиан! Лили вскочила и уперла палочку в лицо тому, кто ее окликнул. И тут же смущенно опустила древко. Это был Оминис, запыхавшийся и растрепанный. В руках он держал перевернутое вверх ногами письмо. — Лилиан, хорошо, что я тебя нашел. Я написал тебе письмо, но… — он мотнул головой. — Не важно. Мне написала Анна. Нам срочно нужно найти Себастьяна, пока он не свершил какой-то ритуал.