О моей любви к тебе

      Аль-Хайтам хмурится, сквозь не отпускающую его сонную негу чувствуя, как по обнаженной коже спины мимолётными касаниями тянутся лёгкие поцелуи.       Вставать не хочется, тёмная глубина мутного сна тянет обратно к себе, и ощущение горячих пальцев Сайно, медленно прочёсывающих его спутанные волосы и убирающих щекочущую нос чёлку с лица, совершенно не помогают в этом тяжёлом, скором пробуждении.       Аль-Хайтам чуть сжимает подушку в своих объятиях, погружается в её мягкий пух глубже, расслабляясь ещё больше, и тихо, медленно выдыхает — тёплые, слегка влажные губы мягкими, нежными прикосновениями скользят от линии поясницы вверх — к плечам и шее, на мгновение более ощутимо, крепко, прижимаясь к чувствительному месту за ухом, слегка царапая заострёнными клыками, заставляя незаметно для Аль-Хайтама затаить дыхание — и двигаются выше, к абрису подбородка; обжигают тёплым дыханием с терпкими нотами кофейных зёрен — и хоть Аль-Хайтам без наушников, и он не может слышать ни звуков дыхания и движения Сайно, ни наверняка дребежащую на весь дом кофемашину, — одно из наилучших и полезнейших изобретений кшахреварских учёных, — но само прекрасно ощущаемое присутствие Сайно успокаивает, а его медленные, любящие прикосновения умиротворяют.       В его поцелуях нет страсти — лишь щемящая нежность и всеобъемлющая любовь, и они усыпляют Аль-Хайтама гораздо лучше и надёжнее, чем совершенно скучная книга на ночь.       Купаясь в тёплых солнечных лучах и в ощущении прикосновений родных рук и губ к своему телу, находясь под абсолютной защитой Сайно, Аль-Хайтам счастливо, беззаботно дремлет, впервые за последние напряжённые, тяжёлые две недели бесконечной работы, и больше не думает о том, что через несколько часов ему идти на ежедневное совещание Мудрецов, что днём у него полностью забит график, а вечером намечается долгая встреча с Малым Лордом Кусанали, полная разговоров и споров.       Здесь и сейчас Аль-Хайтама окружают тяжёлый вес прижавшегося к его спине Сайно, его стёршиеся, шершавые пальцы с горячими ладонями, переплетающиеся с его в крепкий замок, упавшая на закрытые глаза пушистая чёлка и тихое, спокойное дыхание на щеке.       Этого достаточно.