О моей любви к тебе

      Аль-Хайтам сглатывает, подавляя медленно поднимающиеся из глубин его разума тревогу и беспокойство, впивается крепко, до оставшихся кровавых лунок, ногтями в предплечья скрещенных на груди рук, и пытается дышать.       Сайно напротив него; лежит на белых простынях Бимарстана бледный, наполовину укрытый постепенно пропитывающимися кровью бинтами, с выступившем на теле холодным потом; специально для скорейшего выздоровления обездвиженный врачами — единственное, что показывает, что он ещё жив, это едва заметный подъем его груди в тихом, медленном дыхании.       Аль-Хайтаму же хочется кричать; Аль-Хайтаму хочется сейчас же найти каждого эремита, решившего устроить облаву на Генерала Махаматру, и показать им настоящий ад на земле; Аль-Хайтаму хочется уничтожить их; хочется медленно, кроваво пытать одного за другим, пока они не взмолятся о милости, о пощаде, о признании вины — но жаль, что все они уже в земле, под защитой песков и песчаных бурь, убитые и растерзанные божественной силой Германубиса.       Аль-Хайтам прикрывает глаза и тихо выдыхает, подходя к стоящему рядом стулу, небрежно садится на него и больше не давит в себе желания застыть недвижимой статуей около кровати Сайно, и никогда не спускать с него взгляда; никогда не позволять ему болтаться по Пустыне в одиночестве, даже если Сайно будет яростно протестовать, будет твёрдо стоять на своём убеждении, что иметь напарника рядом с собой — одна лишь морока, неудобство и снижение темпа в продвижении по песчаным барханам — и что это не стоит того.       Аль-Хайтам смотрит на распростёртое на простынях, затянутое в компрессы, переломанное тело, и не думает, что на этот раз позволит Сайно выиграть спор — не тогда, когда срастающимся костям руки и ноги потребуется ещё несколько месяцев до полного выздоровления, и не со скрытой под одеялом сквозной раной в боку, из-за которой он потерял слишком много крови, пока заставлял себя идти до деревни Аару — единственного места в Пустыне, которое Сайно считал достаточно безопасным.       Аль-Хайтам чуть перемещается на стуле, чувствуя, как по онемевшей от долгого сидения в одной позе ноге моментально ползут иголочные укусы, морщится от неприятного ощущения, и нерешительно, легко касается взмокшей от пота чёлки, зачёсывает её назад, открывая болезненно выглядящее, напряжённое лицо с отчётливо видимыми синяками под глазами, проводит кончиками пальцев по лбу, разглаживая хмурые складки, и осторожно, нежно ведет ладонью ниже — по влажным виску и скулам; прижимается подушечками к неровно бьющейся точке пульса под челюстью, и заставляет себя дышать, глубоко вдыхать наполненный запахом трав и спирта воздух.       Сайно будет в порядке.       Они будут в порядке.