О моей любви к тебе

      Аль-Хайтам убавляет звук в наушниках, прикрывая глаза и вытягиваясь во весь свой внушительный рост на диване, — не зря спорил в своё время с Кавехом при покупке, акцентируя внимание на длине, а не помпезности, — и прислоняется лбом к задней стороне шеи сидящего рядом, на полу, Сайно, облокотившегося спиной о его мягкую сидушку.       Они с Кавехом, Тигнари и Коллеи играют в Призыв Семерых, заняв весь стол, и нередко от них слышатся гневные вскрики, которые не заглушают даже звонкий смех Тигнари и ободряющее бормотание Коллеи — Аль-Хайтам приоткрывает глаз на мгновение, чтобы заглянуть в карты сидящей недалеко от него ученицы Тигнари: да, которая находится в шаге от победы над Кавехом, если додумается использовать карту поддержки и уничтожить вызванного помощника Кавеха — ворона Оза.       Ну, это не его проблемы. Аль-Хайтам отворачивается от них и прижимается ближе к Сайно, вытягивает руку, удобнее обхватывая его плечи, и горячо выдыхает в покрывающуюся мурашками кожу, чувствуя, как в ответ он склоняет голову к его плечу и медленно потирается о ткань кофты виском.       Аль-Хайтам уверен — Сайно даже не осознаёт, что делает, полностью сосредоточенный на игре, внезапно найдя в собственной подопечной достойного противника, и от этого в груди всё горит.       Растревоженное ненавязчивой лаской сердце? Пронзённая взаимной, глубокой любовью душа? Осознание, что с таким трудом завоёванное доверие между ними не так просто поколебать? Аль-Хайтам не знает и, если честно, не хочет разбираться в собственных, когда греющих, а когда — и сжигающих его дотла, чувствах, и, отвлечения ради, с ленивым любопытством прислушивается к тихим разговорам сплетничающих Дэхьи, Кандакии и Нилу, развалившихся на соседней кушетке — они зашли к ним домой только отдать многочисленные подарки от встретившихся им на пути знакомых, поздравить Сайно с Днём Рождения и отправиться на Большой Базар за покупками, но в конце-концов случайно остались, соблазнившись на кусочек торта — и совершенно точно не благодаря схватившему их за руки гостеприимному Кавеху, что, едва все успели моргнуть, посадил их за небольшой стол в гостиной и развил бурную деятельность вокруг.       Тем не менее, несмотря на то, как сильно Аль-Хайтам терпеть не может шум и скопление людей в его личном пространстве, сейчас он чувствует себя на удивление... спокойным.       Находящимся в относительном комфорте.       Возможно, даже... умиротворённым.       Эти странные чувства абсолютного покоя и безопасности, которые он прежде ощущал лишь в присутствии Сайно, стремительно распространяются по телу и разуму, опутывают собой, как большое, мягкое, пуховое одеяло, и Аль-Хайтам не находит в себе сил сопротивляться им, расслабляется, всем своим существом чувствуя, что находится на своём месте в этой странной, эксцентричной компании, и краем плавающего сознания мимолётно отмечает, как в комнате становится значительно тише.       Медленно засыпая, Аль-Хайтам лишь надеется, что Сайно понравится его отложенный в общую, ещё нераспечатанную стопку подарков, презент.       Всё-таки его собственная карта персонажа, тщательно продуманная и отрисованная с трудом найденным специалистом, должна вызвать на его лице так любимую Аль-Хайтамом счастливую улыбку, верно?