Солнце для луны

      На кухне стоял до безумия вкуснейший запах готовящегося набэ. Увесистая кастрюля потрескивала на медленном огне, пока вокруг конфорки крутились двое молодых людей. Один держал миску с некой массой, пытаясь смешать венчиком желтки с сахаром и с несколькими разновидностями сиропа. Второй же судорожно старался не уронить просеиватель, который, подергиваясь из стороны в сторону, пытался распределить муку и крахмал в отдельную ёмкость. Приготовления к празднованию шли полным ходом.       Сендайские лягушки одолели сложного противника, и, конечно, такое грех не отпраздновать! Да, главный «герой» сей заварушки уже получил тонну поздравлений и даже подколок со стороны бывших сокомандников и по совместительству давних друзей, посидел вместе в привычном небольшом ресторанчике, выпил молочный калуа и даже успел поцапаться с вернувшимся из Италии Кагеямой в привычной им манере. Все прошло наилучшим образом, даже для Тсукишимы, который в тихую довольно фотографировал застолье. Воспоминания как никак, пусть это и вызвало шок почти у всех, фанатичные крики Танаки и Нишинои, а также искренний смех партнера виновника торжества.       Немного ошалевшие, но счастливые, вернувшись домой к центральному блокирующему, ребята, в лице самого Кея и Тадаши, показывали фотки брату, что активно предлагал отпраздновать еще раз, но уже семьей. Просто и с любимым тортиком волейболиста. И вот, спустя неделю споров и предложений, выбор пал на субботу, когда у всех было свободное время. Ну, так планировалось. Блондин помладше со скрипом в зубах отправился на работу, попутно тцыкая на начальство, что вызвало его в законный выходной. Ну, раз уж не срослось всем быть дома с утра до вечера (родители братьев как на зло тоже смогут присоединиться только вечером), значит остается самым дорогим людям для Кея готовить праздничное меню.       И вот, стоя с венчиком в руках, Акитеру заливистым хохотом обволакивал кухню, пока веснушчатый молодой человек неаккуратно высыпал остатки пыльной массы в миску старшего брата, уже подхватывая темп смеховой арии. Грандиозный ужин почти готов, а значит пора доделывать торт.       Спустя еще минут сорок, готовый пружинистый коржик поставили остывать, а крем легким облаком вспенивался миксером. Зная Кея достаточно хорошо за столь долгие дружбу и отношения, Ямагучи нарезает больше клубники, чем указано в рецепте. Больше ягоды, больше радости у любимого. Все просто. Но не успев убрать все части тортика в холодильник настаиваться, как люди явно опешили, заслышав знакомые звуки. Входная дверь проскрипела, оповещая о новой душе в доме.       Долго ждать не пришлось, на горизонте показалась белокурая пушистая голова. Очки устало поклёцивали в такт движению своего обладателя, а сиреневатая подвеска с гравировкой неприятно липла к вспотевшему телу. Тушка явно не желала на долго задерживаться в душной кухне, поэтому наспех поприветствовав брата и приняв легкий поцелуй от Тадаши в щеку, ретировался в свою комнату.       Оставшись снова вдвоем, словно никто и не приходил, мужчины потихоньку прибирались в ожидании нужного времени. Повисла привычная тишина, извечная в доме Тсукишима, которую не сразу решились нарушить.       — Мне показалось, или Кей более взвинченный, чем обычно? — обратился второй обладатель белокурых волос к парню, что оттирал стол от муки, попутно отодвигая свое кольцо подальше, — Может что случилось. Как думаешь, Тадаши, стоит у него спросить?       — Мм, мне кажется, лучше пока что Тсукки не трогать, — тихонько оповестил зеленоволосый, подходя к раковине, — У него бывает такое, что после работы падает настроение. Есть там неприятный круг посетителей, что часто его раздражает. Может и сегодня они были.       С какой-то надеждой в голосе сказал Ямагучи, борясь с мыслями, что что-то реально могло произойти. Выкидывая рой плохих мыслей, что будто по команде начали плодиться в голове пинч-подающего, он аккуратно надевает кольцо на безымянный палец, покручивая из стороны в сторону. Кольцо, что так неожиданно оказалось подаренным после одной из побед V-лиги второго дивизиона, идеально прилегало к уже привыкшей коже. Оно успокаивало метающееся сердце партнера, давало надежду. Словно этот маленький кусочек раскрашенного серебра с лунами и надписью, гласящей, чьи команды зеленокурый собирался выполнять, мог пролезть в самые глубокие и потаенные уголки души и найти все иглы, норовившие зайти под кожу.       Вздохнув и резко ударив себя ладонями по щекам, чем удивил Тсукишиму старшего, Тадаши принялся намывать грязные кухонные приборы. Не время хандрить, сегодня один из важнейших дней для его любимого, а значит нужно подарить очередную огромную порцию любви, заботы и внимания, чтобы уставший любовник понимал, что есть место, где можно раскрыть душу.       Закончив с побочными делами на сегодня, только они собирались сесть отдохнуть, как из отдаленной комнаты послышался резкий звон, словно что-то разбилось. Ошарашенный брат тут же кинулся к комнате младшего. Дверь, что разделяла Акитеру от Кея, стойко держала оборону, не собираясь поддаваться. Только он хотел окликнуть горячо любимого братишку, спросить все ли хорошо и не порезался ли тот, как рубашка охотно дернулась где-то сбоку. Обеспокоенный взгляд обратился к обладателю руки, которая активно тянула за подол верхней одежды. Не менее беспокойные глаза человека напротив твердили ему не вторгаться в личное пространство блондина, если тот этого не хочет.       — Но как же так, Тадаши. Я до безумия волнуюсь, и, как вижу, ты не меньше, — прошептал мужчина, отпуская дверную ручку, — Ну хоть тебя-то он пропустит? Ты ведь научился заходить в его пространство, не мешая! — чуть ли не на панике просил Акитеру.       Словно о чем-то задумавшись, Ямагучи отпустил подол и прикоснулся пальцем к губам, грустно выдавливая из себя подобие улыбки. Если Тсукки закрывался в своей комнате, то это могло значить лишь одно — его ментальное состояние дошло до таких пределов, что он хочет закрыться от всех, даже от тех, кого он не хочет отталкивать. Решившись, зеленоволосый жестом попросил братца отойти от прохода.       — Если Тсукки не откроет и мне, придется немного… подождать..— замолчав на несколько долгих и мучительных секунд, он продолжил, подходя к двери, — Значит придется оставить его одного, на какое-то время…       Его слова становились все тише и тише, а руки покрывались неприятной дрожью, которую с усилием пытались контролировать. Почти невесомым касанием к деревянной защитнице, будто пытаясь наладить с ней контакт, партнер аккуратно и нежно заговорил, стараясь не выдать все свое беспокойство с потрохами.       — Тсукки, — позвал Тадаши и замолчал, словно ожидая ответа. Шебуршание вмиг стихло, и Ямс попробовал дальше, — Можно…?       Тихая просьба вышла из уст любовника, надеясь дойти до адресата. Тишина продолжалась целую минуту, которую Ямагучи спокойно ожидал в дверях. Долгие и мучительные шестьдесят секунд давили, пытались напугать, но и не давали четкого ответа, ведь за дверью тот же штиль. А время все шло и шло, пока в одну секунду замок не скрипнул, а щелчок благополучно оповестил, что верная защитница подпустит одного единственного человечка. Кивнув Акитеру и взглядом попросив того подождать, Тадаши приоткрыл дверь, оценивая ущерб, принесенный комнате.       Перевернутый стул и рядом валяющийся волейбольный мяч составляли компанию разбитой стеклянной полке и рядом лежащему динозаврику, повидавшего не мало эмоций хозяина. Прикрывая дверь, он замечает пустой взгляд, направленный будто сквозь него, словно намекающий, что деревянная подруга подпустит только одного, и что ей пора закрываться. Нежно нажав на выступ, Ямс отошел, а дверь щелчком оповестила о закрытости прохода.       Усталые глаза возвращаются к созерцанию беспорядка на своей кровати. Перевернутое одеяло клубком лежало на подушках, а дакимакура собачки, притащенная его парнем из какого-то торгового центра, опасно свисала на пол. Раскиданные бумажки и папки мешали сесть, поэтому опустошенный парень все также нависал над местом сна. Руки словно налились ртутью, а на ноги, уже привыкшим к тяжелым нагрузкам волейбольных тренировок, будто повесили новый груз, состоящий из всей той грязи, что выливается на него изо дня в день. Кто-бы подумал: тот, кто частенько поливал всех говном и насмехался над людьми в школьные годы, теперь сам терпит груду дерьма, что постепенно наклапливалось. Защитный механизм из подколок и язвительных высказываний давал сбой, голова будто бралась в тиски. Глаза болели, стараясь напомнить хозяину о том, что пора бы и о чувствах вспомнить. Но чтобы Тсукишима и вовремя давать себе слабину? Нет, он будет накапливать в себе все то дерьмо, изо дня в день, поливать все это счастливыми моментами сверху, а после винить себя в самые депрессивные дни в том, что ничего не может выдавить из черствой груди, даже тому единственному, которого он впустил в своё сердце.       Словно пустой оболочкой, Тсукишима осел на пол. Мускулистые ноги коснулись покрывала, а руки тяжелым грузом возложились сверху. Где-то сбоку проплыла тень, плавно присаживаясь рядом с кроватью. Длинная подушка-обнимашка аккуратно сползла вниз к обладателю веснушек, которая после благополучно оказалась под пятой точкой парня. Решив тихонько посидеть и подождать, Тадаши нервно начал покручивать кольцо, периодически поглядывая на любимого. Бледная кожа поблекивала на изредких лучах солнца, а безжизненные глаза пока не собирались "видеть".       Шло время, Ямагучи выключил звук на телефоне, а также оповестил Акитеру о состоянии спортсмена, но, понятное дело, не стал вглубляться в подробности. Описывать старшему брату о недвижимом теле, осевшем на полу, было до безумия трудно, в частности потому, что самому Тадаши приходилось разглядывать любовника и думать о том, ухудшилось ли состояние того или же наоборот, улучшилось.       Немного дрожащие пальцы остановились на половине предложения, а взгляд уставился в очередной раз на блондина, когда тот начал резко двигаться. Изящные руки устремились на край постели, хватая мятую простынь. Бумаги задвигались, а кровать скрипнула под весом 195-ти сантиметрового молодого человека. Словно фарфоровая кукла, его кожа блестела на последних лучах солнца, то ли от пота, то ли от незаметных слез. Неаккуратно скидывая макулатуру вниз, он устремился сесть на мягкий матрас. Сгорбленная спина приносила лишь боль веснушчатому, не привыкшему видеть такого "побитого" Тсукки.       Решившись, пинч-подающий отложил смартфон в сторону, отправляя последнее сообщение Теру. Привставая с нагретого места, медленно переместился к разбитой полке, повторно оценивая разгром. Благо рядом всегда лежали щетка и совок, поэтому собрать в кучу разбитое стекло не составило труда. Стул снова поставили на ножки, стегозавра аккуратно переложили на полку, а мяч заботливо уложили под стол. Оставив средства уборки в стороне, подальше от оживленных частей комнаты, он повернул голову в сторону Кея, встречая полупустой взгляд напротив. Дернувшись от неожиданности, Ямагучи решил не прерывать зрительный контакт, раз уж блондин сам решил наблюдать за ним.       Прошло около десяти минут как он сидел на том же месте. Ноги изрядно устали быть согнутыми на корточках, но он все продолжал рассматривать красивое лицо партнера, пусть до жути наполненное болью и не показывающее никаких эмоций. Кей же недвижимо сидел на том же месте, будто и вовсе не замечая течения времени. Но вот, по прошествии еще двух-трех минут, его тело двинулось, а он сам пересел на край, будто намекая паре, что тот может наконец-то пересесть на что-то мягкое и не на полу. Немного замявшись, Тадаши решил обождать пару секунд, но заметив очередной взгляд, направленный в его сторону и словно просивший сесть ближе, зеленоволосый уже перестал сомневаться.       Когда зад коснулся потертого временем матраса, спина жалобно заныла. Усмехнувшись, Ямс откинул голову назад. Невольно закралась мысль о том, что тело уже начало забывать какого это, когда каждый день его ждут тренировки. Каждодневные растяжка, броски, бег, штрафные, прерывистое дыхание и красные от мяча руки. Как же он по этому соскучился. Нечастые спарринги с Тсукки, и еще более редкие мини матчи с бывшими сокомандниками не давали той живости, которую он испытывал в школьные годы. Хотелось снова почувствовать весь этот экстрим от подач, удачно прорвавших оборону противника; влажные и горячие ладони высокого блондина, который сам начинал замахиваться в привычном им с игры против Некомы движении, когда срабатывал их тандем "Подача и блок"; возбуждение и радость от победы, боль и слезы от поражения.       Зажмурившись что есть мочи, он глубоко вздохнул, а после посмотрел на сидящего рядом. Усталость грузом повисла на Тсукишиме, эмоции пытались прорваться сквозь оборону, но безуспешно. Закусив губу, Тадаши больше не смог терпеть эту картину, что терзала его сердце.       Рука мягко легла на плечо центрального блокирующего, а тело ближе придвинулось по направлению к любимому. Одно движение, и блондина сковали в крепкие объятия, поваливая на постель. Он даже не пытался сопротивляться, лишь хило посипывал в знак протеста. Словно он давно этого ожидал. Надеялся, что его скроют от проблем, обнимут. Покажут, что он нужен. Что он любим. А тот, кто справлялся со всем этим лучше всех, конечно же, был его друг детства и по совместительству пара. Еще в старшей школе показывая, что он больше не тот слабый мальчик, скрывавшийся за спиной друга в моменты опасности. Он повзрослел, поверил в себя, смог найти правильные слова для своего самого дорогого человека, смог направить, даже устремился вперед, подарил надежду, даже косвенно помог помириться с братом. В общем и целом стал тем, кто всегда был на его стороне.       Длинные пальцы невесомым движением коснулись спины парня, а голова сама направилась ко лбу напротив. Тепло окутало холодное тело. Этот щеночек словно пышет радостью и теплом. Пусть в его имени и не было нужного иероглифа, как у того мандарина, зато для Тсукишимы он был самым что ни есть солнышком - таким же ярким и нужным.