Красная Камелия

Фабиан и Гидеон переглянулись, смотря вслед скрывающейся в вагоне фигурке. Без сомнений, это была их лучшая подруга. Они вот уже четыре года лицезрели, как Даренн и Селестия Лестрейндж провожают детей на вокзал и Камелия после недолгих прощаний с ними с лицом, которому бы позавидовал камень уходила в вагон. Сегодня однако все было иначе. Камелия все с тем же покерфейсом прошла по платформе и даже не взглянув на отца зашла в вагон. Недолго думая, парни подхватили Барти, Андромеду и Теда Тонкса, направились в купе, по праву считающимся их собственными. И на это указывали выцарапанные пером их имена на маленьком столике. — Не знаю, что у нее случилось но мы должны все выяснить. — Твердо сказала Меда, держа Теда за руку. — Она не ответила не на одно письмо, да и в этом году миссис Лестрейндж впервые нас не позвала на день рождение Камми. У меня плохое предчувствие. — В провидцы решила податься, звездочка? — Пихнул ее локтем Гидеон. — Незачем гадать, у нее и спросим. С этими словами, парень открыл дверь в купе. Прокуренное магловскими сигаретами купе. Камелия стояла у приоткрытого окна и курила, не обращая внимания на друзей. Хотя они голову на отсечение готовы были отдать, уверенные, что подруга их услышала. Да и как не услышать двух вечно галдящих близнецов? — Давно ты куришь? — Распластавшись на диванчике, спросил Барти. — И вам привет. — Хмыкнула Лестрейндж, выбросив окурок в окно и взмахом палочки убирая запах. — Как лето? — Камми, что случилось? — Подошла к ней Андромеда. — С чего ты взяла что, что-то случилось? — Камми. — Все в порядке. Все было не в порядке и друзья это видели. Ледяной взгляд, не намека на улыбку, холодный голос на манер отца и неестественно ровная спина. Весь ее вид кричал о напряжение. Улыбка медленно сошла с лиц близнецов, а затем их примеру последовал и расслабленный Барти. Он ровно сел, заглядывая в черные глаза, словно пытаясь прочесть подругу. — Ты не ответила на вопрос. Давно начала курить? — Летом. И какая разница? — Девушка села на столик, закинув ногу на ногу. — Серьезно, что за допрос с утра пораньше? — Ты не ответила не на одно письмо. — Заметил Гидеон. — А то вы не знаете про мой домашний арест. Бросьте, все со мной хорошо. Лучше расскажите как у вас дела. — Камми, мы твои друзья и... — Твою мать, Меда, я же сказала! Со мной. Все. Хорошо. С этими словами, девушка спрыгнула со стола и вышла из купе, громко хлопнув дверью. Она пробежала почти весь вагон прежде, чем остановилась в тамбуре. Прижавшись к стене, девушка сжала кулаки и на мгновение прикрыла глаза. Дура. Какая же она дура. «Они просто беспокоятся.» «Они не заслужили твоих срывов.» Верно, не заслужили. Но почему-то Камелия не могла открыться друзьям с которыми делила с первого курса буквально все. Сказать им про смерть мамы? Про отца? Она не выдержит, если начнет заново все переживать. Этим летом у нее было много времени для самобичевания и копания в себе. Больше она не намерена тонуть в депрессии. С Рабастаном они так и не заговорили после беседы в саду. То скорее был просто порыв, ведь они оба потеряли мать, но после этого порыва ничего не изменилось. Рабастан продолжил стоять по левую сторону от Даренна, пока тот наказывал дочь за очередную шалость или за очередное «ничего». В купе до конца поездки девушка так и не вернулась. Не появилась она и в Большом Зале. Когда началось распределение, Камелия быстро поднялась на третий этаж, дошла до статуи Одноглазой Ведьмы и зашла в темный, пыльный тоннель ведущий к «Сладкому Королевству». Прошмыгнув через приоткрытое окно в кондитерской, девушка оказалась на знакомых улочках Хогсмида. Повсюду сновали волшебники и волшебницы, но без толп студентов все равно было не то. Не хватало какого-то веселья витающего в воздухе. Камелия не заметила, как дошла до «Трех Метел». Внутри оказалось не многолюдно. Двое завсегдатых и Розмерта начищающая стаканы за барной стойкой. — Камми, что ты здесь делаешь? — Искренне удивилась хозяйка трактира. — Я проспала несколько месяцев и уже октябрь? — Не совсем, я так сказать сбежала с приветственного ужина, чтобы отведать твой картофельный пирог и поговорить. Ты не занята сейчас? Розмерта оглядела зал, а потом кивнула за свободный столик и скрылась на кухне. Камелия нервно потерла руки. Она не привыкла просить, но сейчас готова была умолять Розмерту, лишь бы та взяла ее к себе на работу. Даренн лишил ее всех денег и отдал распоряжение домовикам, чтобы они закупили одежду и школьные принадлежности для нее. Вкус у отца был восхитительным, только вот отличался от вкусов дочери. В его понимание леди должна одеваться исключительно в платья, дорогие мантии и туфли на каблуках. Раньше Селестия незаметно от мужа покупала дочери ее любимые джинсы, кофты и огромные толстовки, а теперь... Теперь в чемодане Лестрейндж не найдешь ничего, кроме платьев и юбок. В этом году Даренн даже не подписал ей разрешение на поход в Хогсмид и лишил всех карманных денег. А все потому, что Камелия не послушавшись брата в один из дней поссорилась с отцом и испытала на себе еще один «Круциатус». — Как ты выбралась из Хогвартса? — Полюбопытствовала хозяйка, устраиваясь напротив с картофельным пирогом и двумя кружками сливочного пива. — В Хогвартсе много секретов и потайных ходов. — Без уловки ответила Камелия. — Мы с друзьями нашли четыре, один ведет в Хогсмид. — Умно. Девушки ненадолго замолчали, приступив к трапезе. Картофельный пирог в исполнение Розмерты и правда был восхитителен. Камелия мысленно прикидывала диалог и то, какие доводы бы могли убедить хозяйку трактира взять ее на работу. В конечном счете она пришла к выводу, что лучше всего сказать правду. Ну или часть правды. — Слушай, я не просто так заглянула... Мне нужна работа и... — Камми, нет. — Перебила она студентку. — Ты классная и я уверена, ты бы справилась с работой, но учеба. Ты не сможешь совмещать. — Я смогу. Буду работать по вечерам, до трех ночи. Мне очень нужны деньги... — Розмерта в немом вопросе подняла брови, как-бы спрашивая «зачем?». — Мой отец лишил меня всех денег. Даже забрал украшения, чтобы я не смогла продать. Он перекрывает мне кислород и мне нужна хоть какая-то уверенность в завтрашнем дне. Пожалуйста... Розмерта задумалась и Камелия приняла это за хороший знак. Отношения с хозяйкой трактира у нее были приятельские. Они всегда разговаривали, когда она с друзьями заходила в «Три метлы». Розмерта угощала их бесплатными сладостями, а Лестрейндж в свою очередь оставляла огромные чаевые. — Но как же учеба, от такого графика ты на уроках будешь спать. — Я и так сплю на половине уроков. Моя успеваемость не скатится, я знаю программу на два курса вперед, спасибо папеньке. Мне правда нужна эта работа. — Ладно. — Сдалась девушка. — Ты принята. — Спасибо! Спасибо! Спасибо! Забыв о приличиях, Камелия выпрыгнула из-за стола, налетев на девушку с объятиями и та в ответ рассмеялась — обнимая ее. — Учти, здесь сложно. Придется носить униформу в виде платья и каблуков. Будешь работать с девяти вечера до трех ночи. Ставка небольшая, двадцать процентов от выручки и чаевые. Большего предложить не могу. — Большего и не надо. * * * Дни быстро летели один за другим. Сентябрь сменился октябрем. Камелия загрузила себя всевозможной нагрузкой, стараясь не думать о смерти матери. С восьми утра до двух часов дня она училась, до трех делала домашнее задание, потом она пол часа играла на гитаре в Выручай-комнате или занималась боксом и шла на работу. После работы спала до семи утра, уходила на пробежку и так по кругу. Каждый день. Единственной ее целью было не сломаться. Казалось, если Лестрейндж позволит себе хоть на секунду расслабиться, вспомнить летние события, маму и гнев отца, она тут-же окунется в депрессию и рассыпется... сломается. А этого она допустить не могла. С друзьями общение сходило на нет. Она все так-же сидела с ними за столом, только больше не участвовала в дискуссиях, а когда те пытались узнать, что случилось, девушка ощетинивалась и сбегала подобного трусливому зайцу. Андромеда, Барти и близнецы искренне переживали. Они не оставляли попыток поговорить с подругой, но в последнее время они видели ее лишь на занятиях. Андромеда засыпала еще до приходила Камми, а когда просыпалась той уже не было. Гидеон и Фабиан тщетно пытались подловить ее у кабинета, в Большом Зале, однако подруга продолжала ускользать. Барти по началу хотел дать ей время, мол «остынет и все расскажет», но время шло и их лучшая подруга все больше отдалялась. — Анимаг — волшебник, который по своему желанию может превращаться в животное. Качество это не врожденное, ему надо учиться. Так-как анимаг превращается всегда в одно и тоже животное, существует специальный реестр анимагов, где указывается имя мага, животное в которое он превращается и особые приметы этого животного. — Объясняла профессор Макгонагалл, прохаживаясь между рядами. — Кто-нибудь может сказать, можно ли выбрать в какое животное хочешь превращаться. Руку подняла Лили. — Да, мисс Эванс? — Выбрать нельзя, волшебник превращается именно в то животное, которое больше соответствует его характеру. Так-же зачастую анимагический облик схож с Патронусом. — Верно. Пять баллов Гриффиндору за развернутый ответ. — А это правда, что у анимагов есть сходство с вейлами? — Спросил Фабиан. — Хороший вопрос, мистер Пруэтт. На самом деле — да, сходство есть. Однако умение превращаться в злобную птицу у вейл врожденное, а у анимага превращение в зверя — плод долгих и усердных тренировок. И перевоплощение у анимага не зависит от душевного состояния, в то время как вейлы становятся птицами лишь не на шутку рассердившись. — Профессор, вы же тоже анимаг. — Констатировал Гидеон. — А можете показать? — Да! — Поддержал его Питер Петтигрю. — Пожалуйста, профессор! Макгонагалл будто этого и ждала. Она обратилась в большую полосатую кошку и запрыгнула на преподавательский стол под восхищенные вздохи студентов. Камелия до этого сидящая на задней парте, вырисовывая какие-то узоры в тетради — подалась вперед с нескрываемым интересом рассматривая животное. «Удивительно...» Ее особенно заинтересовало как волшебник может превращаться в животное. Это же чертовски удобная способность. В ее голове сразу появились идеи, как этим можно пользоваться. После урока, когда студенты разошлись, девушка задержалась. — Вы что-то хотели, мисс Лестрейндж? — Поправив съехавшие очки, спросила Минерва. — Да, это по поводу урока. В книги не написано как стать анимагом, полагаю, это очень сложная процедура, требующая много времени и сил. — Верно. В книгах библиотеки такой информации нет, иначе бы половина студентов решили попробовать свои силы. Это очень сложный процесс, анимагом может стать один из тысячи. Если процесс становления анимагом протекает не так как должно, это зачастую приводит к серьезным последствиям. Может начаться мутация, создавая пугающих полулюдей, полуживотных. И от этого не существует лечения. И неподготовленные волшебники доживают свое жалкое существование будучи не в состояние стать полноценным животным или человеком. — Профессор снова поправила очки, внимательно глядя на студентку. — Могу я узнать, зачем вам эта информация, мисс Лестрейндж? — Любопытство. — Спокойно пожала плечами она. — Очень надеюсь на это... Камелия попрощалась с профессором и вышла из кабинета, прокручивая в голове разговор с деканом Гриффиндорцев. Еще с первых слов стало ясно от нее ничего не добиться, Макгонагалл — не поможет. Но Камелия не была бы собой, если бы так просто сдалась, даже не попытавшись. Слишком интересные перспективы открывались перед ней. — Камми! Девушка вздрогнула, повернувшись на голос. У двери кабинета стояли друзья. Близнецы, Барти и Андромеда. Они ее ждали. — Простите, очень спешу! — Пятясь назад, пробормотала она. — Поговорим вечером! И прежде, чем ее успели остановить, Камелия сбежала отправившись в подземелья, а если быть точнее к своему декану. Профессор Слизнорт любил своих студентов и никогда им не отказывал, особенно если твоя фамилия занимала не последнее место в волшебном мире. Он так сказать любил собирать «знаменитостей». — Профессор Слизнорт? — О, мисс Лестрейндж, заходите. — Улыбнулся мужчина. Он как и все восседал за своим столом, перебирая доклады студенты. — Чем могу помочь? Камелия переступила с ноги на ногу. Профессор Макгонагалл ясно сказала, что в книгах библиотеки такой информации нет, но в запретной секции можно найти что угодно. — Я бы хотела попросить у вас разрешение на посещение запретной секции. — Позвольте узнать зачем? — Нахмурился Слизнорт. — На прошлом уроке вы так интересно рассказывали о волчьем противоядие, что я подумала а не взять ли эту тему как эссе перед сдачей СОВ. — Решила бить по его самолюбию? Молодец. — В библиотеке нет нужной информации, точнее сказать, она не полная. — Вы только на четвертом курсе и... — Профессор, вы же первоклассный зельевар и сами знаете, как порой процесс может затягивать. Я уверена, вы бы нам могли рассказать больше, но школьная программа подразумевает собой только теорию, поэтому я бы сама хотела узнать. — Ну хорошо, мисс Лестрейндж. — Расплылся в улыбке Слизнорт. — Так уж и быть, я дам вам разрешение, но лишь из любви к зельеварению и уважению к вашему любопытству. Уже через час, Камелия сидела в запретном секции за одиночным столом, обложившись десятками свитков и фолиантов. Она забила на домашнее задание, гитару и тренировки, поглощенная процессом. И почему раньше она не заинтересовалась столь удивительной способностью? «Анимаг — это ведьма или волшебник, способный по желанию превратиться в некое животное. Пребывающий в животной форме по большей части сохраняет способности к человеческому мышлению, осознание своего «я» и свои воспоминания. Также анимаг сохраняет нормальную человеческую продолжительность жизни, даже если надолго принимает свою животную форму. Тем не менее, чувства и эмоции упрощаются, и у анимага появляется много животных устремлений, например, питаться вместо человеческой еды тем, чего жаждет их животное тело. Для превращения в анимага необходимо иметь талант и в трансфигурации, и в зельях. Данная инструкция не предполагает ни малейшей возможности делегировать любую физическую или психическую обязанность.» «Как хорошо что с данными дисциплинами у тебя нет проблем, Камми.» Девушка отложила свиток и потянулась к толстому фолианту на котором каллиграфическим почерком было выведено «этапы превращения». Лестрейндж вчитывалась в текст и по мере прочтение ее лицо вытягивалось от удивления. Десять сложнейших шагов, много неизвестных и куча подводных камней. Но она не собиралась останавливаться. Если Лестрейндж загоралась, она уже не могла свернуть на половине пути. Наколдовав пергамент, девушка спешно стала выписывать шаги. Один за другим. Она уже придумала где достать лист мандрагоры и как все провернуть. Если в конечном счете у нее получится это будет огромной победой. «Ты правда это сделаешь, Камми?» «Правда.» — Милочка, ты скоро? — Послышался голос мадам Пинс. — Уже шесть часов сидишь, ты себе так зрение посадишь. Сколько? Черт возьми, работа! А пока Камелия сломя голову бежала к статуе одноглазой ведьмы, Джеймс Поттер задумчиво брел к своей комнате. В его голове проносился последний урок трансфигурации. Он не особо вслушивался в слова декана, так бездельничал на задней парте с Сириусом, но одна строчка из книги его привлекла. «Оборотни не нападают на волшебника, если он в анимагическом облике.» Джеймс с Сириусом и Питером еще на третьем курсе догадались, почему их лучший друг каждый месяц уезжает домой по причине здоровья бабушки. Тогда Римус растерялся, едва ли не заплакал, но друзья на то и друзья, чтобы быть вместе несмотря не на что. Они лишь прониклись большем уважением к другу, ведь несмотря на «пушистую проблему», Люпин оставался хорошим человеком. — Парни, я придумал кое-что грандиозное! — Ворвался в комнату Джеймс. — Подшутить над змеиным факультетом? — Задорно оскалился Сириус. — Я за! — Кое-что по круче. Как насчет того, чтобы стать анимагами?