Красная Камелия

Тяжело дыша, Джеймс подложил под голову руку и услышал, как сбоку от него что-то заворочалось и за шебуршало. Лениво приоткрыв глаза, он увидел, как Камелия скатившись с кровати на пол взглядом ищет свою одежду. Это была их извечная проблема. Сначала раскидывали вещи в порыве страсти, а потом искали. — Почему ты всегда сбегаешь? — Полюбопытствовал он, наблюдая как девушка натягивает черные трусики найденные на кровати Бродяги. — А ты хочешь, чтобы я осталась? Легла к тебе под бочек, рассказала сказку? Блять, да где моя футболка?! — Ты очень вредная, огонек. Надень это. — Натянув боксеры, Поттер подошел к шкафу, вытащив оттуда рубашку. — Ты так без вещей скоро останешься. — Я не виноват, что моя одежда идет тебе больше, чем мне. — Но ты виноват в том, что я не могу найти свою одежду. Камелия все-таки надела рубашку, доходящую ей до середины бедра. Встав у зеркала, она наскоро собрала волосы в высокий хвост и взглянула на свое отражение. Несколько багровеющих отметин на шее и ключицах, припухшие губы и рубашка Поттера, которая пахла им. Камелия слишком отчетливо ощущала запах дерева, миндаля и огневиски. Повернувшись к Джеймсу, она словно у себя в комнате подошла к прикроватной тумбочке и вытащила из верхнего ящика пачку сигарет. За несколько месяцев, Лестрейндж точно знала где Поттер оставляет свои заначки. Да и его комнату она хорошо изучила, несколько раз прячась то в ванне, то в шкафу, то под кроватью от внезапно вернувшихся мародеров. — Перестань так на меня смотреть. — Камелия покраснела от изучающего взгляда Гриффиндорца и поспешила отойти к подоконнику, закуривая сигарету. — Ты очень красивая, знаешь? — Знаю. Поттер улыбнулся, медленно сокращая между ними расстояние. Он надвигался, словно хищник завидевший добычу. Подойдя к девушке, Джеймс одним движением раздвинул ее ноги, встав между ними, а потом осторожно заправил прядь розовых волос за ухо. Камелия молчала, не двигалась, почти не дышала. А затем подняла руку с сигаретой и поднесла ее к губам охотника. Тот затянулся, не разрывая зрительного контакта и эта картина обоим показалась слишком интимной. Намного интимней того, что было в этой комнате пару минут назад. Их идиллию прервал глухой удар об окно. Одновременно вздрогнув, Камелия и Джеймс повернулись, чтобы увидеть черную сову, смотрящую на них большими, желтыми глазами. Поттер тут-же открыл окно и птица влетела внутрь и пока парень пытался отвязать письмо от ее лапки, та трижды укусила его за палец. — А мне он нравится. — Подмигнула сове Лестрейндж. — Уважаю. Птица одобрительно ухнула, перелетев на плечо Слизеринки. — Какого..? — Удивленно воскликнул Джеймс, смотря как его нерадивый почтальон ластится к девушке. — Пегас никого не любит. — Пегас? Ты назвал сову в честь коня с крыльями? — Рассмеялась Камелия. — Да, красавчик, не повезло тебе с хозяином. — Птица снова издала одобрительный звук и довольно зажмурилась, когда девушка провела пальцами по ее перьям. — Не придирайся, мне было восемь, когда родители подарили мне его. Джеймс с какой-то глупой смотрел на смеющуюся девушку. Она выглядела необыкновенно, запрокинув голову к потолку и громко смеясь. Живой, искренней и настоящей что-ли... Такой еще он ее не видел, а может просто не хотел видеть? Похоже он слишком долго любовался, ведь даже не заметил, как Камелия перестала смеяться и вопросительно смотрела на него. Напрочь забыв о письме, Джеймс приблизился и нежно проведя рукой вдоль ее щеки прильнул к припухшим, розовым губам. Почти невинно, так, как еще никогда и никого не целовал. Пегас все еще сидящей на плече Слизеринки нахохлился и разъяренно взмахнув крыльями, клювом цапнул Поттера за нос, вызывая очередной приступ хохота у девушки. — Ах ты курица общипанная! — Схватившись за нос, закричал он. — Эй, не обзывай его! — Заступилась за сову Лестрейндж. — Он просто чудо! Камелия погладила птицу, а Джеймс готов был поклясться, что Пегас смотрел на него насмешливо и с каким-то вызовом, с удовольствием принимая ласку от ведьмы. «Вот же крыса с крыльями, еще и дразнится!» — Ты письмо собираешься читать? Если я мешаю, могу уйти, но Пегас ждет ответа, чтобы улететь от тебя подальше. — Не мешаешь. — Только и сказал Гриффиндорец, быстро пробежавшись глазами по тексту. Наверное странно и глупо, но он не хотел, чтобы Лестрейндж уходила. — Мама спрашивает приеду ли я не рождество. Джеймс достал пергамент, чтобы написать ответ, как в дверь раздался нетерпеливый стук и Камелия все еще в одной рубашке, с Пегасом на плече, уже привычно спряталась в шкафу. За ноябрь это уже шестой или седьмой раз. Поттер быстро запихнул туфли под свою кровать, оглядел спальню и открыл дверь, замерев как истукан. Прямо на пороге стояла Эванс. Светло-карие глаза расширились от удивления. Кажется это первый раз, когда староста зашла в обитель мародеров. Лили же предательски покраснела, заметив, что Гриффиндорец в одних боксерах и как-то слишком долго смотрела на его торс, пока наконец не очнулась, вспомнив зачем пришла к ненавистному ей парню. — Я везде ищу Римуса. Ты его не видел? — Поправив рыжие волосы, спросила Эванс. — У нас собрание старост, а его нигде нет. — Э-э-э... — Растерянно протянул парень, все еще не отойдя от шока. — Ты удивительно красивая, Лили. — Спасибо. — Раздраженно пробормотала она. — Так что насчет Римуса? Внутри Лили ликовала. В последний месяц, Джеймс все меньше стал уделять ей время и поначалу она даже обрадовалась, пока вдруг не стала сама выискивать его взглядом в толпе и пытаться заговорить. Пару раз, Лили специально проходила рядом с ним, но тот словно и не замечал объект своего воздыхания последние пять лет. — Черт, я совсем забыл! — Гриффиндорец стукнул себя по лбу, быстро взглянув на календарь. — Рем в больничном крыле, ему нехорошо, я должен был предупредить тебя. — На ходу придумывал он. Чертово полнолуние должно было начаться через семь часов. Римус уже наверняка в Визжащей хижине. Он так сильно боялся причинить кому-то вред, что в день своих «месячных» с самого утра сидел взаперти, даже мародерам не позволяя приближаться. Однако те все равно приходили, но уже ближе к ночи, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил. Ведь этот секрет они старались сохранить всеми силами. — Ну ладно, передай ему, чтобы поправлялся! Пока. — Стой, Лили. — Да..? — Может сходим в Хогсмид? — И не мечтай, Поттер. И сразу после этих слов, рыжеволосая староста взмахнула волосами и ушла. Джеймс пару секунд смотрел ей вслед, а затем захлопнул дверь и прижавшись к ней, мечтательно прикрыл глаза. В комнате витал ее запах. Легкий цветочный аромат от которого парню хотелось кружиться и улыбаться как законченному идиоту. Но долго в мире грез оставаться у него оставаться не получилось. Из шкафа держась за живот и громко хохоча вывалилась Лестрейндж с Пегасом, которым наверное если бы мог тоже расхохотался. По крайней мере взгляд у него был именно таким. — И чего ты ржешь? — Ты безнадежен, Поттер. Может сходим в Хогсмид? Ты удивительно красивая, Лили. — Пародируя его голос, продолжала смеяться девушка. — А то ты бы лучше смогла. — Передразнил ее парень. — Смогла бы. Ты не урод, играешь в квиддич, неплохо учишься будь я в твоем теле и Эванс уже была моей. — Звучит как вызов. — Нет. У меня полно дел. — Так и знал. — Подначивал ее Джеймс. — Вот ты и заднюю даешь. — И снова ты берешь меня на слабо. Ну ладно. — Камелия облизала сухие губы, задумчиво оглядывая парня. — Давай так, ты точно следуешь каждому моему совету и за три месяца, Лили становится твоей. Если все получается, ты будешь мне должен желание. Любое. — Три месяца? — Ты пять лет за ней бегаешь, неужели три месяца что-то изменят? — Ладно. — Чуть поразмыслив, Джеймс протянул ей руку. — У тебя времени до четвертого марта. Камелия не спешила заключать рукопожатие. — Ты должен будешь четко следовать каждому моему приказу, без какой либо импровизации. — Поттер нетерпеливо кивнул. — И когда вы сойдетесь, ты будешь мне должен желание. Абсолютно любое. — Я понял. Идет. Лестрейндж довольно улыбнулась, протягивая руку в ответ. * * * Камелия медленно брела вдоль покрывшегося тонким слоем льда Черного озера. Она не о чем не думала. Нет, не так. Она думала обо всем и будучи не в силах сконцентрироваться на одной мысли, не могла понять о чем именно думает. Бессмысленный бред, но к сожалению именно так и обстояли дела в ее голове. В голове с завидной периодичностью мелькали мысли о Поттере, о предстающей игре между Слизерином и Когтевраном, об учебе и работе, о будущем. Как ей жить после выпуска из школы, до которого оставалось полтора года? А еще каким-то чудом в этом хаосе умудрялись проскальзывать мысли о друзьях. Лестрейндж волновалась о них. Волновалась об Андромеде и Теде, решивших больше не скрываться. Конечно, в комнате девушка поддержала подругу, однако внутри она понимала что будет не просто. Родители Блэк никогда не примут ее союз с маглорожденным волшебником. А Теду просто придется тяжело, когда на него свалится внимание всего Хогвартса. Волновалась о близнецах. Те, решили податься в мракоборцы после школы и Камелия мечтала, чтобы они передумали. Это опасная работа, а она слишком боялась их потерять. А еще она волновалась о Барти. В лицо ему мало кто осмеливался что-либо говорить, но за спиной постоянно ходили слухи. Люди шептались о его отце, войне и «слабости министра». Нападения Пожирателей учащались. Волан-де-Морт уже открыто зазывал сторонников, а темная метка все чаще появлялась в небе и на страницах газет. Десятки людей пропадали еженедельно, исчезали целые семьи, а маглорожденных и маглов находили мертвыми и изуродованными в собственных домах. Чистокровные маги отказавшие от вступления в ряды убийц погибали с клеймом на лбу в виде «предатель крови». И Барти как сыну министра магии было слишком не просто. Приближение чего-то темного ощущалось как никогда. Но единственное, что радовало во всем этом беспорядке — Эван Розье и Амикус Кэрроу. Над ними откровенно смеялись, какой-то умник даже умудрился развесить их фотографии с поцелуем в Большом Зале, но к сожалению профессора быстро все уничтожили. Но самое приятное было то, что два Слизеринца за километр обходили Лестрейндж. Они даже дышать в ее сторону боялись. — О чем задумалась, Камми? Камелия вздрогнула, вынырнув из своих мыслей. Она пару секунд удивленно осматривалась, пока не заметила сидящего на поваленном дереве Сириуса Блэка. Кудрявые волосы падали ему на глаза, плечи были ссутулены, а выглядел он так, словно его вели на плаху. Девушка подошла и села рядом. Почти вплотную. Сириус словно и не заметил ее, продолжая взглядом гипнотизировать снег. Нахмурившись, Камелия осторожно убрала с его лица волосы. — Что случилось? — Тихо спросила она, наконец разглядев его лицо. Нос красный, глаза тоже. — Сириус... Он молча протянул ей скомканное письмо. «На рождество состоится званный вечер в поместье Малфоев. Там будут высокопоставленные гости и главный гость Лорд Волан-де-Морт. Рабастан Лестрейндж, Люциус Малфой, Эван Розье, Амикус и Алекто Кэрроу получат черные метки. Это величайший дар от Темного Лорда и я хочу, чтобы ты доказал свою верность ему и нашей семье, так-же приняв метку. Я надеюсь на твое благоразумие, Сириус. Вальбурга.» Камелия еще несколько раз перечитала текст. Ее однокурсники и брат близнец на рождество пополнят ряды убийц. От этой мысли захотелось блевать. И почему сейчас? До этого, в свои ряды Волан-де-Морт принимал только закончивших обучение подростков, а что сейчас? Туда вступают шестикурсники? Это же бред... «Это война и ему нужны все силы.» «Точнее весь расходный материал.» — Сириус. — Мягко позвала его Камелия, переплетая их пальцы. — Ты не обязан. Парень молчал, а девушка чувствовала готовое выпрыгнуть из груди сердце. Блэк всегда помогал ей, еще с самого детства, развлекая на дурацких, званных вечерах. Потом после побега, их разговор тоже помог. А еще до этого на четвертом курсе... Теперь она должна была сделать для него хоть что-нибудь. — Если я этого не сделаю, они переключатся на Рега. Или наложат на меня «Империо». — Он невесело усмехнулся. — Как-то раз такое уже было. Маман наложила на меня непростительное и я весь вечер пел серенады чистокровным и говорил, как отвратительны маглорожденные. Потом еще несколько дней тошнило от себя. — Каждый сам делает свой выбор. — Мрачно заметила Камелия. — Ты можешь поступить, как хочет миссис Блэк и всю жизнь жить по их указке, убивать или можешь... не знаю даже. Так-же и Регулус, он сам должен принять решение. Ты не сможешь защищать его всегда. — Я хочу сделать правильный выбор. — Правильного выбора в реальности не существует — есть только сделанный выбор и его последствия. Нельзя прожить свою жизнь для других, Сириус. Надо выбрать то, что нужно именно тебе, даже если это не понравится твоим близким. Блэк пару томительный минут молчал. — И что же мне делать? — На этот вопрос ответить можешь только ты сам. Но хочешь знать мое мнение? — Сириус кивнул, поднимая серые глаза на девушку. — Я видела этого гребанного сукина сына, который именует себя Лордом Волан-де-Мортом, на деле являющийся не более, чем полукровкой с двойными стандартами и огромным эго. — Где ты его видела? — На собрание, в поместье, еще до своего побега. Отец зачем то заставил меня присутствовать. Но это все неважно. — Камелия тряхнула головой, пытаясь прогнать отвратительные воспоминания из головы. — Я видела его, слышала его речи. Они там все помешанные ублюдки убивающие маглорожденных и маглов. Ты так никогда не сможешь. Потому-что ты хороший человек, Сириус. Ты не убийца. Их окутала гнетущая атмосфера и Камелия вдруг поняла, что хочет к Поттеру. С ним всегда было легко и весело. С ним все проблемы куда-то уходили. Однако, она лишь засунула все эти внезапные чувства поглубже и осталась на морозе с Сириусом, потому-что ему было плохо. И она была ему нужна. Они молчали. Долго. Солнце уже успело скрыться за горизонтом. Сириус раздумывал над словами девушки терзаясь тысячами сомнений. Стать Пожирателем и навсегда лишиться друзей, чести, отречься от себя? Или остаться верным своим убеждениям, но предать семью пусть и не идеальную? Он думал, думал и думал, пока Камелия нежно поглаживала его по волосам и спине, как-бы говоря «ты не один, я рядом» и от этого правда становилось легче. Наконец, кое-что решив для себя, Блэк повернулся к девушке с какой-то хитрой ухмылкой. — Давай напьемся, Камми? — А давай!