Красная Камелия

— Давай еще раз. — Кивнул Северус, направив на Камелию палочку. — Легилименс! — Идиотка! — Зарычал Рудольфус, сжав пальцами подбородок сестры. — Ты позоришь нашу семью, общаясь с этими выродками! Я закрыл глаза на Пруэттов, но твое общение с Пуффендуйцами и грязнокровками с Гриффиндора, я не потерплю. — Позорю семью? А мне кажется, что семью позорит мания чистой крови. Вы называете себя аристократами, но с каких пор аристократы опускаются до откровенного злорадства и возвышения себя за счет других? Правую сторону лица обожгло пощечиной. Камелия тщетно пыталась выстроить стену, как и учил ее Северус последние две недели. Они занимались каждый день, чаще в комнате Лестрейндж, или как сейчас в Запретной секции библиотеке и по словам Снейпа у девушки были подвижки, но этого оказалось мало. Она научилась выстраивать стену, но та была насколько слабой, что Слизеринец даже не прикладывая особых усилий пробивался вглубь ее сознания. Он смотрел самые потаенные и забытые воспоминания. Дни когда зарождалась их дружба с близнецами, Барти и Андромедой с Тедом, ссоры с братьями, наказания от родителей. Северус считал, что когда найдет воспоминание, которое девушка захочет сохранить в тайне у нее получится выстроить более крепкую стену. Такую, что сам Темный Лорд расшибется в лепешку, пытаясь ее пробить. — Почему? — Камелия подняла затравленный взгляд на Рабастана. — Почему вы ничего не сказали? Она была и моей матерью тоже! Мерлин, что вы за люди то такие? — Прекрати истерику. — Отчеканил Даренн. — Именно поэтому мы ничего и не сказали. Ты не умеешь держать эмоции под контролем. Не нужно лить понапрасну слезы. — Понапрасну?! Она была моей матерью, черствый ты сухарь! Ей не понравились эти воспоминания и Северус почувствовав сопротивление, усилил напор, проникая глубже, ища то, что девушка не захочет открывать. На самом деле он считал, что у девушки есть способность к окклюменции, потому-что он когда учился выстраивать защиту потратил почти пол года, а она уже за две недели смогла выстроить стену, пусть слабую и прозрачную. Хотя Лестрейндж повезло больше, ведь ее тренировали, а вот Снейп учился сам. — Мы заключили вашу помолвку. После школы вы поженитесь и соедините наши семьи. — Это чудесно. — Улыбнулся Эван, повернувшись к внезапно побледневшей сокурснице. — Камелия прекрасная партия и я не сомневаюсь, что из нас получатся идеальная ячейка чистокровного общества. — Камелия, а ты что скажешь? — Спросил Батист. Северус продолжил путешествие по памяти сокурсницы, он видел, как она стала анимагом, как впервые поцеловалась, даже видел ее первый сексуальный опыт с Эдгар Боунсом, но ничего, что могло заставить девушку собраться с силами. Он чувствовал сопротивление, но оно было настолько слабым, что почти не ощущалось. Побег из дома, разговор с Магвайром, первые извинения от Рабастана, Поттер обрабатывающий ей рану на животе после урока ЗОТИ, побег вместе с мародерами от Филча и тоннель с десятками пикси. Отборочные в команду по квиддичу, посиделки с друзьями «трех метлах». Все было не то... — Ладно, можешь развлекаться. — Розье поднял руки и отступил на шаг назад, освобождая место Кэрроу. — Только не переусердствуй, она нам живой нужна. Это было то самое воспоминание. Ее сопротивление стало сильнее, когда в голове всплыли образы того октябрьского вечера. Северус сам поежился. Было мерзко смотреть на то, как Амикус буквально ногами избивает лежащую девушку, пока Эван наблюдает за представлением с легкой ухмылкой на губах. Но это было то самое воспоминание, которое девушка тщетно старалась спрятать. Причем не только от него, но и от самой себя. — Она сейчас отключиться. — Положил руку на плечо друга Эван. — Я не собираюсь трахать бревно, мне нравится когда тело подо много кричит. Северус усилил напор, когда Камелии почти удалось выдворить Слизеринца из болезненных воспоминаний. Черт, да он бы и рад был не смотреть на это дерьмо. От одних воспоминаний его пробивало нестерпимое желание наподдать двум ублюдкам. Снейп мог быть Пожирателем, мог быть плохим парнем, но насилие он не понимал. Это было отвратительно и мерзко. — Думаешь ты самая умная? — Он потерся пахом о ее бедро, запустив руки под майку. — Сначала опозорила меня на своем дне рождение, потом на ЗОТИ, думаешь я все это проглочу? Ты жалкая шлюха и твое предназначение раздвигать ноги перед мужиками. Он ощущал весь спектр ее эмоций в тот момент. Страх, ужас, отчаяние, желание просто исчезнуть из мира, лишь бы все закончилось. Северус со стороны наблюдал, как Розье навалился на девушку со спины прижав ее к полу и... Камелия закричала наконец выкинув его из головы. Это был столь сильный выброс, что у них одновременно пошла кровь из носа. Северус пошатнулся и ухватившись за стол посмотрел на девушку. Лестрейндж тяжело дышала, а по ее щекам текли слезы, которые она кажется и не заметила. Он поджал губы и подойдя ближе, протянул ей зеленый платок с инициалами. — Извини, я наверно переборщил. — Нет... все нормально. — Она нервно дернула плечом и достала сигареты. — Мы же делаем это для благого дела и у меня есть гарантии, что никто об этом не узнает. — Я бы и без клятвы не стал о таком трепаться. Камелия кивнула, зная, что он говорит правду. Просто эти воспоминания... Она забыла, даже могла спокойно смотреть на Розье и Кэрроу, но до конца забыть вряд-ли когда-нибудь получится. А особенно, когда картинки оживают в голове проецируя то, что искренне не хочешь вспоминать. Лестрейндж заставила себя улыбнуться. — Ну и везде есть свои плюсы. Я выкинула тебя из головы. — Это да, но мы учимся выстраивать защиту не забывай. — Камелия нахмурилась, а Северус вздохнув, принялся разжевывать. — Если Темный Лорд или кто-то из его приспешников полезет к тебе в голову и ты его выкинешь, они поймут, что тебе есть, что скрывать и просто напросто начнут пытать, а когда ты перестанешь соображать от боли они спокойно продолжат начатое. От такой перспективы девушка поежилась. — И что тогда делать? — Как я и сказал — выстраивать защиту. Для начала научись возводить стены вокруг нужных воспоминаний, потом я научу тебя их подменять. С такой способностью ты сможешь врать в лицо Темному Лорду, а он этого даже не заметит. Камелия со вздохом уронила голову на стол. Эти две недели выдались адскими. Она действительно старалась из-за всех сил, но окклюменция одна из сложнейших аспектов магии. Дело было не просто в представленном и возведенным щите, эта многослойная система требовала множества сил и выдержки. Лестрейндж даже в тайне восхищалась Снейпом, ведь он смог выучить все в одиночку. Вообще они неплохо сблизились за время их совместных занятий. Поначалу Северус относился к девушке со своим привычным, ставшим естественным цинизмом и пренебрежением, пока в одном из воспоминаний не увидел «Круциатус», которым Лестрейндж наградил собственный отец. На следующем занятии он стал добрее что-ли и Камелия долго гадала с чем это связано, пока Снейп не рассказал ей про своего отца. Она не знала, почему он решил поделиться этим. Он тоже не понимал, но почему-то открылся. Тобиас Снейп... его отец. Мерзкий магл, он все детство Северуса избивал его мать, а когда Северус подрос и стал заступаться — переключился на него. Дерьмовые отцы. Именно на этом они и сошлись, став немного ближе. Камелия докурила, затушив бычок о пыльное окно. — Продолжим? — Спросил парень. Лестрейндж стала нервно теребить растянутый рукав кардигана. — Я использую другое воспоминание. — Ладно. — Ты точно готова? — Да. — Тогда помни, не выбрасывай меня, выстраивай стену. — Он поднял палочку. — Легилименс! Они закончили только через два часа, когда оба валились с ног. Северус лениво опустился на стул, наблюдая, как не менее уставшая Лестрейндж достает сложенные стопкой книги с верхней полки и садится за стол. И откуда в ней силы на уроки? Он бросил быстрый взгляд на книги. Вряд-ли это уроки... — Тебя бы отдохнуть, мы долго занимались. — Мне надо прочитать все это и кое-что найти. — Уклончиво ответила она. — Кое-что это что? — Северус взял одну из книг. — «Древние заклинания и чары». — Прочитал он. — Какой-то проект Флитвика о котором я забыл? Камелия огляделась и взмахнула палочкой, накрывая их куполом заглушающих чар. Все голоса доносящиеся из другой секции библиотеки исчезли оставляя двух Слизеринцев в полной тишине. — Помнишь я говорила, что считаю, что крестражей может быть больше? — Так... — Я ищу поисковые чары. Возможно смогу выйти на остальные. — Думаешь это реально? — Вполне. — Камелия покачала головой. — Поисковые чары редкость, они исчезли много лет назад, во времена охоты на Салемских ведьм. Тогда сжигали не только волшебников и волшебниц но и все их вещи, включая летописи передовавшиеся веками, свитки, гримуары. Целая история исчезла вместе с ведьмами. Но я помню как профессор Бинс рассказывал на уроке о поисковых чарах, которыми они пользовались. — Я тоже помню. — Призадумался Северус. — Кажется они использовали их для связи, но они работали только на крови. По родственным узам. — Крестражи тоже связаны, это осколки одной души. Так даже лучше. В любом случае это единственный вариант. — Я кажется видел у мамы книгу по этой теме магии. — Вспомнил он. — Я не уверен, но попробую ей написать, может быть что выйдет. — Ты серьезно? — Конечно, мы же на одной стороне. Камелия не сдержала улыбки. Ей не хотелось разбираться с этим дерьмом в одиночку. Впутывать мародеров слишком рискованно и не только потому-что она волновалась за них, а потому-что, парни слишком вспыльчивы. Узнают они и через некоторое время узнают все остальные. Лестрейндж даже не сомневалась они найдут способ поделиться информацией, даже если она применит к ним петлю доверия. И дело было не в том, что они такие болтуны и им нельзя доверять, нет. Мародеры умели хранить личные секреты, но когда дело касалась будущего мира они видели мир в черно-белых тонах и становились законченными максималистами. Лестрейндж и Снейп продумывали шаги, старались избежать возможных ошибок, а парни непрошибаемы, они привыкли идти напролом не видя препятствий. — Спасибо. Ты здорово меня... нас выручишь. Камелия покинула библиотеку уже после ужина, снова пропустив прием пищи. Еле волоча ноги, она побрела во внутренний дворик. Хотелось выкурить пару сигарет и подышать свежим воздухом, а не пылью Запретной секции. Людей на улице оказалось не так много, в основном старшекурсники так-же сбежавшие покурить. У одной из колонн, Лестрейндж заметила близнецов в компании однокурсников. Они о чем-то болтали и смеялись. Девушка поспешила отвернуться пока ее не заметили и села на широкий подоконник сунув в рот сигарету. Щелкнула зажигалкой и блаженно прикрыла глаза, затягиваясь. — О, братец, смотри нас не замечают. — Услышала она голос Фабиана пропитанный иронией. — Кажется кто-то зазнался. Камелия раздраженно вздохнула, открывая глаза. — Ты хочешь мне что-то сказать, Фаби? — Какие у нас теперь могут быть разговоры? И я кажется говорил, не называть меня так. — Я тебя искренне не понимаю, Фаби. — Сделав акцент на имени, наклонила голову девушка. — Ты просил к тебе не лезть, я отстала, так какого черта ты продолжаешь цепляться ко мне? Фабиан сделал шаг вперед и Камелия спрыгнув с подоконника, так-же шагнула навстречу. Она винила себя, искренне сожалела о том, что скрыла правду и черт возьми десятки раз извинилась, но если Пруэтт засунул голову так глубоко в задницу, она не обязана его вытаскивать. И уж тем более не обязана терпеть его выкидоны в свою сторону. — Ты предала меня, Лестрейндж. — Если ты так думаешь, это твое право. — Она лениво повела плечом, выдыхая дым в лицо парня. — Честно мне уже глубоко плевать на твое мнение. Камелия действительно устала. Она постоянно цеплялась за тех, кто отворачивался от нее. Даренн, братья, Барти и теперь близнецы. Она спасала то, что никто другой не хотел спасать. У нее больше не было не сил, не желания. Хотят уйти? Пусть уходят, но она не станет бегать и молить о прощении. В конечном счете, она тоже живой человек у которого есть чувства. Ей тоже может быть больно, чтобы там не думали остальные. — Вот как ты заговорила. — В его глазах плескалось разочарование и злость обращенная на спокойствие девушки. — Ты не имела права скрывать от меня такую информацию. — Возможно. — Камелия бросила окурок на землю и придавила его носком ботинка. — А ты не имел права меня толкать, называть предательницей, когда я просто хотела защитить тебя от правды и необдуманных действий. И ты уж точно не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне. Я отстала от тебя, Фаби, а теперь и ты, будь добр — отвали от меня. Камелия развернулась и покинула внутренний дворик, услышав как в спину ей прилетело тихое «извини» от Гидеона. Оставаться там не было и малейшего желания, да и идти к мародерам не хотелось. Лестрейндж поднялась на астрономическую башню и села на самый край, плечом прижавшись к тонкой изгороди. Она снова закурила. Мартовский ветер нещадно трепал тускло-розовые волосы. Голова раскалывалась от тысячи мыслей. И в какой момент только все пошло по одному месту? Камелия тряхнула головой. Она не хотела больше думать, копаться в себе и искать проблемы в себе. Она не единственная, кто во всем виноват. — Ты так легкие скоро начнешь выплевываться. Камелия обернулась, у лестницы стоял Сириус с зажатой меж зубов сигаретой. На нем была легкая кожаная куртка, штаны с кучей карманами и цепями, щеки немного покраснели то-ли от холода, то-ли он только что выбрался из спальни какой-нибудь старшекурсницы. Девушка непонимающе выгнула бровь. — Дохуя куришь. — Пояснил он и пройдя вперед, сел рядом с ней. — Забавно наверно, сдохнуть в раз войны от сигарет. — Обхохочешься просто. — Закатил глаза парень. — Я... я был во внутреннем дворике и стал невольным свидетелем вашего милого диалога с Пруэттом. Решил узнать как ты. — Как и любой другой человек потерявший лучшего друга. — На ее губах заиграла невеселая улыбка. — Я не хочу об этом говорить. Сириус понимающе кивнул и лег прямо на каменный, холодный пол невидящим взглядом всматриваясь в потолок. Камелия недолго думая поступила так-же. В полной тишине они лежали на полу астрономической башни и курили, свесив ноги с балкона. Так прошло минут пятнадцать, а после Блэк повернул голову в сторону девушки. — Мы много времени проводим вместе. Но мы почти перестали разговаривать. То есть... блять! Я не могу объяснить. Да это было и не нужно. Лестрейндж и так поняла, что имеет ввиду Сириус. Раньше они как минимум два-три раза в год случайно встречались в коридорах Хогвартса или на улице и могли поговорить обо всем. О семье, жизни... рассказать друг-другу то, чего не могли рассказать друзьям, а в последнее время все изменилось. Они почти каждый день были вместе, в одной комнате, болтали и шутили, но больше не разговаривали. — Ты хочешь о чем-то поговорить. — Догадалась она. — Я всегда готова выслушать. Сириус молчал несколько секунд. — Рег. — Наконец сказал он. — Вы же с ним на одном факультете... как он? Камелия поджала губы, обдумывая что может, а что не может сказать. Она не могла рассказать о вступление Регулуса в Пожиратели Смерти. Вероятно Сириус уже и сам догадался, но она не могла подтвердить или опровергнуть его домысли. Регулус ей доверился, открылся и это не ее секрет. — Он в порядке. В порядке настолько, насколько можно быть в порядке в наше время. Вы братья, Сириус, поговори с ним. Рег скучает по тебе. — Да, брось! — Отмахнулся он. — Я серьезно. Он на твое день рождение просил передать тебе поздравления, а до этого... мы как-то с ним разговаривали и он спросил, почему ты его бросил. Сириус нахмурился. — И что ты ответила? — Что ты не бросал его, а что ты просто не мог оставаться с семьей, которая требовала от тебя слишком многого. Сириус помрачнел. Он не знал об этом. Честно говоря, видя брата в коридорах он наблюдал за ним и Регулус не выглядел грустным или каким-то опустошенным. Он вел себя как обычно и Сириус решил, что тому просто плевать. Но то что говорила Камелия... она бы не стала врать, а значит Блэк-младший действительно интересовался. Почему он меня бросил..? Сириус не бросал его и не собирался этого делать. В детстве они с Регулусом были близки, а потом Хогвартс, разные факультеты, круги общения и хуже всего — собственные родители рассорившие братьев. Рег стал ближе к семьей, следовал их идеалам, кичился своей кровью, в то время как Сириус выбрал другой путь. — Вы братья и ничто этого не изменит. — Повторила Камелия, сжав плечо парня. — Поговори с ним, вам обоим станет легче. Сириус молчал несколько секунд. — Возможно когда-нибудь. Он достал новую сигарету. Камелия за его спиной покачала головой. «Лишь бы это «когда-нибудь» не было слишком поздно.»