Красная Камелия

Орден удалось собрать только на следующий день. Камелия трансгрессировала в «Кабанью Голову» вместе с Аластором и Барнаби прямо из аврората. Мародеров еще не было, зато девушка заметила Доркас недовольно косящуюся на нее, Фрэнка, близнецов и Дирборна, который с самым хмурым выражением лица пил вместе с Аберфортом. Мужчина определенно еще не отошел от смерти друга и заливал горе алкоголем. — Отойдем? — Грюм кивнул в сторону подоконника, говоря шепотом. — Я тут думал насчет предателя, вы заметили, что Долгопупс пропала? Барнаби и Камелия огляделись. — А ведь правда. — Задумчиво протянул Магвайр. — Ее не было не на последнем задании, когда Фенвик погиб, да и на собрания она перестала ходить. — Вряд-ли Алиса предатель. — Уверенно заявила Лестрейндж и на нее устремилось два взгляда, мол, «аргументы будут?». — Ну начнем с того, что она маглорожденная, а в рядах Волан-де-Морта только полукровки и чистокровные, ну и нежить всякая. Не думаю, что Долгопупс раз в месяц обрастает шерстью или она великан под прикрытием. — Все равно надо проверить. Странно все это. — Ну давайте проверим. Фрэнк! — Какого черта? — Взъелся Грюм, встряхнув свою воспитанницу за плечо. — Ты хочешь спросить, а не считает ли он свою жену предательницей? Аластор хотел еще много чего сказать, но ему пришлось замолкнуть, как только к ним подошел Долгопупс с легкой улыбкой. Камелия ответила ему тем-же, глазами велев двум мракоборцам за ее спиной помалкивать. Она действительно не считала Алису предательницей. Даже сама Лестрейндж больше похожа на предательницу, чем милая, вежливая и порой невыносимо добрая Алиса. — Ты что-то хотела? — Спросить где Алиса. — Камелия закурила. — Она как-то предлагала мне пообщаться вне рабочее время и я хотела ее позвать сегодня выпить, а найти не могу. — Оу... Фрэнк принялся чесать затылок и немного растерялся. — Что-то случилось? — Кхм. — Прочистил он горло. — Только пока никому не говорите, ладно? — Мракоборцы согласно кивнули. — Мы ждем ребенка. Алиса беременна. Камелия присвистнула и закашлялась, подавившись сигаретным дымом. Грюм размашисто хлопнул его по спине, отчего девушка чуть не слетела с подоконника, в последнюю секунду умудрившись ухватиться за локоть Магвайра. Это было неожиданно... слишком неожиданно, учитывая что совсем недавно, Лестрейндж видела как миссис Долгопупс раскидывает новобранцев на тренировке. — Поздравляю. — Аластор и Барнаби пожали руку парню. — Присоединяюсь. — Камелия встала, завлекая Гриффиндорца в объятия. — Если родиться девочка назовите ее в мою честь. Фрэнк искренне засмеялся. — А если мальчик? — Тоже в мою честь. Камиль или Камаль. — Мы обязательно это обсудим с Алисой. Они еще немного поговорили и Фрэнк вернулся к Пруэттам, которые о чем-то яростно спорили, размахивая руками. Камелия затушила сигарету о наколдованную пепельницу и повернулась к мракоборцам с видом а-ля «я же говорила». Аластор и Барнаби приняли поражение, подняв руки в знак капитуляции. — Может среди нас и нет предателя? — Предположил Магвайр. — Помните как Дамболдор добыл информацию по поводу нападения на Скримджера? Возможно какой-то предмет нашей одежды тоже заколдован. — Я в этом не уверена... На это помещение столько чар наложено, что подслушать просто нереально, да и мы миссию по защите Скримджера обсуждали и меняли десятки раз, вряд-ли кто-то из нас все время был в одной и той-же одежде. — Мы с этим разберемся. — Заверил Аластор. — А сейчас пошлите за стол, кажется все уже собираются и еще кое-что... Мракоборцы остановились. — Долгопупс забеременела, а значит мы лишились одного Орденевца и аврора. — Он скосил глаза на Лестрейндж. — Только попробуй залететь до конца войны, я Поттера кастрирую. Камелия со смехом кивнула и села за стол. Барнаби и Аластор устроились по правую сторону от нее, а по левую уместились запыхавшиеся мародеры. Джеймс был в форме в которой тренировался и с метлой наперевес. Лестрейндж сощурилась, подмечая у парня темные круги под глазами. Он всю ночь был в патруле с Сириусом, с утра трансгрессировал в Дорсет к команде, а сейчас пришел на собрание. — Ты выглядишь уставшим. — Иззая замотал на тренировке. — Или сказываются бессонные ночи. — Поджала губы девушка. — Может откажешься от патрулей хотя-бы перед тренировками? Ты же себя изводишь. — Я в порядке. — Пообещал Джеймс, порывисто поцеловав возлюбленную в висок. Камелия нисколько не поверила парню, но послушно замолчала, когда Альбус начал свою привычную речь. Первым делом они обсудили последние нападения и очередные подтверждения того, что нежить переходит на сторону того-кого-нельзя-называть. Еще несколько дементоров оставили свой пост в Азкабане, оборотни следующие за Сивым, инферналы о которых с недавнего времени поползли слухи и чертовы великаны. Все они были на стороне Волан-де-Морта. Эти новости не радовали. Они пугали, заставляя кровь стыть в жилах. На светлой стороне оставалось Министерство Магии где предателей с каждым днем было все больше и больше, Орден Феникса и несколько волшебников продолжающих вести агитацию против Темного Лорда. А Реддл тем временем собрал вокруг себя все силы, пообещав своим предшественникам исполнение самых сокровенных желаний. — Римус, какие у нас новости? — Обратился к парню директор. Оборотень кашлянул, прочищая горло. — Я следил за лесом все это время, поначалу было тихо, но через какое-то время мне удалось выйти на старую хижину, я подумал, что она принадлежит лесничему, пока не заметил входящего туда... Эвана Розье. — Розье?! — Не сдержалась Камелия. — Да. Как я понял он ответственен за то, что там происходит. Там появлялось много людей за это время, почти никого я не узнал, они были в масках и все они отчитывались перед ним. Видимо Розье назначили главным. — Что конкретно там происходило? — Спросил Аластор. — Они ищут меч Годрика Гриффиндора. Внутрь попасть мне не удалось, но я подслушал некоторые разговоры. Волан-де-Морту зачем-то понадобилась реликвия нашего факультета и они вознамерились ее достать через бывших Гриффиндорцев. Эван говорил о том, что истинному льву меч явится в момент нужды. Они пытали бывших выпускников в надежде завладеть мечом. — Идиоты. — Констатировал Джеймс. — Всем известно, что меч явится истинному Гриффиндорцу в час нужны, но его можно будет достать только из шляпы. Камелия потеряла нить разговора. Она почувствовала себя в каком-то вакууме. Эван Розье... ее бывший жених ответствен за смерть по меньшей мере четверых Гриффиндорцев. Однако это не удивляло, парень всегда был силен в темных искусствах, жестокости и славился на факультете своими победами в дуэлях. Один из сильнейших дуэлянтов. Не удивительно, что Реддл именно ему доверил подобное занятие. Но не это вышибло землю из под ног девушки. Меч Годрика Гриффиндора... Они с Северусом предполагали, что Волан-де-Морт вознамерился заключить осколки своей души во все артефакты принадлежащие основателям Хогвартса. Чаша уже являлась крестражем, медальон бесследно исчез, хотя в свое время принадлежал Мраксам. Все это были догадки, которые теперь подтверждались. Реддлу нужен был меч, а это значит... Он собрался создать еще один крестраж. Камелия вздрогнула. Чертов безносый ублюдок буквально разорвал свою душу на пять частей и не желал успокаиваться. Что это? Паранойя или ему на остатки мозгов так давит жажда вечной жизни? Наверно в нем давно не осталось ничего и Лестрейндж лишь оставалось гадать, родился ли Реддл таким или стал чудовищем со временем. Говорят же — никто не рождается злым. — Подожди, подожди... — Перебила Люпина Доркас. — Ты говоришь, что они пытали Гриффиндорцев? — Парень кивнул. — И ты не попытался помочь?! — Таким был приказ. Я отправил Патронус профессору Дамболдору, он велел мне не вмешиваться и наблюдать. — Что? — Переспросил Сириус, взирая на директора. — Но вы говорили, что от Римуса нет никаких вестей! — Так было нужно, мой мальчик. — Мягко сказал старик. — Чем меньше людей знало подробностей о задании, тем была выше вероятность, что ваш друг вернется живым. Камелия фыркнула, сложив руки на груди. Альбус постоянно врал им, якобы в целях безопасности, а все вокруг были рады развесить уши и внимать каждому слову величайшего волшебника. Да, директор определенно находился на стороне «добра», однако это не мешало ему плести интриги за спинами Ордена и вести свою игру. — Безопасней?! — Хмыкнул Джеймс. — Не считаете ли вы, профессор, что мы могли намерено подставить Лунатика? — Конечно нет, но вы могли ненароком рассказать что-то лишнее, а сейчас даже в Ордене не безопасно. Цену ошибки можно измерить лишь ее последствиями. — Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? — Поинтересовался Люпин. — Почему в Ордене не безопасно? — У нас завелась крыса. — Прошептал Сириус, наклонившись к другу. — Нас подставили на одном из заданий, Фенвик погиб, мы все там чуть не подохли. Римус хотел задать еще десятки вопросов, но директор потребовал тишины и только хотел что-то сказать, как со своего места резко подскочил Аластор и попросил Дамболдора о разговоре тет-а-тет. Они вместе покинули комнату на некоторое время, а когда вернулись Альбус объявил, что собрание окончено и они продолжат в следующий раз. Все принялись расходиться. Сириус, Питер и Джеймс рассказывали Римусу последние новости, в основном о задании, когда они поняли, что среди них есть предатель. Камелия стояла рядом и не вмешивалась в разговор. Она курила, прожигая тяжелым взглядом стену напротив. Реддл собрался создать еще один крестраж. Розье с еще несколькими Пожирателями убивали Гриффиндорцев в лесах, надеясь заполучить меч одного из основателей Хогвартса. Нежить волшебного мира переходила на сторону Темного Лорда. Одним словом — мир летел в черную дыру и Лестрейндж понятия не имела, как это остановить. — Джеймс... — Позвала парня Доркас. — Привет. Камелия вскинула бровь. На мгновение повисла тишина. Сириус посмотрел на подругу, ожидая каких-нибудь действий, но та лишь посильнее затянулась, сдерживая желание пальнут в Медоуз вредными чарами. Эта девчонка начинала ее раздражать. Она странным образом всегда находилась поблизости и продолжала вешаться на Поттера. — Ну привет. — Усмехнулся Гриффиндорец. — Чего тебе? — Слушай, я хотела извиниться. — Она перекатилась с пятки на носок. — Я не хотела тебя обидеть, просто после смерти Фенвика все были на нервах. — Ты не передо мной должна извиняться. На секунду, всего на секунду в глазах Медоуз промелькнула искорка гнева. Она кинула презрительный и раздосадованный взгляд на Камелию. Девушка искренне не понимала, что такой парень как Джеймс нашел в этой кукле, да в ней же ничего кроме внешности. Обыкновенная пустышка, коих тысячи повсюду. — Мне нужно твое прощение, а не ее. — Тогда нам не о чем разговаривать. — Джеймс за талию притянул к себе Камелию. — Мы с прекрасной мисс Лестрейндж идем только в комплекте. Медоуз тяжело вздохнула и буквально выплюнула следующие слова: — Извини, Лестрейндж. — Нет. — Просто ответила та. — Да в чем твоя проблема?! — Вспылила девушка и Джеймс предупреждающе шагнул вперед. — Почему ты не можешь принять извинения? «Вот это характер... даже десяти секунд не продержалась.» — Есть много вариантов. — Лениво повела плечом Камелия, выдыхая сигаретный дым в лицо Доркас. — Я не хочу, чтобы мой парень с тобой общался. Твои извинения были слишком неискренними и ты мне просто не нравишься. Знаешь, не люблю людей с гнильцой, которые лезут в чужие отношения. Выбирай любой. Сириус хохотнул, однако после укоризненного взгляда двух девушек — смолк, продолжая наблюдать за словесной баталией. Он точно знал, Лестрейндж не нужны заступники или помощь, она бы могла расправиться с этой девчонкой на раз-два, но почему-то она медлила, позволяя Медоуз флиртовать с Поттером. Возможно Камелия просто не видела в ней соперницу, а может дело было в чем-то другом... — Ты просто высокомерная сучка! — А ты жалкая идиотка бегающая за чужим парнем. — Спокойно парировала Лестрейндж. — Продолжим дальше обмениваться фактами? — У-у-у, это определенно очко в пользу кисы! — Провыл Блэк. — Да как ты смеешь?! — Доркас дернулась, как вдруг перед ней возник Римус. — Думаю на сегодня хватит. — Он оглядел девушек. — Доркас, тебе пора, у нас тут личный разговор и поэтому тебе лучше... — Свалить в закат. — Закончила за друга Камелия. Медоуз кажется еще что-то сказала, но Слизеринка уже не слушала. Она вернулась на подоконник и закурила новую сигарету, переплетая свои пальцы с пальцами Джеймса. Римус зашептал что-то на ухо девушке и та разозлено поджав губы вылетела из «Кабаньей Головы», чуть не снеся дверь с петель. — Истеричка. — Усмехнулся Сириус. — Я удивляюсь, как ты ей еще глаза не выцарапала. — Я же не Поттер, чтобы кидаться на всех, кто обращает на него внимания. Да и у нее никаких шансов, у тебя Бродяга и то их больше. — Что значит «и то»? — Возмутился Гриффиндорец. — Мне стоит только щелкнуть пальцами и мой олененок забудет о тебе. Ты не забывай, кис, мы с ним семь лет делили одну комнату, один душ и порой одну кровать. — Так значит мне стоить остерегаться не навязчивый девиц, а тебя, псинка? — Рассмеялась девушка. — Вот послушала вашу историю любви и даже как-то уйти восвояси захотелось, не хочется мешать такой крепкой мужской дружбе. — Я тебе уйду. — Пригрозил ей Джеймс, забирая сигарету. * * * Джеймс лежал на боку, с улыбкой наблюдая за девушкой. Она бегала от бушующих волн по горячему песку, щурилась от палящего солнца и выглядела как никогда великолепно. Нежно-лиловые волосы развевались на ветру, черный купальник прекрасно подчеркивая стройную фигурку, а яркий и искренний смех от которого он успел отвыкнуть с выпуска из Хогвартса, согревал сердце Гриффиндорца получше чем тридцатиградусная жара. Поттер давно запланировал эту вылазку. Они с Камелией постоянно работали, пропадали на заданиях и могли видеться только по ночам и то не всегда. Поэтому он нисколько не жалел, что отдал половину состояния какому-то парню в Лютном переулке, ради нелегального порт-ключа на Шри-Ланку. Магические границы страны были перекрыты из-за войны и слинять из Великобритании теперь было проблематично и чертовски дорого. Им нужен был этот отдых. Только они. Пляж. Море. И палящее солнце. Джеймс не мог отвести взгляд... Камелия была самой прекрасной, красивой и удивительной девушкой, которую он когда либо видел. Ему хотелось улыбаться как полному идиоту от одного брошенного взгляда на нее. Хотелось постоянно быть с ней. Хотелось оберегать и никому не показывать свое маленькое сокровище. Он действительно был влюблен. Полностью. Бесповоротно. Беспамятно. — Если ты продолжишь так смотреть, я покраснею! — Крикнула девушка, убегая от очередной волны. — Джеймс! — Прости, огонек, просто ты очень красивая. Камелия растерялась. Поттер часто говорил ей о ее красоте, восхищался ей, но то как были сказаны эти слова... Он словно сам не верил, что Лестрейндж досталась ему. Девушка игриво приподняла брови и соблазнительно покачивая бедрами подошла к Гриффиндорцу, устроившись у него на коленях. Ее пальчики привычно пробежались по кубикам на оголенном торсе. — Спасибо тебе за этот выходной. — Она наклонилась и Джеймс инстинктивно положил руку на ее талию. — Мне нужно было вырваться из Англии. — Не благодари меня. — Поттер медленно коснулся ее губ большим пальцем. — Знаешь, мы могли бы остаться здесь. Море и никого вокруг на сотни миль. — Звучит как прекрасная и несбыточная мечта. — Мы можем остаться здесь. Нас никто не найдет. — Я знаю, что ты хочешь меня защитить. — Камелия слезла с парня и уместилась на пледе. — Я ценю это, но мы не можем просто сбежать. Там наши друзья, наша семья. Да и ты без Бродяги уже через неделю завоешь. Джеймс усмехнулся. — Можем и его забрать. — Одна большая нетрадиционная семья. Ты, я и пес блохастый. Камелия легка на спину, позволяя солнцу обжигать бледную кожу живота, ног и рук. Возможность остаться на этом пляже, рядом с бушующим морем и любимым человеком по правде говоря звучала как несбыточная мечта. Возможно когда-нибудь, когда война закончится они смогут вернуться сюда и остаться на несколько недель, плавая с дельфинами и наслаждаясь теплом, которого в Англии не дождешься. Но сейчас они должны были вернуться назад. Вернуться к любимым. Камелия бы просто себе не простила, случись что с ее друзьями и маленькой крестницей, пока она будет прятаться. Да и Джеймс тоже. Он мог говорить о побеге сколько угодно, только девушка знала, Поттер хотел покинуть Великобританию не ради себя, а ради нее. Чтобы не видеть возлюбленную на передовой в войне. — Расскажи мне что-нибудь. — Попросил Джеймс, когда они устроились у маленького костра поджаривая маршмеллоу. — Что-нибудь, чего я о тебе не знаю. Камелия задумалась. Она не могла рассказать Джеймсу о ее сотрудничестве с Северусом... не сейчас. Не могла рассказать, что поддерживает связь с братом. Все вокруг знали, что семья Лестрейндж давно перешла на сторону Волан-де-Морт и Поттер, как истинный Гриффиндорец никогда не поймет ее общения с Пожирателями Смерти. — Ты все обо мне знаешь. — Так не бывает. — Моя жизнь до шестого курса не сказать, что пестрила красками. Сумасшедший папаша, братья потакающие ему во всем, жених подобранный все тем-же сумасшедшим папашей. А дальше я встретила тебя. Грустные истории это явно не то, что ты хочешь услышать сейчас. — Я хочу знать о тебе все, огонек. — Поттер кончиком указательного пальца подцепил ее подбородок, заглядывая в любимые, черные омуты. — Грустные, счастливые истории — это неважно. Камелия закусила губу. — Дома мы никогда не праздновали мои дни рождения. — Призналась девушка. — Нет, конечно, когда отцу требовалось созвать в доме все сливки чистокровного сообщества, он резко вспоминал про наш с Рабастаном день рождение и устраивал умопомрачительные вечеринки, но они были для него, а не для нас. — Она взяла небольшую паузу. — Первый настоящий день рождение я отпраздновала когда мне исполнилось двенадцать. Даренн и мои братья куда-то уехали, мы остались с мамой вдвоем... Ее губы тронула печальная и одновременно с тем счастливая улыбка. — Я была под домашним арестом и не покидала комнату все лето, а тут мама открыла дверь в комнату и попросила спуститься на первый этаж. Там собрались мои друзья. Андромеда, близнецы и Барти. Мы объелись тортом, а затем всю ночь летали над поместьем на метлах измазанные кремом и счастливые. Это был прекрасный день. Я узнала, что у меня есть настоящие друзья, которые сбежали из домов посреди ночи, чтобы отпраздновать мой двенадцатый день рождение. А Меда так вообще... я тогда все лето не выходила на связь и она планировала ворваться в поместье, аргументируя это тем, что Даренн не посмеет выгнать пятерых наследников чистокровных семей из дома. Джеймс засмеялся, на мгновение представив как двенадцатилетние дети оккупируют поместье Лестрейндж и требуют встречи с Камелией. Хотя честно признаться, Поттер бы поступил точно так-же, если бы за все лето не получил не одного послания от девушки. Нет, он бы взорвал чертово поместье, предварительно вытащив оттуда свою принцессу. — Ладно, твоя очередь! — Моя? — Да. Расскажи то, что я о тебе не знаю. — Однажды на третьем курсе, мне лень было искать чистые трусы и я просто вывернул их наизнанку. Камелия бросила в парня поджаренный маршмеллоу, который он поймал ртом. — Во-первых фу, а во-вторых, я же серьезно спрашиваю! — Ладно, ладно! — Джеймс примирительно поднял руки. — Помнишь то время, когда мы перестали общаться? Ты тогда на уроке Кеттлберна подралась с Джоан, когда она обвинила Крауча в смерти родителей. — Камелия кивнула. — Я после этого не мог усидеть на месте и проник в твою комнату, оставив заживляющую мазь на тумбочке. Камелия знала это. Она тогда не спала, но решила промолчать. — Я помню мазь, думала ее Меда оставила. Джеймс пожал плечами. — Кстати, тогда я нашел у тебя на тумбочке подарок мне на день рождение, который ты решила оставить себе. Что это было? — Не скажу. — Не скажешь? — Нет. — Ты уверена? — Абсолютно! — Тогда держись! И сразу после этих слов Джеймс кинулся вперед. Камелия даже понять ничего не успела, как Гриффиндорец оказался сверху, нависая над ней, а его руки пробрались под футболку, точно зная слабые места девушки. Лестрейндж извивалась, кричала, хотя делала это чисто для вида, внутри наслаждаясь прикосновениями и горячим дыханием обжигающим мочку уха. Песок забивался в обувь и под одежду, палочка с маршмеллоу упала прямо в костер, но все это потеряло какое либо значение, когда их губы встретились в поцелуе. Они были вдвоем на пляже в Шри-Ланке, они были молоды, счастливы и до безумия влюблены.