Красная Камелия

Лондон, Гриммо 12. — Это честь для Кикимера, хозяин Регулус. — Склонился ушами к полу домовик. — Кикимер все сделает, Кикимер не подведет благородный дом Блэков. — Главное вернись домой когда все закончиться. Обещай мне. — Кикимер сделает все, что нужно. Регулус несколько секунд смотрел в огромные глаза эльфа, а затем вдруг подался вперед и крепко обнял своего... друга. Он не считал Кикимера прислугой или частью мебели, как остальная его семья. Кикимер был тем кто часами сидел у кровати шестилетнего Блэка отпаивая его микстурами и гладя по волосам, пока Орион пропадал на работе, а Вальбурга снова и снова кричала на нашкодившего Сириуса. Именно Кикимеру, Регулус рассказывал о наболевшем, плакал при нем после побега Сириуса и именно к нему Блэк приходил с любой проблемой. А сейчас, когда Темный Лорд потребовал от парня домовика, тот хотел отказаться, но не мог, опасаясь гнева Реддла. Несмотря на вступление в ополчение, он должен продолжать вести себя как не в чем не бывало и подчиняться приказам полукровки. — Иди. — Наконец отстранившись, произнес парень. — И обязательно возвращайся. Стерев рукой слезы, домовик еще раз поклонился и растворился в хлопке трансгрессии. Регулус опустился на диван, запустив руки в волосы. И в какой момент все пошло по одному месту? Ему пришлось отпустить ближайшего друга на миссию с которой тот может не вернуться, а Камелия не отвечает на письма, исчезнув из поместья Блэков с рассветом. Блэк знал — она злиться. Злиться, потому-что он спас ей жизнь не дав погибнуть на пустыре перед Нотт-мэнором. И пусть он сделал все правильно, Лестрейндж считала, что могла как-то помочь близнецам и хотела быть с ними, только тогда она ничего не могла. Ее запас магии оказался исчерпан мощнейшим щитом и увидев ее обессиленную посреди поля, парень просто не мог дать ей погибнуть. Пусть уж лучше ненавидит, но будет живой. Англия, Лондон. Кладбище Вестминстер. Камелия затерялась в тени деревьев, наблюдая за церемонией похорон. Близнецов хоронили на самом старом кладбище Лондона. Здесь собрались все их близкие, бывшие однокурсники, друзья, девушка разглядела в толпе даже Тонксов, которые в основном старались не высовываться из дома. У могил стояли мистер и миссис Пруэтт с ближайшими родственниками, чуть дальше Орден Феникса. Сама Камелия под оборотным зельем, с волосом какой-то незнакомой девчонки пряталась. Даже скрыв свое истинное лицо, она не хотела рисковать, скорее бы всего все напряглись заметив незнакомку на похоронах Пруэттов. Подперев дерево, она сложила руки на груди и не проронила ни одной слезинки. Казалось, что после истерики в поместье Блэков, она уже больше никогда не сможет заплакать. Мародеры отдалились от толпы и возложили на надгробья цветы. Следом ту-же процедуру проделали и остальные члены Ордена. Когда к могиле подошел Альбус Дамболдор, Камелия фыркнула, закатив глаза. Видеть его наигранное сочувствие не хотелось. Он все продолжал строить из себя хорошего директора, на деле являясь не лучше Волан-де-Морта. Все ради победы и больше его ничего не волновало. Он бы не раздумывая пожертвовал каждым из них, если бы в конечном счете это привело его к победе и славе героя. Камелия усмехнулась. Каждый член Ордена, каждый день рисковал собой на заданиях, они умирали, сражались, а Альбус продолжал сидеть в тепле и раздавать им указания ничего не делая. Разве настоящий лидер не должен находиться вместе со своими людьми на передовой и поднимать их дух? Даже Реддл и тот, отправлялся на большинство миссий вместе с Пожирателями. Камелия тряхнула головой. Похороны близнецов не то место, чтобы думать о Дамболдоре. Ее взгляд вернулся к похоронной процессии, Андромеда тихо всхлипывала в плечо Теда, пока он нежно обнимал ее за талию из-за всех сил стараясь не сломаться. На мистере и миссис Пруэтт не было лица, им наколдовали стулья, чтобы они не упали, а те все продолжали рыдать. Мама близнецов повторяла: «мальчики, мои маленькие мальчики...» Сердце в груди девушки сжалось. Как-бы она хотела подойти к ним, обнять, сказать, что все будет хорошо и просто поддержать. Но стоило бы Камелии только выдать себя, как ее непременно бы убили. Не разбираясь, не пытаясь схватить — просто убили. Тем временем к могилам подошел глава аврората. Он проговорил душещипательную речь о храбрости погибших парней и о том, что они погибли не зря, а сражаясь за правое дело. Камелия отвела взгляд, прочитав имена на соседних могилах. Теперь она поняла, почему близнецов хоронили здесь, а не в графстве Девон. МакКинноны. Здесь была похоронена семья Марлин и сама девушка. Камелия втянула воздух через нос. Сколько уже людей забрала эта война и скольких еще она заберет, молодых людей, которых могла ждать целая жизнь наполненная весельем, приключениями, а не этим всем. Где-то еще через час гости стали расходиться. Первым удалился Дамболдор, потом Орден, мародеры, Тонксы, друзья и однокурсники парней. Родителей близнецов буквально за руки выводили с кладбища. Камелия не смотрела ни на кого. Она даже не обратила внимания на Поттера, смотря на надгробья лучших друзей. Когда кладбище опустело, она подошла к могилам и опустилась перед холодными камнями на колени. Оборотное зелье все еще работало, но девушка не сомневалась, если близнецы ее слышат, они узнают. Не могут, не узнать. Легким взмахом руки, Лестрейндж наколдовала цветы окутавшие памятки. — Простите. — Прошептала девушка. — Пожалуйста простите, я не предавала вас, я пошла к Пожирателям только ради Джеймса, чтобы его вытащить. Я не служу Волан-де-Морту. Камелия всхлипнула, но слезы так и не показались на ее глазах. Она сожалела, что так и не смогла объясниться перед парнями, что они погибли не узнав, что она по-прежнему на их стороне, что она их друг. От этой мысли сердце болело все сильней. Если бы она только могла все изменить, она бы никогда не вызвала огонь Грин-де-Вальда, дав Люциусу возможность позвать подмогу. Она бы умерла, но близнецы бы выжили. — Кто ты? — Раздался голос сзади. Камелия слишком резко обернулась, встретившись с карими глазами женщины не старше тридцати. Рыжие волосы выдавали в ней принадлежность к семье Пруэттов. Лестрейндж узнала ее из рассказов близнецов — Молли Уизли, в девичье Пруэтт, она сбежала из дома, влюбившись в Артура Уизли и перед побегом из дома сказала родным братьям: «Простите, мы просто созданы друг для друга». Фабиан всегда отзывался о сестре тепло. Он рассказывал, как в детстве они играли, спорили и что Молли невероятно вкусно готовит. Даже несмотря на то, что женщина разорвала связи с семьей, с близнецами они поддерживали общение. Гидеон говорил, что она даже назвала своих младшеньких в их честь. — Я... я их подруга. — Нерешительно ответила Камелия. Молли нахмурилась. — Насколько я знаю у близнецов было всего три подруги. Одна мертва. — Она кивнула в сторону могилы МакКиннон. — Вторая только что ушла. — Вероятно говоря про Андромеду, продолжила женщина. — А третья, Камелия Лестрейндж и она причастна к их смерти. Лестрейндж вздрогнула. — Мы не афишировали наше общение, но дружили. А ты, Молли, да? Фаби и Гидеон много о тебе рассказывали, точнее сказать о вашем детстве. Они говорили, что ты невероятно вкусно готовишь шоколадное печенье, но рецептом не с кем не делишься. На лице женщины расцвела улыбка и кажется все недоверие исчезло. Она кивнула и тоже опустилась на колени перед могилами братьев, принявшись рассказывать про их совместное детство. Камелия с упоением слушала каждое слово миссис Уизли, в конце-концов слушая эти истории она словно стала еще ближе к лучшим друзьям. — Мам, ну ты скоро? — Крикнул мальчик лет девяти. Камелия обернулась, увидев целую колонну рыжих голов. Самому старшему было около девяти лет, другому примерно семь, а младшенькому три-четыре. Старшие же везли коляски с близнецами, а в самом конце шел отец семейства — Артур Уизли. Лестрейндж немного напряглась, она не хотела быть замеченной, а тут ее увидела целая семья из семи человек. — Тише, Билл, веди себя прилично на кладбище. — Шикнула на него Молли, когда они подошли ближе. — Познакомьтесь это... я кажется не спросила твоего имени. — Морган. — Уверенно солгала Лестрейндж. — Приятно познакомиться, а это мои дети. Билл, Чарли, Перси и в колясках близнецы. Фред Гидеон Уизли и Джордж Фабиан Уизли. Камелия улыбнулась, было приятно, что память о братьях будет жить. — А это мой муж. Артур. Лестрейндж обменялась рукопожатием с мужчиной и вернула внимание надгробьям. Черт, все это так глупо... Камелия не впервые сидела на могилах близких людей, но какой в этот толк? Эти огромные каменные глыбы не чувствуют, им плевать на пролитые слезы и сказанные слова. Это всего лишь камни, но отчего-то здесь становилось легче... — Ты тоже не хотела встречаться с остальными? — Спросил Билл. — Мама сказала, что мы придем на кладбище когда все уйдут, чтобы не встречаться с бабушкой и дедушкой. Молли снисходительно взглянула на сына. — У меня не лучшие отношения с семьей после побега... не хотела, чтобы они меня видели. Камелия понимающе закивала. — А меня просто здесь никто не знает, это бы вызвало лишние вопросы. Хогсмид, «Кабанья Голова». — Приятель, пить посреди белого дня не лучшая затея. — И это мне говоришь ты, Аберфорт? — Усмехнулся Джеймс и владелец задрипанного трактира повторил его усмешку. — Просто налей мне еще. Дамболдор молча плеснул в пыльный стакан огневиски и Поттер, даже не поморщившись опрокинул жидкость в себя. Он пил, пил и пил... кажется это был уже седьмой стакан или восьмой? А, черт с ним! Парень заказал еще алкоголь и вперил невидящий взгляд в столешницу перед собой. Мародеры вернулись с похорон пару часов назад и Джеймс отказавшись ехать в штаб-квартиру засел здесь. Просто после всего случившегося ему хотелось напиться. В голове постоянно мелькали картинки с последних секунд жизни близнецов. Спина к спине они отбивали одно заклинание за другим, связали двоих Пожирателей Смерти, а потом вдруг их окружили. Они славно бились, Джеймсу даже показалось, что он разглядел довольные ухмылки на их лицах, а потом с палочки Долохова сорвалось непростительное, поразив их одновременно. Поттер знал близнецов давно, они вместе учились на Гриффиндоре, в один год попали в команду по квиддичу и вместе принесли не мало побед своему факультету. Но по настоящему он их узнал, когда начал встречаться с Камелией. Она шла с прицепом, хочешь быть с Лестрейндж, значит хочешь быть и с ее друзьями. Пруэтты стали частыми гостями у них дома и Джеймс привык к ним, а сейчас они были мертвы. Джеймс не плакал, нет. Но он был зол. Зол на Дамболдора. Оказавшись в знакомом трактире, Джеймс проигнорировал друзей говорящих ему о чем-то и направился прямиком на третий этаж, где сейчас сидел Альбус. Он ворвался к нему, едва не снеся дверь с петель и не обращая внимания на Аластора, Стерджиса и еще нескольких Орденевцев бросился к директору. — Вы обманули меня! — Выплюнул парень. Дамболдор поправил свои очки. — Что есть ложь, мой мальчик? — Перестаньте меня так называть! — Взъелся он и стукнул кулаком по столу. — Ложь — это сознательное искажение правды и вы солгали мне, директор! Вы говорили, что хотите поговорить с Камелией, что верите в ее невиновность, а сами отдали приказ убить ее. Напряжение повисшее в комнате, стало буквально осязаемым. Джеймс держался сколько мог, пытался не сорваться на похоронах, но больше сил у него не было. Он переживал за свою девушку, она была рядом с опасными преступниками и не могла попросить помощи, потому-что считала, что каждый здесь против нее. Они ее загнали в ловушку, бросили на растерзание судьбы. Она там одна и напугана. — Таков был план с самого начала. — Хмыкнул стоящий рядом Стерджис. — Мне плевать на твою влюбленность, Лестрейндж опасна и заслуживает смерти. — Заткнись! — Рявкнул на парня мракоборец и перевел взгляд на старинного друга. — Это правда, Альбус? Ты обманул Джеймса, а сам отдал приказ убить Камелию? — Как я уже говорил, Камелия Лестрейндж представляет угрозу. Она сильна не по годам, беспалочковая и невербальная магия, а еще у нее есть информация на Орден. — Директор говорил спокойно, словно пытался ввести их в гипноз. — Чего стоит одна жертва против тысячи людей? Мы единственный оплот защищающий маглов от Волан-де-Морта, а мисс Лестрейндж может уничтожить нас одним своим словом. — Теперь я понимаю вашу политику. — Невесело усмехнулся Поттер. — Чем мы блять лучше Пожирателей Смерти, если вместо допросов убиваем всех неугодных людей? Эти слова произвели сильное впечатление на всех. Аластор невольно шагнул в сторону Гриффиндорца, принимая его позицию, даже Дирборн ранивший Камелию и яро выступающий за ее смерть — задумался. А ведь правда... они должны были защищать, спасать, а не становиться убийцами. И самое отвратительное в этом, что Дамболдор делал всю грязную работу чужими руками. — Ты еще очень молод, мой мальчик... — Мягко взглянул на него директор. — Ты многого не понимаешь, но мир не делится на черное и белое. Иногда приходится идти на жертвы. — Такие как близнецы?! — Пруэтты — это ужасная потеря для нас, но сейчас война, а на войне погибают. — Они погибли на войне, на которую вы их привели! — Продолжил свою гневную тираду Джеймс. — Вы десятки раз говорили, что мы не можем рисковать людьми, что нам надо подождать и идти в открытую против Волан-де-Морта опасно. Вы говорили, что мы не готовы, нас слишком мало, но как только у вас появилась возможность убить Камелию, вы забыли о риске и отправили нас жертвовать своими жизнями. — Мисс Лестрейндж — опасна. — Повторил Альбус. — Да, конечно, восемнадцатилетняя девчонка в прошлым году закончившая школу представляет наибольшую опасность для мира! — Источая сарказм каждой клеточкой тела, фыркнул парень. — И тем не менее, Камелия на свободе и жива, а близнецы мертвы. Из-за вас. Их кровь на ваших руках, директор. И еще кое-что... где были вы, пока мы сражались с целой армией Пожирателей Смерти? — Еще. — Джеймс вернул опустевший стакан Аберфорту. — Мой брат идиот, приятель. — По-доброму сжал его плечо младший Дамболдор. — Он ничего не видит на пути к цели, это его погубит. Джеймс не ответил, снова опрокинув в себя стакан с алкоголем. Стоящий рядом стул скрипнул под чьим-то весом и парень обернулся, встретившись взглядом с Аластором. Тот тоже заказал себя выпить и закурил. Между ними повисла тяжелая тишина наполненная вопросами и недосказанностью. — Ты в порядке? — Почти по-отцовски спросил его Аластор. — Настолько, насколько можно быть в порядке, когда твоя девушка находиться с Пожирателями Смерти и люди, которым ты доверял — пытаются ее убить. Грюм как-то грустно улыбнулся и залпом допил огневиски в бокале. Джеймсу почему-то показалось, что тот хочет что-то сказать, однако мракоборец упрямо молчал. А ведь Аластор действительно хотел поделиться почему Лестрейндж на самом деле с Пожирателями Смерти, только вот он понимал — если информация просочиться, она может пострадать. А этого мужчина хотел меньше всего на свете. — Вы же не верите в то, что она действительно предала Орден? — Тихо спросил Джеймс. Аластор несколько секунд молчал, размышляя. — Я не верю, что она могла предать тебя или меня. За годы службы я научился различать убийц и психопатов, Камелия не из таких. — Тогда почему вы не остановите Дамболдора? — Когда в коллективе сражающемся на одной стороне появляются споры и недопонимания, не о какой победе и речи быть не может. Я не лидер, я солдат и привык выполнять приказы. Аластор несколько лукавил. Еще до освобождения Джеймса, когда Орден узнал о «предательстве» Камелии и Альбус решил устранить девушку — они сильно поссорились после. Мракоборец не стал выяснять отношения при всех, чтобы не разделять коллектив, но после едва-ли не умолял директора отказаться от затеи. А когда тот не послушал, они сильно поругались. Летали предметы, заклинания, стены трактира дрожали от их гнева. Если Дамболдор что-то решил — он уже не откажется от своей затеи. Грюму лишь оставалось защищать девушку, которую судьба совсем не щадит. Он отправлял на ее поиски самых слабых и неопытных бойцов, саботировал некоторые вылазки, даже однажды попытался выйти с ней на связь и предупредить, но так и не смог найти. Лестрейндж прекрасно умела скрываться и знала как работает аврорат. — Но я видел вас на том пустыре у дома Ноттов, вы не пытались убить Камелию. — Вспомнил Джеймс. — Потому-что, чтобы она не сделала, я не смогу ее убить. Как и ты не сможешь и твои мародеры, и Боунс, и близнецы. Мы ее слишком хорошо знаем. — Аластор поднялся со стула, но вдруг остановился, решая сказать или не сказать. — Не дай им затушить твою веру в Камелию, когда-нибудь все тайное станет явью. Пока Джеймс осмысливал слова мракоборца, его и след простыл. Он заказал себе кажется уже двенадцатый бокал огневиски и только понадеялся на тишину, как соседний стул снова скрипнул. Парень уже не сдержался от закатывания глаз, переводя взгляд на незваного собеседника. Доркас. Девушка едва заметно приподняла уголки губ. — Угостишь сигареткой? — Спросила она. Поттер безразлично повел плечом и Медоуз поспешила взять сигарету. Раньше, когда рядом была Лестрейндж он не сильно заботился о знаках внимания посылаемых Доркас, а сейчас та по всей видимости перешла в наступление. Только за последние два дня, девушка пыталась заговорить с ним чаще, чем за месяца в Ордене. Однако пьяный Гриффиндорец, не хотел оставаться наедине с не радужными мыслями и даже такая компания не казалась столь отталкивающей. Он молча заказал ей выпить, получив в ответ теплую и благодарную улыбку. Разговор особо не клеился. — Мне жаль... — Вдруг сказала Медоуз, туша сигарету о пепельницу. — По поводу Лестрейндж, я знаю, что такое, когда тебе предают. Это больно. Поттер ответил не сразу. Он уже порядком устал слышать ото всех о предательстве Камелии, о том, как она опасна и прочее. Его девушка и правда была сильна во многих направлениях, наверное сильнее всех его знакомых, однако она не способна причинить им вред намеренно. Все вокруг, напоминало огромный клубок лжи, который парень никак не мог распутать и докопаться до истины. — Не уверен, что она предавала Орден и тем более меня. — Признался он. — Мы все видели ее на том поле вместе с Пожирателями Смерти. — И она никого из нас не ранила. — Парировал Гриффиндорец. — Поверь мне, если бы она хотела, мы бы уже были мертвы. Камелия использовала только щиты и безобидные заклинания, вроде связывания. — Она использовала огонь Грин-де-Вальда. — Не отступала Медоуз. — Чтобы защититься, вы блять все вознамерились ее убить! Что ей еще было делать? Встать по стойке смирно и ждать смерти? — Это черная магия, Джеймс. Очень черная. — Она. Просто. Пыталась. Выжить. Доркас поджала губы. — Мне жаль тебя. Ты не видишь картины целиком. Камелия убила Джагсона, дважды использовала темную магию, вступила в Пожиратели Смерти и лишила жизни Кингсли, а ты продолжаешь смотреть на нее через розовые очки. Очнись! Джеймс почувствовал волну гнева по отношению к этой неугомонной девице. Он никогда не был груб с прекрасным полом, родители воспитали его иначе, но сейчас парню из-за всех сил приходилось сдерживать желание не пальнуть в Доркас какими-нибудь чарами. Желательно теми, что закроют ее рот. — Ты не поймешь меня, пока не полюбишь сама. — Сквозь зубы процедил он. — Ты все еще ее любишь. — Это был не вопрос, а утверждение. Девушка быстро допила остатки огневиски в бокале и полностью повернулась к Джеймсу. — Я любила еще до переезда в Лондон, его звали Люк... — Парень заметил с какой затаенной болью говорила она. — Он был не самым хорошим человеком, но я никогда не оправдывала его. — Однако ты все равно была с ним. — Резонно заметил Гриффиндорец. Доркас не нашла, что ответить. Она пыталась донести до Джеймса, что Камелия не так невинна, но парень и без нее это знал. Только вот ее грехи и темные стороны не мешали ему любить девочку, которая в его объятиях становилась нежным цветком. Как и не мешали Медоуз когда-то быть с человеком, что проворачивал не самые светлые делишки. — Вижу, мне тебя не переубедить. — Подняла руки в знак капитуляции девушка. — Я надеюсь ты не разочаруешься в конце-концов. Потому-что разочаровываться больно. Она еще несколько мгновений смотрела на Джеймса в ожидании каких-нибудь слов, но когда молчание затянулось — встала и направилась к выходу из трактира. — Эй! — Остановил ее Поттер, когда она почти вышла из «Кабаньей Головы». — А что случилось с тем... Люком? — Он умер. — Просто ответила Доркас, а в ее глазах появилась печаль. — Вы похожи внешне и ты мне его напоминаешь, хотя внутри вы совершенно разные. Он бы никогда не остался на моей стороне не смотря ни на что. Даже жаль, что мы с тобой не познакомились раньше, возможно все бы сложилась иначе и мы бы сейчас не находились здесь терзаемые вопросами и сердечной болью. Дверь за девушкой закрылась, а Джеймс так и не сказал, что даже если бы знал концовку данной истории, никогда бы ничего не поменял. В конечном счете — любовь ведь это не только долгие объятия в кровати, смех, улыбки и безграничное счастье. Это боль, проблемы, которые вы делите на двоих и просто желание быть рядом со своей половинкой вопреки всему. — Еще! — Вернул он пустой бокал Аберфорту.