Красная Камелия

Прошло около недели с похорон близнецов, но от Камелии так и не было весточки. Она забаррикадировалась в своем поместье и любые попытки парня или Рабастана поговорить с ней заканчивались неудачей. Ее домовик — Фаффи, лишь один единственный раз обмолвился, что волнуется за хозяйку, которая только и делает, что пьет и плачет, закрывшись в комнате своей матери. Пускать кого-либо к себе — девушка строго настрого запретила. И пусть, Блэк хотел с ней увидеться, сейчас у него появились проблемы посерьезней. Проблемы связанные с тем, зачем Волан-де-Морту понадобился Кикимер и состояние в котором эльф вернулся в поместье Блэков... Это случилось на второй день после того, как Кикимер ушел с Реддлом. Регулус спал беспокойным сном, терзаясь переживаниями за домовика и Камелию, когда услышал хлопок и грохот прямо за дверью своей комнаты. Всполошившись, парень схватил палочку и в одних пижамных выскочил в коридор. Картина представшая перед ним оказалась по истине ужасной. Кикимер, его ближайший друг распластался на голом полу и хватал воздух ртом, подобно рыбе выброшенной на берег. На лице появились морщинки, огромные глаза сузились и он будто постарел лет на двадцать за эти два дня. Регулус знал, стоит матери увидеть домовика таким беспомощным, как его голова тут-же окажется на стене рядом с другими головами эльфов. Этого парень допустить не мог. Он подхватил скукоженное тельце на руки и положил на свою кровать, принявшись поить его всеми возможными зельями. Ночь выдалась длинной. Кикимер то безбожно кричал, то просто бился в агонии, комкая маленькими ручками одеяло. На утро домовик наконец пришел в себя, хотя в его глазах навсегда поселилась вселенская печаль и боль. — Что случилось? — Первым делом спросил его Блэк. Кикимер только открыл рот, чтобы ответить, как вдруг разрыдался, вспоминая ужасную боль, что испытал в пещере. Он горел изнутри, видя пугающие и самые страшные для эльфа картины. Его хозяева, Вальбурга, Регулус и даже предатель рода — Сириус, они прогоняли его, называя бесполезным и плохим помощником. Кикимер молил о прощение, говорил, что станет трудиться больше, но те выглядели непреклонными, указав ему на дверь. Только через двадцать минут истерики, Регулус добился ответов от домовика. Парень задрожал от еле сдерживаемого гнева, когда услышал историю. Реддл привел эльфа в пещеру и там заставил выпить неизвестное зелье вызывающее видения и агонию. Кикимер, которому было велено, исполнять любой приказ Волан-де-Морта был не в силах отказаться и все что он мог — это молить хозяев придти за ним и спасти. Он кричал, молил и все продолжал пить зелье, а Реддл лишь посмеивался над бедным существом, пока в конце-концов не положил в опустевшую чашу медальон и не ушел, оставив домовика умирать. Кикимер снова заплакал, рассказывая, что ему едва удалось спастись от инферналов окруживших озеро, просто потому-что хозяин велел ему вернуться домой. Регулус не заметил, как по его щекам потекли слезы. Это он — это все он. Он обрек своего друга на такие мучения. Но кроме боли, в нем поселился гнев. Волан-де-Морт перешел все границы. Он никогда особо не ценил чужие жизни, будь это простой эльф или его верный солдат. Реддл считал себя королем, распоряжаясь чужими судьбами и парень собирался положить этому конец. — Кикимер, что это был за медальон? — Медальон Салазара Слизерина, но он был каким-то странным! — Запричитал эльф. — От него веяло темной магией, очень темной, Кикимер впервые почувствовал нечто подобное. В голове промелькнули воспоминания с очередного собрания заговорщиков: — Мы думаем, что один из крестражей — это медальон Салазара Слизерина. — Сказал Северус. — С чего вы взяли? — Поднял бровь Блэк. — Мы не думаем, а просто предполагаем. — Исправила Слизеринца Камелия. — Он заключил осколок своей души в чашу Пенелопы Пуффендуй, почему? Вероятно он хотел собрать все реликвии основателей Хогвартса. Мы точно знаем, что Реддл заключает осколки своей души в значимые для него вещи, кольцо Мраксов, чаша, возможно медальон, да и его поиски меча Годрика Гриффиндора о многом говорят. Теперь Регулус не сомневался — медальон еще один крестраж, который Волан-де-Морт спрятал в пещере, благодаря Кикимеру. Уже на следующий день, парень вместе с домовиком отправился в ту самую пещеру и попытался достать утерянную реликвию, чтобы окончательно убедиться в своей правоте, только вот зелье не поддалось заклятию исчезновения и осушения. Его оказалось невозможно трансфигурировать, зачаровать или каким-нибудь другим способом изменить его природу. Сукин сын предусмотрел все. Ну почти все... Он не знает, что в его рядах есть предатели. Он не знает, что в его рядах есть Регулус Блэк. Все должно случиться сегодня, только для начала парень собирался сделать одну вещь. Регулус остановился перед пабом «Приют странника», где Кикимер по его просьбе нашел Сириуса. Натянув на голову капюшон, парень вошел в не самое приятное заведение и огляделся. Брата он нашел сразу. Он сидел в компании брюнетки и... улыбался? Не то чтобы это было странно, хотя да — это было чертовски странно. Обычно старший Блэк охмурял девушек ухмылкой, а на эту он смотрел как на нечто хрупкое и нежное. Регулус тряхнул головой. Не время думать о девушках Сириуса. Он отошел к дальней колонне и принялся прожигать брата тяжелым взглядом и тот через несколько мгновений, почувствовал внимание обращенное к нему. Их взгляды встретились. Сириус нахмурился и что-то шепнув девушке сидящей рядом с ним, быстро поднялся и направился к Регулусу. Не сказав и слова, Сириус схватил брата за плечо и вывел его на улицу. — Какого черта ты здесь делаешь? — Впечатав его в стену, рявкнул он. — Ты чертов Пожиратель Смерти, почему бы мне не вызывать мракоборцев? — Вызывай. — Безразлично отозвался младший из Блэков, скинув руку Сириуса с шеи. — А вообще, разве так встречают родного брата? — У меня только один брат, которого ты вместе с дружками несколько месяцев держал в плену. Регулус невесело усмехнулся, спрятав боль от ранящих слов подальше. Они с Сириусом уже давно не были близки, но от этого не становилось легче. Парень же все помнил... помнил их детство, когда Сириус брал всю вину на себя, защищая младшенького, как они прятались под одеялом, объедаясь печеньем с молоком и как ночами, когда родители уснут, выбирались на крышу и часами смотрели на звезды. Кажется, что все это было в другой жизни. Потом начался Хогвартс, Сириус поступил на Гриффиндор, сдружился с так называемыми мародерами, обрел себя идиотскую кличку, а после вообще сбежал из дома. Регулус не показывал как ему больно. Но он готов был простить брату все, даже то, что он стал называть братом — Поттера, если бы он только позвал его с собой. И ведь если бы Сириус позвал — он бы пошел. Пошел куда угодно и сейчас бы не стоял здесь, с чертовым клеймом на предплечье и в войне, в которой он не выживет... — Мне плевать, что ты отрекся от семьи. — Уверенно солгал парень. — Я здесь, чтобы рассказать тебе кое-что важное. — С чего ты взял, что я стану тебя слушать? — Усмехнулся Сириус. — Это касается Камелии. И на этих словах, парень стал необычайно серьезным. Регулус почувствовал обиду... Почему его родная кровь так заботиться о Поттере, о Лестрейндж с которой они начали общаться не так давно, а не о нем..? Когда-то ведь они любили друг-друга, почему сейчас все сложилось именно так? — Что с Камелией? — Сначала пообещай, что не побежишь сразу рассказывать все Поттеру. — Если это что-то важное... — Пообещай, или я уйду. — Перебил брата Регулус. Сириус колебался несколько секунд. — Обещаю. — Камелия не предавала Орден или вас. Она пришла к Темному Лорду, только из-за Поттера и они заключили сделку. Джеймс живет, пока она ему служит. — Джеймс на свободе, почему Камелия еще там? — Засомневался Сириус. — Она решила, что может узнать важную информацию будучи в его рядах и после передать ее Ордену. — Немного скорректировал правду он. Все рассказывать, Регулус не собирался, да и не мог. Это могло подставить Камелию. — Я просто хотел, чтобы ты это знал и в нужный момент рассказал правду Поттеру. Сириус ярко улыбнулся. Он знал... знал с самого начала, что Камелия не могла их предать и сейчас лишний раз убедился в своей правоте. Честно говоря, ему было плевать, что она убила там какого-то мракоборца, Джагсона и использовала темную магию. Самое важное, что она по-прежнему на их стороне. — Почему ты мне это рассказал? — Потому-что я не хочу, чтобы она осталась одна в конце-концов. Не знаю почему, но вы ей важны и я не хочу видеть ее разбитое сердце. — Тогда почему ты так против, чтобы я сказал Джеймсу? — Вы Гриффиндорцы отчаянные и не умеете держать язык за зубами. Представь, что будет если эти слова Джеймс передаст кому-нибудь из вашей шайки «праведников» и они дойдут до Пожирателей Смерти. Камелию просто убьют. — Не забывай, что я тоже с Гриффиндора. — Я лишь надеюсь, что в тебе есть хоть немного от Блэков. — Пожал плечами парень. — Впрочем я сказал все. Бывай! Сириус кивнул и Регулус понадеялся на хоть какой-нибудь ответ, но его не последовало. Он поджал губы, взлохматил волосы и в последний раз посмотрел на брата так, что тот невольно поежился. Блэк словно пытался запомнить каждую родинку и морщинку на его лице, а затем парень просто исчез. Растворился в хлопке трансгрессии. Регулус оказался перед входом в пещеру, расположившейся невдалеке от прибрежных скал в небольшой деревушке. Он уже заученным движением порезал ладонь, пролив кровь на каменный выступ и перед ним открылся проход, а из пещерного озерца, кишащего инферналами появилась лодка. Парень знал — живым он отсюда не выйдет. Он собирался сам выпить изумрудное зелье, которое защищало крестраж. Второй раз подставить Кикимера парень не мог, а звать сюда Камелию... нет! За годы наблюдения за этой девушкой, Блэк неплохо ее изучил и понял — у нее «комплекс героя». Узнай она о задуманном, непременно бы сама выпила зелье, снова приняв удар на себя. И никакие высшие силы не смогли бы ее отговорить. Слишком упрямая. Регулус любил ее, заботился о ней и честно сказать, пожертвовал бы жизнями целого мира, если в конечном счете — Камелия останется жива. Но сейчас, чтобы выжила она, нужна была всего одна жизнь. Его собственная и парень не сомневаясь, готовился отдать долг судьбе, лишь бы Камелии не пришлось испытать на себе боль изумрудного зелья. Он и не помнил, когда именно влюбился в эту Слизеринку. Его внимание она привлекла, когда безвозмездно подсела к нему в гостиной и помогла с всевозможным зельем, а потом он подарил ей метлу и решился позвать на бал. Он впервые не беспокоился о том, что скажет матушка узнай, что ее наследник отправился на рождественский бал с предательницей крови. На балу все с самого начала пошло не так. Андромеда пришла с маглорожденным Тедом и они с Камелией поссорились, когда парень нелестно выразился о «грязнокровках». Черт, каким-же идиотом он тогда был... А потом после некоторого времени в раздумьях, Регулус решился извиниться, наверно впервые в своей жизни и девушка его простила. А влюбился он... да черт его знает! Это не произошло за один день, просто чем больше парень узнавал Камелию, тем больше понимал, что ему к нее тянет. Она была единственной в своем роде — единственной и неповторимой. Порой Лестрейндж могла казаться настоящей Слизеринкой, гордой, холодной и безразличной к окружающим, но если она видела, что ее близким больно становилась самым добрым и искренним человеком в мире. Регулус тряхнул головой. «Не время об этом думать.» Кикимер уже ждал его на небольшом островке. — Хозяин Регулус! — Запричитал домовик со слезами на глазах. — Прошу вас, позвольте Кикимеру выпить это ужасное зелье! Вы не можете... — Я уже все решил и отдал тебе приказ! — Отрезал парень и эльф полностью сник. Кикимер тихо заплакал, но Блэк все оставался непреклонным. Лучше он разобьет домовику сердце, чем снова позволит другу испытать эту боль. В чистокровном сообществе парня бы просто засмеяли за теплые чувства к эльфу, только вот Регулуса никогда не волновало мнение этих снобов и он с гордостью называл Кикимера — ближайшим другом. — Ты все помнишь? — Уточнил Слизеринец. — Когда вы выпьете изумрудное зелье, Кикимер должен подменить медальон. — Он вытащил из-за спины поддельную реликвию Салазара, за которую Блэк отвалил на черном рынке кругленькую сумму. — Настоящий отнеси Камелии, она знает, что с ним делать. — Домовик быстро-быстро закивал. — И еще кое-что... — Парень порылся в кармане пальто и вытащил небольшое письмо. — Это тоже передай Камелии. Вытирая слезы тыльной стороной ладони, эльф забрал конверт. Регулус же повернулся к чаше, готовясь к худшему. Он долго думал над дальнейшим развитием событий и решил, что единственный способ обезопасить Лестрейндж подменить медальон. Мало-ли... вдруг завтра Реддлу взбредет в голову проверить свой тайник и тогда бы все подозрения первым делом пали на девушку, что с самого начала была в армии Волан-де-Морта не по своей воли. Регулус подошел ближе к чаше и взяв кубок сделал первый глоток. Жар распространился по телу, подобно горячей лаве извергающейся из жерла вулкана. Он снова наполнил кубок и в этот раз физическая боль оказалась сильней. Ноги подогнулись и парень рухнул на землю, не обращая внимания на замельтешившего перед глазами эльфа. Он пил сам, потому-что знал — это единственный способ уберечь девушку, которую он любил большего всего на этом свете. И лишь мысли о Камелии не позволяли ему сдаться и сбежать прочь из этой чертовой пещеры. Но к четвертому кубку, когда к агонии подключились видения, Блэк больше не мог пить... Он видел ее в самых разных ситуациях. Он видел Камелию извивающуюся от пыток Волан-де-Морта на полу Нотт-мэнора, видел ее смерть разными способами и видел как она уходит с Поттером, навсегда оставляя его. И это оказалось выше его сил. Регулус больше не понимал, где правда, а где вымысел, он кричал, желая лишь одного — остановить пытку. — Хозяин, еще немного... — Поднес к его губам кубок домовик. — Еще чуть-чуть. Кикимер рыдал навзрыд, делая то, чего совсем не хотел, но приказ есть приказ и увы, эльфы не способны ослушаться своих хозяев. Домовик готов был снова выпить это ужасное зелье, только вот младший из Блэков все решил за него. Кикимер наполнил очередной кубок. — Осталось совсем немного. Регулус закричал, закричал так душераздирающе и громко, что стены пещеры задрожали. Перед глазами стояло навязчивое видение, где Камелия задыхается истекая кровью. Мерлин... почему он видит именно ее? У него же есть семья, друзья в конце-концов, неужели самое страшное, что с ним может случиться это боль Лестрейндж? — Вам надо выпить еще, хозяин... — Очередной кубок с зельем, оказался у губ Слизеринца. — Прошу, Кикимер, не заставляй... я больше не могу видеть ее. — Осталось немного. И Регулус сделал новый глоток. Агония распространилась по всему телу, кости будто ломались одна за другой, а образ истерзанной девушки все никак не исчезал. Он плакал, как маленький ребенок, царапал ногтями каменистую землю и единственное чего желал, чего хотел — это умереть. Закончить самую отвратительную пытку на свете. — Это последний, хозяин... Красные от лопнувших капилляров глаза обратились с немой мольбой к домовику. Он не сможет... не сможет выпить еще. Кикимер насильно открыл рот хозяина и влил туда изумрудное зелье. Регулус больше не кричал, он лишь хрипел, а слезы все катились по красивому лицу. — Уходи, Кикимер... уходи отсюда. — Но, хозяин, я не могу вас бросить! — Это приказ. Кикимер заплакал еще пуще прежнего, но все-таки выполнил последнюю волю Регулуса Арктура Блэка и с громким хлопком исчез, предварительно положив фальшивый медальон в чашу и заполнив ее зельем. Теперь ему оставалось дождаться завтрашнего утра и передать Камелии Лестрейндж письмо и реликвию Салазара Слизерина. Видения наконец отступили, оставив после себя агонию. Нестерпимо хотелось пить и единственное, что могло утолить жажду — это озеро, кишащее инферналами. Регулус понимал, ему уже не выбраться, да он и не особо хотел. Он устал от жизни в постоянном страхе. Устал быть марионеткой, в руках собственной семьи и Волан-де-Морта. Может смерть не такая уж плохая идея? С первым глотком жажда отступила и парень почувствовал небывалое облегчение, даже несмотря на то, что инферналы разрывали его тело, утаскивая на дно озера. Ему больше не было больно, а перед глазами стояла не смерть Камелии, а ее яркая улыбка. Самая счастливая и яркая, адресованная именно ему. — Камелия... — Он погиб с ее именем на устах. Англия, графство Корнуолл. Поселение Тинворт. Камелия прошла по своей комнате. Под ногами звенели пустые бутылки из под огневиски, заплесневелая пицца неприятно попахивала. Она и не думала, что когда-нибудь окажется в подобном состоянии, но девушка будто потеряла весь смысл жизни. Она не хотела больше разбираться с очередными проблемами, искать способы уничтожить Волан-де-Морта и играть его верную слугу. Она хотела просто пить. Много пить. «Пытаешься утопить боль в алкоголе? Ты же знаешь — не выйдет.» Заткнись! Она знала, что алкоголь не спасет от всех бед. Но в алкогольном опьянение становилось как-то проще. Лестрейндж не думала, что она отняла две жизни, не думала о смерти близнецов и о том, что Орден Феникса считает ее предательницей. В моменты когда огневиски затуманивал разум — она просто становилась ничем. Существо без цели и выбора. А других способов справиться с болью, девушка, увы, не знала. В комнате раздался хлопок. — Я же велела меня не беспокоить! — Даже не повернувшись, рявкнула Камелия. — Простите, хозяйка... — Испугался Фаффи, опустив глаза в пол. — Но к вас прорывается один очень настырный домовик, он сказал, что это последняя воля его хозяина. Лестрейндж застыла. — Последняя воля..? Что это за домовик? — Он представился Кикимером. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Камелия пошатнулась и если бы не вовремя подоспевший Фаффи, она бы непременно упала. Какая к черту последняя воля? Что за черт происходит..? — Впусти его. Быстро! Домовики появились в спальне уже через секунду, но это секунда показалась девушке вечностью. Она не могла осмыслить и поверить в услышанное. Регулус... нет! Он черт возьми не мог умереть! Только вот стеклянный взгляд Кикимера говорил о другом, эльф дрожал и никто даже понятия не имел, сколько сил ему потребовалось, чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас. — Кикимер, что происходит? — Шумно сглотнув, спросила девушка. — Кикимер не может ничего рассказывать, Кикимер должен только передать хозяйке Камелии письмо и... это. Домовик возложил на кровать рядом с девушкой письмо и медальон Салазара Слизерина, от которого исходила черная магия. Знакомая черная магия. Камелия вздрогнула. Регулус достал крестраж, только каким способом..? Она обернулась к Кикимеру, но того уже и след простыл. Единственный способ узнать хоть что-то — открыть письмо. Дрожащими руками, Лестрейндж развернула пергамент. «Это моя седьмая попытка написать тебе письмо. Почему-то у меня не получается собрать мысли воедино и даже поздороваться. Все приветствия выходят какими-то глупыми, да и разве уместно будет здороваться? Как ты уже поняла, я нашел еще один крестраж и передаю его тебе. Ты знаешь, что надо с ним делать. Вероятно ты сейчас задаешься вопросами, я попробую ответить на некоторые из них... Реддл попросил у меня Кикимера для какого-то задания, а недавно он вернулся еле дышащий и сломленный. Он рассказал мне о том куда они отправились вместе с Волан-де-Мортом и что делали, сомнений не оставалось — Реддл перепрятал крестраж. Его скрывала пещера в небольшой деревушке, озеро кишащее инферналами и чаша заполненная зельем. Клянусь, я пытался добраться другим способом до крестража, но все мои попытки оказались тщетны. Единственный способ забрать его — выпить зелье и выпив его, я уже не смогу вернуться. Оно ломает, меняет и полностью уничтожает. Прости, что сообщаю тебе об этом так, но в ином случае ты бы меня отговорила и забрала крестраж сама, а я не хотел, чтобы ты рисковала. Ты знаешь, но я должен сказать тебе это сам, пусть и в письме — я люблю тебя, Камелия. Так сильно, что порой не могу дышать. Ты самый удивительный человек, которого я когда либо видел и мое предсмертное желание — выживи любой ценой. И не вини себя. Ты не в чем не виновата, а я просто не мог поступить иначе и согласись, будь ты на моем месте, поступила бы так-же... Хоть в чем-то мы похожи. И еще, у меня есть одна просьба, когда война будет выиграна и ты наконец окажешься в безопасности, передай Сириусу, что я погиб не напрасно. Он должен знать, что хоть и под конец, я встал на правильную сторону. Я люблю тебя. Навеки твой, Р.А.Б.»