Увядающий цветок Тосвы

Как они добрались до дома Сано смутно помнит. Она катастрофически устала и находилась в полусонном состоянии. Помнит лишь, как Риндо снял толстовку, оставшись в майке и накрыл её. А ещё помнит, что блондин что-то капризничал, якобы Вада заняла его место. По прибытию к дому Хайтани, Ран не хотел будить девушку и намеревался донести её до кровати на руках, однако светловолосая сразу проснулась и добралась до квартиры сама. Как только Вада перешагнула порог, даже не разуваясь, скрылась в комнате старшего Хайтани. Ей нужно побыть одной, подумать над всем, что произошло. Как теперь быть дальше? Как ей поступить? Сбежать и попробовать объяснить всё глупому брату, который делает поспешные выводы. Абсурдные между прочим! Это её очень обижает. Неужели за всю жизнь стараний, заботы и любви она не заслуживает доверия, даже когда факты доказывают вину? Он должен ей верить больше, чем кому-либо, она же главный человек в его жизни. Самый главный и самый верный, который всегда был, есть и будет рядом. Паршиво. От людей, от самой себя, от всего. Хочется закрыться от этого жестокого мира и пусть сами решают свои проблемы. Хватит, она устала. Всё держится на ней, вся ответственность и судьба всех Свастонов. А кто позаботится и возьмёт ответственность за неё? Как всегда — она сама. Всегда сильная, всегда стойкая и всегда одна… Этот своеобразный девиз уже начинает раздражать. — Ты мне не расскажешь, что задумал? — спрашивает Риндо, падая на диван. — Я сам этим займусь. — туманно отвечает старший. — Ты дохуя сложный, Ран. Просто поговори с ней. — закатывает глаза Рин. Ему до одури противна происходящая ситуация. — Я сделаю лучше. — говорит Ран, который уже решил, как поступить правильнее. Риндо хмурится, но ничего не говорит и уходит в свою комнату. Ран же выдыхает, настраивается на огромные проблемы и после того, как набросает кое-что на листочек, следует в комнату, где спряталась светловолосая. Картина ему не понравилась. Платье уже было снято и валялось на кровати, а Вада уже переоделась в свою любимую одежду и уселась на широкий подоконник, подмяв под себя коленки и подпирала лбом стекло. — Цветочек, — позвал её Косичка, на что Вада заторможено повернула голову в его сторону. От этого потухшего взгляда и грустного выражения лица стало не по себе. — идём со мной. — Куда? — Идём. — вновь повторяет Ран и Вада слезает с подоконника и следует за Хайтани в коридор. Ран останавливается возле входной двери и распахивает её перед девушкой. Вада хмурится и в недоумении смотрит на Косичку, который как-то грустно улыбается и кивает на выход. — Иди. — Ты меня выгоняешь? — усмехается Сано, не до конца понимая, что сейчас происходит. — Что, настолько надоела? — Я тебя отпускаю. — поясняет Ран, а Вада совсем впадает в ступор. Он это сейчас серьёзно? С чего это вдруг? — Я больше не хочу участвовать в этом дерьме. Изана переходит границы подлости. Иди, ты свободна. Вада не может и пошевелиться. Она то косится на дверь, то прожигает взглядом Косичку. Как-то это всё слишком подозрительно? Неужели Хайтани решил поиграть в благородство? Вот так берёт и отпускает? Но насколько она помнит, если она сбежит или с ней что-то случиться, Изана будет спрашивать с Хайтани. Причем с обоих. И сейчас он её отпускает, совершенно не волнуясь о том, что ждёт его и брата? Но почему? Что вдруг заставило его встать на путь истинный? — Что с вами сделает Изана, когда узнает что вы меня отпустили? — задаёт вполне обоснованный вопрос Сано. — Это наши проблемы. Уходи, пока есть возможность. — устало выдаёт Ран, а Вада затаивает дыхание. Он делает это для неё? Ему её жалко? — Твой телефон. Байк там же, где ты его оставила. — поясняет Хайтани и протягивает светловолосой её телефон. — Почему? — шокированная таким поворотом шепчет девушка. — Может, я осознал, что поступил неправильно. С самого начала всё это было подозрительно. Я не хочу участвовать в семейных разборках. — усмехается Косичка, а сердце Вады постепенно начинает наращивать темп. — Ещё кое-что. — Ран протягивает девушке сложенный пополам лист бумаги. — прочитай, когда сочтёшь нужным, но не сейчас. — Что будет с тобой и Риндо? — снова шепчет Сано, чувствуя, как что-то неприятное подкатывает к горлу и щиплет глаза. Неужели она не хочет уходить? Она ведь спала и видела, как сбежит отсюда, показав Хайтани неприличный жест, а потом и вовсе изобьёт их. Так что же происходит сейчас? Почему ей так не хочется уходить? Из-за Риндо, который стал ей другом? Или из-за Косички, который дарит нежность и самые разные приятные чувства? Может потому, что за неделю, проведённую вместе с ними, она начала ощущать себя членом этой семьи? Или потому, что здесь получила поддержку и заботу, которых ей так долго не хватало? Путь открыт, её отпускают. Так почему она стоит, словно гвоздями прибитая и не может сделать даже шаг навстречу свободе, словно её здесь что-то держит? — Я задам тебе вопрос, но ответ на него услышать не хочу. — Сано непроизвольно кивнула. — Почему тебя так беспокоит моя жизнь? И не стоит это отрицать. — Я… — парень не дал ей договорить, приложив палец к губам. — Нет. Я сказал, что ответ на этот вопрос знать не хочу. Осознай для себя и сделай выводы. Вада смотрит на него расширенными глазами. Она запуталась совершенно. Снова это «Почему?» А действительно, почему ей не все равно, что там Изана с ними сделает? Сано тянется к шее, намереваясь снять позаимствованную ценную для Хайтани цепочку, но Ран не позволяет, убирая запястья. Вада опять на него смотрит, искренне недоумевая. — Оставь себе. Ты заслужила право его носить. — Косичка хмурится, думая о чём-то своём. — Цветочек, — шепчет Ран, невесомо оглаживая щеку девушки, а Сано с трудом подавляет желание поддаться за его рукой, чтобы не терять это ощущение тепла. — Тянись к солнцу, как бы сильно не лили дожди. Тут Вада не выдержала. Слишком сейчас ей грустно. Она снова растроганна, поражена до глубины души. Ран Хайтани — моральный урод, переступает через себя и подставляет себя под удар, чтобы с ней всё было хорошо. Сано резко обхватила его талию руками и уткнулась носом в грудь, хватаясь за одежду, словно за спасательный круг и сжимая её до побеления костяшек. Она не хочет уходить. Светловолосая позволяет себе выпустить лишь одну слезу, пока он не видит, хотя сейчас хочется заплакать в голос и не отпускать Косичку. Чёрт, он добровольно делает то, чего она так долго хотела, но сейчас Сано не хочет уходить. Она хочет снова обмениваться с ним колкостями каждое утро, хочет снова видеть это самодовольную ухмылочку, хочет снова разговаривать с Риндо по душам и смеяться над его старшим братом. Хочет снова ощутить мягкость его губ на своих и вдыхать аромат его чёртового одеколона. Она и подумать не могла, что ей придётся по ним скучать. Несмотря на всё говно, что с ней случилось по их вине, Вада сейчас помнит лишь хорошие и тёплые моменты. Как они с Риндо готовили, как с Раном занималась математикой, как они втроём засыпали, когда младший Хайтани болел, как смеялись, играя в карты. Теперь всё это лишь воспоминания, которые сейчас Косичка рассеивает словно пыль. Чёрт, а он то будет скучать по ней? Ран шумно выдыхает, чувствуя как в груди неприятно сдавило, мешая ровно дышать, и обнимает её в ответ, зарываясь носом в волосы. Этот запах розы и сирени ему будет сниться, он его точно не забудет. Рану трудно её отпускать и вовсе не потому, что ждёт суровое наказание от Изаны. Он больше не отрицает очевидное. Потому что Ран впервые влюблён, по самые уши. Кажется, он прижимает её к себе сильнее, боясь, что всё это окажется страшным сном, какой-то придуманной историей. Быстрой, весёлой, но как во всех остальных, её не ждёт счастливый конец. Их история подошла к концу, как бы он не хотел это признавать. Хайтани в праве запереть её и не отпускать вообще больше никогда, но он понимает, что это неправильно. Она должна быть там, где её законное место — рядом с братом и бандой, защищая их от всех опасностей. А ему же суждено быть рядом со своим. Хайтани всеми силами сдерживает желание поцеловать полюбившиеся ему губы, стискивая зубы до боли в челюсти. — Ты заслужила моё доверие и уважение, Вада Сано. — проговаривает Ран, пока Сано старается унять подступившую дрожь. — Твой долг защищать брата, как и мой. Но мы враги, которым скоро нужно будет столкнуться. Пока мы с тобой будем по разные стороны, вместе быть не получиться, как бы мне этого не хотелось. Вада старается найти хоть какую-то причину своему подавленному состоянию и причину, по которой она может остаться, отрицая происходящее. Она не хочет, не сейчас. Она еще не готова так просто расстаться с человеком, который является её спасением. — Ты первая кем я восхищаюсь, и первая… перед кем я признаю своё поражение. Неожиданно, её отрывают от спасательного круга и Сано не успевает опомниться, как её выталкивают за дверь. Только девушка развернулась и бросилась обратно, как стальная дверь захлопнулась перед её носом, она успела лишь ударить по ней ладошками. Замок повернулся, сообщая о том, что это конец. Она судорожно дышит, сползая спиной по двери на пол и сжимая в руке записку, которую Ран ей отдал. Почему сейчас так тяжело на душе? Почему так трудно покидать это место и… его? Вада не видела, как по ту сторону двери Ран приложился лбом к металлической поверхности двери. Это труднее, чем он думал. Слишком глупо было привязываться, а потом включать сранного «героя» и отпускать её. Одна сторона яро протестует, кричит выбежать за дверь, загрести в объятия маленькое тельце и затащить обратно, никогда больше не отпуская. Но другая твердит, что он поступил правильно, они — враги. Никакие чувства не должны затуманивать его сознание, ведь скоро предстоит серьёзная драка. А сможет ли он драться против Вады? Сможет причинить ей вред? Определённо сможет, он уже это делал. — Ты отпустил её? — в поле зрения появляется Риндо, подпирая плечом стену. Поникший видок брата его очень беспокоит. — Ты ведь итак всё слышал. — усмехается Ран. Он уверен, что младший всё это время подслушивал, он так с детства делает. Полу хитрая, полу унылая ухмылка брата подтверждает его догадку. — Прости, Рин. Всю ответственность перед Изаной я беру на себя. — Ага, хуй тебе, братишка. Мы будем отвечать вместе, как всегда. Забыл? Твоя ошибка — и моя тоже, это во-первых. А во-вторых, меня совсем не это волнует. — хмурится младший. Он и сам хотел отпустить девушку ещё после её первой стычки с Изаной, только вот отчего-то не смог. Глупо признавать, что он к ней привык и даже привязался, ровно, как и его брат. По его лицу все видно. Но, похоже, у старшего смелости оказалось больше. — Ран, ты правильно сделал. — пытается утешить его брат. — Думаешь? — спрашивает старший Хайтани, пытаясь унять покалывания в сердце, что было, увы, не в его власти. — Тогда почему мне сейчас так хуёво? Вы когда-нибудь людей теряли? Когда сначала душу отдавали, А вскоре раз, и мир вдруг стал другим. А вы когда-нибудь в них утопали Нелепо так, до пустоты внутри? А вы когда-нибудь людей теряли, а после сохраняли их внутри? А вы когда-нибудь себя жалели от безысходности? А может просто так? А вы когда-нибудь людей вернуть хотели, когда без них совсем-совсем никак? Он очень хочет быть с ней рядом, но до сих пор не понял, нахуй это надо? *** Вада рассекала по ночному городу на запредельной скорости, совершенно не волнуясь о своей безопасности. Домой она так и не может решиться вернуться. Она решила воспользоваться любимым методом и проветрить мозги. Столько мыслей в голове, одна за другой сшибают друг друга, создавая в голове хаос. Сердце вообще живёт своей жизнью, стараясь будто выпрыгнуть из груди и найти себе новое пристанище, мечется между Майки и одной заразы с косами. Сано совершенно запуталась. Сегодня слишком загруженный день, хотя в последнее время, других и не бывает. Она вовсе не следит за дорогой, пешеходами, светофорами или скоростью. Она просто летит, позволяя мощному ветру развивать её волосы и проникать под кожу, её совершенно не волнует возможная авария или того хуже — смерть. Она не может сбавить скорость, протереть глаза и посмотреть на мир трезво. Вада словно опьянела от переполняющих её чувств. Светловолосая даже не заметила, как приехала на любимый пляж. Толи её туда память привела, толи сердце направило, но тем не менее она сейчас сидит у самой воды на грязном песке, совершенно не замечая окружающий мир. Сано полностью ушла в себя, обдумывая всё произошедшее и свои проблемы. Ооо… проблем у неё много. Кажется, что всё настолько плохо, что уже похуй. Сано чувствует, как постепенно начинает выгорать. Ей надоело защищать и спасать всех, оставляя без внимания себя саму. Интересно, она может хоть раз в жизни подумать о себе? Чего она хочет? Это действительно хороший вопрос, на который даже Вада ответа не знает. С одной стороны, Сано до боли в теле хочет переступить порог родного дома, задушить брата в своих объятиях, всё ему объяснить, предупредить и быть рядом, чувствуя такое родное и такое нужное тепло. А с другой… А с другой, Вада понимает, видела по взгляду брата, что он не намерен даже слушать её оправдания. Забавно, ведь она не виновата. Почему люди никогда не ценят того, что для них делают? Почему осознание и раскаяние осознают лишь когда потеряют? Вада хочет домой. Хочет к брату, хочет в родную уютную постель и хочет к своим друзьям. Хочет обнять всех своих плюшевых игрушек и не вылезать из кровати, как минимум, неделю. Слишком много произошло. За неделю ее мир будто перевернулся, съехал с привычного повседневного русла. Вада чувствует, что она изменилась, что-то в душе переключилось. Чувство, которое она так яро презирала и старалась обходить сотню сторонами, теперь ей необходимо, как капля дождя в сорокоградусную жару. Поступок Хайтани всё никак не выходил из головы, ровно, как и его поведение последние несколько дней. Почему он отпустил её, подставляя себя под удар? Почему освободил, прекрасно зная, что их с братом ждёт наказание? Он на тот момент даже не подумал о Риндо, которого всегда так стремился защищать. Почему он поставил чувства постороннего, по сути, чужого человека выше собственной безопасности? И этот его вопрос въелся в мозг. Действительно, почему ей не плевать, что с ними будет из-за неё? Может потому, что Вада слишком благородная и добрая? Эта слабость всегда мешала ей, однако в то же время и делала сильней. Слишком уж сильно этот человек повлиял на её жизнь и на её внутренний мир. Что когда-то казалось ей чужим и даже противным, сейчас греет душу и уносит в космос. За неделю Вада даже привыкла к вечным ссорам с Хайтани и чужим прикосновениям на своей коже. И эти прикосновения… эти поцелуи… Чёрт, да что тут отрицать, она хочет ещё. Это стало зависимостью, очень приятной, но такой опасной. Ей хочется снова поскорее оказаться в крепких тёплых объятиях, вдохнуть аромат полюбившегося одеколона и раствориться в этом человеке, забывая обо всём на свете. Очистить голову, расслабиться и выпасть из мира в мир грёз получалось только с ним. Она открыла ему душу, доверила самое сокровенное. Почему же он, после всего что сам вытворял, так просто взял и отпустил её?! Дохуя благородный? Или может, образ заботливого, милого и душевного человека она придумала сама? Хайтани ведь не такой, каким был с ней. Разве он может быть нежным и заботливым? Этот человек припечатал её головой об стену, в конце концов! Тогда почему без него так пусто и одиноко? Вам казалось, что неделя это век? За эту неделю, проведённую в семье Хайтани, она не заметила как пролетело время. Кажется, будто они знакомы всю жизнь, будто так и должно быть. Разве это нормально? Нормально полюбить своего врага и нуждаться в нём до такой степени, что хочется выть всего спустя два часа после разлуки? Ну почему, почему всё так? Где Вада прокололась? Когда пропустила момент, в который рухнула её прочная неприступная крепость? Когда она поднесла своё сердце на блюдечке с золотой каёмочкой какому-то Косичке? Да и Риндо… Он стал для неё словно вторым младшим братом. Она хочет быть рядом, поддерживать и даже воспитать этого ребёнка. Интересно, он будет по ней скучать? Ей вот уже не хватает этого вечно недовольного лица, капризного тона и колкостей. Словно это и была её жизнь с самого начала. Она настолько привязалась к этим двоим, что даже страшно. Она не станет скрывать, что теперь переживает за них. Что их ждёт в наказание? Как Изана поступит? А может… Может Сано может их спасти? Вада прекрасно понимает, что ей нужно как можно скорее вернуться к брату и Свастонам. Все объяснить и предупредить о подлостях Изаны, подготовить к предстоящей драке, но душой она хочет быть с Хайтани. Причём с обоими. Сердце разрывается между любовью и долгом, между страхом за брата и нужде в ласке, которую дарил лишь один человек. Пусть ненадолго, но она почувствовала себя счастливой, защищённой не одинокой впервые за много лет. Вада очень не хочет терять это чувство тепла и окрылённости. Она не знает как поступить правильно. Как защитить всех? Снова она думает о других, о защите, о благополучии кого угодно, но не себя. Может, можно хоть раз в жизни побыть эгоисткой и сделать то, что хочет её сердце? Вся её жизнь один сплошной фильм, где только боль и одиночество, расписанный поминутно. Она всегда чётко знала, что должна делать, ради кого и почему. Если она завтра не проснётся, если так выйдет, что сегодня её последний день на земле. Гордилась бы она тем, как прожила эту жизнь и что успела? Определённо нет. Но если так, то может пора что-то в жизни менять? Но перемены она всегда ненавидела, ведь неизвестно, чем это обернётся. Готова ли Сано вот так просто перевернуть жизнь ради чужого человека? А может и не такого уж чужого? Вада обречённо выдыхает, не чувствуя даже холода от прохладного ветра и воды. Она невольно касается шеи и вертит в руках кулон, после чего вспоминает о записке, которую напоследок отдал ей Ран. Может она поможет принять решение и прекратит эту внутреннюю борьбу? Сано достаёт помятый лист из кармана и аккуратно разворачивает. Сердце замирает, глаза заполняются слезами, от увиденной картины и Вада, затаив дыхание старается вчитаться в написанный красивым подчерком текст. В твоих глазах я вижу космос, в нём так тепло, в нём так всё просто. Я в нём безудержно тону. Дай руку мне, иду ко дну. В твоих глазах ни капли фальши, совсем не важно, что будет дальше. Я обещаю быть с тобою рядом. Я рядом, мне без тебя непросто. Со мною только тебе всё можно. По взгляду я тебя читаю, я тебя не предам. Обещаю. Внутри тебя скрыт целый космос, найди его, ведь это просто. Твой запах меня дурманит, только с тобою я летаю. В который раз себе повторяю: Откуда ты? Таких не бывает. Косичка♡ Одинокая слеза упала на бумагу, смачивая лицо спящей девушки, нарисованной карандашом. Сердце завыло, а на лице появилась грустная улыбка из-за подписи. Если буква — это сердцебиение. Если слово это жизнь Стих это любовь То вдохновение это вечное одиночество. Сейчас Сано получила свой стих… Её годами посещало лишь вдохновение, отчего дописать свой стих, написанный с душой никогда не получалось… Ран решил признаться ей в своих чувствах любимым для неё способом? Сано и не знала, что Хайтани тоже пишет стихи. Да и рисует неплохо. Под стихом был мини портрет Вады, на котором она мирно спала. — Когда только успел, гад. — усмехается Вада, пока внутри нарастает ураган. Она запуталась окончательно. После такого признания желание укутаться в тёплых объятиях парня только выросло, перекрывая крики разума. Может, хоть раз в жизни ей можно отключить мозги и подчиниться сердцу, которое выбрало свою цель и тянется к нему? А вдруг она сделает неправильный выбор и ошибётся? Ошибаться Вада ненавидит больше всего, особенно сейчас, когда от её выбора зависят жизни дорогих людей. Сано боится облажаться снова, а её ошибки ей слишком дорого стоят. Куда ей идти сейчас? К Майки, который и видеть её не хочет? Или может быть к Рану, которого по своей тупости полюбила? Вада определённо знает как любить, но не знает, любил ли её кто-нибудь. Может записка ложь? Может хочет над ней посмеяться? Тогда что значат его слова о поражении? Неужели он так же как и Вада — проиграл в этой борьбе и слепо влюбился, решаясь кинуть себя в беспощадный огонь? В момент, когда девушка была совсем на грани, шагая по границе между сердцем и разумом, по пляжу пролетел лёгкий ветерок, нежно огладив волосы и Вада невольно вдруг вспомнила слова старшего брата, которые слышала будучи ещё совсем маленькой. Совершать ошибки не страшно и даже нужно. На них мы учимся. Все что не ранит делает нас сильнее, так и получается жизненный опыт. К тому же, не всегда твоя ошибка может нести плохие последствия. Иногда просто необходимо ошибаться, рисковать. Кто знает, иногда это приводит нас даже к лучшему. К тому, чего мы не ожидаем и в чём действительно нуждаемся. В груди что-то щёлкает. Похоже, Вада знает, каким будет её выбор. Порой, за счастье нужно побороться даже с самим собой. — Спасибо, Шини. Теперь я знаю, как поступить. — улыбается Сано тёмному небосводу и протерев влажные щёки, встаёт с песка, набираясь сил и бодрости. Пусть это будет зря, пусть она обложается и потом всю жизнь проклинает себя за глупость, но хоть раз в жизни она должна поступить так, как хочет сама. Позаботиться о себе и своём счастье. Пусть она будет эгоистом, плевать. Сейчас она хочет лишь одно — к нему, всё остальное временно идёт к чёрту. По крайней мере она просто попробует, попытается хоть что-то в своей жизни исправить, получить запретное желаемое. Живём один раз, другой жизни не будет. Лучше сожалеть о сделанном. Брат помог ей понять, что жить вечно не допуская ошибок, словно по плану не получится, а ошибаться может каждый. Она очень надеется, что это закончится хорошо, но даже если это и не так — всегда стоит рискнуть. Бывает так, что поставив на кон всё ты либо можешь выиграть, получая сладкую награду, либо же проиграть и всю жизнь мучиться долбанным вопросом «А что если»? Она точно знает, чего хочет и что ей нужно. И по словам брата, чтобы это получить, можно и облажаться. Но она не оставит вверенных ей Свастонов и брата, поэтому для начала сделает одну вещь. Обезопасить их она не просто обязана — она хочет это сделать. Это тоже входит в список её приоритетов. К тому же она дала обещание двум дорогим сердцу людям. Но она не пойдёт к брату, нет. Они ещё не готовы увидеться и поговорить, оба слишком обижены друг на друга. Вада поступит проще. Она спасёт всех, чего бы ей это не стоило. Такой уж она человек. Но на этот раз она сделает так, чтобы были счастливы не только окружающие, но и она сама. Почему тебя так волнует моя жизнь? Кажется, теперь Вада знает ответ. Она влюбилась в чёртового Хайтани, самолично сунув голову в петлю и слепо вручая ему своё измученное полумёртвое сердце, в надежде, что он его примет и будет относиться бережно. Это всё, что у неё есть и Вада доверяет это ему. Если Ран растопчет ценное сокровище Сано, а затем выкинет в огонь, увядающий много лет цветок окончательно завянет, но тогда хотя бы будет знать, что пыталась, даже если проиграла. Проиграла этим сиреневым глазам ещё давно, сама того не замечая. — Пришло время совершать ошибки… *** Во мраке квартире, на чёртовом диване, который связан с приятными воспоминаниями, сидел Ран Хайтани, с бутылкой крепкого виски, ушедший в свои мысли. Риндо давно решил оставить брата одного, как ему показалось, это лучшее решение. Сейчас Ран слишком подавлен, хотя, может и зол. Бесить или надоедать ему сейчас — сродни самоубийству. Ран вот уже два часа размышлял обо всём произошедшем, отчего голова идёт кругом. А ещё, он готовился к последствиям, которые ждут братьев Хайтани после его поступка. Кажется, что Ран поспешил с выводами, доверившись чувствам и пожалел девушку. Когда Ран Хайтани начал думать сердцем, а не головой? Он не может без неё уснуть. Возвращаться в холодную постель, где он привык видеть девушку, одному — оказалось настоящей пыткой. Словно часть его души вырвали и выкинули, оставляя в этом месте дыру, которую не зашьёт ни один врач и не заткнет никакая девушка. Без неё в квартире пусто, как и у Рана внутри. Сделать полноценный вдох теперь считается достижением, до которого Хайтани далеко. С её уходом всё помрачнело. Нет больше тех ярких красок и света, который девушка принесла не только в их дом, но и жизнь. Время словно остановилось. Кажется, будто прошла всего минута и девушка вот-вот выйдет из комнаты, набрасываясь на Рана с очередными упрёками и уставится на него злыми, но такими красивыми глазами. В них для Рана был целый свет. Словно весь мир отражался в тёмном шоколаде, который смотрел прямо в душу и выведывал все тайны. Её улыбка теперь кажется лишь его фантазией, а смех отголоском из его головы. Губы горят от желания снова прикоснуться к её губам и этого ни один алкоголь не потушит. От сердца вообще скоро останется лишь пепел. Повсюду Рану мерещится запах розы и сирени и ему кажется что это либо паранойя, либо её запах просто въелся не только в мебель квартиры, но и в него самого. Где-то за ледяной завесой, Ран прячет душу, которая тянется к девушке. Но притягиваются же только противоположности. Ран и Вада почти полностью одинаковы, тогда почему Хайтани тянет к этому человеку, словно к солнцу в противный дождливый день? Сейчас Рану кажется, что никакой девушки не было вовсе. Невозможно быть настолько необычной, создаётся ощущение, что Ран её просто выдумал и сейчас страдает от собственной глупой фантазии. Будто этой девушки не существует и она лишь плод его воображения. Она словно фантом, который не даёт ему покоя. Чувство, что Ран видел её где-то в прекрасном сне, а утром задаёт себе вопрос: «Ну где же ты?» Она одна такая в мире, единственная, уникальна во всём начиная внешностью, заканчивая внутренним миром, и от осознания того, что он её просрал становится невыносимо. Это трудно принять, но без капли её любви, он просто упал на землю камнем без сил. Рану долгое время было плевать на чувства других, в его жизни поддержку он оказывал только брату. Только он был единственным важным человеком для Рана. Только он и, с недавних пор, эта златовласая девушка. Он может поклясться, что готов слушать каждую её мысль, возмущение или смех. Только бы ощущать её рядом. Ту, которая сдерживает при нём горькие слёзы, сжигающие её изнутри, убивающие всю жизнь и стойкость. Ту, которая хмурится, кусается и сжимает кулачки, чтобы казаться сильной, когда на деле нужно побыть слабой хоть иногда. Ту, которая отныне является для Рана центром мира, хоть от этого и становится тошно. Его цветок, лелеемый, оберегаемый и такой нежный, пусть даже и с шипами. Она взяла его за руку, вывела из темноты и показала, что из чего бы не были сотворены их души её душа и его — едины. Запустила радугу в тёмную чащу его души. У Рана не было той, кто сидела бы с ним рядом, уткнувшись в его грудь и тупо улыбалась. Той, кому он по-настоящему нужен. И когда он заглянул в её глаза — нашёл всё, чего ему не хватало. Сейчас за ней захлопнулась дверь, он счастлив теперь? Он ведь так хотел от неё избавится. Избавился — помогло ли? Стало только хуже. В этот момент он понимает, что всё в жизни бывает лишь однажды. Даже самые сильные люди стремятся обрести человека, которому будут безгранично доверять. Она ему нравится за смех, улыбку, глаза. И хоть он не познал её душу до конца, он старался её услышать. Ран не для того всю жизнь старался, совершенствовался, взлетал и падал, чтобы встретив её испортить все. Но сейчас он понимает, что окончательно влип по самое не хочу. Он влюбился. В своего врага, что хуже всего. Но она нужна ему. Просто нужен не на вечер, на век, одному человеку другой человек. И даже если это и судьба, что всё получается вот так хреново, её можно просто сломать. Ран окончательно расклеился. Куда скрыться от дебильных удушающих мыслей и как заставить сердце обратно заледенеть? Внезапно он чувствует, как на его плечи легли чужие руки и устало выдыхает. — Рин, я же просил. Съебись куда-нибудь и дай мне побыть одному. — ответа не последовало, а руки всё так же лежали на плечах, только начали массажировать, позволяя ему расслабиться. Ран было хотел забить, как понял, что руки слишком маленькие, чтобы принадлежать брату. Парень замер на месте, напрягаясь всем телом, когда в нос снова ударил знакомый и до боли любимый запах. Руки переместились с плеч на щёки, заставляя Рана откинуть голову назад и столкнуться с выразительным шоколадом, в котором плясали огоньки. — Ты… — Я тут подумала. С вами довольно весело. Да и с математикой мы ещё не закончили. — тепло улыбается Вада, а внутри Хайтани, кажется, что-то взорвалось. Она здесь. Она вернулась. Но почему? Вада же понимает, что они словно стали ей второй семьей. Вторым домом, в который она в любой трудный момент может вернуться, зная что её там ждут. — Ты что здесь делаешь? Почему вернулась? — оторопело спрашивает Ран, не сводя взгляда с её глаз. — Потому что осознала кое-что. — улыбаясь тянет Сано, сдерживая смех. Это выражение лица Косички для неё что-то новое. Неужели так удивлён? — Что? — неуверенно спрашивает Ран. — Вот это. — шепчет Вада и пересилив всё стеснение и страхи, сама поцеловала парня. Трепетно, невинно и нежно, но у Рана от этого сорвало башню. Вот, то что ему было необходимо. Хайтани быстро справляется с растерянностью и берёт инициативу в свои руки. Ран разорвал поцелуй, водя языком по губам, а потом вновь проникая им внутрь. Парень слегка прикусил нижнюю губу, оттягивая её, и в голове всё перевернулось, останавливая всевозможные процессы. Ему мало. Он готов сожрать девушку, утоляя это приятное чувство жажды, которая накопилась всего за два часа. Сознание до сих пор предполагает, что это плод его воображения, и Ран боится, что моргнув лишь раз поймёт, что всё это лишь издевательства его разума и никакой девушки нет. Он моргает. Раз, два, три. Но она всё ещё стоит над ним и, кажется, наслаждается такой реакцией. Дьяволица. Она ведь даже не представляет, что сделала для него. Буквально вдохнула жизнь в полумёртвую душу. Ран берёт девушку за руку, убирает от своего лица и тянет её к себе. Девушка, следуя за ним, обходит диван и усаживается Хайтани на колени. Парень не медля, словно боясь, что она снова пропадёт, прижал её к себе, обхватывая за талию и зарылся в её волосы, уткнувшись холодным носом в шею. Вада обняла его за шею и шумно выдохнула. Лучшее лекарство. Сейчас она понимает, что счастлива. Пусть ненадолго, но она готова просидеть так вечно. — Забавно. Увядающий цветок ты, а вяну без тебя я. — выдыхает парень, опаляя горячим дыханием кожу, отчего сразу бегут мурашки. Щекотно. — Ты никогда не ищешь лёгких путей, верно? — Не хочу, чтобы за наши проблемы с братом, расплачивались вы с Риндо. Я буду защищать Свастонов, но и вас не брошу. Будет грустно, если из-за моего побега Изана испортит такие красивые мордашки. — улыбается Сано, а Ран ещё больше ей поражается. Сколько в ней благородства и доброты. Она не сбежала только потому, что не хотела подставлять их под удар. Защитила. — Ты удивительная, ты знаешь это? — шепчет Ран, отрываясь от шеи и заглядывает ей в глаза. Вада улыбается ещё шире, и от этой улыбки внутри всё сладко ёкает, точно живительный бальзам пролили на все раны и царапины. Все проблемы отходят на второй план, потому что Ран чувствует — его любят. Он готов любоваться этой улыбкой вечно. Лицо у Рана совершенно другое. Без вечной расслабленно-надменной маски. Даже глаза не лукавыми искорками. Будто бы Ран… Без сил? Нет, скорее выдохся. Это слово сюда катит больше. Он выглядит как человек, которому нужна поддержка и спасение. Сано на ум приходит ассоциация с существом, которое прожило всю саою жизнь в темноте, где-то под землёй в недрах мрака и отчаяния, измученный тянется на внезапный спасительный лучик света, пробившийся сквозь темноту. В случае Рана лучик света — это она. Он подносит руку к лицу Сано и костяшками оглаживает нежную кожу, проходясь вверх от подбородка по скуле. — Косичка… — заторможено отвечает Вада, подавляя желание прижаться к его ладони щекой, словно кот и замурчать от удовольствия. Она недолго думает, решаясь признаться и наконец выдаёт. — Я люблю тебя, со всем твоим багажом собственничества, безумия и жестокости. В глазах парня вспыхивает огонь, а Сано боится услышать ответ на своё чистосердечное признание. А вдруг оттолкнёт, посмеётся и скажет, что она дура? Вместо этого, Ран наклоняется, не отрывая взгляда от её глаз и упирается лбом об её лоб, после чего шепчет прямо в губы: — Мне казалось, ты поняла, что смирился я ещё в тот момент, когда поцеловал тебя. Мне продемонстрировать это ещё раз? Вада сглатывает и опускает взгляд на губы парня, которые дёрнулись в ленивой ухмылке. — Да. — неуверенно шепчет светловолосая, а Хайтани больше ничего и не нужно слышать. Одно слово, всего две буквы, но какой взрыв фейерверков они устраивают в груди. Хайтани усмехается, касается языком уголка губ девушки, проводит влажный след по упругой плоти, а потом вторгается внутрь рта Сано, целуя её страстно, с присущей ему жадностью. Ран пьёт этот поцелуй, пытаясь вобрать в себя всю влагу и энергию, что Вада даёт парню. Он может целовать девушку бесконечно долго, наплевав на боль в губах и нехватку дыхания — настолько это нужно и сладко им обоим. Целовать её — значит жить, чувствовать эту жизнь внутри своих вен и артерий. Ран целует Ваду, чувствуя, как внутри всё обдает тёплым мёдом, что окатывает собой все внутренности, обволакивает сердце и легкиё, а вместо крови течёт любовь. Их любовь, что стала не ярмом, а спасением. — Но ты по-прежнему меня бесишь. Придётся перевоспитать. — хитро заявляет Вада, отрываясь от губ парня, который выпал из мира и невольно последовал за её лицом. Лицо рассеянное, глаза затуманены. Для Сано это лучшая картина. — Силёнок хватит? — усмехается Хайтани, хотя понимает, что уже проиграл. Она единственная, кто реально может его перевоспитать и он даже противиться не будет. Главное, что она рядом. — Можешь не сомневаться. — щурится Сано, чей взгляд невольно падает на бутылку, стоящую рядом с диваном. Она косится на Косичку и хмурится. — Ты пьян? — зашибись, это получается он завтра может и не вспомнить её слов, которые она произнесла, переступая через себя?! Только волна возмущения накатывает на девушку, как Хайтани целует её в шею, слегка прикусывая кожу, после чего снова пронзительно смотрит прямо ей в глаза. — Цветочек, я пьян уже давно. Одной златовласой девушкой с запахом цветов, дьявольскими глазами и искренней улыбкой. — улыбается Ран, и трётся носом о её. Его раньше тошнило от подобных тошнотворно-приторных действий, а сейчас он готов делать так постоянно. — Чёрт, Вада, ты же не волна, но от тебя меня пиздец как кроет. Будь рядом, будь со мной. Обещаю, что постараюсь сдерживать свой гнев. — впервые Ран даёт кому-то обещание, помимо брата. Да и не любил он их давать. Ведь нужно быть верным своим обещаниям, ибо за них призовут к ответу. Вада же внутри усмехается. Некое признание в стиле Рана Хайтани. От мысли, что он тоже умирает от похожих чувств и желаний в груди разливается приятное тепло. Ну вот как можно на него злиться, когда он ведёт себя так мило? Она нужна ему и он ей тоже. Сано впервые за долгое время счастлива, это ли не подарок? Похоже, рискнуть стоило. Светловолосая зарывается пальцами в волосы парня на затылке и начинает массировать кожу головы, отчего парень откинулся на спинку дивана и был готов замурчать от удовольствия и провалиться в сон. Хайтани до встречи с ней и не предполагал, что на него можно надеть ошейник и сдавить до нехватки воздуха. — Посмотрим на твоё поведение. — улыбается Сано, так же, как и Ран усмехается. — Злая ты. Начальница тут нашлась. — прикрыв глаза, растворяясь в приятном ощущении произносит Хайтани. Не останавливайте этот кайф, продлите этот момент. Ему впервые хорошо, как физически, так и в душе. — Привыкай. Лафа закончилась, пришла жёсткая диктатура. — тихо хихикает Сано и мимолётно чмокнув парня в губы, заставляя его открыть глаза, чувствует, как загорели щёки. Ей тоже надо бы привыкнуть к таким действиям, иначе этот засранец будет издеваться. Ран же видит пылающие щёки девушки даже в темноте, но решает промолчать и просто довольно улыбается. Такая милая, когда смущается. — Идём спать, а… Ран скрыл улыбку в глубоком поцелуе, нежно придерживая девушку за скулы. Его язык сразу же проник в рот, пробегая по зубам, небу и, наконец, переплетаясь с её. Госпади, как же этого не хватало! Из груди вырвался тихий стон, и Косичка сражу же отпрянул, заглушая смех в её волосах. — Неужели возьмёшь меня с собой? — мило улыбается эта зараза, а Вада закатывает глаза и спешит слезть с парня. — Я подумаю. — хотя что тут думать, оба ответ итак знают. *** Парень открывает дверь, чтобы выйти, как останавливается на пороге, когда заметил, что к его ногам упала записка, оставленная в двери. Мацуно в недоумении тянется за запиской и берёт бумажку в руки, разворачивая. Бой с «Поднебесьем» будет меньше, чем через неделю. Успейте подготовиться к тому моменту. Изана, командир этой банды очень умный и коварный, будьте осторожны, он может попытаться ослабить вас ещё до драки. Кисаки — его человек, не смейте доверять этому подонку. Он бросит Тосву в самый нужный момент, присоединиться к «Поднебесью», а за ним уйдут и все «Вальхаловцы». Не рассчитывайте на количество, числом их не победить. В «Поднебесье» 400 человек, включая Кисаки, Ханму и его отряд. Будьте умны, осторожны и помните, ради чего и кого вы будете драться. Я постараюсь уладить всё внутри «Поднебесья», но на драку обязательно приду и буду рядом с вами. Я не предавала «Свастонов» и буду верна вам до конца. — Вада… Я так и знал. Молодец. Самолично откручу голову этому Кисаки. Баджи не ошибся… Чифую тут же лезет в карман за телефоном и набирает знакомый номер, нетерпеливо слушая гудки. Наконец, трубку поднимают и слышится сонный голос друга. — Такемичи, нужно поговорить. *** Вада разлепляет глаза, улыбаясь и намереваясь сладко потянуться, но что-то мешает. А конкретно — рука на талии и дышащий в затылок Косичка. Приехали. Только Сано аккуратно убирает руку и поднимается, как рука тут же ложится обратно на талию и укладывает обратно, посильнее прижимая к тёплому телу. — Возмущаться будешь потом. Давай не будем портить такой момент и полежим немножко. — хрипло звучит голос Хайтани где-то в районе шеи. Вада сдаётся, оставляя все недовольства на потом и прикрывает глаза, оборачиваясь к парню лицом. Хорошо, но только чуть-чуть. Тёмные шторы не подпускали лучи света и в таких тёплых объятиях лежать просто волшебно. Девушка открывает глаза и натыкается на прекрасную картину. Сейчас перед Сано лежит совсем другой человек. Ран Хайтани — привычная глыба льда и бессердечная сволочь. Но он же и умиротворенный, спокойный, с ровной линией губ и мелко трепещущими ресницами. Только сейчас он кажется совсем беззащитным и… простым. Вада умиляется, подолгу задерживая взгляд на частях его спокойного лица. Плотно закрытые губы, манящие своей мягкостью и нежным персиковым цветом. Тёмные ресницы заметно дрожат, а глазные яблоки под закрытыми веками мечутся, вникая в сон. Ран чуть хмурит густые брови и крутит головой, удобнее устраиваясь на подушке. Светловолосая не может оторвать от него глаз, любуясь, как мировым произведением искусства. Точенные скулы, мощная шея с ярко выраженным кадыком. Изящные ключицы и скульптурная грудная клетка. Сердце девушки дрожало и порхало по всему телу, отдаваясь пульсацией на концах всех рецепторов. Сано не сдерживает довольной сонной улыбки и щекочет Косичку по щеке указательным пальцем. Тот морщится и наконец одаривает её взглядом. Видимо, Ран ещё не до конца проснулся, оставаясь где-то на границе между сном и реальностью, поэтому лениво улыбается. Затем тянет руку с талии к голове и взъерошивает волосы Сано, отчего улыбка на её лице сменилась недовольством и закатыванием глаз. Вада толкает тихо смеющегося Косичку и поднимаясь с кровати, следует на кухню повинуясь приказам урчащего живота. Светловолосая натыкается на Риндо, который по привычке что-то колдовал возле плиты. На лицо снова ползёт светлая улыбка и Вада тихонько подкрадывается к нему сзади. Неожиданно девушка прыгает на спину младшего Хайтани, отчего тот сразу дрогнул и начал брыкаться, пытаясь сбросить постороннего. — А вот и я, Рин-Рин! Скучал по мне? Признайся, скучал! — весело смеётся Вада, трепля его за волосы, а Риндо на секунду даже опешил. Неужели вернулась? Но быстро пришёл в себя, так как лишний груз на плечах его не устраивает. Вешалку нашла. — Слезь с меня, обезьяна! — беззлобно возмущается Рин и Сано наконец спрыгивает с парня, который сразу оборачивается, уставившись на светловолосую в огромном удивлении. — Ты как тут опять оказалась? Ран же тебя… До младшего Хайтани доходит, что к чему, стоит ему увидеть довольную улыбку и светящиеся глаза. На лице парня растягивается хитрая улыбка, но он решает промолчать. Он нашёл вчера на балконе помятый лист, на котором, к несчастью девушки, был написан стих на японском языке. Что-то там было про чьи-то холодные и сиреневые очи. Тошнотворно, но забавно. Похоже, что его брат, что Сано, наконец решили, что оба друг без друга жить не могут. Гадство. Хотя, у младшего Хайтани тоже есть то, что разыграло в нём интерес, однако рассказать об этом брату, а тем более попросить совета — добровольно подписаться на нескончаемые подколы. Хотя, брат сейчас и сам терпит не лучшие времена. Тут очень кстати вернулась Вада, она девушка, его друг, она может помочь. — Опять что-то готовишь? Помочь? — улыбается Сано, заглядывая за спину парня. — О-о-о, данго? Неплохо. — Знаешь, я уже привык, что у меня на кухне личный помощник. — усмехается Риндо, пока Вада пробует маленький шарик риса. — Я рад, что ты снова с нами. Без тебя скучно. — Я знала, что у тебя добрая душа, Рин-Рин. Мы с тобой поладили, это радует. — усмехается Вада, после чего тут же замирает, не зная как реагировать, когда младший Хайтани её обнимает, по-дружески хлопая по спине. Сано растроганно улыбается и крепче прижимает его в ответ. Да, она не ошиблась. Хотя, время ещё покажет. — Хитрая у него жопа, а не добрая душа. — недовольный голос Хайтани звучит на подходе к кухне и Вада с Риндо отлипают друг от друга. Если Сано не заметила и не поняла, чем вызвана эта раздражительность, то младший Хайтани по лицу брата сразу догадался в чём дело. Ревнует. А это будет очень весело. Риндо любит выводить старшего брата, но, конечно, в меру. — Это же ты открыл дверь? — Может быть. — хитро улыбается Риндо, поправляя очки, а Вада совсем ничего не понимает. Дело в том, что младший перед тем, как уйти в свою комнату, прокрутил дверной замок, оставляя дверь открытой на всякий случай. Поэтому Сано пробралась без мороки. Он конечно не был уверен до конца, что девушка решит вернуться, но предполагал такую возможность. Риндо обожает моменты, когда оказывается прав. Чёрт, приятное чувство однако. — Тогда благодари его, а не отчитывай. — улыбается Вада и показывает Риндо большой палец вверх. Тот ей подмигивает, а Ран раздражается, не понимая, кого именно он ревнует. Эта девушка не только его за шею подцепила, но и брата на поводок посадила. Когда такое было, чтобы Рин кому-то помогал? Чудеса творит, не иначе. — И за что же мне его благодарить? — вздёргивает бровь Ран, хотя самому смешно. Определённо, есть за что. Позже, он лично отблагодарит брата за такую «помощь». Знает же, что ему нужно, мелкий гадёныш. — За то, что у тебя такая рожа довольная. — усмехается Рин. — Вы же в одной комнате ночевали? Может, и в одной кровати? — хитро улыбаясь, играет бровями блондин, а Сано краснеет. — Рин-Рин, будь добр, займи свой рот более полезными вещами. Пожуй яблоко, там витамины. — язвит Вада, кидая в Хайтани яблоком. Тот бессовестно ржёт, но больше не говорит ни слова. — Кстати, цветочек, ты же понимаешь, что упустила единственный шанс? Больше ты отсюда так просто не уйдёшь. — говорит Косичка, удобно укладывая голову на макушку Сано, благодаря разнице в росте. — Не волнуйся, когда мне это будет нужно, я что-то придумаю. — закатывает глаза Вада, закидывая в рот ещё один шарик риса. — Мне нужно на время уехать. После вчерашнего остались нерешённые дела. Риндо, раз вы так сдружились, она на тебе. — Опять?! Я нянька чтоли? Раз так, то где моя зарплата? — наигранно возмущается младший Хайтани, хотя понимает, что сейчас остаться вдвоём с Сано ему на руку. Блондину нужно с ней поговорить на одну личную тему, которую с братом обсуждать не очень хочется. — Я вернусь к вечеру. У меня на него есть особые планы. — усмехается Ран, заставляя Ваду задуматься, а после незаметно целует её в макушку и спешит уйти. Засранец. А вот сиди теперь и думай, что у него там за планы. — Чай будешь? — спрашивает Риндо, подготавливаясь для разговора. Чай — лучшее дополнение к разговору по душам. — Рассказывай. По глазам вижу, тебя что-то жрёт внутри. Это из-за Изаны? — спрашивает Вада, сканируя парня взглядом. Ей кажется, что Риндо… засмущался? Это только сильнее разогревает её любопытство. — Помнишь, недавно ты говорила, что мне достанется тихая и милая девушка? — мямлит Риндо и чешет затылок, не решаясь поднять на Сано глаза. Убейте его кто-нибудь. Почему так… неловко? Вада замирает, так и не дожевав закинутый в рот данго, глядя на Хайтани. Постепенно шестерёнки начинают крутиться, соображалка работает и Сано округляет глаза. — Да ладно?! — кричит Вада с набитым ртом и давится рисом, начиная кашлять. Риндо услужливо хлопает её по спине и протягивает стакан воды. Неужели это так необычно? Риндо и стеснительность, Риндо и девушка. Постойте, девушка, а не проститутка?! — Рассказывай! Я хочу знать всё! Кто она? Где познакомились? Как познакомились? Как она выглядит? Она тебе сильно нравится?! — Сано понесло. Светловолосая совсем афигела от шока. Она снова права! Попала в точку! Риндо понравилась девушка! Обычная! — Тормози своих единорогов, женщина, иначе я передумаю. — хмурится Хайтани, а Вада многократно кивает, замолкает и прыгает на стул, чуть с него не перевернувшись и в предвкушении уставилась на блондина. Парень выдохнул, готовясь излить душу. — Ну давай. Как познакомились? — терпению Вады приходит конец. Слишком долго парень тянет интригу. — Ну… Я чуть не сбил её на байке… — нервно улыбается Рин, а Вада ещё больше распахивает глаза. — Серьёзно?! Ну ты и балбес, Рин-Рин! Жива хоть? — Да жива жива. Я её до дома подвёз. Её зовут Хедер. У неё огромные зелёные глазищи и чёрные волосы. — Что-то знакомое… — Сано не покидает мысль, что человека с такой внешностью и именем она уже знает. — И что дальше? Какая она? Она тебе понравилась? — Ну… Да. — выдыхает Риндо, не зная, куда деть руки. — Она слишком стеснительная, милая и скромная. — Сано ещё шире улыбается и укладывает подбородок в ладоши. — Ты взял у неё номер? Назначил свидание? — Ты, блять, издеваешься? Когда бы я успел, мы только один день знакомы. — злится Рин, а Вада закатывает глаза. Глупый. — Мне нужен твой совет… Что мне делать и как себя вести? — А она тебе правда нравится или очередной кандидат на пару ночных игр? — щурится Сано, а Риндо хмурится и грозно смотрит на неё. — Ладно. Для начала, девушки не любят когда парни из себя самца строят. Никаких пошлых подкатов, никаких приказов и если ревновать, то адекватно. Вообщем, без собственничества. Ты должен учитывать её желание и прислушиваться к её мнению. Риндо смотрит на неё с подозрением и Вада вздыхает, понимая, что всё куда сложнее. Тут придётся постараться, иначе малыш Риндо так и останется одиноким на всю жизнь со своим то характером. — Действительно, ты полная противоположность. Тогда постарайся хотя бы не психовать, иначе тебя ни одна девушка не вытерпит. — вздыхает Сано, а Хайтани закатывает глаза. — Ну ты же Рана терпишь. — вздёргивает бровь парень. — Потому что у меня стальные нервы, и то, даже они не выдерживают уже. А милой и скромной девочке будет гораздо сложнее. — поясняет Вада, словно самому глупому человеку на свете. — Для начала, можешь сделать ей какой-нибудь милый подарок. Цветы — слишком банально, украшения — слишком дорого для первого раза. — Какая разница. Считаешь, я не в состоянии дарить ей дорогие подарки? — обижается блондин, а Сано хочется стукнуть его по затылку. — Это слишком для первой встречи. Некоторым такой напор не нравится, да и она может не принять его. Всё будет, но со временем. Рин-Рин, главный совет — научись, блин, ждать. Терпи, жди и добивайся. И главное — не строй из себя короля. — Ну спасибо. — задумывается Рин, насупившись. Совет неплохой, записать чтоли, чтобы не забыть? — Вада, а если она меня пошлёт?.. — с волнением спрашивает Риндо. — Пошлёт, прогуляешься. — мягко улыбается Вада, но увидев лёгкий испуг в глазах парня, решает отложить шуточки в сторону. — Не думаю, ты у нас красавец, умница. Просто контролируй агрессию и всё будет супер. Если что, мама Вада всегда с тобой. Она придушит любую змеюку, что разобьёт сердце её мальчику. — клятвенно произносит Сано, а парень смеётся, расслабляясь. — Спасибо. — тепло улыбаясь, благодарит Рин. — А Ран уже знает? — хитро улыбается светловолосая. Она о такой новости молчать не может. Малыш Рин наконец нашёл свою суженую, ну, она на это очень надеется. — Ты чо?! Он потом от меня не отстанет со своими дебильными шуточками. И ты не смей говорить. — пальцем пригрозил Риндо, после чего оба посмеялись. — Ну, а у вас с ним что? Не зря же ты вернулась. Сано понимает, что младший Хайтани с ней откровенен, доверил то, чего даже брату не может. Но всё же… эти новые чувства для неё непривычны и говорить о них в открытую довольно сложно. Она пока не хочет об этом кричать, вдруг что-то случиться. — Чтобы у вас не было проблем с Изаной. — отвечает Вада тихим голосом. Хайтани видит, что она врёт, но решает промолчать. Когда нужно, сама признается. — Чем займёмся, пока Рана не будет? — решает сменить тему Риндо, за что Сано ему благодарна. Этот неловкий разговор завёл её в тупик. — Я дико хочу обложиться всякой гадостью, газировкой, мороженным и весь день смотреть тупые сериалы и отпускать с тобой шутки о тупизме героев. — улыбается светловолосая, а Рин подхватывает её мысль и усмехается. — Американские ужастики подойдут? — То, что надо! *** — Смотри, этот похож на Рана! — Где ты у Рана щупальцы на лице видела? — усмехается Риндо. Сано и Рин до уже давно захомячили все запасы фруктов, чипсов, сладостей и газировки, посмотрели уже четыре фильма. Оба лежат без сил, настолько набили животы, что не могут пошевелиться. Вада укутавшись в плед, головой лежит на коленях Хайтани, а парень откинулся на спинку дивана. Было уже 6 вечера, но Косичка так и не вернулся. Зато Вада с Риндо вдоволь насмеялись с очередных тупых шуток про не менее тупые сюжеты фильмов. Повседневные вопросы при просмотре ужастика: Нахрена она идёт в подвал, откуда идут странные звуки, а не просто валит из дома? Или: Нахрена покупать дом, где обитают призраки, по дешёвой цене, если вас предупредили о нечести и смертях в этом доме? Тупизм, но зато смешно. — Слушай, а мы ужин будем готовить? — лениво тянет Вада, громко зевая. Что-то усталость её прямо валит. — Тебе мало? Куда ещё и ужин? — усмехается Риндо, щёлкая девушку по носу. — Ну брату то твоему чем-то питаться надо. Или он предпочитает кровь юных девственниц? Нет, скорее он повышает энергию за счёт моих нервов. — смеётся Сано через боль в животе. Давно она так не обжиралась. Хоть бы не потолстеть. — Я бы сказал, что второй вариант более… — договорить Хайтани не даёт звук поворота дверного замка, который сообщает о том, что хозяин дома вернулся. — Помяни чёрта. Ран вваливается в коридор и первое, что бросается в глаза, это покрасневший нос и припухшая губа. Вада хмурится и подскакивает с дивана, подбегая к Косичке. — Где ты опять проблемы на свою задницу нашёл? — недовольствует Сано, оглядывая лицо парня. — Цветочек, сбегай за аптечкой. — вымученно улыбается Хайтани. Вада хмурится ещё больше, но всё же решает устроить мозговынос чуть позже. — Ну и? Какому визажисту плохой отзыв оставить? — состраивает серьёзное лицо и складывает руки на груди в знак недовольства. — Скажем, Изана не одобряет нашего желания отойти в сторону. — устало произносит Ран, стягивая с себя плащ «Поднебесья». — Как день? — Я его назову «Ленивый четверг» — усмехается Риндо. — Братишка, сделай одолжение. Пойди погуляй. — просит старший Хайтани, поглядывая на дверь ванной, где скрылась светловолосая. — С чего бы? — вздёргивает бровь Рин. — Ты провинился. — напоминает ему Ран. — Ещё скажи, что ты не доволен. Согласись, я правильно сделал. Она же пришла. — хитро улыбается младший. — Риндо. Вали. — уже серьёзнее произносит Ран, стреляя в него глазами и брат сдаётся. К тому моменту, как младший брат ушёл, уже вышла девушка с увесистой коробкой в руках. Оба отправились в комнату, спасать красивое лицо Косички, которое уже кто-то подпортил. И шестое чувство подсказывает Сано, что она знает, кто это был. — Изана узнал, что я сбегала, да? — спрашивает Вада, дабы удостовериться в своей теории. Ран качает головой. Прикладывает смоченный в перекиси ватный диск к носу Косички, на что тот еле слышно шипит. — Тогда какого хера он тебя разукрасил? Внезапно на её ягодицы ложатся крепкие руки, притягивая к парню и усаживая на бёдра. Сано вздёргивает бровь. — Так удобней. — поясняет Хайтани, а Сано лишь вздыхает, продолжая своё дело. Она берёт в руки мазь, снимающую воспаление и аккуратными прикосновениями наносит на покрасневшее место. Сосредоточиться мешают горячие руки в запретной зоне, да и вообще его слишком громкое дыхание. Вада задаёт свой вопрос снова. — С чего ты взяла, что это именно Изана? — А то я, по-твоему, совсем тупая да? — кривится Сано. Закончив с носом, Вада смачивает второй ватный диск, намереваясь приступить к губе, но запястье перехватили почти у цели. Вада смотрит в глаза Хайтани и на секунду пугается. Слишком уж этот взгляд… жадный, туманный? Ничего хорошего это не сулит. — Косичка… — сглатывает светловолосая. — надо закончить с губой. — Я знаю лекарство получше. — шепчет Ран, после чего без спроса и предупреждения целует Сано. Его губы осторожно накрыли губы девушки, делая поцелуй нежным, даже невинным — не таким, как все прошлые разы. С каждой секундой поцелуй был развязнее, желаннее, глубже. Его язык игрался с её, вызывая щекотку, и Вада почувствовала привкус сигарет, ставший таким привычным. Ран слегка отстранился и, закрыв глаза, провел носом по скуле. Внутри всё затрепетало, запуская бешеный ритм сердца. Сухие губы стали оставлять влажные, но нежные поцелуи на лице девушки, спускаясь к шее, слабо прикусывая на ней кожу. Одной рукой парень ласкал щеку, а второй выводил узоры по оголённой спине. Чёртов топ. Сано с трудом отрывается от потемневшей сирени, где проскакивали недобрые огоньки. — Косичка, не провоцируй меня. Дай обработаю губу. — рассеянно произносит светловолосая, но Рана это, похоже, мало колышет. Секунда и Хайтани подхватывает девушку под ягодицы и уложил на кровати, нависая сверху. Кончики кос щекотали щёки, но Сано старалась сохранить спокойное выражение лица. Нельзя поддаваться на эту ухмылочку, красивую моську и чарующие глаза. От мягкости её кожи немеют пальцы. Ран проводит ладонью по бедру, сначала по-собственнически, словно оглаживает принадлежащее только ему одному, потом с усилием ослабляет хватку, напоминая себе, что не стоит так напирать. Вада зачарованно смотрит на него распахнутыми глазами, в которых борятся и страх, и желание. Испуганно сглатывает слюну, когда Ран стягивает с себя футболку. Его тело безупречный результат физических нагрузок, украшенный чернильными своеобразными разводами. Когда Ран встает перед ней, лежащей на кровати, на колени, Сано окончательно перестает дышать. Он посылает ей один из особых своих взглядов — гипнотизирующе-лукавый, говорящий о том, как сильно он предвкушает что-то, и светловолосая чувствует странную слабость в ногах. — Ран, не… Я не… Не надо. — еле как выдаёт Вада, стараясь унять учащённый пульс. Страх сковал тело, она догадалась, что он хочет сделать. — Ты боишься. — констатирует Хайтани, прожигая её взглядом и кладёт ладони на бёдра, успокаивающе поглаживая, а Сано не знает, куда деть глаза от подступившего стыда. Она вроде и хочет, но в то же время ужасно боится. Почему так неловко то? — Да. — рвано выдыхает Вада, чувствуя, как горят щёки. Ран Хайтани единственный, кому удаётся её смущать. Пока не понятно, хорошо это или плохо. Ран приподнимается, утягивая её в бесконечный жаркий поцелуй — проникает языком в рот с жадностью изголодавшегося путника. Пробирается под резинку домашних шорт, ласкает ладонью внизу через ткань нижнего белья, чувствуя, как увлажняются пальцы. — Расслабься. — он поднимает на неё глаза, глядя снизу вверх с напускной покорностью, и демонстративно облизывается. И опять из-за этих глаз все переживания отходят на второй план. Вада проглатывает весь страх и решает довериться ему. Она давно доверяет ему. — Привстань. — шепчет Ран ей, и когда она слушается, трепетно стаскивает с неё шорты вместе с бельём. Вада приготовилась к худшему, стараясь ровно дышать. Хайтани провел пальцами по клитору, слегка надавливая. Спина сама выгнулась навстречу парню, который медленно водил по горошине. Дыхание совсем сбилось, и Вада пыталась судорожно хватать воздух в перерывах между стонами. Получалось довольно паршиво, особенно когда палец Рана стал медленно входить в неё. Непривычное чувство и страх быстро сменились безумным удовольствием. Вада почувствовала, как отрывистое дыхание прошлось по бедру. Открыла глаза и, посмотрев вниз, столкнулась с темными, прищуренными и довольными. Парень быстро припал губами к клитору, посасывая его. Удовольствие волнами прокатилось по всему телу. Сано сжала челюсти и задержала дыхание, чтобы быть хотя бы чуточку тише, но, видимо, её планам не суждено сбыться. Когда Ран ввел второй палец и добавил скорости, перед глазами всё поплыло, голова начала кружиться, а причмокивающие и хлюпающие звуки лишь усилили все ощущения. После нескольких быстрых движений внутри разгорелся пожар, и девушка закусила тыльную сторону ладони. От острых ощущений тело сводит вплоть до кончиков пальцев. Вада ощущает, как хорошо чужой язык скользит по чувствительной точке, то плавно описывая круги, то ускоряясь и усиливая нажим. Сано сорвано выдыхает, цепляясь за покрывало — и сама приподнимает бедра ему навстречу, раздвигает ноги шире, позабыв про стыд и стеснение. С каждым новым прикосновением и очередным всхлипом с её уст удовольствие ширится, закручиваясь в жаркий узел, пока не взрывается мощной судорогой по всему телу и низким стоном с искусанных губ. Сано приходит в себя, когда понимает, что Ран нависает над ней, упершись руками в кровать поверх её головы. Его губы блестят, а взгляд затуманен. — Видишь, а ты переживала. — хмыкает он, любуясь потрясением и расслабленностью на её лице. Сердце разрывает грудную клетку, Вада не может отдышаться. Самое смешное, что её снова охватило стеснение, причём напало огромной волной. Она вновь чувствует, как краснеют щёки, натянуть за секунду шорты мешает лишь навалившийся сверху Косичка. Она часто моргает, стараясь унять дрожь в теле и справится с дыханием, но не отрывает взгляда от потемневших сиреневых глаз. Это и правда было не страшно, наоборот, ей понравилось. — Так же я тебе не сделаю и не мечтай. — хрипло шепчет Вада, стараясь вернуться в привычное состояние, но получается плохо, что Косичку только веселит. Гад. — Я и не просил. Сама скоро попросишь. — ухмыляется эта зараза и целует девушку в лоб, задерживаясь губами на нежной коже. — В душ и спать. — шепчет указания Ран, словно маленькому ребёнку и слезает со светловолосой, которая подскочив с кровати, чуть не упала, так как ноги почти не ощущались, и быстро натянула шорты. Теперь она чувствует себя комфортно и может спокойно выдохнуть. — В следующий раз, я этого тебе с рук не спущу. — грозно смотрит на Косичку Сано, пытаясь скрыть пылающие щёки. Да, ей понравилось, но ему об этом знать необязательно. Хотя, по довольному взгляду Косички, он это и сам понял. — Значит, следующий раз всё-таки будет. — играет бровями Ран, за что получает подушкой по лицу. — Как же ты меня бесишь, Хайтани!