Увядающий цветок Тосвы

Голова разрывалась от дикого хаоса, чётких мыслей не было. Кроме одной: она не может умереть. Рана будто выбило из реальности, мир рушился, а он не знал, что делать. Он просто надеялся… Даже не знал на что он надеялся. Может, стоило как-то собраться сначала, с холодной головой найти нужные доводы, думать, как сейчас действовать, но он не мог ждать. Впрочем, вряд ли бы это что-то изменило. Ран смутно помнит, как прощался с девушкой минуту назад. Как набросил на неё свой плащ и наказал Риндо срочно бежать в больницу, которая находится на соседней улице. Просто повезло. Скорую ждать слишком долго, каждая секунда дорога, поэтому Ран отправил брата, а сам остался на поле боя. Неизвестно, как теперь теперь будет действовать после таких событий Поднебесье. Тосва лишилась главной силы, все до одного Свастоны перепуганы и подавлены.Таким образом Ран спас обоих. Эти люди могут могут воспользоваться ситуацией и добить Свастонов, прибегнуть к холодному оружию и начать дикую неразбериху. Телом Ран остался здесь, на чёртовой пристани, а разум и сердце сейчас с девушкой, пытается выжить. Он и представить не мог, насколько будет страшно её терять, видеть как она угасает на его руках. На его руках её кровь цвета алой розы, при взгляде на которую ноги подкашиваются и всё плывёт перед глазами. В груди полнейший страх и отчаяние. Он лишь молится, чтобы это день не стал концом жизни. Вады и его. Только бы успели… Как назло ещё и дождь пошёл. Все в ступоре, в немом ужасе и сожалении. Каждый здесь уважал и любил Ваду. От смерти Изаны Поднебесье впало в шок. Никто не знал, как поступать сейчас. Просто стояли и молчали, опустив глаза. Из горла вырывается отчаянный крик и сложная нецензурная конструкция. Рану кажется, в груди взорвалась граната. Так больно, и деваться некуда. Он ничего не может сделать. Не защитил. Тяжёлые дождевые капли падают на асфальт, смешиваясь в кровью, которой он пропитался, мокрая футболка липнет к телу. Кажется, будто сами небеса плачут вместе с ним и переживают за девушку. Даже чёртовы небеса проклянают этот день. В глазах как будто приглушили свет, потому что он ничего не видит перед собой. Всё внимание в его мыслях. Сердце болит, будто вокруг него обмотали проволоку и теперь затягивают, а витки врезаются и рассекают на части. Нужно собраться. Кто угодно может сейчас потерять голову, но не Ран. Вада сильная, в ней столько энергии, от неё веет жизнью. Она так просто не умрёт. Она не сдастся, не бросит никого из них. Это же чёрт возьми Вада Сано. Скоро будет полиция, сообщили ведь, что ножевое ранение. Поэтому либо скрываться отсюда, либо продолжать бой до последнего. Только вот сможет ли он сейчас драться… Это первй раз в его жизни, когда он наверняка знает, что проиграет. Без нее он обречен на поражение. И Ран уже готовится к драке, когда Какуче Хитто с серьёзной миной наконец поднимается и отлипает от тела своего командира. — Валите. — вдруг выдаёт Хитто, в упор глядя на Хайтани. Ран на секунду отражает непонимание. — Поднебесье начало эту войну, нам за всё отвечать. Валите отсюда. — продолжает Какуче. — Ей вы сейчас нужнее. Он бы этого хотел. — мимолётный взгляд на Курокаву и снова на Рана. — Поднебесье признаёт поражение и сдаётся. Тосва победила. Всех Свастонов поразило такое заявление. В этот момент послышался вой полицейских сирен совсем близко и толпа начала разбегаться, кто куда. Остались лишь командиры Тосвы, Ран и Какуче. Ран прожигает Хитто глазами, в которых застыла влага. Это взгляд благодарности и Какуче его узнаёт, кивком давая понять, что принимает. Всем им сегодня досталось, эти раны никогда не заживут. Но если Изану уже не спасти, то одна жизнь сейчас может выбраться. И Ран сделает для этого всё. Хайтани срывается к больнице на всех парах. Кроссовки намокли, под ногами противный хлюпающий звук, а в ушах лишь громко басит пульс. Он ей сейчас нужен. Должен быть рядом. Подать руку, из того света, сука, достать. Что угодно, лишь бы ещё раз услышать её голос, обволакивающий сердце. Хоть раз заглянуть в искрящиеся шоколадные глаза, которые смотрят с вызовом. Видеть, как она растёт и становится краше, радоваться её успехам. Ради этого ему и сдохнуть не страшно. Только бы жила… *** Риндо размыто помнит, как влетел в больницу с криком. Как подлетели врачи, забирая из рук уже не дышащую Сано. Как он бежал за этой каталкой сраной, не зная, на какую стену от страха лезть, пока ей делали массаж сердца. Хотелось выть и реветь, срывая на себе волосы. Когда дверь операционной захлопнули прямо перед его носом, он мучался в ожидании. Парень нервно выхаживал туда сюда перед дверью, пытаясь отдышаться и сдержать слёзы с матами. Только бы спасли. Он хочет что-то сделать, но обреченно понимал, что не может ничего. От него сейчас ничего не зависит. И это сука так страшно. Осознание того, что ты бессилен, когда умирает близкий человек — самая жестокая вещь на свете. И это так злит. Риндо понятия не имеет, сколько шагов намотал вокруг двери с горящей надписью «Идёт операция», вытирая слёзы и молясь всем богам на свете. Он так привязался к ней. Вада стала ему старшей сестрой и он с гордостью это признаёт. Она его друг, лучший и единственный. Она его понимает и поддерживает. Она сделала ему самый ценный подарок — вдохнула жизнь в брата. Если ему сейчас тяжело и страшно, то невозможно вообразить какого сейчас Рану. А Майки? А всем ее друзьям, которые росли рядом с ней, разделяли радость и вместе переживали боль? Всем страшно. Все сломаются, если ее не станет. Вада умудрилась занять особое место в жизни каждого, стать для них важным и любимым. Поразительный человек. Такие люди не должны умирать. Они бессмертны вообще должны быть. В ней столько жизни, энергии и веры. Она вдыхает надежду в каждого, кто её видит, золотыми лучами освещая самый тёмный день. Она не может умереть, без неё мир рухнет. Риндо замечает, как в больницу врывается Ран, за которым влетают ещё трое: Майки, Дракен и Мицуя. Все такие напуганные, с громким вопросом смотрят на Риндо, а он от ситуции и этих глаз готов расплакаться, как ребёнок и упасть в объятия брата, жалуясь ему на щемящую боль. Ран тяжело дышит, обречённо глядя на подавленного брата и боится услышать о самом ужасном. Эти глаза… Последний раз такой напуганный и потерянный взгляд у Рана был когда… Когда мама умерла… — Ран… — судорожно и жалобно выдыхает Риндо, подлетая к брату, крепко прижимая к себе и не сдерживает слёз. У старшего сердце замирает в этот момент, будто таймер его жизни застыл. Неужели… — Где она? — пытаясь сохранить спокойствие в голосе, спрашивает Ран, хмурясь от боли. Сердце слишком сильно долбит по рёбрам. Он прижимает брата крепче, хлопая по спине, чтобы привести в чувства. Это ожидание его убивает. — Когда мы добежали, она уже не дышала. — еле как выговаривает Риндо, обессилено роняя голову на плечо брата. Ран болезненно кривит лицо, сглатывает ком в горле. — Идёт операция. Я не знаю, меня не пустили. Может денег заплатить, это повлияет на исход? Ран, это такой пи… — Прекратите реветь. — вдруг подаёт голос Майки, который застыл, прожигая взглядом горящую надпись над дверью. В его груди сейчас такой же пожар, уничтожающий все внутренности и выворачивая душу наизнанку. Там сейчас сражается его единственный и самый близкий человек. — Вада за жизнь борется, а вы тут разнылись как дети. Она не этого хотела. Сестра не для того всегда старается ради нашего счастья, чтобы видеть наши слёзы. Она сильная. Вада не умрёт. Она обещала, что не оставит нас и всегда выполняла свои обещания. Будем ждать и надеяться на лучшее. Она справится. Всегда справлялась. — Манджиро старается сохранить спокойствие, сейчас истериками не поможешь. Парень садится на скамейку, рядом с реанимацией и смотрит в пол, сдерживая эмоции изо всех сил. Так хочется разгромить здесь всё, убить каждого, даже если это его лучшие друзья. Ради неё он держится. Вада бы такого не одобрила. Душой он с ней, ведь знает, как сильно сейчас ей нужен. — Вада ни одного боя не проиграла. И этот не проиграет. — подключается Мицуя, глаза которого были затоплены и сжимает кулаки. — Она сильная и так просто не умрет. Это же Вада. Вспомните, с каким лицом она встречала любые трудности. — парень опирается локтём о стену, упираясь в руку лбом и застывает в этом положении. Больница — место, где спасают жизни. Это установившиеся мнение не принято оспаривать. Но на деле, в коридорах реанимации витает запах смерти. Он душит не только тех, кто оказался здесь на грани жизни и смерти, но и тех, кто надеется, что души их близких не отправятся в иной мир. Сколько слез отчаяния, радости и боли видели эти белые стены. Каждый, кто сидел напротив двери операционной, ждал, что врач выйдет только с хорошими новостями. И, к сожалению, так случается не всегда. Время словно остановилось. В воздухе висело напряжение, словно он пропитан смертью. Каждый ушел в свои мысли и ждал. Чёртово ожидание убивало последние крупицы рассудка, каждая секунда отражалась одним ударом ножа в сердце. Тишина, слышно лишь громкое дыхание всех здесь присутствующих и топот мечущихся по коридорам врачей. Когда они забегали и выбегали из операционной парни их тормозили, чтобы получить хоть какой-то ответ, хоть крупицу надежды. Врачи лишь отмахивались и в спешке убегали, это и злило и пугало одновременно. Тишина оглушала, в глазах каждого застыла боль и надежда. Слепая надежда, за которую они хватались из последних сил, словно за каплю воды в пустыне, стараясь держаться. Дракен стоял рядом с Майки, сложив руки на груди и с тяжёлым взглядом смотрел в пустоту, словно она являлась их будущим. Мицуя так и стоял, оперевшись и прожигая глазами стену. Ран совсем потерянный, облокотился спиной о стену в двух сантиметрах от двери и застыл взглядом на потолке, а Риндо всё вышагивал вокруг операционной. Самое страшное место на свете. Самые страшные и тяжёлые минуты в жизни каждого. Никто даже подумать не мог, что такое случится именно с этим человеком. Всем казалось, что она вообще бессмертна. Такие люди, как она являются символом жизни, она заряжает ею всех, кто находится рядом, они не должны умирать. Это просто невозможно. Кажется, что это всё неправда. Не их жизнь, не их беда, будто другая реальность. Этот факт принять не получится, как себя не убеждай. — Ты… — вдруг поднимает взгляд Майки, нарушая удушающую тишину. — Как ты это сделал? Все обратили внимание на Рана, на него был устремлён мутный взгляд Манджиро. Ран это тоже понял и опустил на него глаза, в которых застыли слёзы, прошибая парня своим холодным взглядом. Их глаза… Они будто борятся в немом поединке, каждый мог не то, что ощущать, видеть молнии, которые возникали от напряжения переглядок этих двоих. Такое у Рана было лишь с одним человеком. Обычно никто не мог выдержать его тяжёлого ледяного взгляда. Кроме неё. Майки сейчас смотрит на него так же, как Вада. Одним взглядом убивает и в то же время в нём столько страха, надежды и боли скрыто под пеленой льда. Лишь Вада могла сражаться с ним взглядами и при этом победителя так и не удалось выявить. Ран на время опешил от этого взгляда, который смотрел прямо в душу. Вспомнились любимые шоколадные глаза. Такие же. Вспомнилось, как они с вызовом смотрели, как проникали в самые потайные его уголки и считывали всё, переворачивали внутренности на изнанку. Вот они, брат и сестра. Не одинаковы, но так похожи. Но всё-таки было одно отличие между их глазами. Если же её глаза всегда излучали жизнь и искры надежды и стойкости даже под мощной толстой маской дерзости и безразличия, то глаза Майки не излучают ничего, кроме холода, страха и боли. Они пусты и безжизненны. А ведь он ребёнок по сути. Как же жизнь должна потрепать пятнадцатилетнего мальчика, чтобы превратить в это. А ведь Ран бы даже и не задумался об этом никогда. Всё она. Вада научила его думать о других, сочувствовать и пытаться понять. Вада… Сердце при упоминании болезненно сжалось, посылая импульсы по всему телу, словно ему впрыснули яд, который растекается по телу, разъедая изнутри. — Ты о чем? — Ран старается не подавать виду и не обнажать свою боль и слабость. Безэмоционально продолжает визуальную перепалку с Сано. — Уже четыре года я не видел жизни в ее глазах. Она ходила словно неживая, потухшая. Как ты сделал это? Её глаза светились даже перед приближением смерти… — Майки и сам не заметил, как слеза скатилась по щеке, обжигая кожу. Парень сжал кулаки. — Я был настолько помешан на своей боли, что не заметил очевидного. Как моя сестра медленно день за днём угасала. Не думал о том, что не только я пережил утрату брата, но и она. И когда оправляться нужно было каждому, я и думать не смел о том, чтобы сделать ее счастливой. Словно она ничего не теряла, каждый раз выводя меня из гнева и уныния, забывая ради меня о том, что сама сидит с незабинтованными ранами. А я ебучий эгоист, который думал, что это нормально и даже хуже. Срывался на нее, показывал, что она не нужна. Хотел доказать, что я вырос, что я сам могу решать свои проблемы. А она даже несмотря на мое поведение, молча терпела все обиды и все равно была рядом. И сейчас умирает, потому что меня защищала. Я даже ни разу не сказал ей, как она мне дорога. Что она самое ценное, что есть в моей жизни. Все молча слушали Майки не в силах сдержать слёзы. Ему дали возможность выговорится, выплеснуть всё, что так долго сжирало изнутри. А Ран подметил, что Майки очень схож с Риндо. Творит глупости, чтобы доказать старшей сестре, что уже взрослый и самостоятельный. А на деле же все равно нуждается в ней, любит ее, как бы там себя не вел. Он ребёнок, который торопится вырасти и доказать свою силу. С Риндо была примерно та же история. Им нужно просто поговорить. Выговориться друг другу и проблема решена. Майки выстроил стену, огораживаясь от постоянной опеки сестры, словно боялся, что это делает его маленьким, не на что не способным мальчиком. А Вада не понимала, отчего брат к ней так жесток и оттого мучилась. Как же порой бывает важен обычный разговор. Он бы все изменил. — Я был настолько хуевым братом, что в день смерти Баджи, когда ей было хуже всех, она пошла не домой, а к Мицуе. Из-за меня. Чтобы я не сделал ей еще больнее. Всеми своими победами я обязан ей. Вся моя жизнь это плод ее стараний. Без нее я никто. Меня просто не существует. Я никогда ей не помогал, не защищал, как она. И даже сейчас, когда она умирает, я не могу ничего сделать. Не могу ничем помочь. Она может умереть с мыслью о том, что я её ненавижу. Я во всем виноват. — Все виноваты. — тяжёлый голос Рана звучит тихо и спокойно. — Она постоянно всех защищала. А кто защищал её? Вада всегда была одна. Даже окруженная таким количеством людей, любящих и готовых помочь, сражалась в одиночку. Защищала то, что ей дорого, не жалея себя. Я тоже виноват. С самого начала я был против ее участия в драке. Но она, даже находясь под замком, умудрилась прийти. Это ее выбор, и мы должны его уважать и благодарить. Вада никогда не старалась ради себя. И когда она придет в себя, каждый должен сказать ей «спасибо», чтобы она знала, что все делала не зря. — Вада Сано никогда не просит невозможного. Она молчит, но нуждается во всех нас. Особенно в тебе. — обращается Риндо к Майки. — Покажи уже, блять, наконец, как ценишь ее. Ей большего не нужно. И вы все тоже. Она ничего не просит взамен, не просит помощи, и тем более никогда не признается, как ей тяжело. Она такой человек. И стала такой ради вас. Всё, что ей нужно, чувствовать, как вы ее цените. Хоть иногда видеть, что вы ее любите. Она такой же человек, хрупкий и не всесильный. Она так же боится и чувствует боль. Просто будьте рядом, чтобы она чувствовала себя в кое-то веки не одинокой и защищенной. От вас большего и не требовал никто никогда. — Вы пробыли с ней всего неделю, а говорите так, будто знаете ее всю жизнь. — хмурится Дракен. — И почему-то за две недели мы узнали ее больше, чем вы за столько лет. Не задумывался почему? Может потому, что только находясь у нас, она почувствовала защиту, поддержку и заботу? Получила от незнакомых людей то, что вы, ее близкие, не додумались ей оказать? — злится Риндо. — Вада никогда не давала повода для этого. Она ни разу не показала, что ей плохо. — Ну, конечно, блять, этого же не видно вообще. — Вы бы помолчали. С чего нам вообще доверять вам? Это вы её похитили и хер знает, что делали с ней на протяжении этого времени. Мы не намерены слушать обвинения, от вас тем более. Вы ничем не лучше. — встряет Мицуя. Пусть Хайтани и перешли в Тосву из-за Вады, только старые обидны и неразрешенный конфликт никуда не делись. Мнение об этих людях остается прижним и отнюдь не положительным. — Не расскажете, что за история с похищением? Может вы ее там избивали и голодом морили? — Я перед тобой отчитываться не стану, щенок. Лучше целуй ноги Ваде за то, что еще дышишь. — злиться Ран, угрожающе приближаясь к Мицуе. Пару секунд и перед парнями остаются лишь жалкие сантиметры, а взгляды мечут уничтожающие молнии. — Так ты мне одолжение чтоли сделал? Кишка тонка в честном бою со мной выйти или ты только со спины трусливо кидаешься? — рычит Мицуя. — Ещё одно слово, сосунок, и я обеспечу тебе аксессуар в виде инвалидной коляски. — понижает голос Ран. Ему некуда выплеснуть все эмоции и боль, что сидят внутри и медленно убивают. Мицуя его провоцирует. Ход неверный в данной ситуации. Неожиданно на затылок обоих ложится тяжелая рука и через секунду их ударяют лбами друг от друга. Парни, которые и без того были на взводе, теперь были в шоке. Однако длилось это недолго, на смену оторопелости тут же пришла злость. — Прекратите. Забыли, где вы находитесь? — звучит отдающий сталью голос Риндо. — Сцепились как дворовые псы. Видела бы вас Вада. Что бы она сказала, если бы близкие ей люди отмудохали друг друга? Возьмите себя в руки, тупицы. Сейчас не время и не место пантами меряться. Ваши конфликты сейчас никому в задницу не упёрлись, есть проблема намного важнее вашего срача. Риндо имел одно хорошее преимущество. Его легко вывести из себя за считанные секунды, но он быстро остывает, в отличие от брата, которого привести в бешенство сложнее, но и успокаивается он лишь спустя время. Сейчас Риндо знает, что Вада бы не хотела этих конфликтов. Тем более драки близких людей в то время, как она под хирургическим ножом за жизнь сражается. Ради них там оказалась и такое поведение сейчас точно не уместно. Это как минимум неуважение к ней. Как максимум, это бы её обидело и это важнее. Рин решил напомнить парням об этом и хорошенько стукнул, чтобы дошло наконец. Вражда никуда не ушла и решить конфликт обязательно нужно, но точно не в больнице, пока Вада умирает. Ей сейчас нужны все близкие рядом, а не выяснение отношений. К счастью, до всех его посыл доходит. Парни остывают, виновато опуская глаза и расходятся по разным углам, засунув свои предъявы подальше. Риндо прав. Не сейчас. — Что же до твоих слов, Мицуя. Нам доверять совсем не обязательно. Вада в нас верит и нам этого достаточно. — решает все-таки сказать Риндо, подходя к брату. Ему глубоко насрать, что о них думают. Вада верит в них, любит и доверяет. Это единственное, что сейчас важно. — Он прав. — подает голос Майки. — Вада им доверяет, а значит и мы должны принять её выбор. Они следуют за ней и сестра за них ручается. Оставь свои обиды при себе, Мицуя. Хотя бы не сейчас. — Такаши тихо рычит, выдыхая остатки злобы и успокаивается. Видела бы всё это Вада, он бы сгорел со стыда перед ней. Сейчас всем трудно держать эмоции под контролем. — Любишь значит? — снова прожигающий взгляд устремлён на Рана. Хайтани опешил настолько, словно от ответа зависит его жизнь. Но страх давно отступил. Ран больше не боится говорить об этом напрямую и точно осознал для себя, что да. Любит. Любит, боится, скучает. Слишком долго ему понадобилось времени, чтобы это осознать. Какое тяжелое сражение он вел сам с собой каждый день, чтобы принять этот факт. Он обязательно должен ей в этом признаться напрямую. Он знает, как много это простое слова для нее значит. Его золотоволосое солнце, освещающее жизнь. Его нежный цветок, увядающий, но такой родной. Если нужно будет, Ран об этом закричит на весь мир, чтобы каждый знал, чья эта девочка. Кого она выбрала из миллионов вариантов. Выбрала самый ужасный, что уж врать, но ни разу об этом не пожалела. И Хайтани сделает всё, чтобы так было и впредь. Она вверила ему свое искалеченное полуживое сердце, доверилась. И он сделал тоже самое. Холодное, черное, но в ее руках оно словно огонек тёплое и бьющееся жизнью, которую она ему подарила. — Люблю. — отвечает Ран, вкладывая в голос всю серьезность и все свои чувства. Он такого заявления опешили все. Никто не мог понять, как так получилось. Хайтани, который ее похитил и Вада. Они еще от поцелуя на драке не отошли. Улыбнулись лишь двое. Риндо и Майки. Риндо скорее с гордостью, а Сано будто с облегчением. Его сестра не одна. Он видел, как смотрит Хайтани на нее. Видел, какой страх и любовь были в его глазах при взгляде на нее. Слышал все, что говорил ей. Что скрывать, он рад за сестру. Каждый человек заслуживает любви и второй половины, а Вада, после всего, через что ей пришлось пройти, тем более. Тишину нарушил странный тихий щелчок, который для всех звучал громче, чем удар кувалдой по голове. Это надпись над дверью погасла. Значит операция закончена. Все резко подскочили и столпились у двери в ожидании врача. Все были напряжены еще больше, чем до этого. Каждый вытянулся по струнке, тяжело дыша и сжимая кулаки. Сейчас их ждёт либо олицетворение конца и хаоса или величайшее облегчение. Сейчас решается их дальнейшая жизнь, которую никто из парней без светловолосой не представляет. Выходит врач в маске, на лбу выступила испарина, под глазами мешки. Вид у него серьезный, так и кричит о том, что «все плохо». Парни затаили дыхание в ожидании ответа. Мужчина мучительно молчал долгих пару секунд и первым не выдержал Риндо: — Ну что там, блять?! — Операция была тяжёлой. Мы сделали все, что могли, но ранение очень серьезное. — эти слова выбили землю из-под ног каждого. Обычно именно так и начинают сообщать плохие новости. Ран чувствует, как ноги немеют, хочет упасть. Перед глазами мутная пелена, а в ушах грохочет его пульс. — Она… — Майки задыхается, давится воздухом, не в силах произнести это страшное слово. — Девушка впала в кому. Сколько она так пролежит мы сказать не можем и прогнозов никаких дать, к сожалению, тоже. Дальше мы уже не в силах что-либо предпринять. Остаётся только ждать. Ран судорожно выдыхает, прикрывая глаза. Риндо зарывает руками в волосы, тихо матерясь себе под нос, а Мицуя не удержался и ударил кулаком по стене. Майки и Дракен держались стойко, внимательно слушая и впитывая каждое слово врача. Кома это не плохо и не хорошо уж точно. Человек по сути наполовину мёртв. В любой момент её может не стать и это обстоятельство ничерта не решает и не смягчает. Это медленная смерть, нахождение между двумя мирами и спасает лишь чудо. Зачастую такое состояние заканчивается плачевно. — Рана глубокая, она слишком много крови потеряла. Потребуется переливание… — Возьмите мою, Я брат! — тут же выкрикивает Риндо. — То есть он брат, — указывает на Майки. — Короче, блять, мы все готовы! — Потише. Разберёмся. Скажите, какая группа крови у нее? — Первая положительная. — отвечает Майки, а потом досадно смотрит в пол, впоминая кое-что. — У меня вторая отрицательная, моя ей не подойдет. На этом моменте парни начали переглядываться. По глазам каждого стало ясно, что ни один из них не подходит, что сильно пугало и огорчало. — У меня первая положительная, мою переливаем. — выдаёт Ран, подходя к мужчине ближе. Хоть чем-то он сможет ей помочь и это хоть немного, но радует. — Хорошо, мы вас проверим и возьмем для начала донорскую дозу… — Берите столько, сколько потребуется. — раздражается Ран, перебивая врача. — Хорошо, там решим. Вы брат, верно? — Майки кивает. — Необходимо заполнить карту пациента, вам в регистратуру. Вы, молодой человек, пойдете со мной. Примите мои соболезнования. Будем надеяться на лучшее. Далее всё было как в тумане. К Ваде не пустили, как бы они не просили и как бы Риндо не угрожал. Ран отправился на переливание крови, а Майки с трудом заполнял чертову карту. Путался в датах, допускал ошибки в словах. Руки тряслись, мозг соображал плохо. По итогу Дракен взялся за это дело, Майки итак сейчас переживает ужасные времена и явно не с состоянии решать формальные вопросы. Когда же все было решено с них взяли номера телефонов и отпустили, сообщив, что если появятся изменения их оповестят сразу. И куда теперь? Каждый был пуст, был уставшим и напуганным. Никто не сможет спокойно сидеть и ждать звонка. Эти мучения им не под силу. Но и сделать они больше ничего не могут. Парни приняли решение хотя бы покинуть эти удушающие стены и выйти на воздух, которого чертовски не хватает. Все были поникшими, словно не живыми. Страх и боль никуда не ушли, оставаясь ножами в кровоточащем сердце. Как только парни ступили за порог злощастной больницы немного оторопели. Напротив больницы стояла целая толпа в чёрных куртках, которые сразу окружили их, не давая возможности пройти. Здесь собралась вся Тосва, не иначе. И что, они все это время здесь вот так стояли и ждали? — Как Вада, она жива?! — первым эмоционально спрашивает Чифую. — Что с нашим командиром?! — доносится из толпы. — Её спасли? Как она? — Мы переживаем! — Мы не уйдём отсюда, пока не узнаем! Майки слабо улыбнулся. Конечно, Вада умудрилась стать для всех не только командиром и защитником, но и любимым другом, мамой, как бы смешно это не звучало. Все здесь ее любят и переживают. Видела бы она это… Видела бы скольким людям она ещё нужна… Ран и Риндо вымученно выдохнули, вдыхая побольше прохладного воздуха. Они и не знали, что настолько можно любить своего командира. Всё-таки Тосва удивительная группировка, слова Вады были правдой. Хайтани ещё никогда не видели настолько мощного боевого духа и поддержки между членами группировки. И пусть их было втрое меньше на драке, от Свастонов с появлением Вады веяло такой мощью и решительностью. У них тогда от речи светловолосой и смелого возгласа толпы у самих дыхание спёрло и мурашки по спине пробежали. Быть настолько отважными, настолько выносливыми и полными веры в своих друзей и силу. Складывалось ощущение, будто не одни они там были. Словно какая-то мощная сила стояла за спинами Свастонов, придавая мужества. Это напряжение от них ощущалось за километры, словно электромагнитные импульсы, даже волосы на коже вставали дыбом. Ран и Риндо тогда полностью признали Тосву «непобедимой». Уважение возросло. Такую банду они всегда хотели, представляли и не думали, что такая существует. А нет, оказывается есть. Они мало того, что не проиграли с таким количеством и боевым духом, так ещё и переживают друг за друга, как за родных. Это достойно уважения. Её здесь так любят, словно родную сестру. Хайтани рады, что теперь являются частью этой огромной семьи, хоть важен им лишь один человек из всей банды. Человек, благодаря которому они все живы и ради которого сейчас стоят здесь. Вада их так воспитала. — Таканчик, как вы? Что с Сано? — осторожно спрашивает Хаккай, подойдя как можно ближе к Мицуе. Лицо командира ему совсем не нравится. — Ну не молчите же, блять. Что, все хуёво? — перепуганно спрашивает Нахоя. Как ни странно, больше он не улыбается, как все всегда привыкли видеть. Оно и не удивительно. — Парни… — Майки выдыхает, собирая остатки силы в кулак. — Наша Вада в коме и сколько она продлится неизвестно. Спасибо, что вы все здесь, рядом с ней. Сейчас ей нужны все мы. Давайте будем молиться за нее. Нам ничего не остаётся кроме как ждать и надеяться. Свастоны печально опустили головы. Наступила гробовая тишина, все надеялись на лучшее и такие новости облегчения не приносят. Чифую не смог сдержать слёз, сжимая кулаки до посинения и тихо сдерживая свою боль плакал. — А что с этими делать? — указывает Кавата на Хайтани. — Они нас вкрысу отпиздили еще до драки. Мы им это так с рук спустим? Только хотел Риндо ответить не самым интелегентым образом, что сейчас не время выяснять отношения, как прозвучал стальной голос Майки: — Они вступили в Тосву и являются одними из наших. Хайтани находятся под защитой и покровительством Вады. Кто их тронет — будет отвечать лично перед ней. — эти слова заставили остальных замолчать и засунуть подальше свои неприязни. Ран же послал Сано благодарный взгляд, на что тот никак не среагировал. — Наша Вада сильная! Она так просто не отдаст коньки! — кричит кто-то из Свастонов. — Да! — Парни, расходитесь! — командует Дракен. — Все сегодня молодцы. Сегодня для всех был тяжёлый день, идите по домам, отдыхайте. И кому нужно обязательно обратитесь в больницу. Вам всем досталось. Никто из Свастонов уходить не хотел. С трудом после долгих уговоров их удалось разогнать. Парни хоть и не хотели уходить, мозгами понимали, что здесь им делать нечего. К Ваде их не пустят, сделать больше они ничего не могут. Им остаётся лишь разойтись по домам и ждать. Все разъехались, оставаясь наедине со своими мыслями. Они уничтожают хуже любого яда. Хайтани вернулись к себе в квартиру, которая казалась такой серой и мрачной без присутствия золотого цвета. Опустела, словно она живая и тоже в трауре. Риндо сразу упал на диван, растекаясь по нему и устало прикрывая глаза. И нет, это вовсе не жалкая драка его так вымотала. Он эмоционально истощен, словно его иссушили и превратили в ленивый овощ. Слишком морально тяжёлым выдался этот день. И эта тяжесть так никуда и не уходит, оставаясь противным грузом на сердце, лишая возможности сделать хоть один полноценный вдох. — Как же я сейчас хочу нажраться… — подавлано мямлит Риндо, искоса кидая взгляд на кухонный шкаф с алкогольной заначкой. Ран же молча снял с себя запачканные кровью вещи, умылся, переоделся. Ему хуёво, но он знает, что ей ещё хуже. Он нужен ей, его к Ваде тянет. Он не сможет сидеть в четырёх стенах в ожидании звонка хрен знает сколько времени. Он слонялся по квартире туда-сюда под пристальным взглядом брата. Тот ничего не спрашивал, Риндо уже понял, куда старший намылился. Когда Ран собрался, взяв всё необходимое, включая кошелёк, молча вышел из квартиры, оставляя после себя ощущение страха и боли. — И хрен кто тебя сейчас остановит. — грустно усмехается Риндо, проходя в свою комнату дабы переодеться. Парень видит открытую дверь на балкон, которая служит причиной лютого холода в квартире. Входная дверь была заперта, а следовательно… — Так вот как ты вылезла. Вот уж точно обезьяна. Сумасшедшая. — снова вымученная грустная улыбка на печальном лице. Пройдясь по дому с целью уборки, чтобы хоть чем-то себя занять Риндо каждый раз натыкался на вещи, связанные с Сано. Сердце болезненно сжималось, когда взгляд падал на рамку с их фотографией, которую она сделала ещё вчера, где они такие радостные. Знал бы каждый из них, чем в итоге всё может обернуться. И почему люди не обладают даром предвидения? Ну или на крайняк в прошлое возвращаться. Сколько всего можно было бы изменить, столького избежать. Жизнь тогда наверно была бы слишком простой. Вот Рисунок с его портретом, который достался ему тяжкими мучениями. Вот вещи, в которых она спала. Лежат так же, как Вада и и оставила, словно и не уходила никуда. Казалось, что все произошедшее просто страшный сон. Что Вада сейчас обыденно вернется домой, поворчит на Рана, поможет Риндо с ужином и они все втроём займутся какой-нибудь ерундой, вроде просмотра фильма. А потом вспоминаешь, что ничерта это не сон, а долбанная жестокая реальность, которая потеряла радужные краски. На которую опустилась вечная холодная и мрачная зима. Так тоскливо Риндо ещё не ощущал себя никогда. Даже когда погибли родители ему не было так страшно смотреть в сиротское тяжёлое будущее. Сейчас будущего он не видит, даже самого хуёвого. Его просто нет. Ран сломается, Риндо потеряет сразу две опоры. Жизнь обоих Хайтани перевернулась с появлением Сано и сейчас может перевернуться ещё раз. Только на этот раз сделает ебучее сальто и разобьётся на кусочки о суровую реальность. Где без нее они все потеряют свет и надежду. — Пожалуйста, Вада… — шепчет Риндо с фотографией в руках. Глаза противно защипало, взгляд был устремлен на счастливое лицо девушки и её лучезарную улыбку. А ему казалось, что слез больше не осталось. — Преодолей и это. Я в тебя верю. Пожалуйста, ещё один последний раз. Не бросай нас… — одинокая слеза скатилась по смуглой щеке, после чего была быстро стёрта. Парень подавил вызванное на эмоциях желание швырнуть в стену эту фотографию и поставив её на место, продолжил уборку. Ему нужно себя чем-то занять. Если тупо будет сидеть на месте, мысли и переживая сожрут его заживо. *** Ран рассекал по вечернему городу на байке Сано. Так он хоть немного мог чувствовать рядом ее присутствие и это успокаивало, путь и не до конца. На улице прохлада и сырость после дождя. Там, где должен красоваться прекрасный закат — сейчас лишь чёрные тучи. Город как и всегда горит огнями, бурлит жизнью, которая продолжается несмотря ни на что. Течёт в своём темпе, игнорируя любые проблемы. И только жизнь Рана сейчас потухла и остановилась. Сердце бьётся так медленно, словно готовится остановиться навсегда. Не душе не то, что кошки скребут, ебучие пантеры раздирают её в клочья. Хочется уйти куда-то в поле, где нет никого, где ни единая душа не увидит его истинной боли, которую он привык сдерживать в себе. Хочется упасть среди полевых цветов, запах которых будет душить и терзать воспоминаниями, среди высокой травы и завыть, подобно раненному умирающему зверю. Кричать так громко, чтобы разлетались птицы и боялся даже сам гром. Кричать до потери голоса, пока не выплеснет всё, что мешает дышать и давит на грудь, мешая функционированию сердца. Хочется рвать на себе волосы, пока не лишиться чертовых кос, которые напоминают прозвище. Оно назойливо звучит родным мелодичным голосом в голове, выбивая оттуда последние капли рассудка. Но, к сожалению, такой возможности нет. И он едет туда, где сможет наконец обнажить свою боль. Лишь одному человеку он считает позволительным ее показать. Лишь она заслужила. Рядом с ней он не стесняясь может разрыдаться не боясь, что это примут за слабость и жалость. Хочется хоть раз разрушить свою ледяную стену и показать себя просто мальчиком, которому страшно и больно. Она никогда не осудит, только не Вада. Желание быть с ней ломит суставы, желание прикоснуться к ней ещё хотя бы разок бурлит в крови. Глаза жжёт от желания снова увидеть это нежное ангельское лицо и шоколадные глаза. Она нужна ему, и Ран точно знает, что сейчас нужен ей. Он намерен пройти этот ад вместе с любимой, забрать всю её боль, подарить тепло своей души, которое живет и существует лишь для неё. Вада словно жизненно необходимая доза, наркотик, на который он подсел и от его отсутствие он чувствует жуткую ломку и пустоту. Чувствует, будто часть его сердца выдрали острыми когтями, оставляя вторую истекать кровью и медленно умирать. В голове много мыслей. Страх, непринятие, пустота, боль, безысходность, вина. Ран ведь клялся себе в том, что защитит её. Что сделает всё, сдохнет сам, но не позволит, чтобы она испытала боль. Клялся, что огородит ее от всех опасностей и будет приглядывать. В итоге обещание не сдержал. Он ведь знал, чувствовал, что нельзя её туда пускать. Словно предвидел хуёвый исход и все равно это произошло, как бы он не старался её от этого огородить. Вада упертая, если видит цель — идёт к ней напролом не жалея ни себя ни других. Она сама приняла такое решение и было видно, что ни на миг об этом не пожалела. Ран принимает ее выбор, но разве от этого легче? Конечно нет. И сейчас стоя на пороге больницы, Ран не решается шагнуть в здание. Боится увидеть её бледное тело, боится услышать плохую новость. Снова осознать, что она на грани жизни и смерти. Видеть, как умирает любимый человек хуже смерти. Его трясёт, пульс скачет, кажется, даже давление понизилось. Но Хайтани берет себя в руки, засовывая страхи в задницу. Ей сейчас хуже, а он стоит тут как ребёнок и ссыт, пока она из последних сил борется за жизнь. Борется ради него и остальных. Ран и в подмётки ей не годится, и сейчас осознаёт это с гордостью. Он ей нужен, значит он будет рядом. До самого конца, каким бы он не был. — Я хочу её увидеть. — твёрдо заявляет Ран, посылая убийственный взгляд мужичине в кресле напротив. — Вы понимаете значение слова «нельзя»? Как вы себе это представляете? Прошла операция, она в реанимации. Завтра приходите. Кровь мы перелили, сделали всё необходимое, остаётся только ждать. Сейчас вы всё равно ничем ей не поможете. — Слушай ты… — рычит Хайтани, намереваясь схватить этого идиота за шиворот и хорошенько долбануть об стол. Ран выдыхает, пытаясь держать себя в руках и достав из кошелька приличное количество купюр, хлопает ими по столу. — Сейчас же пустите меня к ней. — угрожающе понижает тон Ран. Лицо врача тут же меняется. Глаза загорелись и забегали по сторонам, словно его вот вот схватят за наркотой. Он поправляет очки и с невозмутимым видом сгребает охапку денег и прячет в ящик стола. — Жадная свинья. — усмехается про себя Хайтани. Всё-таки деньги решают в этом мире почти все. Вот бы еще от смерти спасали. — Хорошо, только ненадолго. — заявляет неуверенно мужчина, поправляя воротник пиджака. Ран отсчитывает ещё пару купюр, на этот раз в разы больше и снова кидает на стол. — Обеспечьте ей здесь лучшие условия и уход. Выделить отдельную палату и должным образом заботится. Это ясно? — Мы и без этого несомненно… — Можешь не выёживаться и не лить мне в уши. Я прекрасно знаю, как врачи относятся к таким случаям. В коме — значит фактически мертва и напрягаться особо не нужно. Я бы на вашем месте позаботился о ней как следует и молился, чтобы очнулась. Это ваша работа. В случае, если будет проявлена халатность, я бы рекомендовал хорошенько приглядывать за своими близкими. Никогда ведь не знаешь, как жизнь повернётся. Карма штука интересная, вдруг кто-то из родных в такой же ситуации окажется. Никто ведь не застрахован, верно? — мило улыбается Ран, играя на чувствах глав-врача. По его лицу парень увидел, что тонкий намёк был истолкован верно и это радует. Психологическое давление Ран любит больше всего и часто им пользуется. Его главный плюс в том, что вне зависимости от ситуации, Ран умеет найти подход к любому человеку. Харизма, ум — залог успеха, особенно для деловых людей, ведущих бизнес. А когда слова не долетают до слабоумных, можно и выключить интеллигента, объясняя другим способом. Риндо в этом от брата отличается, он предпочитает сразу переломать суставы, показывая, кто главный и не растрачивая времени на переговоры. Поэтому все деловые вопросы всегда решает старший со своим умением красиво говорить, а когда нужно — промолчать. — Я вас понял… — нервно сглатывает мужчина, который заметно вспотел. Ран вновь выдаёт безэмоциональное выражение лица и строго произносит: — А теперь я хочу её увидеть. Немедленно. Они поднимаются и Ран следует за врачом, выходя из кабинета и двигаясь по коридору. Уже по интерьеру и освещению можно понять, какого уровня эта больница и её услуги. Это ещё больше пугает. Ваду бы в частную платную клинику, там пусть и за деньги, но хотя бы работу выполняют должным образом. Это же место не вызывает ни капли доверия. Остановившись у очередной двери, врач открывает её и впускает Хайтани в палату. Тот нервно сглатывает, морально подготавливаясь и приложив огромные усилия делает шаг, заходя в помещение, так и застывая на месте. — У вас десять минут. — доносится за спиной, после чего слышится хлопок двери. Теперь он здесь один на один с любимой девушкой, при взгляде на которую становится дурно. Он не знал сколько так простоял у двери прежде, чем осмелился подойти к ней. Ему было так страшно ее касаться. Словно дотронешься и она рассыпается как пепел. Сейчас сердце постоянно щемило, а в голове вертелся рой мыслей: Еще секунда, и я точно уйду… лишь в последний раз посмотрю на нее… Но он не уходил — секунды превратились в минуты и хрен знает, сколько их натикало. И сейчас Ран продолжает смотреть на нее в последний раз, отсчитывая секунды, чтобы уйти. Только вот трусливая и эгоистичная натура не хочет прощаться с Вадой, пригвоздив тело к стулу. Здесь, в окружении едкого запаха медикаментов и бесящего пиканья аппаратуры, становится непривычно спокойно. И все из-за девушки, которая лежит на больничной кровати. Такая бледная. Боже, какая же она бледная… Её тело сливается с цветом больничной постели, словно не живая. Ситуацию спасают лишь волосы, но и те будто выцвели и потухли. Привычно теплые, дарящие покой и умиротворение, руки холоднее льда и покрыты мелкими ссадинами. Коснешься их, и тело в то же мгновение покроется прозрачной мерзлой коркой, но Ран все равно берет тонкое запястье, осторожно переплетая пальцы, чтобы не сбить пульсоксиметр. В ушах звучит монотонное пиканье медицинской аппаратуры, и спокойствие торопливо улетучивается из организма — в груди возникает жгучее желание разнести к чертям всю палату, оставляя лишь маленький островок, где лежит она. Сердце обливается кровью и болезненно сжимается, стоит поднять глаза на лицо девушки. Синяки под глазами, жадно обхватившие любимые омуты в свои владения. Небольшой фингал на одной скуле, страшный кровоподтек на другой и рассеченная бровь. Такая холодная, непривычно померкшая. На лице кислородная маска, ещё куча каких-то иголок, вроде как, для переливания крови и введения в организм лекарственных препаратов. — Цветочек… — с трудом выдаёт шёпотом Ран, не сводя глаз с любимого лица. Горло сдавило, глаза наполнились слезами. Говорить сейчас крайне трудно, для этого Ран прилагает огромные усилия. — Я знаю, ты меня слышишь. — парень крепче сжимает тонкие пальцы в руке, прикладывая ледяное запястье ко лбу и опуская голову. Ему невыносимо видеть ее такой. — Ты будешь жить, обещаю. Ты должна. Я только встретил тебя и не могу вот так потерять. Еще не время. Я не готов… Я еще не готов, слышишь? — больше он не в силах держать боль в себе, Ран позволяет ей вырваться наружу через горькие слёзы, которые с бешенной скоростью затопляли лицо. — Знаю, тебе больно. И мне тоже сильно. Не представляешь, как сильно… Его дрожащий шепот отлетал эхом от стен, оглушая похлеще любого крика. Еще никогда в жизни его так не охватывало отчаяние — ни когда мать умерла, ни когда он узнал, что попадет в колонию, ни потом — когда всем было плевать. Но именно в этот момент от нахлынувших разом эмоций не было сил даже шевельнуться. Руки заходились в сумасшедшем треморе, но Ран не мог и не хотел прятать это. И даже сейчас, когда казалось бы, никто не видит, ему больно, можно выплеснуть это, он держится стойко, позволяя лишь тихо лить слёзы и всхлипывать. Она его слышит и ради неё он должен быть мужественным, даже когда на душе полный хаос и уничтожающий пожар. Он должен быть сильным. Должен быть опорой своим близким. Ран всхлипывает, поднимая голову, набравшись смелости взглянуть на бледное родное лицо и кривит свое от того, как при виде этой картины сердце сжалось до размера грецкого ореха. Вдруг сейчас вспомнилось всё. Всё плохое, что он сделал по отношению к ней. Как ударил головой об стену, как ударил её сегодня, какие гадости ей говорил. Как прижег кожу окурком и заставлял себя бояться. Чем отплатил ей в ответ на старания ради его дня рождения. Как заставил испытать боль, заявляя о том, что он убийца её сестры. Всё это свалилось на голову огромным камнем, вызывая выжигающее чувство вины. Ран почувствовал себя монстром. Жестокой и мерзкой сволочью, отчего стало труднее дышать. Это ощущение словно яд противно растекалось по телу, вызывая чувство ненависти к самому себе. Столько пережила этот хрупкий цветок, столько трудностей вынесла в одиночку, ни разу не заикаясь и не жалуясь на свою боль и проблемы. А Ран лишь подливал масла в огонь её мучений, прибавляя ещё больше проблем и переживаний. И даже после всего она смотрела на него с нежностью и счастьем в глазах. Молча прощала всё и дарила своё тепло, наполняя радостью его мрачные однотонные дни. А он ведь не заслужил. Не заслужил такого ангела после всего, что натворил. Сама того не зная, она вытащила его из ямы, в которой он барахтался без шанса на спасения и умиротворение. Не сделала ничего глобального, но в то же время сделала так много для него. Вада подарила ему весь мир. Себя. Если Вада с ним, в этом мире, то каждая секунда в жизни имеет значение. — Маленькая моя… — Хайтани осторожно целует хрупкое запястье. Целует сначала одну сбитую костяшку. — Девочка моя любимая… — затем вторую, подольше задерживаясь на коже, которая даже сейчас остаётся нежнее, чем у любого младенца. В носу неприятно свербит, Ран снова шмыгает. — Блять ты так нужна мне. — громко выдыхает парень. — Ты нужна нам всем. Сука, не вздумай сдаваться. Ты не можешь вот так исчезнуть после всего, через что ты прошла. Ты и с этим справишься. Как всегда. Ты же сильная, Вада. Ты никогда не сдаёшься. — Хайтани обессилено падает головой на ноги девушки, тихо продолжая содрогаться от плача и смачивая белую ткань тонкого одеяла солёными слезами. — Прошу тебя, борись. Не оставляй меня сейчас. Забери мои силы, если нужно, но не сдавайся. Ран снова поднимет взгляд на её лицо. Затуманенны влагой сиреневые глаза с жалостью и отчаянием глядят на закрытые глаза, которые его гипнотизировали. Сейчас они закрыты, под ними страшные черные синяки и нет возможности найти успокоение в неугомонном шоколадном море. От этого ещё больнее. — Люблю тебя. Малыш, я действительно люблю тебя. Прости меня. Я был тем ещё ублюдком. Я должен был сказать тебе это ещё очень давно. Я не защитил тебя. И мне и Риндо ты ещё так нужна. — судорожный выдох. Его колотит изнутри, кажется, ещё пара минут и ему самому потребуется массаж сердца и больничная койка по соседству с ней. — Прошу, вернись ко мне… Ран на секунду теряется, застывает, стоит ему увидеть, как по щеке девушки стекает одинокая слеза. Он замер, наблюдая как медленно течёт маленькая слезинка и падает на белую подушку. Ему кажется, что у него галлюцинации, мерещится. А может это просто мокрая пелена на глазах мешает чётко разглядеть? Да нет же, он точно видел. И в этот момент его оглушает громкий визг стоящего рядом жизни обеспечивающего аппарата. Уши закладывает от такого громкого ультразвука, казалось, он доносился сразу отовсюду, сердце панически набирает бешеный ритм. Ран в ступоре распахивает глаза, не зная, что ему делать. Стало страшно дотрагиваться до неё, будто она от этого рассыплется. Этот ор, это плохо или хорошо? Может врача позвать? Может она сейчас очнется? Голова начала гудеть от громкой сирены, в ушах уже звенит, а Хайтани не знает, что сделать. В следующую секунду он спохватывается и подрывается со стула. Вылетает в коридор и поднимает крик, требую врача. К палате сразу подбегают несколько людей в медицинских масках. Ран хочет вернуться вместе с ними в палату, но его выталкивают и на испуганный крик «Что с ней?!» ответа он не получает. В палату его не пускают, Хайтани слышит встревоженные крики врачей как в тумане, перед ним дверь палаты захлопывается. Слышно лишь громкие голоса и визг этой адской машины. В голове всё смешалось, сердце бешено колотилось в испуге. — Вада… — перепуганный до смерти Ран пытается отдышаться и бегает глазами по двери. Что это только что было? Что вообще произошло? Что означает этот ор аппарата и почему его не пустили? Мозг посылает совсем не радужные картины происходящего, пугая и без того находящегося на грани потери сознания парня. — Хайтани? — Ран впервые позволяет себе вздрогнуть от неожиданности. Он оборачивается на внезапный знакомый голос за спиной и распахивает глаза. Манджиро Сано. Смотрит на него с непониманием, с ноткой строгости и беспокойства. Как только Майки видит бешеный взгляд Рана и его перепуганное состояние тут же обеспокоенно хмурится. — Что случилось? Что-то с Вадой? — Она… — разлепляет пересохшие губы Ран, в горле першит и он прокашливается. — Я не знаю. Пока я был у неё, аппарат завизжал. Я позвал врачей и пока ничего не известно. Меня не пустили. — на лице Майки отражается страх, глаза потухают словно по щелчку. Он молчит, задумчиво опустив глаза в пол. — Ты тоже решил вернуться? — Мне позвонили и попросили забрать её вещи, которые в реанимации с неё сняли. Сказали, что не положено. — только сейчас в руках Манджиро парень замечает маленький пакетик. — А ты зачем здесь? — Хотел увидеть её. — Ран протирает рукавом толстовки глаза, стирая следы слёз и выдыхает, собираясь рассудок по крупицам. — И обеспечить отдельную палату с хорошими препаратами. — Ты был у нее? Вроде же не пускают. — Я заплатил. — честно отвечает Хайтани. — И как она?.. — По правде хуёво. Бледная, как покойник. — Я тоже пришел отчасти, чтобы попытаться к ней заглянуть. Подумал, что эти вещи ей сейчас нужны. — Майки присаживается на скамейку, стоящую рядом с палатой и раскрывает пакетик. — Сестра никогда их не снимала, даже перед сном. Она когда-то сказала, что эти вещи придают ей сил и очень дороги её сердцу, как память. Говорила, что так ощущает близких рядом, чувствует себя сильнее и не такой одинокой. Я решил, что они должны в такой момент быть рядом с ней. — Как ты собирался ей их пронести, если не пускают? Тоже заплатил бы? — Хотел надавить на их человечность и козырять нашим родством. — беззаботно отвечает Манджиро. — Хотя, что уж скрывать, если бы это не сработало, просто отпиздил бы и вошел без позволения. Глупые у них правила. — усмехнулся Сано. — Слушай, все эти вещи я знаю, они всегда были на Ваде. Кроме одной… Парень полез в пакет и вытащил оттуда золотую цепочку с маленьким кулоном. Это была та самая цепочка матери Хайтани, которую Сано подарил Риндо, а Ран не стал возражать. У Хайтани спёрло дыхание, живот предательски свело от вида этой вещи. Столько с ней связано, и хорошего и плохого. Он отдал эту цепочку Ваде вместе с самой важной частью своего сердца и прошлого. Таким образом он хотел показать, что Вада занимает важное место в его сердце, как и прежняя ее обладательница. И даже больше. Этим он показал свои чувства и уважение к девушке, показал, что она родная для этой семьи. — Это ведь твое? — дергает пальцем, на который подвешено украшение Манджиро. Ран просто кивает, не в силах произнести хоть слово. — Знаешь… Сестра носит на себе лишь те вещи, которые ей очень дороги. Потому что они связаны либо с близкими ей людьми, либо с дорогими воспоминаниями. Ничего другого, кроме чокера и повязки она никогда не надевала. И не надела бы, если бы с ними не было связано что-то очень для неё важное. То, что эта вещь имела честь быть на ней означает, что человек, который с ней связан для сестры очень дорог. И мне уже достаточно только этого, чтобы принять тебя. И даже смерть сестры я готов простить, если этого хочет она. Если ты важен для Вады, значит и для меня тоже. Мне не важно как и что между вами произошло. Мне достаточно одного ее взгляда на тебя, чтобы понять, что Вада тебя любит. Так она смотрит только на единицы. Мне хватит одного её слова, чтобы заткнуться и принять тебя. Майки протягивает Хайтани руку для рукопожатия. Ран не в силах найти подходящий ответ на такие слова. Он молча пожимает Сано руку и уже было хотел её убрать, как хватка стала сильнее. — Но учти… — взгляд Манджиро за секунду наполнился холодом и звериной злобой. — Если ты посмеешь её обидеть, я тебя уничтожу. — Это честно. — усмехается грустно Ран. Хотя, если такое и произойдёт, он уверен, что тут Вада справится без помощи брата. — Слушай… Этот Изана… Вада называла его братом. Да и когда его подстрелили она… Ты что-то об этом знаешь? Изана Курокава действительно наш брат? — Этот разговор тебе предстоит с Вадой. Вам много чего нужно обсудить. Это не моё дело, пусть сама тебе расскажет. Наконец из палаты выходят врачи и парни тут же подлетают, останавливая одного из них, уже знакомого. Вид у него хмурый, как и в первый раз. Снова хороших новостей они не получат. — Вы брат, верно? — Да. — обеспокоенно отвечает Майки. — Что там? — Ваша сестра только что пережила клиническую смерть. — выдыхает мужчина, потирая переносицу. Майки распахивает то ли в удивлении, то ли в страхе глаза, брови слетают к переносице. Ран чувствует, как его ударили бетонной плитой по голове. Ноги подкосились и Хайтани пошатнулся. Удержать равновесие помогла рука Сано на спине. — Нам удалось стабилизировать её состояние. Пульс ровный, но девушка по-прежнему находится в состоянии комы. Крепитесь. Прогнозов никаких дать не могу. Будем уповать на то, что организм молодой, сильный и здоровый. Должен справиться. В сердце кольнуло и защемило с такой болью, что во всем теле отдалось судорогой, сковавшей дыхание. Кровь замерзла в венах, и все жизненные процессы внутри остановились, не давая рационально мыслить. Ран сегодня словно умер, перерождаясь заново. Причём не один раз. — Пустите меня к ней. — нервно, дрожащим голосом произнёс Майки, делая попытку войти в палату. Мужчина преградил ему путь. — Она моя сестра, я должен быть рядом! Пропусти, слышишь? — Не положено сейчас. Приходи завтра с девяти до двух. — чеканит словно робот свою рабочую фразу врач. — Если я сейчас же ее не увижу, тебе самому понадобиться врач. — рычит Майки, чувствуя, как в крови бурлит отчаяния перемешенное с гневом. Мужчина ловит на себе мрачный и опасный взгляд Рана, от которого мурашки по спине пробежали. Это ведь тот самый продажный идиот. Хайтани глазами даёт ему понять, как следует поступить и что его недавние слова остаются в силе. Ран кивает на дверь, отдавая немой приказ «пропустить» и врач, опуская глаза, явно ругаясь про себя позволяет Сано войти в палату. Когда дверь за парнем закрывается, Ран молча сует ещё пару купюр мужчине и уходит прочь из этого места. Места, пропитанного болью и запахом смерти. Ему здесь душно, невыносимо, а последние новости и вовсе отняли последние крупицы спокойствия и стойкости. Он чувствует себя опустошенным, вымотанным, будто он умер при жизни. Душа мертва, а тело безжизненно продолжает свои жалкие дни существования и отточенные движения. *** Ран поникшим мешком вваливается в квартиру, словно тень, забывая даже дверь на замок запереть за собой. Валяющийся на диване Риндо тут же подскакивает, наблюдая мрачное, неестественно уставшее лицо брата. — Ну что, как там? — Ран молчит, снимая обувь. — Ты ведь у Вады был? — снова ответа не последовало. Старший молча прошёл на кухню, не обращая какого-либо внимания на обеспокоенного брата, шагавшего за ним по пятам со своей кучей вопросов. — Тебе язык, блять, чтоли отрезали? Снова ноль внимания. Хайтани старший, не издавая ни звука достаёт из настенного шкафчика стакан и припрятанную бутылку коньяка. Усаживается за стол под пристальным взглядом брата и наполняет стакан до половины крепким алкоголем. Разом выпивает всё содержимое, даже не меняясь в лице и снова берёт в руки бутылку, наливая новую порцию. Затем медлит, глядя на янтарную жидкость в стакане и решает пить сразу из бутылки. Риндо выгибает бровь, наблюдая за картиной «Ран обиделся на свою печень» и теряет последние крупицы своего слабого терпения. Хотя, почему слабого. Риндо с рождения таким качеством не обладает вообще. Игра в молчанку в данной ситуации вот вообще ни к месту. Младший хмурится, когда видит, что брат выглушил уже почти пол бутылки и ловит момент, когда Ран отлипнет от нее и мигом загребает алкоголь в свои руки. Старший даже глазом не повёл, решая перейти к нетронутому наполненному стакану. Тяжёлый случай. Чтоб Ран вот так вот выжирал никогда не было, всегда контролировал свою норму. Не успевает парень и ко рту стакан поднести, как Риндо забирает и его, громко ставя на стол подальше от этого алкоголика и прописывает брату отрезвляющую пощёчину. Реакции снова ноль. Ран лишь дёрнул голову в сторону от удара, так и застывая. Глаза пустые и безжизненные, словно перед Риндо не человек, а кукла. Щека от удара покраснела, но и этот «румянец» не придавал ему вид здорового человека. Это начинает пугать. — Ты мне скажешь что, твою мать, случилось или так и будешь закидываться? — раздражается Риндо. Снова ни ответа, ни движения. Даже не посмотрел на брата, продолжая буравить глазами столешницу. — Ало, блять, я с кем разговариваю? — Вада пережила клиническую смерть. — тихо выдавливает наконец Ран, не меняясь в лице. Словно он игрушка, в которой зашит динамик и при нажатии выдаёт безэмоциональную фразу. — Как… — испуганно выдыхает вместе со всем воздухом из легких Риндо. Ноги вдруг подкосились, не выдерживая его веса. Хорошо, позади был стул, на который он упал, иначе бы свалился. Сердце свалилось к пяткам. Он всё пытается переварить эти слова, но вера в это никак не хочет подступать к сознанию. Значит Риндо был прав, брат всё-таки к ней ездил. Как бы парень не старался держаться, понял, что тут без алкогольного опьянения не обойтись. На трезвую голову переживать такое — просто самоуничтожение. Уж лучше нажраться, прибывая в экстазе, нежели видеть эту суровую реальность и раз за разом осознавать такую простую, но до боли тяжёлую истину. Риндо берёт в руки стакан с коньяком, который отнял у брата и теперь уже сам кидает торпеду в свой организм, обжигая горло. — Она чуть не умерла на моих глазах. Снова… — Ран отмирает, опуская голову и упираясь лбом в прохладную столешницу, пытаясь таким образом прийти в себя. Его бы на часик в морозильник под температуру -40, чтобы наладить расплавленные мозги. — Риндо, я… Не знаю, как мне быть. Я не думал, что это может быть так страшно. — отчаянно шепчет Ран, пробуждая новую партию слёз, которые моментально заполнили глаза. — Она слышала меня. Потом я увидел, как по ее лицу скатилась слеза. Блять, она тоже плакала и все понимала. Каково ей сейчас? Что она чувствует? А потом этот долбанный аппарат заорал, потом врачи. Пока я говорил с ней, Вада чуть не умерла… — Наша Вада. Даже так нашла способ тебе понервничать. — грустно усмехается Риндо. Парень снял очки, растирая лицо руками и смазывая противную влагу с глаз. — Рин, мне так страшно. Я никогда не думал, что могу вот так кого-то… — Ран запинается, снова не в силах признать собственное поражение, на что брат закатывает глаза. — Полюбить? Когда ты уже наконец это осознаешь своей тупой головой? — Дохуя ты понимаешь. — пробубнил Ран, который сейчас был похож на ребёнка. Такого Риндо в своей жизни ещё не видел. — Рин, я не могу потерять её. Просто не смогу… Договорить Рану не дал младший брат, который подскочил со стула и неожиданно крепко его обнял. Ран сначала опешил, а затем обнял в ответ со всех оставшихся сил, утыкаясь в крепкое плечо брата. Эти объятия служат лечебным пластырем для его кровоточащей раны. Боль не снимет, но служит защитой от заражения, она больше не нарастает с новой силой. Брат ему сейчас очень нужен и Ран понимает, что он рядом. Что страдает так же, как и он, но при этом старается его спасти, укрывая тёплыми поддерживающими объятиями, словно мощными защитными крыльями. Сейчас все вокруг приносило неимоверную боль, словно с него наживую сдирают кожу. Шум в ушах, возрастающий с каждой секундой, заглушал все. Слёзы вновь покатились по щекам, падая на толстовку Риндо. Младший тоже страдал от затопления, шмыгая носом. Он и представить не может даже близко, каково сейчас брату. Никогда прежде он не видел его слёз, обычно Ран всегда выражал свою боль через гнев. Риндо не знал, какие слова подобрать, да и вряд ли бы они помогли. Он бы наверняка выкинул что-то глупое. Поэтому решил применить самый действенный и лучший способ показать свою поддержку — объятия. Этому его научила Вада. Это спасает, когда нет слов описать свои эмоции и ими выразить поддержку. Раньше Риндо обнимал брата только в детстве, когда был совсем маленьким и боялся монстра под кроватью, которого Ран же ему и навязал. С возрастом ему казалось, что это бабские сопли, они всё-таки здоровые парни. Короли Роппонги, мать его. Не солидно им обниматься. Вот так глупо и позабыли о такой, казалось бы, мелкой незначительной вещи, а как порой она бывает нужна. И сейчас именно тот момент. Сейчас нет места гордости или стеснениям, сейчас им обоим больно и только они друг у друга есть. Всегда были. И когда Риндо увидел, что Ран сбросил свою непреступную стену, впервые проявляя несвойственные ему эмоции, он и сам послал к чёрту все предрассудки. Ему то казалось, что Ран вовсе не человек, не умеет плакать и бояться. Все-таки как же тепло на душе. Как приятно наконец обнять родного любимого брата. Сразу спокойнее и легче становится. Риндо хотел хоть как-то поддержать брата, показать, что он рядом и Ран не один переживает эту боль. Они через неё пройдут. Рин до безумия рад, что наконец-то сам может поддержать брата и быть ему опорой, как Ран был для него все эти годы. Сейчас Ран похож на мальчишку, которому страшно и тяжело. Пусть слёзы и текут, Риндо то понимает, что брат по прежнему сдерживается. Будь его воля — зарыдал бы в голос, это больше похоже на его нынешнеевместе состояние. Парень улыбается еле заметно, сквозь слёзы. Наконец-то и Риндо может проявить свою братскую заботу. Жаль, что для этого приходится проходить через такие испытания. И все же, что не говори, а Вада действительно изменила не только их жизнь, но и самих Хайтани. Что сейчас, что тогда на крыше, она сама того не подозревая и толком ничего не делая, стала причиной сближения братьев. После стольких лет они поговорили, обсудили всё то, что сжирало так долго их душу и оставили прошлое. Ещё больше осознали значимость друг для друга, как любят и дорожат. И сейчас вот, впервые за столько лет обнялись, как когда-то в детстве. И эти объятия много значат для обоих. Если бы не Вада, представились бы такие случаи когда-нибудь? Хрен знает, но сейчас так спокойно, что одному, что второму. Пусть и не надолго, но рядом с братом им не так страшно. Спасибо судьбе, что подослала к ним эту девушку. Она слишком много для них сделала. И не может так просто исчезнуть из их жизни. Слишком сильно она к ней приросла. *** Темнота сменяется мрачной картиной, словно Ран только что открыл глаза. Его окружает странная атмосфера. Только он хочет пошевелиться, дабы подняться с земли и попытаться понять, где он находится, как понимает — не может. Его тело словно пропало, он его не чувствует. Словно у него остались лишь глаза. Будто съемка фильма, ведущаяся от первого лица, но самого этого лица не существует. Он ничего не ощущает, ни своего тела, ни бьющегося сердца. Словно он умер. Вокруг него расстилается огромное поле с золотыми колосьями пшеницы высотой в половину роста человека. Безграничное поле, словно золотое море без конца. Дует слабый ветер, развивая колосья, отчего они всё больше походили на морские волны. Небо не то, что серое, оно чёрное. Словно чернющий угольный пепел расстилался над полем, без единого намёка на проблеск солнечных лучей. Несмотря на это, темнота почти не ощущалась, золотой цвет придавал света, спасая ситуацию и ещё что-то, чего Ран никак не мог увидеть. Неведомый источник света спасал пейзаж от непроглядного мрака. И холод. Ужасный смертельный холод. Ран хочет осмотреться, дабы понять, откуда исходит это спасительное свечение, но по прежнему ощущает себя будто туманом в воздухе. Он не видит своих рук, ничего не слышит, будто его и не существует. Словно он играет важную роль в каком-то сюжете, но не имеет возможности на него повлиять. Остаётся лишь смотреть. Ран не понимает, как он здесь оказался, что это за место, такого он ещё никогда не видел. Он понимает, что даже издать звука он не в силах, языка не ощущается. Словно он кричит, но ничего не слышит. Он не понимает, оглох он или онемел. Он не знает, что происходит, но чувствует дикую панику. Сознанием понимает, что ему ужасно страшно. Огромное поле с мрачным видом, где не видно горизонта и он один, не в силах что-то предпринять. Главный страх Рана словно вырвался наружу, захватывая в свои крепкие руки. Он душит, парень понимает, что ему перекрыли кислород, сдавив шею. Хочет отцепить от себя неизвестную удушающую его силу, но опять же… Он не ощущает тела и не может двигаться. Он чувствует лишь боль и отчаяние. Одиночество. Вот, чего всегда он боялся, упорно прятал и этот страх ему будто кто-то припоминает. Он сильно удивляется, чувствуя, как шок пронзает душу вместе с радостью. Посреди поля, на приличном от него расстоянии появляется девушка с золотыми волосами, которые сливаются с пшеничным морем. Она стоит к нему спиной и светится словно солнышко. От неё исходят яркие лучи, освещая всю эту огромную территорию. От неё исходит тепло, Ран чувствует, как согревается. Вот тот самый неведомый источник света. Девушка совсем маленького роста, прямая спина, хрупкие плечи. Она была похожа на хрустальную куклу, до которой лишь коснись — сломается. Белый лёгкий сарафан чуть выше колена и светлая, почти бледная кожа придавали ей вид непорочного чистого ангела. Она и впрямь была похожа на ангела, который приносит свет надежды в эту безысходную мрачную среду. Ран чувствует облегчение, он здесь не один. Его одолевает непонятное дикое желание увидеть лицо его спасительницы. Было ощущение, что он где-то видел её раньше. Он чувствует, как его тянет к ней, хочет подбежать, но может лишь смотреть, не имея возможности даже окликнуть. — Ран… — доносится до его сознания. Его кто-то зовёт, он это отчётливо слышит. Голос такой нежный, до боли родной. Его имя было растянуто, словно мелодия, так сладко и близко сердцу. В этот момент он видит, как незнакомка оборачивается, словно чувствует его присутствие. Эти глаза… Такие чистые, цвета сладкого шоколада. Она точно смотрит прямо на него. Взгляд такой пронзительный, смотрит прямо в душу. Он такой взрослый, мудрый, но в то же время совсем детский и непорочный. Он странно себя ощущает под этим взглядом. Словно уничтожающая боль и неимоверное счастье смешались воедино. Эти глаза дарят чувство тепла и спокойствия, но в то же время тревожности и отчаяния. Её лицо такое нежное, красивое, словно у настоящего ангела и почему-то… Такое родное и любимое… Он сразу понимает, что где-то её уже видел, ощущает, что она важна для него, но никак не может вспомнить. Его одолевает новое ощущение — тоска. Словно он до боли в суставах скучает по кому-то и боится потерять. Мутный образ того самого любимого человека всплывсет в памяти, но он никак не может понять, кто это. — Вада… Ран и сам не понимает, как это слетает с его губ и эхом отдаётся в сознании. Разом он вспоминает всё. Его цветочек, её нежная кожа, звонкий смех, мелодичный голос и невообразимо прекрасные глаза. Вада. Это Вада сейчас смотрит на него. Как он мог забыть лицо любимой? Такая красивая, словно настоящий ангел. Слишком нереальная для этого мира. Он смотрит в её глаза, взгляд которых мгновенно переменился. Кажется, будто она сама только что очнулась и не понимает, где находится. Девушка обеспокоенно вертит головой по сторонам. Затем снова смотрит на него, вышибая сознание. В глазах плещется такой животный страх и отчаяние. Словно она тонет на дне, без шанса на спасения и медленно умирает. Ран чувствует, как сжимается сердце от этого взгляда и как горит его душа. Рот девушки в испуге приоткрыт, глаза смотрят в его не моргая. Казалось, он даже с такого расстояния чувствует её тепло. Неожиданно поднимается мощный ветер, вырывая колосья из земли и унося в неизвестном направлении. Мощный ветер развивал её золотистые волосы и подол платья, казалось, она настолько хрупкая, что сама сейчас взлетит. Сосредоточив взгляд на её лице Ран и не заметил сразу, что её некогда белое платье стало чёрным, как смола, а свечение, которое от неё исходило померкло. Стало совсем темно. Её бледные руки начали чернеть. Страшные черные линии поднимались от кончиков пальцев, следуя выше к запястью и дальше. Девушка в ужасе смотрит на свои руки, а затем на Рана. Он понимает, что она его не видит. Вада бегает глазами, смотрит на него, но не видит, отчего начинает плакать. — Ран, где ты?! — снова это эхо, оглушающее и пугающее. Снова её голос, такой напуганный, умоляющий, дрожащий от плача. Он видит, как она открывает рот и зовёт его снова и снова, вертясь в разные стороны, но не может найти. Рана затопляет отчаяние, он пытается выкрикнуть «Я здесь, я рядом!», но опять не может издать ни звука. Его сковало, остаётся лишь наблюдать за любимой девушкой, которая ищет в нем своего спасителя и не может найти. На чёрном небе появились многократные молнии, раскаты грома оглушали. Вдалеке Ран заметил серый вихрь. Он мчался в их сторону, словно торнадо, снося всё на своём пути. Там, где он прошелся появлялась бездна, земля просто пропадала. Он в страхе видит, как он несётся на девушку, видит её попытки убежать, но тщетные. Ощущает, как в бешеном ритме бьется его ожившее сердце. Он пытается до нее дотянуться, но не может. Сознание бьется в отчаянии, но он бессилен. Когда вихрь уже почти настиг девушку, его душу пронзает взгляд любимых глаз, затопленных слезами. Она его увидела. Смотрит с грустью и нежностью, как на самого любимого человека. Ран кричит душой, так как ртом не может, когда торнадо настигает девушку и та падает в бездну, которая появилась под её ногами. — Ран… Он вновь слышит любимый мелодичный голос уже когда находился на краю пропасти между жизнью и смертью. Наблюдая, как торнадо мчится к нему, Ран вновь и вновь прокручивает этот голос в своей голове. Ему почему-то больше не страшно. То, что было хуже смерти уже произошло на его глазах и сейчас он не ощущает ничего. Он вдруг понял, что это за мрачное безграничное место. Это его душа, которая была заполнена лишь темнотой и холодом. Пока туда не поселилась Вада, освещая её лучами своего чистого света. И произошедшее это то, что с этой душой будет без неё. Хаос, боль, а дальше ничего. Пусто, этого места больше не существует. Она была его спасительницей и хранителем этого мира. Без неё душа Рана просто умрёт, останется лишь бесчувственное тело, которому больше ничего не страшно. Которому все равно. И когда уничтожающий вихрь его настигает дальше следует лишь нескончаемая темнота. *** Ран распахивает глаза, подпрыгивает и пытается отдышаться. Чувствует, как ебашит его пульс, словно получил разряд высоковольтными. Его футболка противно прилипла к телу, на лбу выступил холодный пот. Реальность все еще подгружается в голову. Он по прежнему ощущает себя на том грёбанном холодном поле, пока не осматривается и не натыкается на знакомое лицо. Хайтани моргает, сбрасывая сонную пелену с глаз и видит перед собой обеспокоенного брата. А затем понимает, что он у себя в комнате и в своей кровати. Перед глазами до сих пор эта страшная местность и спасающая эту мрачную картину Вада. Её взгляд отпечатался перед глазами, вызывая ноющую боль в груди. Даже во сне Ран ничего не мог сделать для того, чтобы ее спасти. Даже там он был бесполезен. — Ты как? — спрашивает Риндо, подавая брату стакан воды. — Ты орал во сне. Я будить тебя не стал, сам понимаешь. Ты кричал и ворочался. Ран окончательно осознаёт, что он в безопасности, брат рядом, он дома. Это просто долбанный кошмар, который ему издевательски подкинули. Видимо, этот день ещё не до конца был испорчен. Чтож, теперь полный набор. Он выпивает залпом стакан воды, освежаясь и благодарит брата, усаживаясь у изголовья кровати. — Кошмар, да? Давно у тебя такого не было. — констатирует Риндо, поджимая под себя колени. Ран кивает. — Я тебя разбудил, да? — Я не спал. Не получается. — грустно бубнит Рин. — Что тебе такого снилось, что так орал? — Не поверишь, — вяло усмехается Ран. — Вада. — На такое заявление Риндо хмурится, подвигаясь поближе к брату. — Расскажешь? — грустно спрашивает младший и внимательно слушает подробый пересказ брата о своем сне. — Даже в ебучем сне я был бесполезен. — выдыхает Ран, заканчивая свой рассказ. — Хорошее сравнение с твоей душой. Хоть во сне ты до этого додумался. — подшучивает Риндо без единого намёка на улыбку. Сейчас улыбаться как-то совсем не то, что настроения нет — сил. — Я впервые в жизни не знаю, что делать дальше. У меня тупо связаны руки и это так бесит. Бесит, что я ничем не могу ей помочь и это так страшно. — Ран закрывает лицо руками, растирая. Затем запускает пальцы в волосы, массируя кожу головы. — Я тебя прекрасно понимаю. — выдыхает Риндо. — Я тоже очень боюсь. — Ран саркастически выгибает бровь, на лицо ползёт подобие ухмылки. — Не начинай. — закатывает глаза младший и Ран поднимает ладони, типо сдаётся. — Признаю, что я тоже к ней как-то привязался. Знаешь, у меня было ощущение, будто так было всегда. Что мы всегда были втроём, настоящей семьёй. Я не ощущал такого со смерти родителей. Для меня семьёй всегда был ты и я представлял её только с тобой. А потом появилась Вада и… Я почувствовал, будто у меня есть настоящая сестра. Что мы семья и так будет всегда. Сейчас без нее в доме так пусто и тихо. Я как-то даже от этого отвык. — Тут ты прав. Она действительно не затыкалась. — улыбается Ран, вспоминая перепалки с девушкой. Её голос обволакивает тело, сразу накрывает чувство теплоты. Риндо тоже грустно усмехается. — Вот с кем угодно, но не с ней. Я и представить не мог, что именно с ней такое случится. Я думал, она вообще бессмертная. Поверить не могу… После этих слов наступает тишина. Действительно. Кто угодно, но не Вада. Этого не должно было случиться, так почему же… — Ран… — брат смотрит на него с печалью и беспокойством в глазах, словно ребёнок. Так он смотрел на него лет в пять, когда Ран рассказывал ему страшилки перед сном, а Риндо прятался под одеялом. — Всё ведь будет хорошо?.. — с надеждой спрашивает младший. Ран всегда говорил уверенно, это успокаивало. Слова старшего брата для него всегда были особенными и волшебный. Если Ран скажет, что всё будет хорошо, то так оно и будет. Сейчас Риндо чертовски важно это от него услышать. На душе спокойнее будет. Но похоже, брат и сам не уверен, стоит ли это говорить и обнадёживать. Он впервые в чём-то неуверен и боится ошибиться. Если сейчас он пообещает брату, что всё будет хорошо, а этого не случиться, то Хайтани будет чувствовать перед ним вину всю оставшуюся жизнь. Сейчас вся надежда на Ваду. В ней он уверен и знает, что она сильная девочка и прошедшие испытания являются тому доказательством. Она выкарабкается. Обязательно. Это же в её стиле, она из любой ситуации найдёт выход и эта не будет исключением. И главное, что на этот раз она не одна. Поэтому Ран посылает брату серьёзный взгляд, наполненный решимостью и даёт ответ: — Да, обещаю. Риндо выдыхает, устало прикрывая глаза. Это всё, что ему нужно было услышать, чтобы на душе стало спокойнее. Ран тепло улыбается, хлопая по кровати рядом с собой и Риндо словно маленький напуганный котёнок ложится рядом с братом, удобно устраивая голову на плече. Ран обнимает брата за плечо и гладит по голове, перебирая разноцветные пряди. Рядом с ним ему спокойнее. Риндо тоже, так как ему спустя какое-то время всё же удаётся заснуть. Ран же больше не смог сомкнуть глаз, прыгая с одной мысли на другую. В голове прокручивался весь сегодняшний день раз за разом, отчего становилось всё хуже. Хотелось завыть на чертову луну. Единственное, что хоть как-то ненадолго отвлекало, так это Риндо, который что-то бубнил во сне, а потом и вовсе закинул на брата ногу. Рану всё не давало покоя его обещание брату. Он не хочет об этом думать, но плохие мысли без позволения лезли в голову. Что он будет делать, в случае, если все не будет хорошо? Как дальше будет двигаться? И самое главное — как сумеет оправиться от этой потери? Слишком много предположений, страхов и сомнений. Заснуть Ран смог лишь под утро, представляя в голове образ любимой девушки рядом. *** С того происшествия прошло ещё четыре дня. Четыре адских дня. В квартире Хайтани было мрачно и холодно, словно в гробу. Погода всё это время подливала масла в огонь, радуя дождями и серостью. Всё это время не было ни намёка на улучшения состояния Вады, она всё так же находилась без сознания. Ран за это время позабыл, что такое сон, который теперь являлся роскошью. Его лицо было бледнее бумаги, под глазами синяки от недосыпа. У Риндо дела обстояли немного лучше, он хоть и с трудом, но всё же спал хотя бы по несколько часов в сутки. Ночью его так же мучали пугающие мысли, младший не хотел оставаться один в четырёх стенах, стены его комнаты сходились и душили, и перебирался к брату. Что же до Рана, то после того, как тот кошмар приснился ему снова во всех подробностях, он предпочел вообще не засыпать. Уж лучше так, чем раз за разом переживать этот ужас. Если Риндо категорически забил на работу, каждый день либо лёжа на диване, либо посещая палату Сано, то Ран старался хоть как-то отвлечься, решая дела их заведений. Перед глазами двоилось, цифры из отчётов плыли, отчего парень несколько раз делал ошибки и переделывал документы заново. Стол заполнился десятками пустых чашек из-под кофе, сколько пачек сигарет было выкурено он и не знает. Сбился со счёта, когда шестая пошла на половине второго дня их существования. Риндо постоянно готовил еду, заставляя брата поесть, но тот каждый раз отказывался. Лишь изредка закидывался какой-нибудь мелочью, чтобы тупо не сдохнуть. Эти четыре дня тянулись мучительно медленно, убивая остатки здравого рассудка. Каждый раз, когда у Рана звонил телефон его руки накрывал тремор. Он так боялся услышать плохую новость, что долго не решался брать трубку, забывая в тот момент делать жизненно важные вдохи. В больнице он больше не появлялся, для него хуже ада снова видеть её такой. Он предпочитает спасаться образом прекрасной девушки из его воспоминаний, где глаза её горят жизнью, а голову заполняет звонкий смех. Ран видел её повсюду. На кровати, где они засыпали вместе, а постельное белье пропиталось её запахом, который Ран различит из тысячи. На кухне, где они готовили, на диване, где целовались и оба впервые признали свои чувства. На столе, за которым она сидела вместе с ним за математикой. Везде её силуэт, слышится ее голос, что больше попахивало паранойей. Ран уже начал думать, что девушки этой и не существовало вовсе. Словно она фантом, выдуманный его воображением. Прекрасный сон, который пропал, стоило открыть глаза и очутиться в серой реальности. И сейчас пошел пятый день его мертвой жизни. По распорядку чашка кофе, сигарета, закипающий мозг, смертельная усталость, которую не снимает даже холодный душ и бодрящий напиток. С утра пораньше Рану позвонили, решили обрадовать новостью. Его новый клуб, который находиться в разработке и с успехом строиться сегодня ночью пережил пожар. Сам бы он не загорелся, это и идиоту понятно, там только бетонные плиты да стены. Значит какая-то крыса решила нашкодить в самый неподходящий момент его жизни. Скорее всего конкуренты. Хотя все их конкуренты давно усвоили, кто хозяин этой территории и что будет, если посметь перейти им дорогу. Теперь Рану на весь день обеспечена морока с разгребанием последствий пожара и поисками этих смертников. Не на Риндо же это сваливать, он и в обычные дни то не особо разбирается в делах, касаемых бумажной волокиты, а сейчас и подавно. Первым делом Хайтани отправил известие о неприятности знакомому из полиции с просьбой разобраться и сразу передать уродов, сделавших это ему в руки. А там уж Хайтани как следует выпустят пар, вымещая на этих смельчаков всё, что накопилось за последнюю неделю. А после куча бумажек, убытки, финансы, материалы, ежемесячная зарплата рабочим, которую по договору требуется выплатить именно сегодня. Казалось, будто вселенная смеялась над Раном, подкидывая проблем в и без того хреновое существование. Всё сразу свалилось и ему приходиться это разгребать. Но рабочие дела хоть как-то отвлекают от мыслей о девушке. Между всем этим, парень каждый раз звонил в больницу, осведомляясь о состоянии Сано и перечисляя деньги за её содержание и уход. — И что за выблядки осмелились так открыто бросить нам вызов? — хмуро задает скорее риторический вопрос Риндо, ведь знает, что брат его все равно не слушает. Он сгребает контейнеры с едой в пакет, уже и не надеясь услышать голос брата, который за пять дней сказал от силы слов десять. — Куда на этот раз? — устало спрашивает старший, не отрывая взгляда от бумаг. Слишком много бумаг. — Схожу к дому Сано. Чем-то же должен Майки питаться. Эммы нет, Вада в коме, готовить ему некому. Будет несладко, когда Вада очнётся и узнает, что её брат валяется в голодном обмороке в соседней палате. — Какое великодушие с твоей стороны, кормилец. — с сарказмом произносит Ран, устало выдыхая и лишь на секунду отрывается от документов, чтобы протереть глаза. Затем снова утыкается в лист, пытаясь разглядеть текст, который плывёт перед глазами. — Сигарет купи. — Ты бы хоть на улицу вышел, воздуха впитал. Ты такими темпами разлагаться начнёшь, вон уже на зомби похож. — выдыхает Риндо, с жалостью глядя на брата. Ещё одна страшная картина. На нём прямо сейчас можно брать и расписывать ручки. От бумаги вообще не отличается. — А ещё лучше, поспал бы ты хотя бы пару часов. — Я разберусь, спасибо. — безразлично кидает Ран, не обращая внимания на брата. Риндо лишь вздыхает и покидает квартиру, оставляя старшего в полной тишине. Ещё где-то около сорока минут, если верить часам, Ран просидел перед ноутбуком, пару раз даже ударяясь головой о клавиатуру, пытаясь наладить мозги и не заснуть. Когда в глазах резко потемнело, а на экране ему вновь померещился образ светловолосой девушки, парень со злостью захлопнул ноутбук и откинулся на стул, потирая переносицу. В голове то и дело мелькают шоколадные глаза и дерзкая улыбка. Он любил все её улыбки, а искренние и тёплые больше всего. Это зрелище редкое, но такое волшебное. В этот момент в груди всё всколыхнулось, опалило жаром, но затем каждую клеточку сковала леденящая боль. Пусть не такая острая и раздирающая, как в первое время, но идущая из глубины — даже дышать стало тяжело. Тоска упрямо грызла сердце. Хайтани пытается заткнуть свое сердце, но оно, сука, так громко кричит. Плачет, обливаясь слезами, смешанными с кровью. Рану бы забыть всё, стереть из памяти всё, что причиняет боль и жить, как раньше. Да разве вычеркнешь эти глаза и голос из памяти? Это лицо даже если очень захочешь, забыть не получиться. Оно одно такое в его жизни — необычное и прекрасное. Похоже, действие чашки кофе, выпитой час назад закончилось, пора делать новую. Вроде основную часть документов он разобрал и заполнил. Нужно будет потом перепроверить. Пока кофемашина выполняла свою работу, Ран снова позвонил в больницу, узнать о состоянии Вады. Изменений нет, ровно как и сил с настроением. Тяжело выдохнув, Хайтани уже было потянулся за кружкой, чтобы глотнуть бодрящего напитка, как раздался звонок в дверь. Риндо опять захлопнул дверь и забыл ключи? Что-то он быстро, учитывая, что отсюда до дома Сано как минимум минут тридцать в одну сторону. Это если без пробок. Звонок снова врезался в уши и Ран раздражённо выдохнул, громко поставив чашку на стол и поплёлся открывать. Однако, вопреки ожидаемому брату и последующим нотациям, на пороге оказался молодой худощавый парень в мешках. — Здравствуйте. — хрипло поздоровался тот. — Ничего из ваших предложений меня не интересует. — сурово ответил Ран, намереваясь закрыть дверь. Долбанные рекламщики задолбали, сил нет. Честное слово, Ран скоро начнёт их с лестницы спускать самостоятельно. Пинком под зад и мигом с тринадцатого на первом окажутся. — Вам письмо велено доставить. — подаёт голос парень, вытаскивая из кармана толстовки конверт. Ран вздёргивает бровь. Ему письмо? Бумажное? Это что-то интересное. Хайтани с недоверием стреляет глазами в парня, затем на конверт и снова на парня. Хмурит задумчиво брови, берёт конверт в руки. Ни марок, никаких пометок. Просто белый конверт. Ран медленно его разворачивает, вытаскивая бумажку и вчитывается в текст, попутно разворачиваясь к «почтальону» спиной. Что странно, парень вроде выполнил свою работу, письмо доставил, но всё равно стоит в дверях и не уходит. Может где-то расписаться нужно? Ран внимательно вчитывается в содержимое письма, написанного от руки и с каждой строкой его лицо становится всё серьёзнее и мрачнее. «Ну здравствуй, щенок» — многообещающе. — «Не думаю, что тебе обязательно знать имя своего палача.» — ещё интереснее. — «Спустя шесть лет наконец и тебя настигнет кармический пинок. Ты даже не подозреваешь, кому тогда перешёл дорогу. Признаю, достать тебя было непросто, а прикончить ещё сложнее. Ты огородился за своим статусом и достижениями в криминальном мире. Похвально. Надеюсь, ты уже получил мой первый подарок? Но не беспокойся, думаю, этот клуб тебе больше не понадобиться.» — похоже тот самый смертник решил показать себя сам. Так даже проще. — «Уже в совсем скором будущем твое основной работой будет кормить червей на кладбище. Мне не нужны оба. Моя задача лишить одного из вас брата, заставить пережить то же, что и я шесть лет назад по вашей вине. Я решил сделать выбор самостоятельно, ты ведь не против? Пожертвуешь своей жалкой жизнью, чтобы малыш Хайтани радовался своей и дальше? Не тонка кишка у «Короля Роппонги», мальчик? В противном для тебя случае, я предпочту твоего брата, мне не принциппиально. Да и ты значительно облегчил мне работу, обзаведясь слабостью. В качестве бонуса я могу перебиться человеком, находящимся в городской больнице номер «6». Какой вариант тебе больше по душе?» Сердце сжалось при упоминании Сано. Ран чувствует, как закипает кровь и хмурит брови. Судя по тексту, этот человек и есть поджигатель клуба и, похоже, какой-то червь из прошлого. Кому это такому ахреневшему Хайтани могли перейти дорогу, оставляя при этом в живых? Он каким-то образом умудрился выяснить ещё и про Ваду, у которой из-за связи с ними теперь могут быть проблемы. Даже если угрозы и не особо устрашающие, напряжение на этот счет всё же присутствует. И что значит «Моя задача лишить одного из вас брата, заставить пережить то же, что и я шесть лет назад по вашей вине»? Хайтани убили чьего-то брата и теперь за ними охотится другой — озверевший? Что за головоломка, а главное, что это за урод без чувства самосохранения и и границ смелости? В голове тут же завертелось миллион вопросов, уставшие мозги перегружались, а сердце участило пульс. Ничего хорошего это послание не предвещает. Пока Ран вновь и вновь перечитывает текст, пытаясь понять, не упустил ли он какую деталь важную, за спиной раздаётся щелчок. Звук ужасно знакомый, только Хайтани не может вспомнить отчего он может быть. Он отрывает глаза от письма, косится за спину, настораживаясь. Шестое чувство подсказывает, что ничего хорошего этот звук не означает. Ран чувствует, как напрягся каждый мускул и сжимает челюсти. Он медленно, находясь в совершенном спокойствии оборачивается, натыкаясь на пистолет. Пистолет, который держит в руках этот недо курьер и направляет на него, глядя на Рана, как на грязь из-под ногтей. Так вот, что это был за щелчок. Похоже, намечается весёлый вечер. Ран снова хмурится, лицо безразлично-отстранённое, а глаза уже дважды успели прибить паршивца на месте. — Ну и кто ты такой? — вздёргивает бровь Ран, вставая в расслабленную позу. Он умело игнорирует пистолет, главное не показывать страх и не провоцировать. Это наставления для тех, кто оказался в такой ситуации, Рану то насрать на дохляка, который нашел игрушку и решил повыпендриваться. — Эт чё за поебота? — поднимает руку с письмом. — В крутых решили поиграть? — Пиздец тебе, парень. Не тем людям дорогу перешел. — хмыкает парень. Рану до ужаса хочется закатить глаза и посмеяться. Мачо мэн, блять, бракованный. Скорее это он не знает, что выйдет из этой квартиры вперед ногами. — Я так и не получил внятного ответа. — беззаботно отвечает на угрозы Хайтани. — Ты можешь не тычить мне в лицо своим сувениром? — он даже не обращает внимания на оружие перед носом, продолжая в упор прожигать его глазами. Интриги Ран не любит, это раздражает. Неужели так трудно отвечать на поставленные простые вопросы? Парень начинает сильнее стискивать челюсти, жевалки опасно заиграли, в глазах дьявольский угрожающий огонь. Не с тем демоном связался, чертенок. — Имя Дэйчи Нагата тебе о чём-нибудь говорит? — усмехается парень, а Рана за секунду выворачивает наизнанку. Болезненные воспоминания врезаются в голову, разливая по венам лаву ярости. — Ты убил его. — услужливо напоминает парень, а взгляд Рана тут же становится бешеным. В животе все сжалось, а сердце снова забарабанило, пульсируя в висках. Эмоции все труднее контролировать. Если Ран сейчас же кого-то не разорвёт, взорвется сам. Он тяжело дышит, сохраняя спокойствие и невозмутимый вид. — Убил, да. Будь эта мразь жива — убил бы ещё раз. — сквозь зубы шипит Хайтани, сжимая ладони в кулаки. Теперь его совершенно не волнует ни письмо, ни угрозы, ни пистолет, направленный на него. — Мой босс и автор этого письма — его брат, у которого ты отнял близкого человека. — так вот оно значит, что. Хайтани уже было начал думать, что эта тварь воскресла. — Жизнь за жизнь, сволочь. Босс решил отдать тебе старый должок. — Этот ублюдок убил моего отца. Так что ты прав. Жизнь за жизнь. — хмурится Ран, вспоминая, как узнал новость, сломавшую их жизнь. От этого и мать покончила с собой. Если бы не ебучий Дэйчи их жизнь могла бы сложиться по другому. Им бы не пришлось испытать этот ад и повзрослеть сразу в двенадцать лет. И у его брата еще претензии? Видимо, о поступках своего братца он не в курсе. Отсюда Хайтани понимает, каких размеров может быть эта шишка. Дэйчи был главой преступной группировки, с деньгами и связями. Жизнь людей для таких — мусор. Чтож, примерный портрет ублюдка, который им угрожает Ран уже понял. Хоть это радует, проще будет достать. — Если твой босс так скорбит, может мне отправить его к любимому брату? — Ран принимает наиграно-задумчивый вид и криво улыбается. Руки сводит от желания свернуть шею этому идиоту. Семейка, с которой началось проклятие Хайтани и теперь он решил это продолжить. Один брат убил отца и детство, другой — угрожает единственным близким людям Рана. Прям идеальная парочка. А Хайтани только решил оставить прошлое позади. Видимо это прошлое его отпускать не хочет. От мысли, что эта сволочь тянет свои грязные руки к брату и Сано Рана коротит. Он даже представлять этого не хочет, потому что не допустит. Если ради их безопасности придется вновь испачкать руки в крови Хайтани обеими ногами за. На одного ублюдка меньше, мир станет чище. А главное «безопаснее» для его близких. — Что скажешь напоследок, отброс? — улыбается парнишка, готовясь выстрелить в спокойного как удав Рана. Ран склоняется прямо к лицу самоубийцы. Холодное дуло пистолета коснулось его лба, отрезвляя сознание. На лице коварная ухмылка, а глаза источают уничтожающий холод. Только глянь в них — покроешься льдом. В них плещется кровожадная опасность. Ран ровно дышит и держится слишком уверено. Звенящая тишина давит на нервы, глаза Хайтани смотрят так жутко, словно сканируют и выворачивают душу наизнанку. Парень заметно занервничал, бегая глазами по лицу Хайтани и крепче сжимая в руках оружие. Кажется, сценарист перепутал роли жертвы и охотника. Жалкое зрелище. Он там не уссался? — Скажу, что ты зашёл в мою квартиру в грязной обуви, идиот. — беззаботно хмыкает Хайтани. Риндо вообще-то вчера весь день полы в квартире до блеска намывал, аж скользкий. Маялся от безделья. Парень залагал, не понимая смысла его слов в данной ситуации. В следующую секунду, он и опомниться не успел, как Ран резко выхватил пистолет из его рук. Так же неожиданно и без промедления, Хайтани ударяет этим пистолетом парня прямо в нос, затем бьет коленом в живот, пока тот кряхтит и прикладывает ладонь к носу, откуда сочится кровь. Ран болезненно скручивает ему руки за спиной, выворачивая под неестественным углом и пока парень кричит от боли, припечатывает его лицом к стене смачным ударом. Теперь дуло пистолета, смотрящее недавно на Хайтани утыкается парнишке в бок, одной рукой Ран держит пистолет, другой — скрученные конечности. Был бы здесь Риндо, сказал бы свою любимую фразу, подходящую к данной ситуации: «Шах и мат, чепушила». Хайтани отпускает руки парня, тут же хватаясь за его волосы и хорошенько повторяет удар лицом об стену, разбивая несчастный нос окончательно и заставляет смотреть на себя. Все лицо в крови, слезах и соплях, зрелище жалкое, но приятное. Ран не сдерживает милой улыбки, которая парня до ужаса пугает. — А теперь ты внимательно слушаешь и запоминаешь мои слова, пёсик. Сейчас пиздуешь к своему хозяину, пока есть на чем и сообщаешь, что если он так горит желанием меня убить, пусть пришлёт человека получше. Не дотягиваешь, милый. — в глазах абсолютное совершенство, на лице самодовольная улыбка, от которой кровь стынет в жилах. Он парня веет опасностью, это и слепому видно. — Не слышу ответа. — сладко тянет Хайтани, на что парень тут же замычал и закивал головой. — Вот и замечательно. Умница. — усмехается Ран. — Посланице я оставлю, милая открытка, а вот за доставку звезду не поставлю. Обслуживание так себе еще и хамишь. Нынче набирают кого попало. После этих слов, Ран отшвыривает помятое тело, вытирая руки. Пусть на лице и застыла коварная ухмылка, сейчас ему совсем не до веселья. Мало проблем на его голову, так ещё одна нарисовалась. Призраки прошлого значит… — Ты кто такой, мать твою, вообще? — заикаясь хрипит до смерти напуганный парень. — О братьях Хайтани слышал? Нас еще называют Королями Роппонги. — глаза парня округлились. Кажется, до этого момента он и понятия не имел, к кому именно его отправили. — Ну вот и познакомились. — Рана веселит его реакция. Вон парнишу трясет всего, как обдолбанного. Он подходит к нему вплотную, нависая грозной скалой и внимательно смотрит в глаза, пока парень не имеет понятия, ему бежать или стоять молча и смириться со своим концом? — Бу. — резко и тихо выдает Хайтани и парень, дрогнув, срывается с места, несясь по лестнице подальше от этого места. Смех да и только. — Идиот. Нагата значит? Что-то подсказывает, что этот тип не так уж и безобиден. Хайтани ничего не грозит, судя по тому, каких людей он в киллеры нанимает, но вот Вада сейчас беззащитна. Ей больше всего идет прямая угроза. Ран решает быть умнее и перестраховаться, пока не выяснит, что из себя представляет этот кретин. Если Вада снова пострадает пого вине, это будет его окончательным концом. Сперва защита и перестраховка, затем уже выслеживание и наказание. Хайтани звонит брату, но вовсе не для того, чтобы рассказать последние новости. Ран думает, что Риндо вообще не стоит об этом знать. Иначе брат будет психовать и лезть на рожон, чем может разозлить и привести к плачевным последствиям. Всё нужно делать продуманно и тихо. Нужно быть хитрее. — Рин, ты же ещё на пути к дому? — Только собирался, а что? — в трубке слышится возьня. — Слушай, задание тебе есть. Поставь двух наших самых надёжных людей. И чтобы не отходили и сообщали обо всех, кто туда заходит. А ещё лучше — дай им список имен и пусть пропускают только по нему. — Это к чему такие меры? Случилось что? — обеспокоенно спрашивает брат. Случился индюк, у которого шило в заднице шестилетней давности. — Для перестраховки. Мало ли Поднебесье решит отомстить за Изану. — нагло врёт Ран и понимает, что звучит тупо. Он действует быстро и ничего больше на ум не пришло. — Так его ж не Вада грохнула. — с недоверием произносит Риндо. — И ты сказал, что Какуче взял вину на себя и сдался. Поднебесье на дно залегло, если не развалилось вообще. Или ты мне не всё сказал? — Риндо, может быть и Ханма, который решит отомстить за Кисаки. — начинается раздражаться старший. К чему столько вопросов, почему нельзя просто взять и сделать? — Ран, ты сам поспособствовал его аресту. Че происходит, а? — Риндо… — угрожающе рычит Ран. Трещит по швам его конспирация. — Ладно, сделаю. — по голосу уже можно понять, что брат в этот момент скривился и закатил глаза. — Но мы ещё к этому вернёмся. Естественно, когда Риндо вернулся домой признания от брата не добился, как бы не старался. Ран упорно молчал, фигурируя лишь одной фразой: «Так надо». Теперь не только у старшего возникло множество вопросов. Хайтани старший спрятал письмо подальше, чтобы при встрече эта мразота им же и подавилась. Ну, и чтобы Риндо не узнал и не влез куда не стоит. Только больше проблем на свою голову навлечёт. Ран понимает, что в этой ситуации ему следует действовать в одиночку, чтобы меньше привлекать внимания. И последнее, чего он хочет — это вовлекать брата в это дерьмо. Грядет явно что-то нехорошее и Рану предстоит разобраться в этом самому, чтобы обеспечить наконец брату и Сано спокойную жизнь. Это его главный долг. Ради этого он готов на всё и даже больше. И весь оставшийся день Ран упорно старался найти информацию об этом типе, подключил знакомых из полиции и поспрашивал у криминальных авторитетов, с которыми заведомо отношения не портил. Если он шишка в преступном мире, то кто-то должен был о нем хотя бы слышать. Хайтани знает, что Дэйчи был главой преступной группировки, но не знает, какой именно. Поэтому, пока ждал новостей от правоохранительных органов, решил попытаться сначала выяснить о Дэйчи, а уже через него про его брата. Под вечер парень зашел в тупик. Никакой информации ни про одного ни про второго он не нашел. Он умело прячется, словно его и вовсе не существует. Это означает, что зараза хитрая и ничего хорошего это не сулит. А может это просто мозги уже перестали функционировать? В любом случае, Ран решил прилечь поспать хотя бы не надолго. Он понимает, что в таком состоянии он с мертвой точки не сдвинется, а ему сейчас очень важно разобраться в этом болоте. На кону жизнь брата и Вады. Он предусмотрительно сменил пароль от ноутбука, чтобы брат не сунул свой нос. Главное самому его потом вспомнить. И был нисколько не удивлён, что как только его голова коснулась подушки Ран тут же отрубился с мыслью лишь об одном человеке. *** Как сейчас помнит палящее летнее солнце, пение птиц, которое заставляло невольно улыбаться и радоваться новому дню. Ясное голубое небо с воздушными облаками, напоминающими сладкую вату. Ваду они ещё с детства всегда привлекали, она жила мечтой хоть раз до них дотронуться. Ощутить на кончиках пальцев. Каковы они на ощупь? Мягкие и нежные, как вата или просто белый дым? Мечты разрушила школа, тогда Вада узнала, что это лишь пар. Разрушили детские надежды и представления. Из-за них Вада всегда мечтала лелать. Смотрела на облака и завидовала их безграничной свободе, в то время, как она сама была прикована к земле, вынужденная жить вместе со всеми и переживать бесконечные беды. Ей так хотелось улететь от них, покаряя бескрайние вершины. Вада мало помнила подробности из детства до шести лет, только самое важное. Но тот день был исключением, а может он просто отложился в мозговой памяти и сейчас транслируется в сознании, словно загруженный фильм? Этот день был самым обычным, ничем не запоминающийся, по-своему тёплым и светлым. Омрачало эту идиллию лишь жгучее ощущение в коленках после обеда. Вада помнит, как больно было в пять лет впервые упасть с велосипеда. Помнит, как изо всех сил мужественно сдерживала слёзы, стискивая и стирая в порошок молочные зубы. Уже тогда она старалась казаться сильной, не любила своих слабостей и тщательно скрывала их, даже когда было невыносимо больно. Закаляла силу духа с малых лет и считала это правильным. Думала, что так будет сильнее и круче. Думала, что так ею будут гордиться, что любые беды ей будут не по чем. Казалось, что она с рождения была упёртой и стойкой. — Ох, боец… — эхом слышится до боли родной голос. Только один человек её так называл. — Болит? — Немного… — бубнит надутая Вада, а у самой в глазах искры от жгучих ощущений и слёзы, которые она подавляет. На такое заявление брат мягко улыбается и приподнимает бровь. Раскусил… — Ладно, много… — Сесрёныш, боль это нормально. Она есть у каждого человека и не нужно её стыдиться и пытаться подавить. Иногда нужно давать ей волю. Признание боли это не слабость, это сильный поступок, на которые многие не готовы. Не держи её в себе, плачь если больно, не бойся о ней рассказать. Ты не станешь сильнее, заперев её в себе и продолжая с ней жить. Она делает тебя живым человеком и закаляет. А если будешь молча терпеть её или игнорировать — станет только хуже. Рано или поздно она себя покажет, она никуда не уходит. Она свалится сразу огромным камнем и в этот момент ты уже не сможешь с ней справится. Не беги от нее и не терпи, просто пройди через неё, пропусти через себя и иди дальше. Никто и когда тебя за это не осудит. — Шиничиро… Вада не понимает, куда вдруг пропали все краски, куда делось манящее небо и брат? Ощущение пустоты и паники накрывает с головой. Вокруг лишь черный цвет, словно она окружена тёмными стенами, которые сходятся и вот вот её раздавят. Она ничего не понимает, но всё помнит. Помнит, что с ней случилось, помнит слёзы брата и крики Риндо. Помнит ещё одно до боли родное лицо, которое скрыто какой-то серой дымкой. Помнит, как попала под нож и задыхалась от боли, а теперь вот эта поглощающая темнота. Так она умерла? Почему она не чувствует пульс своего сердца, не слышит ни единого звука, а вокруг лишь пустая чёрная бездна? Здесь так холодно и страшно. Так одиноко. Где брат, где все? Куда вдруг всё исчезло? Если она правда умерла, тогда где обещанный рай? Это даже на ад не тянет, это хуже. Вечная темнота хуже горящего котла. — Снова ты обесценила себя ради других, боец? — доносится из темноты эхо. Вада ошарашено вертится вокруг себя, стараясь понять, кто это сказал. Как только взгляд натыкается на обладателя голоса, тут же потеплело. Холод пропал. — Шиничиро… Где я? Ты жив или это я умерла? — Умирать тебе ещё не время. — эта родная и привычная теплая улыбка. — Почему ты так себя не ценишь? — Я хотела спасти Майки… Я не думала, что так все обернётся… — она чувствует, как защемило в груди, как глаза наполнили слёзы, раздражая зрение. — Ты не спасешь его, если исчезнешь. Для него спасение — это ты рядом. — Сестричка… Родная… Прости меня, прошу. Не бросай меня, я ещё не готов. Я не смогу без тебя… — слышится эхом голос брата откуда-то сверху. Лишь сейчас Вада заметила, как в густой темноте над её головой появился совсем маленький лучик света, который падает прямо на неё. От этих слов в груди все обдает жаром, разгоняя пламя обречённости по всему телу. — Видишь. Не справится наш шкет без тебя. Рано тебе ещё уходить. — с лица Шиничиро не сходит снисходительная улыбка. Он так нежно и обволакивающе на неё смотрит. Хочется броситься ему в объятия и зареветь в голос, жалуясь на всё, что так долго мучило. — Так я не умерла? Тогда где я? Я сплю? — Это граница между жизнью и смертью. Если ты отсюда не выберешься, останешься здесь навсегда. Ты умрёшь. Боец, ты обязана выбраться. Я тебя не узнаю, ты же никогда не сдаёшься. — Хочу домой… — жалобно выдыхает Вада, чувствуя, как горит кожа от стекающих слёз. — Шини, я так хочу домой. — уже в голос плачет Вада. — К тебе и Майки. К баджи, Эмме. Хочу, чтобы мы снова все были вместе! Я так скучаю… — Так и будет. Но не сейчас. Твоя миссия там ещё не завершена. Твое время ещё не пришло. — улыбается робко брат, приглаживая волосы на макушке. Такой родной жест. Он постоянно так делал, чтобы её успокоить. — Я так хочу тебя обнять — слёзно шепчет Вада на одном дыхании. — Что мешает? — Ты же… Договорить она не успевает. Шиничиро притягивает её, заключая в крепкие объятия. И так тепло стало на душе, так легко. Она почувствовала себя в безопасности даже на грани смерти. Брат рядом, всегда будет. Она столько раз представляла, как снова обнимает его, но реальность разбивала все фантазии и напоминала, что этого больше никогда не случится. Сейчас это словно капля воздуха в океане отчаяния. И только по этой причине она не жалеет, что оказалась здесь. — Чего нос повесила, мартышка? — доносится ещё один до боли знакомый голос из темноты. Вада распахивает глаза, прерывая поток рыданий и не верит тому, что видит. Перед ней стоит Баджи. Улыбается той смой улыбкой, дерзкой, задорной, но нежной и любящей только для неё, обнажая свои клыки. — Неужели умирать вздумала? У тебя все дома? — Клыкастик… Шини… я… — в голове целый рой мыслей. Она не знает, что сказать, боится не успеть, ведь хочется сказать так много. Боится, что это всё лишь приятный сон, который в любую секунду закончится. И решает сказать сразу самое важное. — Так вас люблю… — задыхаясь новой порцией слёз, шепчет Вада. — Мы тебя тоже. Больше жизни. Всегда любили. — ещё один голос. На этот раз более детский и женский. Вада до сих пор не может поверить в происходящее. Эмма улыбается, а у нее все такая же солнечная улыбка. — Облегчи душу. Не смей больше жить с чувством вины. — Сестричка… — ком встаёт в горле. Так хочется попросить у неё прощение. За многое. За всё, что между ними было по вине Вады и за то, что не уберегла. — Я так и не успел сказать, насколько сильно любил тебя, сестренка. — и даже он здесь? А он что здесь делает, он же не… — Ты сильнее, чем думаешь. Ты нужна им. — Изана, ты… Ты что тоже… Не может быть… Подожди… — Ваду одолевает порция боли, шок бьёт по сознанию. И она вспоминает, что да… Он действительно умер прямо у нее на руках. Помнит, как кричала, как было больно и невыносимо. Это всё вновь даёт о себе знать. Ещё один близкий человек теперь ждёт её на другой стороне этой чёртовой границы, куда она угадила. — Видишь. Все мы всегда рядом с тобой. Даже смерти не хватит сил чтобы разлучить нас. Мы обязательно будем вместе, мы ждем тебя, но твое время еще не пришло, сестрёныш. — Шиничиро вновь гладит волосы, пока Вада захлёбывается в отчаянии. Она хочет к ним. Хочет быть с ними рядом. И только хочет взять брата за руку, чтобы наконец воссоединиться с близкими людьми и обрести наконец успокоение после стольких лет тоски и боли, как над головой появляется ещё один луч света, соединяясь с первым и туннель, откуда сочится свет становится шире. — Еще не время. Я не готов… Я еще не готов, слышишь? — вновь до дрожжи и мурашек знакомый голос раздаётся эхом над головой. Вада точно уверенна, что знает его обладателя, но никак не может вспомнить. Образ и имя вертятся в сознании, но никак не всплывают. — Ты нужна нам всем. Сука, не вздумай сдаваться. — Прошу тебя, борись. Не оставляй меня сейчас. Забери мои силы, если нужно, но не сдавайся. — Люблю тебя. Малыш, я действительно люблю тебя. — Прошу, вернись ко мне… От этого умоляющего голоса и душераздирающих слов хочется вновь разреветься, вырывая на себе волосы. Она чувствует, как от отчаяния горит тело, как сводит в груди и безжалостно колит. Кто же ты?.. — Ты нужна им. — Отныне и навсегда, мартышка. Наша дружба длинною в вечность. Порви их там всех. — Отныне и навсегда — улыбается Эмма, обнимая Изану за руку. — Отныне и навсегда. — повторяет Изана. Шиничиро поворачивается и улыбается с нежностью и гордостью. Вада обеспокоенно бегает по нему глазами. — Нет, Шин, подожди… Она так хочет остаться рядом с ними. Так хочет прекратить эти страдания и обнимать их каждый день, говорить с ними, как раньше. Но чувствует, что ещё очень нужна близким людям, зовущих её на свет, откуда веет теплом и радостью. Вада снова решает предпочесть счастье других своему. Это решение далось ей с огромными усилиями, но даже сейчас, когда безумно хочется, эгоизм не побеждает. Она нужна этим людям и просто не может поступить иначе, оставляя их без защиты и опоры. Такая уж Вада. — Отныне и навсегда, родная. Выберайся отсюда. — кладет руку на ее грудь Шиничиро, туда, где они навсегда останутся. В сердце. Последняя слеза стекает по щеке и Вада улыбается родным людям напоследок, после чего брат её толкает. Опора исчезает из-под ног. Вада проваливается в пропасть и видит как дорогие люди медленно растворяются в темноте со счастливыми улыбками на лицах. Там, где яркий свет слышит, как ее отчаянно зовут. Зовут те, кому она еще нужна и ради кого она должна жить. Вада взлетает из бездны на воздух, отчаянно пытается дотянуться хотя бы кончиком пальца до этого тёплого луча света. Ей кто то протягивает руку и вытаскивает из темноты. Это голос брата. Голос Майки, такой родной и любимый. Он спасает ее, напоминая что еще не пришло ее время. Она еще так нужна близким людям, друзьям. Она нужна и ради этого Вада выберется даже из ада. *** Вада постепенно открывает глаза, которые жжет от яркого белого света. Она пытается осмотреться, чтобы понять где находиться. Видит лишь белый потолок, чувствует незначительную тяжесть на лице. Рядом она видит белый несчастный комодик, на котором стоит рамка с фотографией семейства Сано. На рамке висит её чокер, а рядом уложена её лента, на которой красуется половинка талисмана основателей. Рядом аккуратно лежит золотая цепочка. Вада сразу узнала эти вещи. Взгляд внезапно натыкается на брата. Манджиро сидит на стуле рядом с ней, уложив голову на её ноги и держа за руку. Кажется, он спит. Где она вообще? Вада хочет подать брату знак, но понимает, что не чувствует своего тела. Не пошевелиться, горло сдавило, она не может даже звука издать. Мешает ещё некое нечто, напяленное на её нос и рот. Сано напрягается так сильно, что на лбу выступает испарина, пытаясь хотя бы рукой пошевелить, чтобы брат понял, что она проснулась от этого кошмара. После многочисленных усилий ей всё же удаётся дёрнуть пальцами и еле ощутимо сжать руку Майки, но и этого хватает с головой. Парень тут же подскакивает, мгновенно просыпаясь и смотрит на свою руку, которую сжимает сестра, пытаясь осознать, не показалось ли ему? Майки поднимает взгляд на сестру, словно не осознавая реальность происходящего. Вада приподнимает брови и слабо улыбается, а Сано округляет глаза. — Вада ты… Ты очнулась! Боже! — всё ещё ошарашенный Майки принимается радостно расцеловывать запястье сестры и хвататься за голову, не зная куда себя деть от переполняющих эмоций. Вада будто попала в невесомость. Голос брата звучал словно сквозь толщу воды. Рот беззвучно открывается, воздух так и застыл на полпути, не поступая в легкие. Грудь девушки вздымается, нос дергается от частых вздохов, из шоколадных горящих счастьем и испугом глаз стекает слеза, брови поднимаются и опускаются. Вада не говорит, но по ее эмоции на лице можно считать все ее мысли. Взгляд так и кричал радостно с ноткой неосознания: «Я здесь. Я вернулась. Я справилась!», будто она сама не могла в это поверить. Вада прилагает огромные усилия, чтобы разомкнуть словно зашитые сухие губы, чтобы сказать хоть что-то, но получается лишь хрипло прошептать: — Отныне и навсегда… Словно по приказу судьбы, погода в этот день впервые порадовала солнышком, благословляя её перерождение. Вада Сано больше не боится смерти. Ведь уже пережила её и отныне знает, что её там ждут самые дорогие люди. Они всегда рядом и ждут воссоединения. Больше не страшна темная неизвестность. Ведь там ее ждут они… Вада никогда не забудет, что пережила тогда на границе жизни и смерти. Не забудет, как любят ее родные, и как близкие вытащили её с того света, где лишь холодная и страшная темнота. Она бы не выбралась оттуда в одиночку, как всегда привыкла. В первые в жизни не она спасла сама себя. Это греет душу, вызывая фейерверки счастья в груди. Вада вновь преодолела ещё одно испытание. И преодолеет ещё тысячу, пока рядом есть те, кто в нее верит, любит и ждет. *** — Эй, братишка, просыпайся! Пора макияжиться и наряды подыскивать! — радостно вопит Риндо, влетая в комнату брата. Прыгает с разбегу на кровать, уворачивается от резкого удара старшего, которого вот так будить опасно и нетерпеливо улыбается. — Изыди бес. — ворчит Ран, падая обратно на подушку. Голова чугунная. Он в кое-то веки решил поспать, а тут ему нагло мешают. И кто?! Риндо, блять, который заставлял его спать всю неделю. — Слезь с кровати. Проти-ивный. — стонет Хайтани, но младшему, кажется, до пизды. Он продолжает таращится на него счастливыми глазами и широко улыбаться. Чеширский кот при параде, не иначе. По лицу брата Ран видит, что ему невтерпёж что-то рассказать и закатывает глаза. — Ну что?! — Поднимай зад. Майки звонил, Вада очнулась! — радостно орёт Риндо и подпрыгивает на кровати. Ран тут же подскакивает с подушки и распахивает в шоке глаза, не веря своим ушам. — Как?.. Правда?.. — не в силах осознать новость, шепчет Ран. Ему кажется, что это сон, он ещё спит и сейчас проснётся в той страшной и мрачной реальности. — Нет, я тебе напиздел! Очнулась наша принцесса и даже на поправку идёт! Одеваться и в больницу! И за цветами! Сначала за цветами! — искриться счастьем Рин, слезая с кровати и направляясь на кухню. — Не торопись, милый, фея крёстная пока чайку выпьет. — Слава богу… — громко выдохнул через рот, опуская лицо в ладони, шепчет Ран. Огромный груз разом свалился с груди, позволяя наконец свободно вдохнуть воздух облегчения. Внутренности переворачиваются, все внутри сжимается, а затем вопит от радости. Он хочет расплакаться от счастья, эмоции переполняют, разрывая грудную клетку. Его сильная девочка… Справилась… Но несмотря на такое счастье и необузданную благодарность всему живому за такое чудо, одно обстоятельство омрачает эту светлую радость, ударяя по сознанию и скручивая сердце в узел. Ничерта ещё не закончилось. Его ждёт ещё неимоверно болезненное испытание, которое является последствием его непростого решения. Ведь вчера вечером Рану прилетела ещё одна новость. Полицейский, которому он поручил найти того ублюдка был найден мёртвым. Его мучения только начинаются.