Увядающий цветок Тосвы

Пока Ран наблюдал за тем, как брат носится по квартире как в жопу ужаленный, сидел за столом попивая кофе с хмурой миной. Серьёзно, Риндо сейчас до ужаса похож на бабу, которая собирается на спонтанное свидание. Для полноты картины не хватает расчески в одной руке и помады — в другой. Бегал то в свою комнату, то в ванную, то забегал на кухню отхлебнуть своего чая и снова в комнату. И так по кругу уже пол утра. Голова уже кружится. Сначала он готовил еды из всего, что было в холодильнике, а чего не было — сбегал в магазин и докупил. Раскладывал еду по контейнерам, собирая чуть ли не чемодан. «Хрен знает, какими помоями в этой больнице кормят» — заявлял брат, видимо намереваясь накормить Сано так, что она эту больницу вообще не покинула. Тупо в дверной проём не влезет. Из фруктов, которые он ей накупил можно было уже собственный магазин открывать. Ран удивляется, как брат только умудрился всё это в пакет засунуть? Но надо признать, что такое зрелище поднимает ему пониженное до нуля настроение. Риндо так суетится, радуется. Глаза горят радостью и тоской. Он явно соскучился по своей напарнице и поскорей хочет её увидеть. Чего врать, Ран тоже безумно соскучился. До дрожи в теле, до умопомрачения и потемнения в глазах. Прошла всего неделя без неё, а будто лет десять не видел её улыбки. Зато какая была неделя… Хайтани смело может назвать этот период самым худшим в своей жизни. Но девушка выкарабкалась, будто насмехаясь даже над самой смертью и демонстрируя ей свое превосходство. Рану дышать гораздо легче, сердце наконец бьётся в здоровом ритме, а в душе розами и сиренью зацвела радость. Тем не менее, на его лице печаль, а в душе вместе с яркими цветами поселилось жрущие чувство опасности. Ночью он получил сообщение о смерти полицейского, который должен быть раскопать информацию о нарисовавшемся новом персонаже. И послание, которое ножом было высечено на теле бедного мертвого парня и адресованное Рану явно с новой угрозой, Хайтани понял правильно. Хоть всё и хорошо, казалось бы, Вада выжила, все счастливы — не жизнь, а радужный мюзикл, но вот ничерта не хорошо для Рана. Пусть и патрулируют теперь палату светловолосой надёжные люди, это не помогает снизить уровень тревожности. Если захотеть, можно и с другой планеты достать. Тут смотря насколько сильное желание. Нависла явная угроза над дорогими ему людьми, которая вынуждает его принять мучительное решение. Он должен со всем разобраться. Он — цель и находиться рядом с Вадой и Риндо до тех пор, пока угроза не исчезнет — подписать им приговор на смерть собственноручно. Ему ясно дали понять — либо он, либо Вада с Риндо. Ран не глуп, даже наоборот, он гордится своими навыками и хитростью. Он выбирает ничего не выбирать и просто прикончить ополоумевшего ублюдка. Но самостоятельно. Он понимает, что это дело займет не только кучу сил и стараний, но и времени. Его еще как-то выследить надо. А до того времени лучше держаться подальше от родных, чтобы пуля, адресованная ему не прилетела в кого-то из них. И один и второй вариант — смертелен для него. Никого из них он не сможет потерять. — Вроде всё собрал. — выдыхает довольный Риндо. — Я только одного не понимаю. Какого хера ты всё ещё сидишь? — теперь уже недовольно произносит Риндо, складывая руки на груди. — Езжай без меня. У меня встреча с важным человеком по поводу пожара в клубе, я приеду попозже. — нагло врёт Ран, но так умело и уверенно. В нём борются две стороны — обе разрушающие. Одна хочет поскорее посмотреть, как расцветает жизнью его цветочек, увидеть здоровый румянец на щеках, коснуться нежной бледноватой кожи, услышать задорный голос и словить на себе нежный и дерзкий одновременно взгляд. Да хочет всего, что связано со светловолосой и даже выходящее за рамки приличного. А вторая твердит, что лучше с ней не видеться. Не видеть её бездонных завораживающих глаз, при этом зная, что им предстоит расстаться на некоторое время. Это в том случае, если Ран не проебётся и завершит свою миссию живой. А если нет, то расстаться и вовсе придётся навсегда. Ему предстоит серьезная работа, на которую уйдет не один день, если не месяц. Он за неделю её отсутствия уже чуть не сдох, страшно представить, что ждёт его дальше. Но эта неделя является стартом, ему придётся привыкать обходиться без запаха и присутствия любимой девушки, которую даже лопатой теперь из его сердца не выкопаешь. Слишком плотно вросла туда своими мощными корнями. Если Ран позволит себе сейчас с ней увидеться — потом не сможет расстаться. Лучше продлить разлуку, чтобы потом все трое смогли спокойно жить не думая о том, что за переулком в спину прилетит пуля. — Ты серьезно?! — возмущенное лицо брата вызывает в груди неприятное ощущение. — Ран, ты целую неделю трупаком ходил. Вада очнулась наконец, а ты вместо визита к ней собрался решать рабочие вопросы? Совсем мозги атрофировались? Я ж говорил тебе, выйди воздухом подыши. — Рин, я приеду, просто позже. Куда она уже денется с больничной койки? Впереди ещё куча времени. — Рану самому стало до тошноты противно от собственных слов. Они звучат убивающе пренебрежительно. Словно он говорит не о любимой девушке, которую до смерти боялся потерять, а о котёнке, которого на улице подобрали. Да даже к котенку слова были бы намного теплее. — Точно долбанулся. Ну и хер с тобой. Если Вада обидеться — выгораживать тебя не стану. — недовольно бурчит Риндо, подхватывая тяжёлый пакет и ключи от машины брата. — Поеду на машине. С таким пакетом на байк неудобно. — кидает напоследок и покидает квартиру, оставляя неприятный напряжённый осадок после разговора. Хотя напряжение исходит скорее от Рана, который со злости и отсутствия выбора со всей силы долбанул кулаком по столу. *** Риндо вот уже минут десять стоит истуканом у знакомой палаты, отпустив охрану на перекус. В сердце бешено колотится детская радость, даже на слёзы пробивает. Слезы, хоть что-то, чтобы дать волю переполняющим эмоциям. Счастье распирает грудь, хочется прыгать и визжать, словно девчонке подарили долгожданную машину на восемнадцатилетие. Непонятное чувство волнения ползёт под кожей. Прямо сейчас он её увидит. Риндо наконец зайдет в проклятую палату и наконец увидит не въевшуюся в мозг бледную картину — похожую на человека, а здоровую Ваду. Девушка ему мягко и лучезарно улыбнётся, прогоняя все страхи и боль, скопившиеся за неделю. Он уверен, она улыбнётся так, как кроме неё никому не дано и обнимет, словно старшая сестра, мелодичный голос нежно заверит, что закончился тот бесконечный ад, сбрасывая те острые и тяжёлые камни, что давят на грудь. Ему всё ещё страшно, что это другая реальность. Что он перешагнёт через порог и увидит там бледное подобие листа бумаги с безжизненно закрытыми глазами и запахом безысходности, как было последнюю неделю. Он встряхивается, прогоняя эти мысли и набирая побольше воздуха толкает дверь ногой. Именно ногой, потому что одна рука занята пакетом «витаминов», а вторая букетом цветов. Роза и сирень, все, как полагается. Потому что других ассоциаций с этой девушкой просто не существует. Она с рождения завербовала эти цветы исключительно для себя. Дверь со скрипом открывает ему вход в рай, который раньше казался преисподней. Кожа вмиг покрылась мелкими бугорками, а воздух оказался заперт внутри, и никак не находил выхода. Лучи солнца из окон бьют по уставшим от недосыпания глазам, придавая радости этому моменту. Риндо стоит в проходе, забывая периодически делать вдохи и смотрит на великое чудо. Вада полулежа разместилась на больничной кровати, облокотившись на изголовье, рука ее зажата в ладонях Манджиро, а на лице здоровый румянец. Большего и не нужно для счастья. Лишь одна такая картина вышибает землю из-под ног, окрыляет, унося на космическую высоту. Глаза, цвета шоколадного моря пронзают его — взволнованные, врезаются парню в грудь, повышая и без того сумасшедший пульс. Нежный взгляд обволакивает, как тот самый горячий шоколад в холодный зимний вечер. От него становится уютно даже в чёртовой больнице, которую он посещал каждый день, словно собственную могилу. Лицо такой тёплой, родной сердцу девушки озаряет мягкая светлая улыбка, словно у невинного ангелочка. От неё в животе возникает ощущение тех самых бабочек, которые мечутся и врезаются друг в друга, устраивая полнейший хаос, в душе расцветает тёплая долгожданная весна, поют птицы и тянутся к солнцу новорождённые цветы. Язык немеет, мозг перегружается и Хайтани не может ничего выдать. Дыхание застряло в лёгких, его трудно контролировать, руки начинают слегка подрагивать толи от волнения, толи от радости. — Привет, Рин-Рин. — доносится до ушей мягкий, тихий с заметной хрипотцой голос. Этот голос обволакивает тело горячим сладким сиропом, успокаивает. Родное, бесившее ранее прозвище как глоток свежего воздуха. Бабочки от него совсем тормоза потеряли, а сердце ебашит все сто сорок, отбивая рёбра. Риндо и не сразу замечает, что в палате помимо Вады ещё есть люди. Да тут целая толпа: Майки, Дракен, Мицуя. Смотрят все на него, не скрывая счастливых улыбок, у некоторых на глазах все ещё присутствуют слёзы облегчения. Он осторожно проходит к кровати, опасливо, словно девушка растворится в воздухе от его приближения. Сбрасывает аккуратно пакет на пол, не отрывая глаз от Сано, цветы ложатся на маленький комод рядом. Майки любезно уступает ему место на стуле рядом с Вадой. Риндо даже не глядя, падает на него, у него в голове вакуум, каша, перед глазами лишь Вада и её лучезарная улыбка. — Хэй, сестрёныш… — почти шепчет Риндо, аккуратно касаясь руки девушки. Пальцы покалывает от нежной кожи. — Ты как? — Вообще-то это мой сестрёныш. — хмыкает Майки, но продолжает довольно улыбаться. — А ты не жадничай. — кидает Риндо, даже не глянув на парня, вызывая у всех тихий смешок. — Я в порядке. — хрипит Вада, сжимая руку парня и снова улыбается. Взгляд успокаивает душу, проникает под кожу. Её взор падает на цветы за спиной Хайтани. — Ещё один. Ну прямо не палата, а оранжерея. — усмехается Сано, после чего прокашливается. В палате действительно оказывается уже не первый букет, их тут штук пять и все из розы и сирени. — Ты сам как? — Ещё спрашиваешь? Да у меня тахикардия скоро перетечет в хроническую форму. — усмехается Риндо, наслаждаясь тихим мелодичным смехом. — Ты нас здорово напугала… — Знаю. Не переживай, сама в шоке. — снова хихикает Вада, после чего внимательно оглядывает каждого в палате и недовольно хмурится. — Только не говорите, что вы всё это время проторчали здесь. — в ответ тишина. — Вы хотя бы питались? — Нашла о чём сейчас переживать, вот глупая. — усмехается Дракен. — Привычная Вада. Все милая, мы устраиваем переворот твоей власти. Наша очередь о тебе заботиться. — тепло улыбается Мицуя. — Я вам бабушка парализованная, чтобы обо мне заботиться? — бухтит под нос Сано, кидая недовольный взгляд на Такаши. В ответ получает лишь улыбку и подмигивание. Вот её сейчас так бесит собственная слабость и бездействие, что хоть на стену лезь. Прикована к койке и все тут. — Сестричка начинает ворчать, значит точно идёт на поправку. — усмехается Майки, а за ним и все остальные смеются. Даже надувшаяся Вада не смогла сдержать улыбки. Сейчас ей на душе как никогда хорошо. Давно такого не было. Все близкие рядом, все улыбаются и она не в силах сдержать радости. Она так долго к этому шла. Сама того не ожидая, объединила всех дорогих людей в одну сплоченную команду, которая о ней заботиться и любит. Что может быть лучше? Это счастливый рассвет новой жизни после долгого и страшного ада. Что-то ей подсказывает, что теперь всё будет по другому. Жизнь изменится и станет ярче и полна новых тёплых воспоминаний. — Вот вместо этой горы цветов, принесли бы лучше одежду. Что это за платье из шторы? — возмущается Сано, комкая в руках больничную сорочку. Жесть какая. И на вид и на ощущения. — Мне нужна моя одежда! Чувствую себя некомфортно… — Обработал информацию. Завтра же принесу. — произносит Майки, клацая что-то в телефоне. Видимо, записывает, чтобы не забыть. — Почему завтра?! Сегодня нужно! — злится Вада, пытается подняться, но острая боль прошибает живот и девушка шипит, падая обратно. — Чёртова рана… — вдруг Сано приходит осознание чего-то важного. А точнее кого-то важного, которого она сейчас не наблюдает рядом. Вада косится на Риндо. — А где Косичка? Внутри всё сжимается. Ей до ужаса хочется упасть в тёплые объятия, рассказать обо всём, что пережила, дышать его родным запахом и пролежать неделю в крепких руках, дарящих ощущения окрылённости и безопасности. Руки подрагивают, Вада сжимает их в кулачки, пряча волнение. Где Ран? Почему Риндо здесь, а он не пришёл? Неужели с ним тоже что-то случилось? Волнение нарастает огромной лавиной, прерывая дыхание. Она нетерпеливо смотрит Хайтани в глаза, пытаясь найти ответ на свой вопрос и успокоить свои страхи. — Он приедет позже. У нас кое-что произошло, вот он и суетится. Как закончит с делами, сразу к тебе. — сомнительно улыбается Рин. Сано хмурится, пытаясь по его неуверенному взгляду понять, действительно ли всё в порядке, но ничего так и не удаётся выведать. — Что у вас там случилось? — напрягается Сано, сама того не замечая. Снова вдруг становится жутко неспокойно на душе. Откуда ощущение, что ее обманывают? Или же что-то недоговаривают, это точно. — Кто-то поджог наш клуб. Тот самый, над которым ты работала. Вот и приходится разгребать. Да ты не бери в голову, ничего серьезного не случилось. Там ничего в основном не сгорело, просто нужно найти этих смертников и наказать, этим Ран и занимается. Эта новость совсем не радует. Да и в глазах Риндо по-прежнему читается, что он не все рассказывает. Что-то от неё скрывают и это жутко напрягает и бесит. — Кто-то из Поднебесья отомстить решил? Вы мне так и не сказали, чем всё закончилось? — тему драки друзья обходят, не говорят ее исход. Ей нужно знать, иначе она зубы сотрёт в догадках от волнения. Неужели ещё кто-то умер? — Вада, не беспокойся об этом. Все закончилось хорошо, если не считать наши обосранные штаны из-за твоей комы. — выдает с улыбкой Дракен. — Комы? — так вот, что это с ней происходило… — Сколько я здесь пролежала?.. — спохватывается Вада. На ответ «Неделю», она вообще выпадает. Так долго. Она заставила близких переживать, валялась беспомощная и никакущая целую неделю! А если бы что-то случилось? Как бы она потом успокоила совесть, если бы с друзьями что-то произошло, а ее не было рядом? От таких мыслей хочется провалиться обратно в кому. Страшно становится невыносимо. Только улыбающиеся и счастливые лица близких позволяют спокойно выдохнуть и протолкнуть эту ситуацию через себя, оставляя в прошлом. Главное, что сейчас всё хорошо. — Эй, командир! — слышится радостный крик, а после в палату врываются ещё люди. Первым залетает Нахоя, за ним следует Хаккай, Пэян и Чифую. — Мы тоже пришли тебя навестить! — улыбается розовый кудряшка, плюхая на полку, которая и без того уже ломится от гостинцев, огромный пакет с фруктами и соками. — Выглядишь хреново. — Спасибо. — хохотнула ошарашенная Вада, оглядывая эту толпу пацанов в своей палате. В голове сразу всплывает ехидная шутка из разряда; «Смотрите девочки, как мне повезло. Это прям мужицкий дождь! Кусайте локти!». Она посмеивается собственным мыслям. — Куда вас столько? Вас врач не выгонит? — Это тот врач, который сейчас у своего коллеги травматолога? — усмехается Риндо, а Вада округляет глаза. — Что? Я пошутил. Но если выгонит, шутка станет реальной. — парни шутку оценили и поржали. Вот нифига не смешно. — Вада, мы в тебе ни на минуту не сомневались. — тепло улыбается Чифую. — Больше никогда нас так не пугай. Тосва с ума сошла, когда узнала. Все за тебя переживают. — Мы их еле остановили, иначе тут бы сейчас была целая орда. — усмехается Хаккай. — И минус больница. — фыркает с улыбкой Мицуя. — Дисциплина хромает, возвращалась бы поскорей. Им без командира никак нельзя. — добавляет Пэян. — Парни… — Сано не может сдержать улыбки, которая расползлась от уха до уха. — Спасибо вам. — Вада крепче сжимает руку Риндо и сдерживает слезы радости. Этот день определённо самый счастливый в её жизни. Портит его лишь то, что нет здесь ещё одного до ужаса важного человека. — А теперь предлагаю отметить такой радостный момент! — внезапно бодро заявляет Кавата. Из пакета, в котором находились принесённые соки, вытаскивает одну бутылку и подозрительно улыбается. — Вада, с тебя тост. — Совсем ополоумел?! Ей нельзя! — вспыхнул Дракен, выхватывая бутылку из рук друга и принюхиваясь. — Коньк?! Ты вообще поехавший?! — Ты как его вообще сюда протащил?! — хватается за голову Хаккай. Понятное дело как, вылил из бутылки сок и залил алкоголь. — Конспирация. Я ж знал, что Пэян обязательно там поковыряется. — весело отвечает Нахоя, ловит на себе злобные и удивлённые взгляды. — Ой, да ладно! Такое событие грех не отметить! У нас командир чуть коньки не откинул, между прочим у меня стресс! — Нехватка мозгов у тебя, а не стресс… — беззлобно рычит Мицуя, хлопнув ладонью по лбу. Только его подрагивающие плечи не скрывали тихий хохот, который вот-вот вырвется наружу. Впрочем, как и Вада, которая долго сдерживаться не смогла и уже в следующую секунду смеялась громко и заразительно, чуть не свалившись со своей койки. А боль в животе так и не ушла, швам заживать еще долго, но даже несмотря на болезненные ощущения она хохотала без остановки. Даже слёзы навернулись, честное слово! Смеялась толи от очередной выходки друга, толи от реакции Хаккая, который держался за голову и побледнел, толи от перепалки друзей, которая казалась до одури забавной. Глядя на неё, парни тут же расслабились, перенимая хорошее настроение Сано и тоже заржали. — Похоже, рано ты из больнички сбежал, мозги тебе всё-таки взболтали. — уже более доброжелательно отзывается Дракен. — Да не ссыте! Коньяк не крепкий, я его с соком перемешал. *** Время близилось к вечеру. Парни проторчали с ней в палате весь день. Выпили, смеялись и бесконечно тряслись над Вадой. Один Хаккай только чего стоит, столько раз ей за водой бегал. Вада даже не старалась скрыть свои капризы. Как принять тот факт, что сейчас беспомощна? Невыносимо от собственной слабости. Бесит смотреть, как они перед ней носятся, как с годовалым ребенком. Ощущение собственной бесполезности душит, хоть и присутствует дикая радость от такой заботы, свалившейся от всех разом. Вот что за парадокс? К вечеру почти все разошлись, наконец позволяя успокаивающей тишине царствовать. Честно слово, Вада безумно рада, так счастлива, что друзья были рядом. Она будто заново родилась, расцветая на глазах с каждой минутой. Но, блин! Так громко и долго трещать могут только они. Когда дело дошло до крайности, и Нахоя опрокинул одну из ваз с цветами, Вада вежливо запульнула ему прямо в глаз апельсином и попросила освободить палату. Голова гудит от такого шума, но сердце скачет, как угорелое и душа радуется. Угнетает только одно. Ран так и не явился. Как позже сказал Риндо, сегодня он не успеет, слишком замотался по следователям и документам, что забыл о времени. Сано показалось это странным и, что уж отрицать, ее это обижало. Риндо заверил, что завтра будет его братец как штык и это хоть немного, но успокоило. Но осадочек то остался. Создавалось ощущение, что работа для Косички была важнее и он совсем не рад её выздоровлению. Хотя в памяти она отчетливо прокручивала его слова, которые он говорил ей когда Вада лежала без сознания. Столько боли и отчаяния было в этих словах, что в их искренности она не сомневается. Сано слышала всё, будучи в коме понимала и слышала каждого, кто с ней разговаривал. Удивительно, но тогда сознание этого не понимало, лишь сейчас до нее дошло, что действительно слышала все и чувствовала каждое прикосновение. Не мог он при таком раскладе вдруг взять и забить на нее. Сано слышала, чувствовала каждой клеточкой как ему страшно. Запах отчаяния витал в воздухе до сих пор. Поэтому она приняла решение дать ему время и ждать столько, сколько потребуется. В палате опустело, вечер мглой опускался на город. Остались лишь Риндо с Майки. Риндо просто, чтобы составить компанию и провести с ней больше времени, а Майки с грустью заявил, что его уже душит пустой дом и давящая тишина. Он готов заночевать в больнице, но туда возвращаться не хочет. Оно и понятно. Родной дом, где царило тепло, радость и звонкий счастливый смех опустел. Семья развалилась. Те, кто согревал этот дом своим уютом и заботой сейчас где-то далеко, а Вада здесь. Теперь тот дом напоминает лишь о том, что их счастье растоптано и утеряно безвозвратно. Напоминает о смерти близких и душит счастливыми воспоминаниями, которых больше не будет. Вада и сама не знает, сколько сил ей потребуется для того, чтобы снова туда вернуться. Переступить порог родного дома и снова и снова осознавать, что как раньше уже не будет. Что родных людей уже не вернёшь. Это будет тяжелей, чем она думала. Так и хочется бежать без оглядки на край света, куда-нибудь к морю и больше туда не возвращаться, забыть о болезненных воспоминаниях и вырвать их из памяти. Но эти моменты слишком ей дороги. Они самая важная часть ее жизни и все, что остается — только помнить. Помнить и не забывать, как сильно ее любят родные и как они были счастливы вместе. Это ее дом, там прошла большую часть своих испытаний и выросла тем, кто она есть. И что бы ни случилось в ее жизни дальше, она всегда будет туда возвращаться. Возвращаться туда, где ее всегда любили и ждали. Трое болтали тихо и слишком увлеченно. Никто не хотел расходиться. Получился эдакий «разговор по душам». Риндо с братом, кажется нашли общий язык и разговаривали как старые приятели. В основном обсуждали Тосву и Ваду. Особенно Ваду. В какой-то момент она даже почувствовала себя мебелью. Они так увлеченно обсуждали разные истории, связанные с ней, будто ее здесь и нет. Но такая теплая и уютная атмосфера не могла не радовать. Оба ее брата сдружились и от этого в душе творился полный заряд энергии. Хотелось толи визжать и прыгать, толи реветь от счастья. Так бы продолжалось ещё долго, она даже боялась лишний раз подать признак жизни, когда парни слишком бурно что-то обсуждали и смеялись, чтобы не нарушить эту прекрасную идиллию. Но она была прервана. Дверь палаты внезапно открылась и голоса тут же стихли. На пороге стоял тот самый парень из Поднебесья. Друг Изаны, Хитто, кажется. Завидев его Вада напряглась, а Риндо и вовсе подорвался со стула, закрывая обзор на девушку. Банальный вопрос возник у каждого: «Что ему могло здесь понадобиться?» Он уж явно не друг и не навестить ее с радостью пришел. Лицо излучает напряжение и холод, даже мурашки могли бы пробежать. И они пробежали, поскольку Вада почувствовала свою беспомощность. Если он пришел не с миром, она же бессильна. Ничерта не сможет сделать, даже банально себя защитить. От этих мыслей сердце заколотилось, мозг задымился, пытаясь сообразить правильные дальнейшие действия при плохом исходе. За Риндо поднялся и Майки, совершенно спокойно, медленно, закрывая сестру и одаривая внезапного непрошенного гостя своих уничтожающе-холодным взглядом. Казалось, от напряжения в стенах этой несчастной палаты треснут окна и замигают лампочки. — Ты какого… Как ты сюда попал?! Где парни? — о том, что Хайтани по неизвестной причине поставили у ее палаты охрану Вада тоже знала. На ее вопросы «нахрена?» ответа она не получила. — Угомонись, дракон, пока пар из задницы не повалил. Не обижу я вашу принцессу. — хмурится Хитто. — Удивительно, что Хайтани на поводке у бабы. Особенно ты, который даже своего брата редко слушается. — Заткнись, пока я тебе хребет не вырвал, идиот. — закипает Риндо и уже было двинулся в сторону Какуче, как Вада успела перехватить его за рукав толстовки и пригвоздить к месту. — У меня к тебе дело. — обращается ровным тоном к Ваде Хитто. Риндо и Майки оборачиваются на Сано, на что девушка неуверенно кивает, разрешая отступить и пропустить парня. Пусть и агрессивен в перепалке с Риндо, по нему не скажешь, что настроен враждебно. В глазах застыла тоска, которая и без усилий читаема. Беспокойство Сано отходит на задний план, сменяясь интересом. Что такого могло ему от Вады понадобиться? — Я тебя слушаю. — включает свою строгую серьёзность Вада, сосредотачиваясь на парне, который подошел ближе. Она скорее на инстинкте напряглась и вжалась в кровать. Когда она имела возможность себя защитить и была уверена в своем теле, такого не случалось. — Мне много чего нужно сказать, но, пожалуй, начну по порядку. — произносит Хитто и устало выдыхает. Видно, что парень вымотан морально. — Поднебесье распалось, больше они проблем не доставят. Некоторые даже изъявили желание вступить в Тосву. — Это конечно приятно, но думаю, Тосва больше в людях не нуждается. Народу хватает. — сразу отрезает эту идею Вада. Им хватило крыс и предателей и снова впускать врагов, пусть даже бывших, в свою банду она не намерена. Такую ответственность Сано на себя не возьмёт и уверенный кивок брата подтверждает, что она все делает правильно. Далее Хитто лезет в карман, достаёт сложенный листок и кладёт рядом с Вадой на тумбу. — Это место, где похоронен Изана. — выдаёт Какуче, а Сано каменеет. Воспоминания ржавым гвоздём проходятся по сердцу. — Надеюсь, ты не против того, чтобы он был похоронен рядом с семьей. Его могила недалеко от вашей семейной. — Не против… — тихо выдаёт Вада и косится на брата. Его взгляд так и кричит о том, что ждет непростой разговор и куча вопросов. — Он тоже часть семьи, это правильно… — Боже, как же Изану жалко. — Не так всё должно было закончится… — шепчет Сано, пытаясь сдержать подступающую влагу и сильнее стискивает одеяло в руках. — Изана ни о чем не жалел. — хмурится Какуче, вспоминая улыбку друга, с которой он покинул их. Там не было ни страха ни сожаления о случившемся. Лишь ломающая душу грусть и счастье. — У него была своя квартира. Думаю, учитывая то, как он над тобой трясся, не трудно догадаться, на кого он ее переписал. — На меня?.. — ошарашено выдаёт Вада. Такого поворота она совсем не ожидала. Неужели брат еще и наследство ей оставил? Они ведь даже не были знакомы, да и общение оставляло желать лучшего. Слишком мало времени Вада его знала, в отличие от Изаны, который посвятил ей свою жизнь. Он вот так решил взять, и оставить ей свое имущество? — Документы на квартиру я принесу тебе позже. Она теперь твоя. Изана мне как-то сказал, что всегда готов к смерти, ведь знал, что его побоища рано или поздно могут обернуться плачевно. Сказал, что хочет тебя подстраховать, если его вдруг не станет и некому будет о тебе позаботиться. Чтобы тебе всегда было куда идти в случае чего. Он поручил лично мне составить документы на перепись имущества, к нему относится не только квартира. Машина, байк, его счет в банке, куда капает сумма со всех заведений, которыми владеют члены Поднебесья. Все это теперь твоё по завещанию. — Ахуеть… — не сдержался такому заявлению Риндо. — Это ж сколько там накапало? — Прилично. — Я могу отказаться от этого наследства? Мне не нужно все это, я не имею на это никаких прав. — выдает первое, что пришло на ум Вада. Ее шоку нет предела. Оказывается Изана даже в такой ситуации все предусмотрел и действовал для ее благополучия. Она не заслужила всего этого. Еще противнее осознавать, какой ценой ей это все досталось. — Можешь, но я бы не советовал. В таком случае это все уйдет в банк. Изана не для того трудился ради тебя, чтобы это все досталось чужим людям. Это будет неуважением к его стараниям, не считаешь? — Тоже верно, но я не могу вот так… — Сано, он все это делал ради тебя. Жил и работал ради тебя. Просто прими этот факт и возьми то, что твое по праву. Он бы этого хотел. — хмуро выдаёт Хитто, старательно прожигая ей третий глаз на лбу. От паршивости ситуации хочется выть. — И ещё кое-что… — парень снова лезет в карман и достаёт оттуда серьги. Те самые, что носил Изана. — Он никогда их не снимал. — грустно глядя на свою ладонь, произносит Какуче. — Они должны быть у тебя. Вада, он тебя очень любил. У него никого не было, кроме тебя. Пусть будут у тебя, как напоминание об этом. Никогда этого не забывай. Теперь уже Вада не смогла сдержаться, слезы всё-таки покатились по щекам, слова застряли в глотке, вызывая боль, а руки охватила мелкая дрожь. Паршиво. Как же паршиво и больно. Брат всю жизнь ей посвятил, подстраховал и любил, пусть даже и не совсем здоровой любовью. А она до последнего видела в нем врага. Его поступков она понять не в силах, оправдать тем более, но от этого не легче. Она хотела узнать его, принять и быть ему хорошей сестрой, о которой он мечтал. Не успела. Снова она не успела и ничего уже не исправить. И узнавать сейчас о его любви и заботе в разы больнее. Ведь теперь поблагодарить и обнять его она уже не в силах. Вада лишь заторможено кивает и принимает серьги, сжимая их до жгучей боли в руках. — И ещё… — Сано пропустила момент, когда Хитто оказался у двери и собирался уходить, но в последний момент обернулся. — Изана просил меня приглядывать за тобой вместо него. Я не собираюсь быть твоим ручным псом, но если… — парень запнулся, нахмурившись, словно размышлял, стоит ли продолжать. — Если тебе понадобиться помощь, обращайся. Я никогда тебе не откажу. В какое бы пекло ты не решила полезть, можешь на меня рассчитывать. — Спасибо… — тихо произносит Вада. Слишком искренне и тепло, что на лице Какуче внезапно показалась улыбка. Эта улыбка окончательно разрушает его злую ауру. Теперь отчетливо видно — он неплохой человек. Не такой мерзкий и жестокий, каким себя показывал. — Выздоравливай. Ты хороший человек, Сано. Я таких ещё не видел. Ещё увидимся. — кидает Хитто и уходит. В палате гнетущая тишина, которую никто не решается нарушить. Вада смотрит на серьги брата в руках и сжимает их в кулаки, прикладывая к сердцу и позволяя последним слезинкам упасть на руки. — Вада… — неуверенно начал Майки. Произнес тихо, но ощущалось словно раскат грома над головой. По глазам видно, сколько у него вопросов и какой из них самый главный. — Вада, я пойду. Зайду еще завтра. — улыбается Риндо, подмигивая светловолосой и тактично удаляется, оставляя брата с сестрой наедине. Им явно есть о чем поговорить. После ухода Риндо наступает напряженная тишина. Но она больше не пугает и не отталкивает. В этот раз они подбирают слова для предстоящего разговора, который плачет по ним уже очень давно. Вада больше не чувствует в этом суровом родном лице холода и отторжения, наоборот — переживание и сожаление. А еще растерянность. Вада считывает брата по глазам, что раньше конечно тоже удавалось, но с трудом. Сейчас запутавшийся маленький родной мальчик для нее как открытая книга. Он тянется к ней, даже если и продолжает молчать. Такое вот противоречие, которое она понимает. Ей и не нужно слов. Она столько боролась за этот любящий не безразличный взгляд, что даже простого живого взгляда ей достаточно, чтобы душа пустилась в пляс. — Вада, я… — Собрался просить прощения? — перебивает его Сано. — Я сколько уже с тобой живу и никак не могу понять. Ты телепат? — нервно усмехается Майки и чешет затылок. Вада хмыкает. — Я просто читаю по глазам, братишка. Мне не нужны твои извинения, я и так все знаю. Никогда даже не злилась на тебя. Давай оставим это в прошлом и будем спасать настоящее? Теперь только мы друг у друга остались. Давай просто держаться вместе, как раньше? — тепло улыбается Вада, в глазах грусть от воспоминаний. — Знаешь, я только понял, что у меня всегда только ты и была. У меня всегда было ощущение, что ты мой ангел хранитель во плоти и забывал лишний раз сказать тебе, как я тебя люблю и ценю все, что ты делаешь. — на глазах брата блеснули слёзы сожаления и стыда, на что Вада смотреть не могла. Эти слёзы, его эмоции и переживания отзываются в сердце и ломают рёбра. Невыносимое чувство. — Вада, мне правда стыдно. Прости меня, сестренка. Когда тебе было плохо рядом был кто угодно, но не я — родной брат. И как паршиво, чтобы для того, чтобы это признать, нужно было пережить такое. Ты простишь меня за мою тупость? — Мне не за что тебя прощать. Ты же мой младший братик, я никогда не умела на тебя злиться. — теперь уже Вада чувствует, как на глазах снова выступают слезы. И когда она стала такой плаксой? Девушка расставляет руки, приглашая в свои тёплые объятия. Майки обнимает сестру настолько крепко, будто хочет сломать ей пару ребер. Оба плачут. Плачут от собственной глупости, от потери, которую пережили, от страха потерять друг друга, который их чуть не уничтожил, и от облегчения, что весь этот ад с недопониманием закончился и они есть друг у друга. И они больше никогда об этом не забудут. Майки вдыхает родной цветочный запах и, кажется, плачет ещё больше. Из легких вырывается сумбурное и неразборчивое: «Прости. Прости меня, родная. Люблю тебя сестричка». Вада же просто плачет от счастья снова обнимать младшего брата, который тянется к ней, словно к солнышку и сейчас кажется таким маленьким, беззащитным. Стена, выстроенная за четыре года между ними и пугающая своей прочностью рухнула вместе с огромным грузом на сердце. Теперь ему намного проще выполнять свою работу, без болезненного и мешающего давления. — Я так счастлив, что у меня есть ты. — наконец выпустив сестру из удушающих объятий, произносит Манджиро, прижимаясь лбом ко лбу Сано. — Никому не повезло так, как мне. Сестричка, я обожаю тебя больше жизни и обещаю быть рядом. Я повзрослею, клянусь. Только не пугай меня так больше, не бросай. Я ж без тебя пропаду. — Уж лучше не взрослей и оставайся таким же светлым и любящим ребенком. В детстве ты был милее. — тихо смеется Вада и трётся носом о нос брата, вызывая щекотку и его смех. В глазах брата искрятся смешинки и та самая детская радость. Кажется, даже лучи солнца запрыгивают в окно, несмотря на то, что на улице вечер. — В любом случае, для меня ты всегда будешь моим младшим братишкой. Я тоже буду исправлять свои ошибки. Опеку понижу, но присматривать не перестану. — Договорились. — хохотнул Сано, усаживаясь на стул рядом с кроватью. Кажется, что за секунду от светлой и радостной атмосферы не осталось и следа. Пусть глаза брата по-прежнему источают свет и искры радости, лицо его помрачнело. Улыбка за секунду спала и с лица Вады, когда брат озвучил самый важный и долгожданный вопрос: — Вада… Этот Изана… Он правда наш брат? Вада сначала поникает, чувствуя, как боль лавой пронзает тело, оставляя под кожей ожоги. Но настойчивый взгляд брата вынуждает собрать всю волю в кулак, в котором зажаты серьги Курокавы и грустно глянув на них, вдохнуть волной грудью. Она готова. Готова снова пропустить все это через себя и рассказать брату, кто такой Изана Курокава. А вернее, Сано?.. — Мне много чего есть тебе рассказать… *** Два дня. Вада лежит на одном месте уже два дня. Хорошо хоть в туалет помогают сходить. Так сильно ей не было скучно еще никогда. Она чувствует себя беспомощным котенком, который обречен жить одной жизнью: есть, ходить в туалет и спать. На этом жизнь заканчивается. Замкнутый круг, блин. Читать нельзя, напрягает зрение. Гулять? А хер там! ЛЕЖАТЬ И ОТДЫХАТЬ! Хорошо хоть друзья с братом приходят почти на весь день и занимают разговорами. Мицуя даже книжку ей читать пытался, но это не то. Проще говоря, больница — это самый настоящий ад. Тюрьма без выбора и выхода. Про еду не стоит и заикаться. Не еда, а пластилин, что на вид, что на вкус. Друзья таскают фрукты и соки, а-ля «витамины», на них и выживает. Друзья уже много для неё сделали, жаловаться лишний раз просто язык не поворачивается. Они и так слишком много для нее делают, как над младенцем порхают. Честно, у Сано в голове ассоциация с теми бешеными и чересчур опекающими няньками, со звериным взглядом, фартуком, растрепанными волосами, с апельсином в одной руке и со стаканом сока в другой. Самое странное, что за два дня Ран так и не объявился. Риндо объясняет это тем, что брат жуть как занят с этим клубом и полицией, которая не дает прохода по этому вопросу. Приносит букеты и сладости от Рана и пытается развеселить. Только что-то Вада совсем не верит в эту легенду, хоть и звучащую убедительно. Что-то в этой ситуации и глазах Риндо не даёт покоя и заставляет переживать. Не решил ли случайно Косичка слиться? Вот и снова думает об этом, пытаясь разобраться в этой истории Вада, перебирая принесенную пластилиновую еду. Она даже устроила беспредел, велела пустить ее на кухню и приготовить себе самой, только куда там, если даже банально шевелиться пока трудно. Живот сводит и боль отдаётся во всем теле. Сано твердо заявили, что из больницы она не выйдет, пока швы не заживут. Рана ещё не срослась и держится на швах и честно, смотреть на нее порой даже страшно. Вада до сих пор не понимает, как так умудрилась. Видимо адреналин ударил в голову и помешал сообразить и вовремя остановиться. Или хотя бы среагировать и предотвратить удар. Инстинкты в первый раз ее подвели. Чтож, будет хорошим уроком. А шрам, который теперь всю жизнь будет красоваться своей длинной, почти поперек всего живота полосой, будет об этом напоминанием. — Хай, систр! — неожиданно влетает в палату явно в радостном настроении Риндо, заражая своей улыбкой. В руках снова пакеты. — О-о, я вовремя. — Парень подлетает к Сано и сгребает её «обед» с подноса. — Не смей это есть. В помойку эту парашу. — морщится Хайтани и без зазрения совести отправляет тарелки в мусорное ведро. — Я тебе еды нормальной принес. — Сам готовил? — ещё шире улыбается Вада, уже предвкушая умопомрачительный вкус его еды на языке. Боже она уже растекается в лужицу. После больничного пластилина эта еда даже в воображении кажется еще вкуснее. — Естественно. — гордо улыбается и вздергивает подбородок Рин. — Ты глянь. Она даже на вид уёбищная. Всё, родная. Пока ты находишься здесь, будешь есть только мою еду. — С удовольствием, шеф. — хохочет Вада, пока Хайтани достает из пакетов контейнеры и раскладывает в тарелку прекрасно пахнущую курицу в соусе с тушенными овощами. Ещё секунда и Вада затопит слюнями всю кровать. — И, пожалуйста, дорогая, в следующий раз, когда ты захочешь по-человечески поесть, не нужно поднимать на голову всю больницу. Просто позвони мне, лады? Я примчусь к тебе сразу и накормлю по высшему разряду. — усмехается Риндо, а Вада закатывает глаза и улыбается. Все-таки настучали. — Да, блин. Вы столько для меня делаете, а я сижу тут как инвалид немощный. Аж бесит это состояние. — бурчит Вада с набитым ртом и закатывает глаза от удовольствия. — Заканчивай свои дебильные речи. Надо будет, на руках тебя носить будем. Харош раскисать, главное быстрее поправиться и свалить отсюда. Брат хоть и платит, но условия тут так себе. — снова кривит лицо Риндо. — Платить совсем не обязательно было. — негодует Вада. Еще бы она зависила от кого-то. Мало того, что беспомощная, так еще и это. Долго заживать ее гордость будет. — Ой, цыц уже. Ешь. Я всё утро провозился. И кстати… — парень снова лезет в пакет и достает оттуда чёрную толстовку. По размеру она явно не на девушку. — Ты просила нормальные вещи. Ран приказал передать. Сказал, пусть греет тебя в его отсутствие. — голосом профессора излагает Хайтани, поднимая указательный палец. Ваду прорывает на смех от такой картины. — Ран так сказал? — отсмеявшись, вздёргивает бровь Вада. — Ну вообще-то это я сочинил. — Оно и видно. Так себе из тебя поэт и романтик. — усмехается Сано, сгребая толстовку в охапку. Пахнет она Раном. Сигареты и его личный одеколон, который трудно с чем-то спутать. Сразу создается ощущение, что он где-то рядом. — Вот не надо меня обижать. Я только учусь. — бурчит Риндо, помогая натянуть на Ваду толстовку. Особо двигаться ей пока по-прежнему больно. Вот теперь настоящая Вада. А то это а-ля «сорочка» из шторы явно не ее тема. Там еще ее любимые спортивные штаны в пакете лежат, но в этом ей уже помогут медсестры. — Кстати, говорят Мицуя уже лично шьет нам форму Свастонов по твоей просьбе. — Да. Мицуя шьет форму только избранным, это большая редкость и честь. Так я хочу показать всем, какую значимость вы имеете. Считайте, что вы в почете у командира. — улыбается Вада и подмигивает. — А можно какие-то знаки отличия? Пусть будет другого цвета. — Разбежался. Это ты с Такаши обговаривай. Я пока не определилась с вашей должностью. Скорее всего займете место капитана и зама пятого отряда. — Только вступили в Тосву и уже важные шишки, это достижение. — ухмыляется Рин. — Да уж. Кисаки умер, кстати. Его так и не довезли до больницы, оказывается. — вдруг вспоминает Вада. — Ну и бумеранг ему в жопу, скотина такая. — раздраженно говорит Риндо. — Ханму, кстати, арестовали. Так что за него можешь не волноваться. Торчать ему в колонии лет пять точно. — Серьезно?! — охает Вада, округляя глаза. — Ну да. С подачи Рана, конечно, но так тоже сойдет. — Сано присвистнула. Ничего себе расклад. Но радует, все обидчики получили по заслугам. Риндо складывает еду в холодильник и топает открывать окно, дабы впустить свежий воздух и проветрить помещение. Пока Вада переваривает случившееся, неосознанно сжимая края толстовки, вдруг вспоминает одну важную вещь. — Как там с твоей девочкой? — Никак. Мне было, малость, не до нее. — будничным тоном отвечает парень, проворачивая ручку на окне. — Рин-Рин… — сурово выдает Сано, качая головой, показывая свое недовольство. — Просрешь так свою судьбу. Так и будешь до старости по клубам мотаться. — Вада, на данный момент самая главная женщина в моей жизни это ты. Об остальных подумаем позже. Поэтому ешь давай и выздоравливай. Дома без тебя скучно. — усмехается Хайтани, а Сано улыбается, закатывая глаза. — Вот балбес. — ласково произносит светловолосая. Рин пожимает плечами. — Почему ты мне носишь передачки от Рана, когда он сам соизволит явиться? — вдруг задает вопрос Вада, на что парень слегка теряется. По глазам видно, что он судорожно ищет новую отговорку. — Пока занят. Менты от него не отстают, он целыми днями либо в отделении, либо на работе. Я сам его толком не вижу. — неуверенно выдает Риндо и снова Сано одолевают сомнения. Она грустнеет на глазах и уже даже вкусная еда не поднимает настроение и перемещается на тумбу. Риндо вздыхает, ведь сам не понимает действий брата и уже, честно говоря, заебался врать каждый раз, дабы не обидеть девушку. С братом что-то странное происходит и что именно — загадка за семью печатями. Рин уже и сам начинает переживать, но брат упорно молчит, ссылаясь на свою занятость. Ваду ему жалко, неправильно Ран поступает. По глазам видно, как она его ждет, каждый раз когда открывается дверь палаты, и как эти глаза потухают, когда входит совсем не он. Вот и сейчас снова раскисла. Риндо и сам уже не верит в свои тупые отговорки, а уж Сано тем более раскусила. Всыпать бы брату по первое число. Почему косячит он, а стыдно Рину? И спасать ситуацию тоже Рину. — Двигай задницу. — заявляет Риндо и когда Вада освобождает и без того тесное пространство, устраивается рядом с ней на больничной койке. Вытягивает ноги и обнимает подругу, заставляя опустить голову на ее плечо. Сам же удобно умещает свою на ее макушке. Гладит золотистые яркие волосы, кайфуя от их мягкости. — Рин-Рин, скажи честно… — устало выдыхает Вада. — У вас что-то произошло? Или он намеренно меня избегает? — Честно, родная, я и сам хотел бы знать. У него точно что-то случилось, но я об этом не знаю. Впервые. Поэтому я и сам начинаю переживать. Я лишь передаю тебе то, что он просит. — честно выкладывает Риндо и чувствует, как тело под боком напрягается. — А может он просто не хочет… со мной видеться? Может что-то изменилось за это… — Так стоп. — перебивает тут же Рин, который уже догадался, что она там себе надумала. Хватает ладонями за щеки, из-за чего губы сложились уточкой и поворачивает светлую голову так, чтобы смотрела в глаза. Карие напротив излучают грусть, беспокойство и блеск. — Даже не смей думать в эту сторону. Брат тебя любит. Впервые использовал это слово со всей серьезностью по отношению к девушке. Ты не видела, что с ним творилось, пока ты лежала в коме. На него смотреть было страшно. Он тебя не кинет, услышала? — Вада, ошарашенная такой внезапной грозностью и серьезным тоном, заторможено кивает. — Вада, Ран волновался за тебя больше всех. — вновь угрожающе-тихим голосом произносит Риндо. — Почти. — Почти? — Больше всех обосрался Я. — вдруг громко и даже обиженно выдает Хайтани, скрещивая руки на груди, поправив перед этим очки. Вада выдыхает вместе с громким смешком. Умеет Рин-Рин атмосферу разрядить. — Серьезно Вада, еще раз такое выкинешь я сам тебя прибью. — от былой серьезности не осталось и следа. Он снова ухмыляется в своей привычной манере и щелкает ее по носу. — Договорились. — усмехается Сано и, кажется, немного успокаивается. Может и правда слишком навалилось на Косичку, что совсем нет возможности выбраться. Он хоть и сволочь, но к ней относился по-особенному. Вада видела его глаза и страх, который до сих пор отзывается в животе спазмами. Никуда он не денется. Теперь уже нет. Нужно просто подождать и Вада впервые замечает за собой, насколько в случаях с Раном нетерпелива. Где взять силы на это «подождать»? В конце концов, ее столько людей окружает сейчас, что грустить совсем не время. — Так все. Харош киснуть. Надоело мне быть почтовым попугаем. — бодро заявляет Риндо и достаёт из кармана телефон. Что-то тыкает, по видимому, кому-то звонит. И не трудно догадаться кому, по надписи «Братишка». Ставит на громкую связь и уже через пару гудков в трубке слышится такое родное и будоражащие сердце: «Да?» Вада так давно его не слышала, что лишь сейчас понимает, насколько сильно соскучилась по нему. — Если не можешь оторвать зад от стула, то может хотя бы поговоришь с ней по телефону? Пара секунд тишины и Ран отключается. Вада уже было хотела толи расстроиться окончательно, толи разозлиться, как телефон Хайтани звонит. Звонит Ран, но уже по видеосвязи и это вызывает дикое облегчение. Риндо отвечает, отвешивает брату, что он придурок и передает Сано телефон. Она в шоке смотрит на любимого человека в экране. — Боже, на кого ты похож, Хайтани? Тебе для полного образа только бороды до колен не хватает. — ужасается Сано, но пытается язвить. Даже попыталась сымитировать подобие смеха, который тут же застрял в горле. Получает в ответ вымученную улыбку. С телефона на нее смотрит совершенно чужой человек. Камера поставлена так, что Вада видит парня по пояс, он сидит за столом. Под глазами страшные черные круги, будто он месяца два не смыкал глаз. Эти самые глаза, до боли уставшие и потухшие. И даже их родной и без инородного блеска яркий цвет не спасает ситуацию. Осунулся, прежней королевской осанки как ни бывало. Лицо измученное и уставшее. Даже через камеру прекрасно видно, что Ран будто постарел лет на десять, а то и больше. Только привычные косы напоминают, что видит она всё-таки своего Косичку, а не тридцатилетнего мужика. Что же с ним происходит? Видеть его таким равносильно мучительно долгой смерти. По органам словно проводят раскалённым ножом. Где родной, самовлюбленный и страшно красивый засранец?! Вада требует возврат. — Вообще-то в этом ты виновата. — устало усмехается Ран. — Цветочек, я так с тобой поседею. — Покрасишься еще раз, не велика потеря. — фыркает с улыбкой Риндо рядом с девушкой. — Не жужжи там, братец. Я тебя прекрасно слышу, даже если ты не показываешься. — снова тихо усмехается Ран, на что брат закатывает глаза. — Как ты, Вада? — Хорошо, если не брать в расчет мою беспомощность. — грустно усмехается Сано. — А ты?.. Ран, у тебя что-то случилось? — Я пока по самые гланды в проблемах. Из полиции на работу и так по кругу. Больше всего я бы сейчас был рад запаху лекарств и белым стенам больницы. — устало усмехается Ран, даже через камеру обжигая своим взглядом. И если в глазах Риндо сразу видно, что он что-то скрывает и не договаривает, то этим глазам Вада почему-то безоговорочно верит. Может, дело в том, что вживую она их не видит и не может разглядеть в них истину, может Косичка просто искусно врет, но его слова звучат уверенно, а глаза транслируют серьезность, которую с трудом можно разглядеть за пеленой усталости. Почему рядом с ним способности Сано всегда барахлят? Опять же, все равно задевает такой расклад. Получается, дела для него важнее Вады? — Цветочек, прости меня. — вырывает любимый хриплый голос из раздумий. Похоже, Вада на время выпала из реальности. — За что? — За то, что не рядом сейчас. — выдыхает Ран, устало потирая переносицу. Что, по ее лицу так сильно заметно, что ее это беспокоит или он это нутром почуял? — Я стараюсь, честно. На Риндо же часть дел не спихнешь, он не разбирается и наворотит чего похуже. — Я все слышу. Тоже мне, незаменимый. — фыркает Рин, хотя понимает, что брат прав. Касательно рабочих дел он только на бумаге совладелец клуба, а на практике же полный ноль. Риндо ничерта не шарит в этих документах и уж точно не такой продвинутый в плане переговоров, как брат. Но все равно обидно, когда тебя хоть и не прямым текстом, но называют тупым и ни на что ни годным! — Ран, что происходит?.. — с плохо скрываемым волнением спрашивает Сано подрагивающим голосом. Вся эта ситуация ей дико не нравится. — Все хорошо, малыш. Ты главное, быстрее поправляйся. Страшно хочу тебя обнять. — в сиреневых глаза плещется столько нежности, что можно затопить целый квартал. Он всегда такой чувственный, когда уставший? — Только обнять? — грустно усмехается Вада, решая съехать с темы. И дураку понять, что изливать душу это не про Рана Хайтани. Он сдохнет, но ей не признается, как ему на самом деле хреново. Но тут кажется, гораздо больше, чем просто моральные переживания… — Остальное не при детях. — обворожительно улыбается Косичка, поддаваясь ближе к экрану и подмигивает. Вада тихо посмеивается. — Э, блять! Тоже мне, пенсионер нарисовался. — Ты приедешь? — с надеждой спрашивает Вада, гипнотизируя экран, надеясь улавливать каждую эмоцию на лице Хайтани. — Я постараюсь. — вздыхает Ран, проходясь ладонью по измученному лицу. — Риндо купит тебе новый телефон, твой в драке разбился, недавно нашли. Я помню, что там важные для тебя фотки и отдам в ремонт. А пока будем с тобой созваниваться через новый. Ты даже не заметишь, что я не рядом. — Лучше бы ты просто притащил свой зад сюда хоть на часок. — бубнит Риндо, но слишком тихо, поэтому брат его не услышал. Вот Вада между прочим с ним полностью согласна. — Ладно, мне пора идти. Снова копы повестками закидывают. Еще созвонимся. — Раздраженно выдыхает Ран, а Сано снова мрачнеет. Вот и поговорили, называется. Он даже по телефону общаться слишком занят. — И цветочек… Прости меня. — Ты это уже говорил. Я понимаю, что ты занят и все такое… — обидчиво закусывает губу Сано. — Я не об этом. — так, это уже начинает настораживать. — Что ты натворил?.. — почти шепотом спрашивает Вада. Голос осел, совсем не слушается. — Пока ничего, о чем бы тебе следовало переживать. — это его «пока» нисколечки не успокаивает. — Я рядом, помни об этом хорошо? — Вада неуверенно кивает. Его серьезный взгляд пробирает до костей. Даже через экран чувствуются волны напряжения, исходящие от Рана. После этих слов парень отключается, а Вада так и застыла в раздумиях. Этот разговор так ничего и не прояснил. Напротив — вопросов стало только больше. Настолько больше, что голова от интенсивной работы тут же разболелась, намекая, что пытаться понять этого человека — глупая затея. Что у него в голове творится — даже чертям увидеть не удастся. Что ж все так сложно-то, а? — Ну вот! Все гуд с твоим благоверным, руки ноги на месте, мозги не знаю. — пытается разрядить обстановку Риндо и Вада все же непроизвольно улыбается. Хорошо, что он рядом и не дает окунуться в дурные мысли. Иначе, в голове бы сейчас творился полный раздрай. — Ты лучше скажи, чего тебе в следующий раз вкусного притащить? Тебе прописали определённую диету или можно все, чего желудок пожелает? — тут Сано начала многозначительно улыбаться и задумываться. — О-о-о, я так понимаю, не помешает мне записывать. — Я хочу твои данго! — тут же вынесла решение Вада. — Неси все и побольше! Если и валяться здесь, то хотя бы с пользой. — Сано с Риндо вместе хохочут, но смех прерывает стук в дверь. — Здравствуйте. Вам тут оставили на ресепшене и просили передать. — в дверях показывается сначала милая девушка в форме медсестры, а за ней уже букет. Опять роза и Сирень. Вада кивает и девушка отдает букет ей в руки. Букет огромный и тяжелый. И куда его ставить? В палате уже столько цветов, что можно открывать собственный магазин. Медсестричка тем временем стреляет кокетливым взглядом в Хайтани и слишком вальяжно уходит, виляя бедрами. Вада вздергивает бровь. — Ты бы был поосторожнее, когда выйдешь. Кажется, на тебя открылась охота. — издевается Сано, а по лицу Рина видно, что и намека он не понял и не заметил, как собачка тут слюнями на него изливалась. Ну хоть цветы поливать не нужно. — Серьезно, Рин-Рин, ей еще мне капельницу ставить. Вдруг она мне иглу не туда сунет или яду в капельницу подольет? Женская ревность, поверь, страшна. — уже в голос смеется Вада. — И слезь уже с моей кровати, я вообще-то тут пострадавшая. Слоняра, блин! Придавил, хрен сдвинешь. — теперь смеется Риндо, пока Вада шуточно дубасит его ладошкой по плечу и пыхтит, пытаясь столкнуть с кровати. — Ну ты же защитишь мою наивную и милую натуру от посягательств извращенных медсестричек? — сначала в ход идут глаза, как у щеночка, а затем громкий ржач. Вада тоже смеется и вытащив один стебель розы из букета в руках, запускает в парня. — Клятвенно обещаю прописать каждой пигалице, которая посмеет совращать моего милого маленького сыночка! — серьезным тоном произносит свою речь, вознося указательный палец к потолку. — С ноги! — поддерживает наигранно обиженно её обещание Хайтани и оба снова смеются. — Это и на тебя распространяется. Тебе тоже пропишу, если вдруг трусы на нужном месте не удержишь, понял, жеребец? — щурится Вада, а Риндо выставляет ладони вперед и сдается. Риндо поднимается с кровати и со словами «Этот веник больше тебя», забирает тяжелый букет из рук Сано и уже хочет поставить в последнюю свободную вазу, как из цветов выпадает бумажка. Букет занимает законное место на тумбе в вазе, а записка попадает любопытной Ваде в руки, пока Риндо заливает в вазу воду. Ты вновь оправдала все ожидания. Я знал, что не ошибся в тебе. Я сделал то, что было необходимо. За Баджи. Да да. Я страшная и злая бяка. Береги себя, Цветок Тосвы. Может еще свидимся. Кто знает, что готовит нам жизнь. Настроение вмиг пропадает. Сано словно деревянный кол под ребра вогнали. Ей даже не нужно описание этого человека, чтобы понять, кто это написал. Она отчетливо помнит, откуда зародился выстрел, убивший ее брата. Рюсей Сато. Все таки не отступился. Загадочная личность, которая оставляет после себя множество вопросов. Его поступки не объяснимы. Сначала обвиняет, потом помогает, затем… Чтож, он выполнил свой долг. Хотя, правильнее сказать ее долг. У Вады не хватило бы духа и желания не было. Она до последнего надеялась на благополучное завершение. Верила, что каждого человека можно понять. А ему вот духу хватило. Сделал то, ради чего вернулся, наплевав на ее чувства и мораль. Отомстил за друга. Справедливо, хоть и больно. — Что там? — пытается заглянуть в записку Риндо, заметив, как похолодело лицо Сано. Успел уловить лишь первую строчку прежде, чем Вада скомкала бумагу в кулак. — Рассказывай, я не в теме. — Не хочу говорить об этом. — отстраненно произносит Вада и пытается натянуть улыбку, чтобы показать, что все зашибись. Выходит фигово, потому и не прокатывает. — А я все еще не в теме и терпение мое тоже. — не отступает Хайтани. — Бесишь. — снисходительно усмехается светловолосая. — Знаю. — дарит одну из своих очаровательных улыбок парень и пытается выхватить скомканный листок. Получает неслабым таким ударом локтя по солнечному сплетению. — Твою ж… — шипит парень, сгибаясь пополам. — Ты ж вроде пока слабая. Откуда столько силы то. Ты даже покалеченная дерешься? Ты точно ведьма! — Рин-Рин, дорогой, я даже из гроба смогу кого-нибудь отхерачить. Слабая, конечно. Руки у меня пока еще не отсохли. — фыркает Вада. Парень было хотел продолжить незавершенное дело и все же посмотреть, что заставило подругу так помрачнеть, как дверь распахивается и слышится многочисленный громкий топот. А затем заставляющий застыть в изумлении звонкий детский крик: — Вада-сан! — кричит девочка и за секунды долетая до кровати, без труда запрыгивает на нее и обнимает Сано за шею так, что у нее лицо краснеет. Ее сейчас придавят так, что новая кома будет обеспечена. За ней летит вторая девочка помладше и так же прыгает прямо на двоих сразу с писклявым воплем: — Вадочка! На удивление Риндо, взгляд девушки сразу теплеет и заливается искрами радости и нежности. Она расплывается в самой широкой и нежной улыбке на свете и обнимает детей в ответ, несмотря на то, что ее вот-вот задушат и пропишут еще пару недель на больничной койке в добавок к тому, что есть. Вада немного кривится от боли, ведь настырные малявки навалились на нее всем своим весом, задевая незажившую рану на животе и повисли как обезьяны на ее шее. Только Риндо хочет прогнать это стадо животных от бедной пострадавшей и задать главный вопрос: «Какого хрена», как у двери слышится еще один голос. На этот раз знакомый, грозный и предупреждающий: — Луна, Мана, а ну живо слезли с нее! — рявкает Мицуя с порога и дети по щелчку спрыгивают с Вады, устраиваясь по обе стороны от нее и виновато смотрят на Такаши. — Я как сказал себя вести? — понижая тон, упирает руки в боки Мицуя. — Я больше вас с собой не возьму. Вада только восстанавливаться начала, а если из-за вас у нее швы разойдутся?! — Прости, братик… — опуская глаза, говорит первая. Та, что постарше. — А что значит «швы разойдутся»? — со страхом в больших детских глазах спрашивает вторая. И кто из них Луна, а кто Мана? Минутку… — «Братик»? Это твои сестры? — наконец выходит из оцепенения Риндо. Парень в ответ кивает. Ну да, Вада что-то такое вроде упоминала. Вада тем временем обнимает девочек и прижимает к себе по ближе, заверяя, что «все с ней в порядке», а у самой глаза светятся от счастья. Она уже не обращает внимания на парней и с улыбкой что-то увлеченно обсуждает с девочками. — Ты нахуя сюда детей притащил?! — вспыхивает Риндо. Это прям самое подходящее место и ситуация для двух малявок. Может он еще и в красках рассказал маленьким детям, что с ней произошло? — Мозги есть вообще?! — Кому-то рот с мылом помыть?! — рявкает Вада, стреляя убийственным взглядом в Хайтани и кивает на девочек. Ну не сдержался чутка. Он вообще с детьми рядом никогда не находился, не то чтобы еще был опыт в «фильтровании базара, тут же дети». Жесть. — Сам ты ребенок! — возмущается старшая, насупившись. — И очки у тебя дурацкие! — Придурок! — подхватывает вторая, не менее нахмуренная и обе синхронно вываливают ему язык. У Хайтани аж челюсть на пол отлетает от такого поворота. Мицуя тихо посмеивается, закрывая лицо рукой. Риндо снова вспыхивает: — Эй, малявка… — договорить не успевает, так как Вада швыряет ему подушкой прямо в лицо и угрожающе качает головой. В карих глазах взрываются опасные гневные бомбы. Риндо тут же сдувается, выпуская пар раздражения и затыкается. — Что за воспитание вообще?! — Ну извините. — совсем без тени вины смеется Мицуя, а Вада его подхватывает. — Кстати, дети не единственный сюрприз. Вы бы приготовились, сейчас сюда влетит ураган пострашнее. Между Сано и Такаши пару секунд какие-то гляделки-переговоры. Затем Вада округляет глаза, словно о чем-то догадалась, а Мицуя довольно кивает головой. А Риндо стоит и втыкает, понимая, что ничерта не понимает. Что за фишка у них постоянно такая — разговаривать глазами? — Нет… — обреченно хнычет Сано. — Да. — коварно улыбается Мицуя и в этот момент в палату влетает еще один человек по старой схеме. С порога громко и раздражающе орет: — Вада! Боже! Милая, как ты?! — кричит испуганная запыхавшаяся женщина с пакетами в руках. — Мисс Мицуя… — неловко улыбается Вада, чей голос слегка подрагивает. Дочего же неприятная ситуация. Главное, чтобы она не начала шарманку из разряда: «А я говорила ваши драки до добра не доведут!». — А это, я так понимаю, твоя мама? — закатывает глаза Хайтани и снова в ответ получает кивок довольного Такаши. — Признайся, где-то за дверью прячутся бабушка с дедушкой, кузен отошел покурить, а сосед застрял в пробке? — Очень смешно, молодой человек! Вада мне как родная дочь! Девочки, бегом слезли с кровати, это что еще такое?! Ей отдыхать нужно, а вы ее с двух сторон придавили! Больно же сделаете! — кажется, женщина чересчур эмоциональна. — Пусть сидят. — состраивает милую мордашку и надувает губы Сано, прижимая девочек поближе. Женщина закатывает глаза и вываливает содержимое своих пакетов. — Ты как, милая? Боже, я когда узнала, чуть инфаркт не схватила. Это же надо так. — тараторит женщина, складывая контейнеры в холодильник. — Я тебе тут наготовила всего на скорую руку. И чтобы кушала! Тебе силы нужно восстанавливать . Помощь нужна какая? О тебе тут хорошо заботятся? — Мам, выдыхай, все нормально. — улыбается Мицуя, который беззаботно сложил руки на груди, подпирая спиной стену и наблюдает за этой картиной. — Да, правда. Все в порядке, не нужно так за меня переживать. — робко подтверждает Вада. Забавно видеть ее такой, смущенной и растерянной. Это что-то новенькое. — Ну слава богу. — женщина успокаивается и падает на стул, ряжом с кроватью. — Если что-то понадобиться, сразу мне говори. Я Такаши запрягу, все принесет и сделает. Я тебе еды наготовлю. И брату тоже. Он же один совсем остался, кошмар какой. — Все в порядке, правда. Все не так критично. — Я ей дам, не критично! Да у меня волосы дыбом встают! До чего довели ваши хулиганские разборки! — ну началось. — Бедная Эмма девочка. Просто ужас. — Вы как вообще узнали? — стреляет в Мицую злобным взглядом Сано. — Да Такаши все пропадал где-то, дома почти не бывал. На нем лица не было. Все бегал и бегал, я в конце концов не вытерпела и выпытала у него все. — Вада снова смотрит на друга, а тот не перестает улыбаться и пожимает плечами, мол «Я не виноват, меня заставили». — Неделю в коме пролежать, у меня слов нет. Рёко тоже в ужасе, сказала тоже зайдет на днях. Да мы обе чуть не поседели раньше своего юбилея! — прекрасно, они еще и Мисс Баджи чуть до инфаркта не довели! — Ох, дети, чтож вы вытворяете. — Мам, давай без этого. Итак переживаний хватает. — встряет строго Мицуя и Вада с ним солидарна. Воспоминания о погибшем друге снова отзываются простреливанием сердца у обоих. — Вада, ты ведь поправишься? — грустно обращается к ней Луна. — Хочешь я тебе свою куклу принесу? Она будет тебя лечить и охранять, чтобы тебе по ночам тут одной страшно не было? — предлагает Мана. Ну как тут не улыбаться? *** Вот уже как две недели Вада провалялась в больнице и поняла одну вещь — отпуски такого рода точно не для нее. И дело даже не в том, по какой причине она здесь оказалась и с вытекающими из нее неприятными обстоятельствами. Ей здесь было до ужаса скучно. Сано не привыкла маяться от безделья с самого детства. Просто лежать целыми днями на кровати? Свихнуться же можно! И даже друзья, которые приходили каждый день и сидели с ней по очереди с утра до вечера не спасали. Приходила даже мама Баджи и в отличие от Мисс Мицуи, она не влетала с криками и не засыпала вопросами. Были слезы, сожаление, помощь и теплые объятия. Она понимает, что рано или поздно с деятельностью Вады больничка — это лишь мелочи. Мицуя еще пару раз приводил сестричек, которые одним своим присутствием впускали свет и тепло в эти унылые белые стены. Кстати, эти самые стены завешаны детскими рисунками, которых было настолько много, что в палате появились новые обои. Бедный Такаши запыхался как лошадь, таская эти произведения искусства сюда каждый день, и каждый раз Вада была им запредельно рада. Дети, поддерживают как умеют, но греют душу. Причина первая для ненависти валяться в больнице — все тело затекло. Двигаться ей особо было нельзя, только лежать. Пару раз выпускали походить вокруг здания, подышать воздухом и размять ноги, которые чуть не атрофировались. Так и гуляла под руку с братом и то время было сильно ограничено. Придется теперь долго приходить в форму, много разминаться и двигаться, чтобы вернуться в привычный образ жизни. Придется брать себя в руки и тренироваться каждый день, чтобы восполнить пробелы и выплеснуть скопившуюся энергию, которой за две недели накопилось вагон с прицепом. Да куда там! Даже после выписки строго наказали резких движений не делать, примерно месяц физические нагрузки противопоказаны, даже бегать нельзя! Пролежала бы она тут еще дольше, если бы не спаситель Риндо, который сообщил брату, выслушав дикую истерику Сано о том, что больше она тут сидеть не будет, уж лучше домашний арест и сжалился! Ран отвалил денег, на руки получили рекомендации и ее наконец-то отсюда отпускают. Чувство, будто в карцере просидела, а не в больнице. Причина вторая — ее нагло откормили! Мисс Мицуя, Мисс Баджи, Риндо и даже парни каждый день таскали ей целую тонну контейнеров с едой. А еще хуже — сладости. Еда — «тебе надо восстанавливать силы», сладости — «для поднятия настроения». Из-за стресса и злости Вада сжирала все, что ей приносили, так еще и не отвертишься, когда в тебя это чуть ли силком не впихивают! Со своей заботой совсем поехали друзья, в этом их винить нельзя, они хотят как лучше. Вряд ли бы Сано поступала иначе, будь на ее месте кто-то из друзей. Без движения и привычного спорта, плюс куча еды, от которой уже тошнит, каков итог мы имеем? Вада набрала в весе! Чертовы шоколадки! Сначала она не замечала и уплетала сладкое, заедала переживания с удовольствием, а друзья не то, что не останавливали — приносили все больше! Когда в очередной раз ее выводили на прогулку, Сано в коридоре наткнулась на зеркало и ахренела. С учетом выше указанных факторов, Вада еще и давно не видела себя со стороны, зеркала в палате, где она была заперта то нет. Сано заметила, как у нее округлились щеки, не сильно, но заметно. Когда давно не видишь себя — заметна любая деталь. Да и вообще она как-то пополнела. Опять же, не смертельно и почти незаметно, но сей факт ее не то, что расстроил — поверг в ужас! Друзья заверяют, что все нормально и ничуть она не изменилась, но Вада стоит на своем. Постоянно пялится на свой живот и ляжки. Твердо решила после выписки живо возвращаться к спорту и разминкам. И больше никаких сладостей! Что бесит больше всего? Что Вада почувствовала себя той самой противной девочкой, которая при прекрасной внешности вечно вопит, что толстая, ходит на тренировки в зал, пытаясь убрать то, чего нет. Тянется к совершенству, даже если это совершенство — доска два соска. Сано всегда считала себя больше пацанкой, нежели полноценной девушкой и благодаря ее постоянным боевым тренировкам никогда не парилась о фигуре, главное — чтобы это не мешало ей бить морды и быстро бегать. А потом появился Ран, пробудил в ней эту женскую часть и сейчас у Вады вдруг появились комплексы. Смешно и до ужаса бесит! Докатились! Теперь она та самая «ноющая девочка». Но данный факт с набором веса ее расстраивает серьезно. В последнее время у нее возникает желание быть красивой, это же нормально? Это женские гормоны внезапно проснулись, вспомнив, что она вообще то девушка или ее не только по животу, но и головой приложили где-то? И причина номер три — сученок Косичка. Благодаря Риндо, который купил ей телефон они переписывались каждый день и созванивались, болтая почти сутками. Ран ни разу не выдал ничего о своих проблемах, и так ни разу не появился. Вада, лежа в этой долбанной больнице имела возможность видеть его лишь по телефону и это раздражало. По телефону правду в глазах не прочитаешь. Хайтани постоянно ссылался на какие-то отговорки, которые уже на второй неделе не работали. Беситься начал даже Риндо, который брата дома не заставал, что уж говорить о Сано. Вот отсюда и стресс, заедание и далее все вытекающие. Что-то Косичка скрывает, но умело это игнорирует. Нехорошее предчувствие стальными иголками опалило кожу. Ваде нужно с ним поскорее увидеться, дать по роже и по лицу получить ответы на свои вопросы. Лицом к лицу он ее обмануть не сможет. Хотя и сомнения грызут, что Хайтани просто слился. Вада ему надоела, он испугался произошедшего и ответственности. А может просто разборки закончились, Поднебесье продуло и ему больше нет нужны изображать героя любовника. Ваду ведь хотели переманить, может это тоже было частью плана? Хотели, чтобы она влюбилась в Рана и последовала за ним? Предположений много, страхов тоже, голова уже пухнет. Нужно быстрее со всем разобраться и либо же вздохнуть с облегчением и жить дальше припеваючи, попивая коктейли любви и наслаждения спокойной жизнью, либо снова провалиться в пропасть со своей наивной гребанной любовью и вырвать сдохшее сердце из груди. Ран первый, кому оно со смертельным риском доверилось и если облажалось, это станет его концом. А пока остается только успокаивать себя надеждами о том, что Вада не могла ошибиться. Или Ран слишком хорошо играл, что умудрился сделать невозможное и обхитрить ее… Да плевать на все. Сейчас ей как никогда радостно, несмотря на удручающие факторы. Ведь Вада наконец-то покидает эти злосчастные больничные стены, пропитанные горем и запахом лекарств. Сегодня последний день каторги и долгожданная выписка. Харош, свое она уже отмучалась. Медсестрички тут кстати все-таки ревнивые и неугомонные. Оно и не удивительно, столько красавцев последние две недели побывали в этих стенах. Вада прям целую армию красивых мужчин вокруг себя собрала и вместе с друзьями смеялась над жалкими подкатами. На днях ее снова навещал Хитто и лично в руки передал договор о наследстве. Теперь у Вады есть личная квартира, неплохая сумма денег, которая обеспечит им с братом нормальную жизнь, и даже машина. Радости в этом мало, учитывая, каким путем ей это все досталось. Долой грусть, сегодня только радость! И пусть ей ближайший месяц все же спортом заниматься категорически нельзя, это лучше, чем пролежать тут еще хоть один день. Дома хотя бы будет, чем заняться и не помереть со скуки. Пока Риндо помогает ей со сборами, снимая со стен кучу детских рисунков, а зря, они хотя бы придают этому месту света, Вада собирает вещи, которых ей за две недели навезли сюда немало. Двигаться уже почти не больно, рана затянулась, но от резких движений тело простреливает. Все пока стоит сбавить обороты, если она не хочет снова сюда лечь. Погода на улице хоть и радует солнцем, но оно служит исключительно в роли освещения. Ветер страшный и холод прет. Зима близиться, пора доставать из шкафа куртки и сменять любимые кроссовки на ботинки. Поэтому любимый элемент одежды под названием «топ» отлетает до следующей весны и будет использоваться только в стенах дома. Вада выбрала толстовку Рана, с которой не расставалась все это время и любимые спортивные штаны. Пока холод только начинает набирать обороты сойдет. Все важные и любимые вещи при ней. Чокер на шее, цепочка Хайтани давно заняли свое законное место, а талисман Тосвы вновь перевязан лентой вокруг запястья. Теперь Вада точно Вада. Выжившие цветы было решено оставить здесь для антуража. Хоть что-то же должно спасать эту мрачную атмосферу. Остальные вещи удачно собраны в два рюкзака, который категорически вызвался тащить Риндо. По плану он довезет ее до дома. Даже дышать легче тем же противным воздухом когда понимаешь — сваливаешь отсюда и больше никогда не вернешься. Ну, все очень на это надеяться. Да и Сано многое в своей жизни переосмыслила, времени на подумать было с лихвой. По другому посмотрела на свою жизнь. После произошедшего она решила для себя, что больше не будет так рисковать. Этот случай показал, скольким людям она нужна. По себе знает, какого терять дорогого человека и не желает этих адовых мук близким. Без нее они пропадут. Нет, защищать друзей любой ценой она не перестанет никогда, они — ее душа, ее мир и смысл жизни. Но недавно появился еще один — ее счастье. Рано ей умирать, поэтому Вада очень постарается защищать друзей, оберегая от рисков саму себя. Стоит один раз оказаться на грани смерти — начинаешь ценить жизнь. У Сано есть мечты и цели, она столько всего еще горит желанием попробовать, посмотреть и насладиться жизнью сполна, впитывая все, что она ей дает. Свобода и огромные возможности строить свою жизнь так, как ты хочешь и не оглядываться назад, смело шагая навстречу солнцу. И ради этой мечты она будет бороться. — Все собрали? — осматривается Риндо. — Вроде да. Давай еще раз проверим, чтобы не пришлось возвращаться. — Чур меня, чур! — кривится Хайтани и перепроверив все ли забрали с чистой душой покидают злосчастную палату. Вада старается шагать аккуратно, подавляя желание радостно завизжать и выбежать отсюда как можно быстрее. На стойке регистратуры забирают документы на выписку и счастливые прощаются с медперсоналом, выруливая на улицу, где Сано ждал сюрприз. Она на мгновенье застыла в шоке, глядя перед собой. В конце высокой лестницы напротив больницы собралась целая толпа. Здесь все ее друзья, а так же члены Тосвы. Все сто с лишним человек сейчас стоят и улыбаются ей совершенно искренне. Завидев Ваду еще на подходе, толпа радостно засвистела. В воздухе развиваются флаги их группировки, штук пять, не меньше. Вада хотела побежать к брату и прыгнуть в объятия с разбегу, но скрепя зубами засунула в задницу свои желания, спускалась с лестницы максимально осторожно. Это заняло чертовски раздражающего количества времени, но результат того стоил. Сано дошла до брата и упала в его объятия, вдыхая запах свободы. Майки сжал ее покрепче, опасаясь навредить и подняв над землей, закружил в воздухе под радостный смех сестры и воодушевленный крик толпы. — С возвращением. — шепчет Манджиро куда-то в шею и вдыхает родной запах сестры. Вада не может удержать слез облегчения и счастья. Оторвавшись от брата и с улыбкой стирая рукавом толстовки слезы, которым было пофиг, они лились водопадом, принялась принимать объятия от друзей. Таких теплых и нежных, что плакать хочется еще сильнее. Дракен обнимает маленькую по сравнению с ним Сано, словно старший брат и гладит по голове. Мицуя принимает свою эстафету, улыбаясь в своей привычной теплой манере, поглаживая ладонями спину. От него пахнет родным запахом домашней выпечки и эти объятия дарят ощущение дома и уюта. Далее её робко, но крепко обнял Чифую. За ним Улыбашка, Пэян и даже Хаккай, что удивило больше всего. Кажется, он до сих пор не отошел от произошедшего, сжимал ее с такой силой, эмоционально тараторя что-то себе под нос. Пришла даже его сестра Юхуза, которая свою порцию объятий тоже подарила. Пришли все, кроме одного человека. Он даже на ее выписку не явился… — А командир то похорошела. Больничка пошла на пользу. — делает свой «комплемент» Нахоя и все его поддерживают. Вада и сама теперь знает, как все-таки красиво выглядит со свежим румянцем на щеках и счастливым блеском в глазах. — Ребята… Спасибо вам. За все. Я вас обожаю. — тихо проговаривает Вада то, что идет от души, раз за разом смахивая слезы. — Брось, милая, ты здесь для всех близкий и уважаемый человек. — улыбается шире Дракен. — Наш командир снова с нами! — кричит кто-то из толпы и Свастоны громко и радостно воют. Что может быть лучше чувства любви друзей и гордости за свою банду? Наверное ничего. — Так-то! Нашего командира так просто не одолеешь! — Домой? — мягко улыбается Майки в глазах которого при взгляде на сестру пляшут радостные искры любви и гордости. — Домой. — с облегчением выдыхает Сано, чья улыбака скоро разорвет лицо. Со спины к ней подходит Риндо, вручая один из рюкзаков Майки и приобнимает девушку за плечи. — Его снова не будет? — хмурится Вада. Риндо лишь пожимает плечами, сам выглядит мрачным и расстроенным. Встряхивает Сано за плечи, приободряя и протягивает ей ключи. Ключи от ее Байка. Вада тихонько пищит от радости и ищет глазами своего главного друга среди множества транспортов, брошенных у больницы. Находит и столбенеет. Такой родной, верный и мощный. Уже давно служил ей молчаливой поддержкой в самые трудные моменты и помогал не упасть в бездну своего горя. Сано переживает. Она слишком долго не садилась на него, что вспыхивает страх, будто она растеряла свои умения и попросту с ним не справиться. Ее байк такой же, как и она сама. Мощный, резвый и повидавший в жизни не мало. Под стать хозяйке. Перенимает ее настроение и задает путь. Если плохо на душе и хочется вытиснить боль адреналином — он будет неумолимо жесток и быстр, если хочется просто покататься, насладиться атмосферой — будет спокойным и плавным, мягко рассекая дорогу. Он всегда ее чувствовал, словно они одно целое. Черт, она к ногам то будто заново привыкать начинает, на байк то можно сесть? — Смелее. — тихо усмехается Риндо, подталкивая ее к стальному другу. Вада вдыхает побольше воздуха и шагает к байку. Касается гладкой черной поверхности, проводит ладонью. Эти ощущения сравнимы с дозой кайфа, который растекается по венам будоражит кровь, посылая мурашки по всему телу. Сано перекидывает ногу, усаживаясь поудобнее и судорожно выдыхает. Чувство, будто это первый раз в ее жизни происходит. Тело будто ватно, отвыкло и оттого страшно. Но она доверяет своим инстинктам, которые оказываются сильнее и своему другу. Такой опыт можно выкинуть из памяти, но не из тела, которое все помнит. Оно отзывается и подрагивает от предвкушения оглушающей порции адреналина и наслаждения. — Давай, братец. Сегодня главный ты, не подведи. — шепчет Вада и проворачивает ключ. Друг громко рычит, сообщая о полной боевой готовности. Ему тоже не терпится покорить дорогу и обогнать ветер. — Валим отсюда. — улыбается Вада друзьям и толпа тут же рассасывается по своим транспортам. Сано набирает в легкие побольше воздуха, задерживает дыхание и срывается с места. Дрейфует на месте, вспоминает свои навыки и разгоняя кровь. Стальной друг отзывается довольным мощным рычанием, ему тоже нравится. Он тоже скучал. Вада первая выезжает за территорию больницы и летит навстречу ветру. Чушь, тело ничего не забыло. Ему трясет под грозным ревем двигателя, потряхивает от работы мотора, но все это настолько знакомо и ахрененно, что снова хочется плакать. Вада жадно хватает ртом свежий воздух, а грудную клетку разрывает от ощущения восторга и адреналина. Она до боли сжимает руль, рассекая дорогу. Волосы золотым водопадом развиваются шлейфом, буйный ветер заползает под одежду, заставляя вздрагивать от приятных мурашек. Вот, где настоящий кайф. Эмоции захлестнули с головой, полностью подавляя сознание. Укутали плотным, вязким коконом, лишь усиливая свою тотальную власть над телом. Казалось, сквозь него не возможно ни дышать, ни пикнуть. Вада кричит от восторга. Эмоции переполняют. Внутри поднялся тайфун, захватывающий за собой каждую клетку ее организма, откликающегося на происходящее маленькими мурашками на коже. Рев байков доносился по всей округе. За Вадой ехала целая армия, что создавало проблемы движения на дороге. Ребята ловко маневрировали между машин. Флаги группировки развивались на ветру, сообщая всем, кто едет. Никто не мог перестроится из-за пролетающих друг за другом множества байков. Движение встало на светофоре, но даже это их не остановило. Байки рассекали дорогу, громко рыча от чувства скорости и свободы. Асфальт плавился под колёсами.Все правила сегодня летели к черту, они обязательно схлопочут штрафы. Разве может волновать такая мелочь сейчас? Они празднуют выздоровление своего командира и никакие преграды сейчас не остановят. Рев каждого мотора- это крик радости о том, что все обошлось, что командир снова в строю и готов вести их за собой в будущее. Можно назвать это «праздничный заезд». Доехав до дома Сано, Вада улетев задним колесом вперед и переводит дыхание. Доза адреналина все еще пульсирует в крови, но это просто волшебно. Она и забыть успела, почему полюбила езду на байке. Она мечтала летать в небе, а байк заменил ей крылья, создавая небо на земле. Самые верные друзья доехали с ней до дома, остальные парни из Тосвы разъехались по своим делам. Свою работу они выполнили — убедились, что с командиром все хорошо, поздравили и устроили пышную демонстрацию. Вид родного дома вновь пробирает на мурашки. Вада не была здесь месяц с лишним, а казалось вечность. Как же она, оказывается, успела соскучиться по родным стенам. В сердце разливается тепло от воспоминаний, родившихся здесь и наполненных светом и радостью. И болезненно сжимается оттого, насколько он опустел. Не будет здесь больше звонкого смеха Эммы и смешного мата Шиничиро. Не зайдет в гости Баджи, который будет пороть всякую смешную чушь и обязательно что-то да уронит. Сюда так и не попадёт Изана, которого встретили бы с теплом и радушием. Нет больше ощущения семьи, которое защищало годами, на которую она всегда могла опереться. Теперь ее семья это брат, лучшие друзья и братья Хайтани. Как бы грустно и больно не было, прошлого не изменить. И пусть оно будет преследовать ее до конца жизни, Вада больше не даст ему ее разрушить. Не позволит этому прошлому управлять ею и мучить. Боль не пройдет, память будет хранить все, это неизбежно. Но Вада постарается сделать все, чтобы радость от новых воспоминаний подавляла боль от старых. Это ее перерождение, шанс начать с чистого листа с остатками чернил от прошлого сюжета и на этот раз она не одна. Больше нет. Родные помогут вернуть тот теплый свет, что давно погас и ощущение счастья. Вещи ей разложить не дали. Да что там, ей не дали даже в дом зайти и вдохнуть запах родных стен. Ваду сразу потащили в гараж, где уже давно разместился Майки. В этом гараже тоже много чего было. Любимое место Шиничиро. Там много кто побывал. Вакаса с братом любили подолгу там засиживаться, собирая мотоциклы по винтику с нуля. Вада с братом, Дракеном и Баджи обожали наблюдать за этим делом и «путаться под ногами», как любил говорить Имауши. Крайностью стало то, что Баджи уронил какую-то важную штуку и детей вышвырнул оттуда раздражённый Вакаса и Шин не помог. Пришлось наблюдать исподтишка. В гараже часто появлялись парни из разных группировок, в том числе и той, что командовал брат. Парни помладше мечтали вступить в его группировку, восхищались им и тоже приходили сюда. С таким удовольствием и предвкушением общались с братом и наблюдали, как он возится с техникой. А Шин и рад всем, кто к нему пожаловал. Один из мальчишек был частым гостем, Вада даже не помнит, как его звали. Какого же было ее удивление, когда зайдя в это светлое место ее встретили криком. На стене огромная вывеска, где разноцветными буквами написано «С возвращением, наш драгоценный цветок». По краям от вывески верещат от радости Луна и Мана, неподалеку дико смущённый Текемичи Ханагики и брат Нахои Кавата — Соя, которых видимо оставили приглядывать за девочками и помогать с оформлением «мини вечеринки». Хотя, кто тут кому еще помогал — большой вопрос. При виде поражённой Сано все, даже те, кто был за спиной радостно закричали: «С возвращением!» Вада даже двух слов не смогла связать, так и застыла с распахнутыми глазами. Девочки тут же кинулись ее обнимать, сшибли с ног, благо сзади Мицуя успешно поймал под подмышки и вернул устойчивое положение. — Зачем столько заморачиваться… — только и может выдать Вада. Действительно прям день рождения, а не выписка. Может в свидетельстве о рождении опечатка? — Все для тебя. — усмехается Риндо. — Вада, этот дом очень по тебе скучал. Без тебя он совсем умирает. Он нуждается в тебе, как и все мы. Ты столько нас оберегала, заботилась и всегда выручала. Иногда мы чувствуем себя твоими детьми, вот правда. Поэтому дай нам шанс вернуть тебе хоть малую часть того, что делала для нас ты. Наша очередь о тебе заботиться и это лишь мизерная часть нашей тебе благодарности. На нее даже слов не хватит. — толкает свою речь Манджиро. Вада только и может снова топиться в своих слезах и крепко обнимает брата. — Просто будь рядом. Все мы без тебя не вывезем. Слишком уж ты вросла каждому в жизнь и в душу. Ты всех нас вдохновляешь. — заключает Мицуя, чья теплая улыбка трогает даже больше, чем самые приятные в мире слова. Его Вада тоже обнимает, пока в ноги ей вцепились своими объятиями его сестры. — Ну, а я не буду тратить время на сопливые речи и скажу коротко и прямо: мы тебя пиздец любим и только попробуй еще раз такое выкинуть. — усмехается Риндо и Вада смеется сквозь слезы вместе со всеми. — Суть передана верно. — ржет Дракен. Вада утыкается лицом в грудь Риндо, пытаясь скрыть глупые слёзы, они здесь ни к месту, и крепко обнимает. Сильные, ставшими родными, руки сжимают до хруста костей, дыхание щекочет волосы на макушке. Эти объятия тоже по своему теплые и приятные. Риндо это Риндо и он не изменится. Проявляет свою любовь по своему, это его стиль выражения эмоций, который отличается от остальных, но это не значит, что он не любит или не боится. В этом он уникален и не каждому дано это разглядеть. Она очень рада, что смогла это сделать и надеется, что найдется еще одна душа, способная принять его такого. Обнять сейчас хочется еще одного человека, которого даже здесь нет сейчас. До ужаса странного, местами холодного и самовлюбленного идиота. Но Вада полюбила его именно таким. Его лед на контрасте с ее пламенем плавится, обволакивает теплом душу. Глаза поражают своим особенным и крышесносным цветом, пронзают своим цепким взглядом сердце, забираются в каждую скрытую частичку души. Сильные руки обнимают по собственнически, присваивают, горячее дыхание сжигает кожу, оставляя невидимые шрамы от ожогов. Вада знает каждый наизусть. Мягкие холодные губы целуют с чувством, выражают все то, что словами он никогда не скажет. С ней он всегда был особенным. Особый взгляд, жест, действие, все только специально для нее. Рядом с ним Вада чувствует, как в унисон бьются их сердца, словно были рождены друг для друга. Родные, израненные, которые спасают друг друга. Ран спасает Ваду, просто находясь рядом и даруя ей свое тепло и Вада уверена, что тоже самое делает с ним, пусть он и не признается. Ей и не нужно слов, она давно поняла, что чувства Косички не в его словах, а в его глазах. Он не умеет их выражать, не привык или же боится, поэтому она и не просит. Две недели разлуки кажутся адом. Словно горящая ядовитая кислота, разъедающая душу и тело. Он уверяет, что все хорошо, но его словам верить нельзя. Что же происходит? Для чего вдруг понадобилось это избегание? Что произошло за ту неделю, что она была на грани жизни и смерти? Какую смерть он переживал, пока ее не было рядом? Она обязательно во всем разберется, больше она не позволит ни себе, ни ему переживать кошмары в одиночку. Ни сейчас, когда они нашли друг друга и способны исцелять. — Все, харош церемоний, давайте праздновать! Вада, теперь ты точно не отвертишься. Не переживай, пить мы будем только за твое здоровье! С каждого тост и это не обсуждается! — довольно лыбится Кавата, сгребая со стола одну из бутылок алкоголя. — Тебе бы только нажраться. — закатывает глаза Пэян и все дружно смеются. — Вообще-то тут дети. — Детям сок есть. — Эй! Мы не маленькие! Мы будем то же, что и вы. — Либо сок, либо домой. — строго говорит Мицуя, в глазах которого пляшут смешинки. — Так нечестно! — Вада, скажи ему! *** Погода стоит приятная, несмотря на холодок. Последние солнечные деньки. С тяжелым сердцем Вада шагает по тропинке вдоль множества монументов. Каждый из них — душа, которая прожила свою жизнь. Кто-то успел многое повидать, кто-то совсем рано угодил сюда без шанса повидать мир. Кто-то прожил счастливую, полных радостных моментов и впечатлений жизнь, кто-то так и ушел, сожалея о своей. Столько мыслей, достижений и талантов могло бы быть. Все они здесь и Вада знает каждого наизусть. Столько слез было здесь пролито и будет пролито еще больше. Страшное место, которое стало ей почти родным и дарило ей спокойствие и умиротворение. Эта атмосфера настолько привычная и угнетающая. Позади нее идет, на удивление, не брат, а Риндо, который помогает нести букеты. Как бы не было странно, Вада не осмелилась прийти сюда с братом. Здесь их семья и друг, но здесь будет ее боль и слабость и почему-то Сано не хотела, чтобы Майки это видел. Перед Риндо ей не страшно обнажать свои страхи и щемящие душу слезы безысходности. Сано стыдно посещать могилу сестры, которую она не уберегла вместе с братом. Вада на следующий же день поставила в приоритет навестить родных в этом месте, нежели поговорить с Раном. И сейчас она остановилась у до боли знакомого бездушного камня, на котором высохли тысячи ее слез. Могила старшего брата была ее тайным местом. Только здесь она чувствовала себя в безопасности, укутанная невидимыми теплыми объятиями и лишь здесь могла обнажить всю боль, что надежно скрывала от чужих глаз. Брат все видел и слышал, слушал все, что Вада выворачивала и молчаливо поддерживал. Даже сейчас девушка ощущает тяжесть на плечах и тепло, от которого становится легче. Сменяет букет в вазе на новый, который услужливо ей подал Риндо, выдергивает лишнюю траву, которая успела оккупировать эту маленькую территорию. — Здравствуй, Шини… — выдыхает горько Вада и уголки губ дрогнули в грустной ухмылке. — Ты даже не представляешь, как помогаешь мне даже после ухода. Те слова, что ты говорил мне в детстве. Тогда я не понимала их смысл, зато сейчас прекрасно осознаю. — больно, как же больно. — Присмотри там за нашей сестренкой. Я с этим не справилась. — глаза начинает неприятно щипать, в сердце раз за разом вонзаются тысячи игл. — Ты говорил, что я твоя надежда. Ты воспитывал меня, учил быть хорошим и правильным человеком, закалял характер. Возлагал на меня большие надежды, хотел, чтобы я была опорой нашей семье. Я не справилась. Я облажалась, не оправдала твоих надежд. Черт их слишком много. Прости меня… Больше я не подведу тебя. Я обещаю сохранить то, что от нас осталось. Я сделаю все, чтобы ты мной гордился. Хотя я знаю, что ты итак гордишься, сколько бы раз я не спотыкалась. Плечи подрагивают от тихого плача, который так и норовит перерасти в рыдания. И до спуска эмоциональной лавины оставалось всего секунда, но сильные руки, сжавшие ее плечи это остановили. Риндо без слов выражает поддержку, разделяя с подругой ее боль и это действует тормозом. Вада громко выдыхает, стараясь взять себя в руки и кладет ладони поверх Риндо и сжимает, переплетая пальцы. Слов много, она может просидеть здесь до вечера, изливая душу и переживания, но ее ждут и другие близкие. Поэтому Вада решает сказать самое важное. — Я никогда не забуду того, что произошло. И вечно буду тебе благодарна за то, что ты самый лучший в мире старший брат. Спасибо за шанс на жизнь, который ты мне подарил. Я постараюсь использовать его правильно. — Вада помнит, как брат вытащил ее с того проклятого места. Граница между жизнью и смертью. Брат подарил ей шанс попробовать жить счастливо. Но это лишь ее тайна, которую никто никогда не узнает. Никто не узнает, чем бы все закончилось, если бы брат тогда не пришел к ней и не вызволил из этой темноты. Снова ее выручает. — Люблю тебя, братец. Никому не повезло так, как мне и жаль, что я только сейчас начинаю это осознавать. Что-то похожее говорил мне Манджиро. Но мне никогда не сравниться с тобой. Вада проводит ладошкой по камню с высеченным родным именем, собирая пыль на пальцы и прикладывается лбом к холодной поверхности. Этот холод отрезвляет и помогает успокоить пожар в груди. Почему то те, кто говорит, что время лечит, не прикладывают бланк с рецептом выздоровления. Ничерта оно не лечит, лишь помогает пережить шок от потери и жить дальше. Залечить такое невозможно. Пусть даже эти раны станут шрамами, которые хоть и не кровоточат, но будут напоминать об этой боли до конца жизни. — Ты будь рядом и дальше, ладно?.. Я без тебя не справлюсь, Шини. Ты очень мне нужен. Кроме тебя некому давать мне подзатыльников когда ошибусь и спасать мою задницу. Пусть я тебя не вижу и не слышу, твои советы всегда со мной. Я помню каждое слово. Я тебя чувствую. Просто будь рядом. Приглядывай за младшей сестренкой и дальше, ей тебя очень не хватает. — шепчет напоследок Вада, роняя две крохотные слезинки на серый камень и слабо улыбается. Хоть немного, но легче стало. Совсем рядом с могилой брата теперь есть еще одна. Всего в двух шагах теперь запечатана душа ее младшей сестренки. Самого чистого создания в ее жизни, лучик солнца, который не должен был погаснуть. В вазочке совсем новые цветы. Вада не была на похоронах сестры и не участвовала толком в ее жизни. Не знала, чем она живет, чем увлекается и как проходят ее школьные дни. А сейчас вот очень интересно, только она никогда об этом не узнает. Стыдно и больно. Вада помнит и ее слова. Помнит эту ослепительную улыбку, словно первые лучи солнца весной и слова о том, как сестра ее любит и строго приказывает не винить себя. Куда уж там. Чувство вины настолько жгучее и противное, что хочется кожу с себя содрать, дабы избавится от этого гадкого ощущения. Цветы все равно помещаются в вазу к старому букету. Вада даже не знала, какие цветы сестра любит, хорошо хоть Майки подсказал. Желтые розы — такие же яркие и нежные, как и она сама. Она хочет многое ей сказать, хочет проклинать себя за то, что позволила этому случиться, но слова встают в горле комом. Лишь слезы. Слёзы, которые говорят громче любых слов о ее боли и сожалении. Будь шанс, Вада бы все исправила и наверстала. Если бы только ей дали шанс… Сано отдала бы за него все на свете, чтобы вновь видеть родных и обнимать их. — Прости меня, сестричка… — шепчет Вада. — Ты так ко мне тянулась, а я даже ни разу тебе не улыбнулась. Я была самой ужасной сестрой. Прости, что тебе приходилось это терпеть. Если бы только я могла, я бы положила весь мир к твоим ногам. Ты заслуживаешь счастья больше меня. Прости, что в нужный момент меня снова не оказалось рядом. Прошу, прости, потому что я себя никогда не прощу. В звенящей тишине слышны лишь всхлипы и прерывистое дыхание Сано. В мгновенье между рядами могил пролетает легкое дуновение ветра. Всего на секунду. Этот ветерок не похож на остальные, он слабый, нежный и почти незаметный, словно мимолетное касание, вызывающее трепетные мурашки. Всего на секунду Вада ощутила на кончиках пальцев прохладное дуновение, словно кто-то нежно коснулся ее руки. Сердце сжалось до размера грецкого ореха, кислород застрял на подлёте к легким. Странное ощущение, словно дикую боль разбавили теплом и поддержкой. Сано оторопело смотрит на свою ладонь, пытаясь понять, не показалось ли ей. После чего шире распахивает влажные глаза и сжимает ладонь в кулак, прикладывая к груди. Вада знает — она прощает. Сестра прощает ей все, как было всегда. Она уверена, что сестра сейчас нежно улыбается своей солнечной детской улыбкой и прощает ее. Далее Вада следует на могилу лучшего друга. Молча меняет букет в вазе и стоит несколько минут в расслабляющей тишине. Друг знает все, всегда рядом и всегда на ее стороне. Именно его присутствие она ощущала тогда на драке. Именно его поддержку чувствовала на балконе в день смерти сестры. Он никогда ее не осуждал, принимал с улыбкой все ее душевные проблемы и непростой характер. Ей нечего сказать. Им никогда не нужны были слова, друг и без них все понимает. Она выполнила свое обещание, данное ему ранее на этом самом месте. За друга ее душа спокойна. Это же Баджи, клыкастый безбашенный мальчишка, который стал ее первым и самым лучшим другом. Он не пропадет даже в аду, по пути в который возьмет ее за руку и примет вместе с ней любой бой. — Обязательно порву всех, клыкастик. — усмехается светловолосая, вспоминая слова друга. — Спасибо, что никогда не терял веры в меня. — единственное, что произносит Вада. Боль стихает, теперь она чувствует, как легче стало дышать. Умиротворение и безмятежность — вот, что она ощущает. Ураган стих, в груди полный штиль. И это лучшее, что она может ощущать в этом месте. Это то, чего ей так не хватало. По кладбищу резко проносится резвый поры ветра, поднимая в воздух сухую листву и врезается в лёгкие. Настолько мощный и неугомонный мимолётный тайфун, что ее даже покачнуло. Этот ветер под стать характеру друга — сильный и необузданный, творящий то, что ему хочется. Свободный. От такого явление на лицо сама собой лезет улыбка, не грустная, а скорее одобряющая. Друг все слышит и понимает, в этом она убедилась ещё раз. Он даже с того света найдет способ показать свои клыки. Сано предстоит последний и самый трудный визит. Изана. Все, как и говорил Какуче, он похоронен совсем рядом с родными. В двух рядах лежит еще один, не менее важный в ее жизни человек. Цветов в вазе не было, поэтому Вада быстро это исправляет. Она знала брата совсем недолго, но знает точно, что он любил ее всем сердцем. У каждого человека свое понятие о любви, у всех разная и он любил по-своему. Проявлял так, как умел, зато искренне. Дали бы время, которого вечно оказывается мало, все могло бы сложиться иначе. Выбери Изана другой путь, чтобы стать с ней одной семьей — трое были бы сейчас живы. Все в этой ситуации ошиблись и принимали решения на эмоциях. У каждого была своя правда, за которую они боролись, но никто в итоге так и не победил. В погоне за своей правотой и не заметили, как дошли до края пропасти и уже не успели остановиться. Но прошлого не изменишь, остается лишь сказать бездушному камню то, что очень хотелось, но не успелось при жизни. Вада знает, что любит брата, каким бы он ни был. Любит по-своему, видит его как человека, который натерпелся от жизни сполна и которого можно понять. Если бы он только позволил, она была бы рядом. Если бы обуздал свою ненависть — у него была бы семья. Сломанная, маленькая, но любящая семья. Увы, но обида и ненависть оказались сильнее. Несмотря на все произошедшее, Вада не держит на него зла. Простила даже за сестру, потому что так всегда поступает семья — прощает все и принимает таким, какой ты есть. Она сожалеет, плачет, давится мучительной болью, но прощает. — Я так и не узнала тебя. Не успела понять. Но каким бы ты не был… ты мой брат. И я так же сильно люблю тебя. Прости, что так и не успела стать для тебя сестрой. Такой, как ты мечтал. Если не в этой жизни, то в следующей мы будем вместе, ведь мы связаны. А кровные узы не способна разбить даже смерть. Я тебе обещаю, мы все наверстаем. Мы ещё встретимся. — шепчет Вада, роняя последнюю слезинку на камень. В груди тяжесть, вперемешку с облегчением. Ужасный конец этой истории, который отпечатался шрамом на сердце у многих. Но жизнь продолжается. Мертвых не воскресишь, как бы грустно и невыносимо нам не было. Все, что мы можем — это продолжать жить. Брать от этой жизни все, не бояться преград и свободно покорять самые неприступные горы. Жить счастливо ради тех, кто боролся за это счастье и умер за него. Ради близких, которые бы хотели, чтобы на наших лицах сияли только улыбки и звучал радостный смех. Наслаждайтесь жизнью ради тех, кто вами дорожил и желал счастья, чтобы они тоже улыбались, глядя на вас и гордились. *** На следующий день Вада решила съездить на квартиру Изаны, посмотреть, что она из себя вообще представляет. Риндо вновь согласился поехать с ней, так как пару раз в ней бывал. Здесь проходили некоторые из собраний четырех Небесных Королей, так что он в курсе, где находится это место. Расположено оно недалеко от ее дома и дома Хайтани, золотая середина, так сказать. Ключи ей вручил Какуче вместе с документами и своим номером на всякий случай. Сано пока не знает, что будет делать с этой жилплощадью, но точно не продавать. Кто знает, как жизнь повернется, лучше пусть будет запасной вариант, где можно остаться. Вада еще не готова съезжать из любимого родного дома, где она выросла и прожила лучшие годы своей жизни. Да и брата оставлять сейчас совесть не позволяет. Вада не позволит Манджиро быть совсем одному в пустом доме без заботы и помощи. Ему всего пятнадцать, рано ему еще с бытовухой и кухней возиться. Сано хочет, чтобы брат не замыкался в четырех стенах от горя и наслаждался юностью. Повзрослеть всегда успеет, а пока пусть лучше ни о чем не думает. Деньги теперь вообще не проблема, спасибо Изане. Но ей бы тоже пора подыскивать подработку, она хочет, чтобы брат не знал о финансовых проблемах и ни в чем не нуждался. Это теперь ее забота. Для начала сдать экзамены и поступить, а там уже совмещать с работой и делами по дому. Ей не привыкать, Вада уже с детства крутилась между тренировками, школой и домашними заботами. Теперь ответственность за брата полностью на ней и стараться нужно. Вада даже предложила Дракену переехать к ним. Место теперь есть, друг все равно живет в не особо приличном месте, а так хоть в доме веселее будет и Майки проще. Кен всегда находил способ его отвлечь и угомонить. Ее предложение было вынесено на рассмотрение и осталось лишь ждать, когда друг даст положительный ответ. Короче, планов на ближайшее будущее хватает. Вада вместе с Риндо проворачивают ключ и попадают на порог огромной светлой квартиры. Уже из коридора видны ее масштабы и нереальной красоты интерьер. Все обставлено со вкусом и по последнему слову техники. Мраморные белые полы, черные матовые стены и окна во всю стену. Мебели минимум, только самое необходимое. Ремонт выглядит богато, словно только что сошел со страницы журнала. Пентхаус, бляха, он самый. Тут еще и второй этаж есть, этому свидетельствует здоровенная лестница в гостинной. Бог милосердный, откуда у Изаны столько денег? Он точно хулиган, а не глава мафиози? Не хватает только джакузи и по персональной ванной в каждой комнате. Их тут, кстати, три. Все выполнены в черно-белых тонах, все роскошное, словно во дворце. Одна из комнат выделялась, по стилю копия остальных, только в тёмно синих белых тонах. А, пардон, погорячилась, джакузи на месте. Кухня обустроена по последнему слову техники, просторная и оснащенная всем необходимым. Декора, к слову, не было. Ни на стенах, ни в общем во всей квартире. И только поэтому язык не поворачивается назвать эту квартиру музеем. — Трындец… — только и может произнести Сано, возвращаясь в коридор. Такого подарка она от судьбы точно не ждала, даже огромная и богато-выраженная квартира Хайтани тут проигрывает. — И что будешь делать со всем этим добром? Не хочешь сюда переехать? Мне хотя бы не придётся по сорок минут тратить на дорогу к тебе. — усмехается Риндо. — Пока пусть стоит. Сначала нам с Майки нужно встать на ноги, и когда я буду уверенна, что могу оставить его самого, тогда и будем думать о переезде. — Может пока будешь сдавать ее? Все равно пустует, а так тебе хоть деньги капать будут. — предлагает Хайтани, на что Вада строго качает головой. — Не хочу, чтобы здесь посторонние порядки свои наводили. Пусть будет так, как есть. — Как хочешь, дело твое. Кстати, тебе тут Ран письмо просил передать. — вдруг спохватывается Рин, вынимая из кармана куртки бумажный конверт. — Мне письмо? Бумажное? Серьезно? — усмехается Вада, получая конверт в руки. — Вот у него и спросишь, обо что он так головой приложился. Бумажное письмо, блять. Нельзя по телефону написать, ну или лично сказать? — ворчит Хайтани, а Вада тихо смеется. — Ничего-то ты в романтике не шаришь, Рин-Рин. — улыбается Сано, разворачивая конверт. Нужно будет сегодня уже наконец встретится с Косичкой. Сначала по телефону разговоры, теперь вот письмо бумажное. Скоро вместо Риндо начнет голубей отправлять. Так сложно самому показаться? Девушка вытаскивает письмо и уже не разворачивая бумагу видит, сколько там написано. Он его все эти две недели строчил, восполняя не случившиеся встречи? Вада улыбается, начиная читать и с каждым словом чувствует, как ускоряется пульс, долбящий по ушам и улыбка медленно сползает с лица. «Здравствуй, цветочек. Я всегда думал, что самое паршивое — это получить по морде в драке или сломать кости, но, как оказалось, нет. Самое паршивое сейчас сидеть и писать тебе все это. Я не жду понимания и знаю, как будешь злиться. Ты бесспорно сильнейшая из всех, кого я видел в своей жизни. Но недавняя ситуация доказала, что и непобедимые могут проиграть. Говорят, что если любишь кого-то нужно отпустить. Я думал, что это бред. Пока не увидел как ты умираешь. В тот момент ничего не имело значение для меня кроме тебя. Не знаю что будет потом, но я ни о чем не жалею. Не жалею, что встретил тебя, не жалею о чёртовом плане Изаны. Ты перевернула мою жизнь, цветочек, и дала мне еще один повод бороться. Дала шанс почувствовать себя человеком, а не куском говна, каким я был. Я буду бороться, чтобы больше не переживать того ужаса снова и не видеть, как на моих руках умирают близкие мне люди. Твой бой окончен, а мой, как оказалось, еще нет. Но в этой войне только я один. Не знаю, что меня ждет и вернусь ли вообще. Но я больше не намерен подвергать вас опасности. Я точно знаю, за что борюсь и ради кого иду на это. Ради тебя. Ради вас с Риндо. Я окончательно от тебя свихнулся, цветочек. И теперь точно знаю и могу прямо сказать, что люблю. Люблю тебя всей своей прогнившей душой, которую ты исцеляешь. Я не хочу тебе давать ложных надежд и не буду ничего обещать, сам понятия не имею, чем закончится моя авантюра. Знаю только, что не остановлюсь, пока не исчезнет для вас угроза. Я оставляю на тебя Риндо. Я знаю, что ты будешь рядом с ним и поможешь моему братцу, он еще только начинает взрослеть и ему нужен рядом такой человек, как ты. Передай ему, пусть не злится. Эта вынужденная мера ради вас. Люблю тебя, малыш, и очень надеюсь ещё когда-нибудь тебя увидеть. Посмотрим, насколько судьба ко мне благосклонна. Ты у меня есть и мне не страшно. Ты придаешь сил. До скорой встречи в наших снах, цветочек.» Ее точно пинком в солнечное сплетение ударили. Собственный пульс в горле звучит. Вада переводит ошарашенный взгляд на Риндо. Пальцы задеревенели, крепко сжимая листок. По всему телу проходятся искры страха. В голове полный раздрай, она ничерта не понимает. Что значат эти слова, о какой войне идет речь и почему он пишет, что они могут больше не встретиться? Мысли молниеносно сменяют друг друга, невозможно ухватиться даже за одну. Риндо увидев состояние Сано, начинает обеспокоенно хмурится. А ей кажется, что в глазах начинает темнеть и она сейчас вовсе свалится. И вдруг в голове красным светом загорается мысль, единственная, которую она уяснила из этого послания: Ран собирается сбежать от нее. Даже от Риндо. Это письмо прощальное. — Вада… Что там? Ты побледнела… Мой брат тебя чем-то… — Риндо не успевает договорить. Вада вдруг четко осознала, что Ран уходит и она может больше его не увидеть. Она распахивает глаза, тяжело дышит и ударяя ладошкой по груди парня, припечатывает к ней листок с письмом и толкает с прохода. А затем вылетает из квартиры и несется на всех парах вниз по лестнице. — Вада, ты ебанулась?! Тебе нельзя бегать, швы разойдутся! Куда ты так стартанула?! — орет на весь подъезд Риндо и обеспокоенно вчитывается в письмо, пытаясь понять, что могло вызвать такую реакцию. — Твою мать… Риндо срывается за подругой, комкая письмо в кулаке от злости. Ран отдал ему это в руки всего час назад. Он за этот час собрался куда-то свинтить?! Что вообще происходит?! Куда он собрался и почему так срочно? Почему говорит странные вещи, будто на смерть идет?! Миллион вопросов, на которые ответить может только сам Ран и Риндо молится, чтобы успеть застать брата дома и потребовать внятных объяснений. Но для начала хорошенько врезать по морде, чтобы мозги вправить. Он избегал Ваду две недели, а тут вдруг и вовсе свалить намерен, даже не называя причины. Собирается бросить не только Ваду, но и его. Своего, блять, брата, с которым ни разу в жизни больше, чем на день не разлучались. С которым прошли через все круги ада плечом к плечу и этот факт приводит в дикое бешенство. Вылетая из подъезда Риндо успевает лишь увидеть, как стартует байк Сано с места и спешит к своему. Сердце скачет от груди к горлу, падает в живот и снова несется вверх. Вада несется на самой максимальной скорости, на которую только способен ее стальной друг. Кажется, даже он понимает, чувствует ее страх и выжимает из себя даже больше, чем может. Ветер летит ей навстречу, будто пытаясь помешать. В спешке Вада не успела застегнуть куртку, хотя скорее не вспомнила про нее. Куртка развивалась парашютом и грозилась поднять ее в воздух. Снова к черту летят все правила дорожного движения. Сано несется на опасной скорости, едва успевая выруливать между потоком машин. Пару раз чуть не врезалась. Позади слышится еще один рев мотора, который явно догоняет. Только Риндо гораздо разумнее подруги и если она забила на светофор и успела проскочить, то он едва успел остановиться на красный свет, чуть не сбивая пешехода и не вылетая к чертям с транспорта. Риндо серьезно отстал дожидаясь зеленого сигнала, но он знает, куда Вада летит, не сейчас один хрен догонишь. Благо ехать было недалеко и серьезным превышением скорости Вада добралась быстро. Последний крутой поворот, на котором она не подумала замедлиться и чуть не впечаталась в бетонную стену. Благо опыт был и она успела быстро вывернуть и уже была у начала дома Хайтани. Осталось долететь до последнего подъезда метров триста и… — Что за… — негодует Вада, когда байк начинает затормаживать. — Дерьмо… Нет, братец, только не сейчас! — психует Вада, когда понимает, что бак пуст. Бензина нет. — Черт! — Сано останавливается и чуть ли волосы на себе не рвет. В первый раз друг так ее подвел. Как невовремя он выдохся! Что же у тебя в голове, Ран… Вада чувствует, как кипит кровь, выжигая все внутренности. Тело горит, сердце пляшет, отбивая рёбра до боли. Живот свело нервным спазмом. В конце дома, который плохо видно из-за расстояния она отчетливо видит, как парень с косами и большой спортивной сумкой выходит из подъезда и шагает к машине. Ран. Одна мысль, одна секунда и Вада срывается на бешенный бег, наблюдая, как Хайтани закидывает сумку в багажник. Бежит, не чувствуя ни боли, ни ног. В ушах громыхает ее сумасшедший пульс, заглушая все внешние звуки. Лёгкие начинает жечь из-за холодного воздуха, кожа покрывается мурашками, но Сано чувствует лишь уничтожающий жар. Она словно в замедленной съемке бежит, хватая ртом воздух, кричит, но Ран ее будто не слышит. Он садится в машину, захлопывает дверь. Не слышит, как же. Скорее игнорирует, сволочь. Даже на расстоянии она уловила, как вздрогнули широкие плечи, когда услышал свое имя, но предпочел даже не оборачиваться. Знает. Знает, кто бежит к нему из последних сил, захлёбываясь воздухом. Адреналин настолько забивает голову, вышибая напрочь любые мысли. В голове полный штиль и лишь дикая паника. Она слышит словно сквозь толщу воды, как рычит его машина, когда Сано уже на подходе. Страх сковывает тело, когда машина медленно трогается с места и это пробуждает какой-то бешенный заряд энергии. Она напрягает все силы и долетает до машины, обгоняет ее и загораживает собой путь, расставив руки в стороны. Ран чудом успел затормозить, свист шин оглушил и приводил в сознание. — Что ты творишь, совсем крыша поехала?! — слышится родной испуганный голос через открытое окно машины, который напрочь сшибает все мысленные процессы. Вада упирается руками в гладкий капот и жадно ловит воздух ртом, снова чувствуя холод, боль в ногах и еще что-то неприятное, но до этого ей сейчас никакого дела. Она успела. Каким-то чудом успела в последний момент. Она громко дышит и пронзает Рана глазами сквозь лобовое стекло. Смотрит в упор толи злобно, толи с ужасом. Видит перепуганные глаза Косички и как подрагивают его пальцы на руле. Сано накрывает приступ ярости и она со всей силы ударяет кулаком по капоту, где чудом не осталось вмятины от ее удара. — Сейчас же выходи или я тебя сама вытащу за твои ебучие косы и за яйца подвешу к потолку! — кричит взвинченная Вада, у которой пульс шарашит все сто сорок в минуту, а то и больше. Адреналин все еще выжигает кровь, но постепенно сходит на нет. Ран обреченно выдыхает, прикрывая глаза, словно к казни готовится. Не успел. Он медленно выходит из машины, оставляя дверь открытой и шагает к светловолосой, у которой из ушей такой пар идет, что ещё немного и она вылетит из кроссовок. Ее энергетика сшибает. Ран чувствует ее кожей, будто какой-то долбаный магнитизм. Видеть ее вживую в тысячу раз лучше, чем через экран телефона. Родной запах врезается в нос, кружит голову и приманивает зарыться в волосы и дышать ею до умопомрачения. Здоровая, щечки румяные, глаза блестят и уничтожают его взглядом. Такая родная, такая красивая. Не так он мечтал снова встретить ее лицом к лицу. Теперь все на своих местах, вот его настоящий цветочек. Волосы переливаются и ослепляют, нелепо липнут к шее и лицу, взлохмаченные, словно ее в машинке стиральной провертело. На груди, которая судорожно вздымается, хватая воздух сияет его подвеска. Все это вызывает дикую радость. Снова видеть ее, чувствовать каждой долбанной клеткой и ощущать дурманящий запах. Но так паршиво оттого, что придется с этим расстаться и вновь увидеть разочарование в любимых шоколадных глазах. Все тебе объясню, цветочек, я обещаю. Все объясню, но не сейчас... — Что происходит, Ран?! Сначала ты избегаешь меня две недели, теперь вдруг это твое письмо и ты сваливаешь. Не считаешь нужным объясниться?! — психует Вада, которая требует ответов и совершенно не может контролировать эмоции. Страх, что Ран уйдет и больше не появится в ее жизни бьет по сердцу и вызывает непроизвольные слезы. В сиреневых глазах столько сожаления, что захлебнуться можно. От его близости, такого знакомого запаха одеколона, только успокоившееся после адреналиновый встряски сердце снова начинает буксовать и захлёбываться. Крупная дрожь сотрясала напряженные мышцы. Но девушка старалась, честно старалась успокоиться. Разговор предстоял непростой, нутром чувствовала. Воздуха все еще не хватает и странное тягучее чувство в животе только усиливается. Что-то не так… — Вада, мне нужно уехать. — пытается сохранить твердость голоса Ран. В горле пересохло, стоило лишь поднять на нее глаза. Руки жжет от желания ее коснуться и вспомнить, каковы эти феерические ощущения на пальцах от соприкосновения с ее нежной кожей. Как прогнать эти мысли и заставить себя сесть в машину?! — На кону ее безопасность, Ран. Сядь в чертову машину и вали. Не смотри на нее. — твердит разумный внутренний голос и Ран словно назло ему снова заглядывает в бездонные глазищи, которые пытаются пробраться в мозг и хорошенько его взболтать. С этой бестией вся сила воли и выдержка летит к чертям. Она так близко, он чувствует ее дыхание на своей коже. Только руку протяни и можно коснуться ее щеки и стереть явно непрошенную слезу. Ее слезы отзываются где-то под ребрами, словно точенный удар правой. Кости трещат, вены в жгуты закручиваются, сосуды лопаются. Сердце, как маховик, наматывает на себя сгустки крови и с болью бухает в грудной клетке. — Что происходит?.. — ее голос садится до полушепота. Испуганного и отчаянного, который режет слух и выворачивает наизнанку. Кажется, его крыша, заливаясь смехом, машет ему ручкой. Ведь Ран больше не может удерживать свои мучительно-убивающие желания. Он не видел ее две недели, которые длились словно вечность в колонии строгого режима. Ран сгребает Сано в охапку, сжимая до хруста костей, словно боясь, что она растворится в воздухе в эту секунду. Он целует. Невероятно нежно и отчаянно. Он весь свой внутренний мир вкладывает в этот поцелуй, будто через него посылая извинения. В голове Хайтани взрываются фейерверки, настолько мощные, что он на миг теряет связь с реальностью, чувствуя, как потемнело в глазах и подкосились ноги. Его девочка, такая родная и теплая. Ран четко понимает в этот момент, когда грудную клетку от чувств и эмоций словно снарядом всю раскурочивает: Вада — его компас в море грязи и предательства. Который верной дорогой ведет его к свету. Домой! Который не предаст и не подведет, каким бы засранцем он ни был. Она выбрала его. И Ран тоже никогда не позволит себе предать ее. Защитит от всего, закроет от опасности собой, если потребуется сожжет себя к чертям. Ради нее. И эту клятву в своем сердце, он как священный скрижаль, вбивает навечно! Вада пытается отстраниться, но первые секунды поцелуя просто не может прийти в себя. Жар… Знойный, острый и невыносимый затопил ее с головой, украв ее кислород и пороботив ее душу и сердце. Вада наконец приходит в себя, отталкивает от себя Хайтани, чувствуя, как пульсируют губы. — Я должен ехать. — шепчет Ран, в глазах которого огромное чувство вины. Это еще больше пугает. — Куда?! Куда ты собрался?! Что за тайны?! Отвечай сейчас же! — Цветочек, я тебе все объясню. Но не сейчас. Мне нужно решить одно дело. — Какое дело?! В чем проблема рассказать? — Потому что на кону слишком много стоит. Вада, я видел, как ты умирала и сам чуть не сдох! — закипает Ран, тоже срываясь на крик, отчаянно глядя в грозные карие глаза. В них такое твориться… — Я не допущу больше такого, я блять, сдохну, но больше не допущу, чтобы ты пострадала. Просто доверься мне, я обещаю, что когда вернусь, все тебе расскажу. — А если не вернешься?.. — испуганно шепчет Сано, а лицо Рана мрачнеет. Кажется, она только сейчас осознает всю серьезность ситуации. Его это письмо, где он писал о том, что может не вернуться, эти его тайны и намеки на угрозы ее жизни. Что-то точно происходит. Что-то важное и страшное, которое от нее старательно скрывают. И это и пугает и бесит! — С чего ты взял, что я отпущу тебя одного?! Мы вместе, Ран, значит это нас обоих касается. Почему ты опять закрываешься и пытаешься вывезти все сам?! Не за это ли ты меня недавно упрекал?! — Вада… — А Риндо?! Ты и его вздумал кинуть?! Решил оставить родного брата, скрыть все и от него и свалить?! Ты конченный эгоист, Хайтани! — кричит Вада, паника не дает успокоиться, слезы слетают по щекам непонятно из-за чего. Стоило только вспомнить о младшем Хайтани, как слышится рев мотора и уже через мгновенье он тормозит рядом, поднимая столб пыли. Без лишних вопросов спрыгивает с байка и налетает на брата с кулаками. Врезает тому по челюсти, а Ран даже и не думает отбиваться. Смотрит на брата сожалеюще и разрабатывает челюсть. Вада все больше ощущает боль в области живота, не понимая, откуда это взялось и ощущает, как усталость с каждой секундой все больше. Что за хрень? Она упускает детали разговора между братьями, стараясь не обмякнуть. В глазах на миг потемнело, что еще более странно. В ушах шумит, все звуки смешиваются. — Что это за поебота?! — орет Рин, швыряя в брата его скомканное письмо. — Какого хрена ты творишь?! Куда собрался и почему мне ничего не сказал?! Ты опять, да? Опять забиваешь на меня и пытаешься решить все проблемы сам?! Сейчас же говори, блять, что за хрень происходит?! Иначе клянусь, я въебу тебе еще раз. — Риндо, ты должен меня понять. Я должен разобраться с этим в одиночку, ради… — Эгоист ты конченный! — Риндо топит злость и обида за Ваду и он уже не чувствует тормозов. Они просто слетели. — Она так ждала тебя все эти ебучие две недели! Лёжа на больничной койке, после всего пережитого она нуждалась в тебе! У нее столько любящих людей было рядом, а глаза все равно были грустные. Потому что нужен ей ты, дубина, как до тебя это еще донести?! Сам же чуть не сгнил заживо, я, блять, лично видел, что с тобой творилось! Тогда что за хуйня сейчас происходит?! Ты решил просто свалить и бросить ее? Блять, меня бросить! Своего родного брата, идиота ты кусок или тебе об этом напомнить?! Что за драма, скажи прямо, что у тебя случилось и мы вместе это решим! Ран смотрит на Ваду и лицо искажается от боли. Ждала его… И он пиздец как в ней нуждается, но сейчас об этом сказать не может. Он знает, Вада верит ему. Это видно по глазам. Сейчас нужно просто собраться и уехать, а позже он все ей расскажет и больше никуда от себя не отпустит. Когда будет уверен, что они могут жить спокойно. А спокойно это когда он лично наступит ногой на горло ублюдку, посмевшему угрожать тем, кто Рану дороже всего и пустит ему пулю в лоб. Ран уедет и переключит внимание на себя, объявляя ему войну и брата с Сано оставят в покое. Но они ни в коем случае не должны об этом знать, иначе попрутся за ним и пострадают. Уж лучше пусть думают, что он мразота, решившая бросить их. Пока что. — Я криминал, вокруг меня одни опасности и это уже доказано. Я могу сломать ей жизнь. — и брату тоже. Ран врет, хотя отчасти его слова правда. Не разберется с ублюдком — родным людям конец. — Ты сломаешь ей жизнь если уйдешь, Ран. Она любит тебя. И ты ее, блять, тоже. К чему этот мозговынос? — вновь пытается до него достучаться Риндо. Снова взгляд на Сано. Вада вперлась в него настороженным проникновенным взглядом, желая отыскать в мимике, в жестах, хоть какой-то намек на объяснение столь странного поведения. Пусть совсем мизерный, но все же. Пузырьки с кипятком в венах начинают взрываться и сжигать кожу изнутри. В душе зародился крохотный огонек надежды. Он был скорее похож на тлеющую щепку, нежели на уверенный язычок пламени, но все же. Старалась не моргать вовсе, лишь бы ничего не пропустить. Один черт… старания пошли прахом. Ран наконец взял себя в руки, решив, что для него важнее. Лицо Хайтани напоминало сейчас холодную равнодушную маску, вырезанную из мрамора умелой рукой талантливого скульптора. Чужую. Отстраненную. И совершенно ей не знакомую. Это добивает окончательно, выбивает из реальности, вынуждая жадно хвататься за последние крохи здравого смысла. Или же не это… В глазах все больше мутнеет, ее шатает, голова идет кругом, будто она на карусели прокатилась. Она не понимает, что служит тому причиной. Живот пронзает резкой болью, которую она, как оказалось, все это время не ощущала, находясь в стрессе и своем внутреннем мире. Чувствует, как что-то горячее течет по животу и из последних сил пытается держаться на ногах. — Рин… — шепчет севшим голосом Сано, стараясь дойти до парня. Он не обращает на нее внимания, его несет окончательно и он вываливает свою злость на брата. В голове такие вертолеты, что любой наркоман позавидовал бы. — Ты никуда не поедешь, блять! Я жду объяснений, иначе проколю тебе шины к херам! — вопит блондин прямо в лицо непрошибаемому брату. Оба будто не замечают Сано. — Рин… — чуть громче хрипит Вада, которую уже начинает тошнить от головокружения. В глазах то и дело гаснет свет, перед глазами мутные очертания и она наугад старается добраться до Риндо. — Хули ты молчишь, братец?! Я хочу знать причину, раз уж ты решил меня кинуть. Или я по-твоему даже этого не заслуживаю?! — Рин… — Что?! — озлобленный парень резко оборачивается как раз в тот момент, когда Вада доходит до него и вцепляется в руку, почти падая на землю. Взгляд Хайтани тут же меняется, он оглядывает с ног до головы и останавливает взгляд на животе, откуда льется кровь. Успевает подхватить ее под руки, когда Вада окончательно теряет силы и падает. — Твою мать… Швы… — перепуганно шипит Риндо, бережно поднимая девушку на руки. Так вот оно что. Швы разошлись, вот откуда вся эта срань. — Говорил же, нельзя тебе бегать! Куда ты помчалась, вот скажи, а?! — тараторит Риндо и тащит ее к подъезду, напрочь позабыв про брата. Вада видит лишь перепуганное лицо Рана, в чьих глазах горели вина и ужас, которые отчетливо видно даже сквозь пелену в глаза. Голова опустошается, в руках Риндо тепло и спокойно. Только сейчас она почувствовала, как все-таки замерзла в расстегнутой куртке. Когда в глазах снова темнеет она больше сопротивляется и закрывает их, желая оказаться в другом месте и понять, что последние пару минут ей просто приснились и когда она снова откроет глаза, Ран будет рядом.