Песня.

Чанбин распаривал напряженные после тренировки мышцы в душе, когда музыка с телефона на момент была прервана уведомлением о сообщении. Не совладав с разгоревшимся интересом, Со высовывается из кабинки и, наскоро вытерев руку, тянется за телефоном: «Получил твой трек. Как раз собирался послушать. Зайдешь ко мне после душа? Обсудим :) ». Без раздумий ответив на сообщение старшего согласием, Чанбин возвращается под согревающую струю воды. Однако воодушевленный предстоящим обсуждением его утренней музыкальной работы, парень забывается и совсем пропускает момент, когда, стоя с закрытыми глазами и вспенивая шампунь на волосах, он натыкается на странные мысли, от которых совсем некуда было бежать. Откуда Чан узнал, что он в душе? Слышал? Как много он слышал? Воду, музыку, подпевание? Случайно ли подслушал? Чем был занят, пытаясь отвлечься? Какие образы выстраивал в голове, улавливая звуки из ванной? Отвесив себе шутливую пощёчину, Со ухмыляется собственному смущению. Может, ничего и особенного не случится, а он просто был слишком наивен. Но надежда всегда погибает последней – задерживается в душе чуть дольше обычного, уделяя комично много времени на то, чтобы успокоиться. Вход в чужую комнату оказывается немного приоткрыт. Свет в комнате был не то, чтобы приглушен, он скорее почти совсем отсутствовал. Светильник над кроватью переливался фиолетовым, придавая больше атмосферы, чем реального освещения. Разряжала вечернюю темноту только одна лампа на рабочем столе, за которым сидел увлеченный процессом Бан: он все еще слушал песню, что прислал ему младший ранее сегодня, едва заметно двигая ногой в ритм инструментала. Уловив краем уха дробь подушечками пальцев по двери, он кивает, не поворачивая головы. Чанбин скромно улыбается и проскальзывает в комнату, закрывая за собой дверь, затем вальяжно усаживается на кровати, между делом подмечая, каким теплым чувствовалось пространство комнаты старшего после прохладного коридора. Тело само по себе начинало медленно расслабляться. Когда песня закончилась и на режиме повтора началась заново, Чан убавил громкость вполовину и развернулся к собеседнику. Разгоряченный после душа, с еще влажными волосами, капающими водой на полотенце на плечах, Чанбин казался чуть ли не плюшевым. Состроив удивленно-радостное лицо, Бан скатывается в смешок и отправляется на кровать, чтобы сесть рядом. - Смотрю, выходной проходит у тебя с пользой, - начинает Чан, усаживаясь около друга, - Суперская работа! - Спасибо хён, мне важно было это услышать, - Чанбин забвенно расплывается в улыбке, пряча сияющие глаза и скромно потирая шею. - Знаешь, вообще в целом правда отлично получилось.., - Бан начинает делиться своими мыслями, параллельно поднимая полотенце с плеч другого, чтобы вытереть мокрые волосы. Парни какое-то время проводят за обсуждением песни. Разговор шел непринужденно, потому что обоим было что сказать – продюсирование музыки было их общей страстью, а делиться своими творениями с людьми, которые это ценят, было вдвойне приятно. Обтирая махровой тканью уже почти сухие кудри, Чан невольно задерживает взгляд на лице напротив. Только теперь стало очевидно, что его глаз отчаянно избегали. - Бин, что-то не так? - А? Да нет, - младший смотрит куда-то на губы, - Просто заслушался. Спасибо тебе огромное. Это… Здорово, что тебе нравится то, над чем я так старался. - Не глупи, Чанбин-а! Ты творишь так, что даже глухому понравится, - немного отстраняясь в глухом смехе, Бан размякает, облокачиваясь руками за спиной, - В чем дело? - Я решил, что это пойдет в стол. Хочется оставить для себя. Ну, знаешь. Есть какое-то особое настроение и воспоминание, не хочется делиться, - он поднимает глаза и заглядывает в чужие с украдкой. - Знаю. Иди ко мне уже. Со тут же подрывается с места и заваливает старшего на кровать, обводя языком его растянутые в улыбке губы. Тот издает полусмешливое мычание и победно раскрывает рот, поддаваясь под жаркие ласки. Руками скользит под чистую футболку, пристраивая горячие ладони на пояснице, чуть забираясь под резинку боксеров. Они оба этого хотели, но все никак не могли решиться. Одна простая фраза разбила тонкую прозрачную границу. Почти мурлыкая, Чан ластится под неторопливыми прикосновениями Со. Мятный вкус зубной пасты медленно сходил на нет, раскрывая натуральный сладковатый привкус слюны. От нехватки воздуха потихоньку начинала кружиться голова. Бан делает постепенный глубокий вдох, а потом слишком шумно выдыхает. - Хён, все хорошо? – Со мягко расклеивает поцелуй, фокусируясь на лице под ним. - Все прекрасно, - он снова обезоруживающе улыбается в ответ на заботу. Чанбин опять хихикает над собой – излишне волнуется. Чан не мешает, откровенно любуется из-под опущенных ресниц. Младший неловко убирает с его лба непослушные сбитые вьющиеся пряди и только успевает вскинуть брови, когда Бан подхватывает его под бедра и возвращает их в сидячее положение, уже привычно усаживая Чанбина к себе на ноги. - Чанни, ну тяжелый ведь… - Мне все еще очень нравится, - довольно облизывается, как кот от сметаны. Из чистой вредности, Чанбин слегка подпрыгивает на месте, акцентируя на своей «весомости», от чего оба ненадолго ударяются в смех. Атмосфера между ними стояла почти приторно комфортная. Нарушала идиллию только общая теснота в штанах, но растянуть нежный момент хотелось на подольше. Чан мечтательно кончиками пальцев обводит мягкие черты лица парня, указательным пальцем проводит по высокой скуле, большим прочерчивает по челюсти от подбородка к уху, еле ощутимо касается серьги. Со сминается в крохотной улыбке и укладывает лицо в широкую ладонь, прикрывая глаза. Интрузивные мысли овладевают старшим, и он оставляет легкий поцелуй на носу Чанбина, после чего спешно укладывает его на свое плечо, чтобы не видеть чужой реакции и не выдавать свою. - Мы… Совсем одни, да? – после короткой паузы подает голос младший. - Да, ребята ушли в компьютерный клуб, можно шуметь, - услышав заветный смешок, он продолжает, тихонько проводя руками по расслабленной спине парня, - Кем хочешь быть сегодня? - Я.., - подобный вопрос вот так в лоб сбивал с толку, но ответить было нужно обязательно, стеснению места не оставалось, - Я доверяю тебе. Можешь быть сверху. - Почту за честь, Бинни, - Чан бережно пересаживает Со обратно на кровать, - Спасибо. Я не заставлю тебя жалеть. Прощаясь всего на минуту, старший прикасается губами к прохладному лбу и отлучается к прикроватной тумбочке. Когда он выуживает из компактного ящика целый ассортимент смазок небольшого секс-магазина, Чанбин только многозначительно моргает, собираясь с мыслями. - А зачем столько? - По настроению, - Бан шутливо играет бровями и раскладывает на кровати свою коллекцию, откидывая куда-то к подушкам пачку с презервативами, - Есть охлаждающая, разогревающая, с вишней, с клубникой, с яблоком, съедобная, на водной основе, на силиконовой… Есть особые предпочтения? - А можно, ну… Без отдушек? Я парень простой, - Со неуютно елозит на месте, желая унять трепещущее сердце, - Остальное на твой выбор. - Принято, - заметив чужое волнение, Чан поджимает губы в неуспешной попытке скрыть улыбку. Убирая в сторону свой арсенал, старший упирается руками по бокам от парня и начинает осыпать его поцелуями. От губ расстилается по всему лицу, потом ниже, к шее, от неё влажной дорожкой к ключицам, чуть прикусывая чувствительную тонкую кожу на косточках. Чанбин мелко вздрагивает, когда чужие пальцы задирают одежду, открывая миру твердые мышцы груди и пресса. Пока зацелованные губы опускаются по торсу, Со стремительно теряет контроль над уровнем громкости. Закусывает край поднятой футболки, завороженно наблюдая за действиями Чана, который медленно, но верно движется все ниже и ниже. Кровь резко отливает от лица, когда штаны перемещаются с ног на пол. Бан бросает взгляд исподлобья и, не разрывая зрительного контакта, зубами стягивает с Чанбина нижнее белье. Он лишь беспомощно сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Возбуждение начинало пульсацией отдавать в висках. Чан на момент отвлекается, чтобы найти в реакции друга намеки на сомнение, а не найдя – сразу же приступает к задуманному. Плоским языком проходится по стволу от самого основания до головки, обильно смачивая слюной, и вбирает в рот сразу до половины. Младший срывается на рваный вздох, переходящий в тихий стон. Замечая дрожь в его бедрах, Бан подхватывает под ягодицы и крепкими руками удерживает, чтобы не прерывать процесс. В размеренном темпе начинает двигаться вверх-вниз, задерживаясь на конце, дабы в очередной раз обвести языком головку. Казалось, будто он делает это нарочно звонко. Мокрые звуки пошло хлестали по ушам. Со не мог найти себе места. По ощущениям, член буквально плавился в обжигающе горячем рту. От переполняющего удовольствия сводило челюсть. Когда старший с силой на грани невозможного втягивает щеки, образовав во рту идеальный вакуум, а движения языком резко ускорились, по позвоночнику как молнией пронзило накатывающим оргазмом. - Черт, Хён! Я сейчас.., - захлебываясь в собственных словах сквозь стоны выцедил Чанбин, - Пожалуйста… ах! Сейчас, сейчас..! - М-м-мх.., - Чан с хлопком отрывается от головки и берет до упора. Глоткой обхватывает и обдает вибрацией голосом. Со дрожащими руками ухватывается за волосы старшего и обильно изливается прямо в горло. В ногах начинало покалывать от недостатка притока крови, грудь покраснела от напряжения, но было до абсурдного приятно. Разжав пальцы, парень заваливается на спину, переводя дыхание. Бан сглатывает и спокойно выпускает еще твердый пенис изо рта, наконец вдыхая полные лёгкие воздуха. Невесомыми поцелуями поднимается обратно – от паха, по животу и к груди, а затем располагается рядом, укладываясь на бок. - Это.., - обрывая недолгую тишину, произносит Чанбин, - Это было крышесносно. Просто удивительно хорошо… Но совсем не обязательно, Чан. - Мгм, видел бы ты себя, - он хищно облизывается от собственных мыслей, но быстро возвращается к улыбке, - Нужно было тебя расслабить. Не хочу, чтобы ты был напряжен, волновался или что-то такое. Какой в этом кайф? - Кайф? - Со начинает тихо хихикать, набирая обороты, - Ну и словечки, хён! Тебе сколько лет-то? - Двадцать пять, а что? – невинность ответа в совокупности с серьезным лицом поражала. Младший укатывается в неконтролируемом хохоте и заваливается на Чана сверху. От веса дыхание немного спирает, но Бан все равно снова показывает все 32. По инерции проведя руками по спине вниз, он неожиданно, но приятно для себя вспоминает, в каком положении они все еще находятся. - Бин, я говорил тебе когда-нибудь, как мне нравится твоя форма? – ладони уютно пристраиваются на обнаженных ягодицах. - Напомни, почему это я тут на тебе почти голый, а ты все еще одет? Бан хмыкает и одним ловким движением перекатывается, полярно меняя их позиции. Пристраивается между сильных ног и плавно разводит их в стороны, слегка сгибая в коленях. Стягивает свою футболку про себя подмечая, как же все это время на самом деле было жарко. Нащупав неподалеку одну из бутылочек со смазкой, с легкостью открывает её и аккуратно выдавливает прохладную вязкую жидкость себе на руку, чтобы согреть до комфортной температуры. Немного погодя, умело подтягивает Со еще чуть ближе к себе и сгибается над ним, сокращая расстояние между ними до минимального. - Если почувствуешь что-то не то, говори сразу мне, ладно? Больно, неудобно, странно… - Так точно, хён, - Чанбин театрально подчиняется, в ответ на что получает слабый шлепок по мягкому месту. Чан опять прикладывается рот в рот и одновременно переливает согретую смазку из ладони на место прямого назначения. Со обхватывает друга за шею и старается расслабиться. Сосредоточенные на растяжке оба пускают поцелуй на самотек, водя языками по кругу на полуавтомате. Старший медленно вводит первый палец. Внутри оказалось неприлично горячо. Дав немного времени на привыкнуть, парень начинает поступательные движения, остальными пальцами поглаживая чувствительную кожу снаружи. Когда кольцо мышц кажется чуть более свободным, он добавляет второй палец, который входит уже не так охотно. Замерев ненадолго, чтобы не причинять дискомфорт, Чан отлипает от чужих губ и опускается на шею, смешивая поцелуи с укусами. Отвлекающий маневр срабатывает и Чанбин со вздохом медленно размякает под ласками, нервными кистями рук сжимая постельное белье под ним. Старший неторопливо двигается туда-обратно, мысленно ругая себя за затянувшиеся поиски нужной точки. Не найдя её в ближайшие несколько минут, он ныряет обратно в поцелуй. Прикусив пухлую нижнюю губу Со, тихо разводит пальцы на манер ножниц. Младший невольно раскрывает рот в откровенном стоне от непривычного чувства, но не говорит ничего против. Чанбин потерял адекватное восприятие продолжительности времени, теряясь в новых ощущениях. Сначала их сложно было назвать приятными, но понемногу чувство «натянутости» сходило на нет и ему на замену наступало наслаждение. Предвкушение. Хотелось больше. Когда от навязчивого желания начинало зудить на подкорке, он принимается самостоятельно насаживаться на чужие пальцы. В хорошем смысле удивленный Бан хмыкает на умилительные действия парня и решает удовлетворить немую просьбу. Подлив еще немного скользкой жидкости, он уже без особого труда проталкивает третий палец одним движением, ненароком проезжаясь по вспухшей простате. Отзывчивое тело младшего вмиг выгибается, смещается, напрягается. Из груди самобытно вырывается растянутое эротичное восклицание. - Там..! Ах, еще.., - он просит, не поднимая опрокинутой головы. - С удовольствием. Чан покорно повторяет движение рукой, теперь увереннее, из-за чего ровно и точно попадает по узелку нервов. От него тонким током струится в живот и по ногам. Со весь сгибается, шепотом выдыхая еле заметные стоны. Старший приближается лицом к лицу, но в последний момент меняет траекторию и самым кончиком языка начинает оглаживать ухо другого. По телу как рябью по водной глади разбегаются мурашки. Внимание плескающегося в удовольствии Чанбина привлекает запертое в штанах чужое возбуждение. Бан несправедливо долго изводил себя в ожидании его готовности. От осознания в горле из неоткуда появился фантомный комок, который очень хотелось поскорее сглотнуть. От сведенных домиком бровей помалу начинала болеть голова. - Чанни, пожалуйста.., - он вспотевшей ладошкой проводит линию от ямки между ключицами старшего вниз, к пупку, а от него неуверенно спускается к волнительному бугру. - Ты такой честный. Безумно нравится, - тут же бережно достает смазанные пальцы и напоследок очерчивает ими складку между ягодиц. Бан встает и неспешно стягивает с себя остатки одежды, мутным взглядом пожирая сантиметр за сантиметром крепкого телосложения друга. От вида чужих выточенных рельефов Чанбин в очередной раз чувствует, как тянет мышцы внизу живота. А когда на свет спустя столько времени взаперти предстает налитый возбуждением член старшего, мысли и вовсе начинают визжать какой-то дикой сиреной. Чан возвращается на кровать и прямо через Со тянется к подушкам за заветной коробочкой с защитой, маяча взмокшей грудью перед лицом парня. Немного отодвинувшись с упаковкой в руках, замечает замешательство в глазах напротив. Недолго подумав, с ухмылкой решает спросить. - Хочешь сам? - Хочу. Очень, - младший отвечает совсем не подумав, но жалеть некогда. Чанбин чувствует себя как в сауне – душно и жарко. Футболка отправляется прочь и теперь оба друга блистали в чем мама родила. Негнущимися пальцами принимает заветный квадратик и, прикусив резной уголок передними зубами, разрывает фольгу на раз. Небольшая латексная резинка ощущается странно, казалось, что её для габаритов Чана совершенно точно не хватит. Бан вялой рукой проходится по волосам младшего, приводя их в забавный беспорядок, но ничего не говорит. Собравшись с духом, Со раскатывает презерватив по стволу другого и прикладывается сухими от дыхания через рот губами к напряженному прессу. Старший сдавленно шипит от долгожданного прикосновения. Нижний располагается полулежа на спине и с приглашающем жесте раздвигает ноги, пряча бушующее волнение за улыбкой. Чан почти ложится сверху и подводит твердый орган ко входу. Заглядывает в лицо нетерпеливо и в последний раз уточняет. - Ты готов? - Как никогда. Бан мягко начинает вводить член во внутрь, утешающей россыпью поцелуев одаривая лоб Чанбина. Тот лишь тихо поскуливает, свыкаясь с медленно накатывающей заполненностью. Старший замирает, когда входит до конца, и каким-то чудом давит именно туда, где это было нужно больше всего. Со прерывисто выдыхает, закатывая глаза и откидывая голову назад. Переждав мысленно на счет до пяти, Чан тихо начинает двигаться, синхронно ладонью лаская чувствительного младшего. Голос вырывается наружу сам собой. Удовольствие исподволь набирало насыщенность. Привыкнув к фрикциям через добрый десяток минут, Чанбин с головой отдается чувствам и хватается за шею старшего, двигаясь ему навстречу. Воздух в комнате наполняется скромными стонами двоих. Чанбин не верит собственному телу, когда по нему начинает разливаться непривычный жар. Хотелось целоваться, но смотреть на лицо Чана хотелось чуть больше. Он всеми силами пытался сохранить культурное выражение, но приятные ощущения делали свое – ему приходилось то закусывать губу, то зажмуривать глаза, чтобы хоть как-то обуздать переизбыток удовольствия, которое точно хотелось растянуть на подольше. - Ча- ах! Чан, не сдерживайся, прошу... - Если ты будешь просить меня так, у меня просто не остается другого выбора, м-мх… Бан подхватывает младшего под бедра и слегка приподнимает с постели, затыкая ему рот поцелуем. Целиком и полностью забрав себе контроль над ситуацией, он входит в кураж и разгоняет движения до поражающих скоростей. Пропитанная уже потом кожа парней начинает прилипать от каждого прикосновения. Звуки шлепков едва успевают заглушать несдержанные возгласы. Чан двигается все жестче, чувствуя стремительно приближающийся оргазм. Но он просто не может остановиться. Когда Со сжимает его так, будто хочет выжать из него душу, старший забивает на все. Опускает друга на кровать и приподнимает его бедра, меняя угол проникновения. Разрядка была в опасной близости. Двигаться быстрее просто физически невозможно. Чанбин не выдерживает и первый доводит себя до пика. Мышцы нижней части тела непроизвольно сокращаются, и он весь натягивается струной, от чего Чан выходит и проведя пару раз рукой тоже кончает в защиту, после обессиленно падая рядом. Грудные клетки обоих взбалмошно двигаются в сбитом ритме. Повернув голову в сторону младшего, Чан встречается с ним глазами. Улыбки налезают на лицо сами собой. На секунду показалось, что в усталом взгляде искрятся звезды. Переведя дыхание, Бан обращает внимание на часы, интуитивно вслепую находя рукой влажные салфетки на прикроватной тумбе. Оказывается, прошло заметно больше времени, чем он ожидал. Отчего-то это придает ситуации только еще более приятное послевкусие. Он заботливо вытирает пресс младшего и снова заваливается на спину, делая нарочито крупный выдох. Со благодарно ухмыляется и переворачивается на живот, подползая к Чану на локтях. - Ты как? – Чанбин мило наклоняет голову в вопросе. - Чудесно, - он нежно проводит ладонью по заново взмокшим волосам друга и путает пальцы на затылке, короткими ногтями массажируя чувствительный скальп, - А ты, я посмотрю, совсем не выдохся. - Не сказать, но точно живее тебя буду! Молодой ведь еще, - Со ехидно хихикнул, пробегаясь рукой по чужой груди, а затем и вовсе прильнул к ней в теплых объятиях. - Ой, Бинни, не жмись ко мне, я же мокрый. Не противно? - Во-первых, я тоже не сухой, - именно в этот момент на губах появился привкус соли, - А, во-вторых, позже я помогу тебе сменить постельное. - Зачем это? - Оно все промокло, потом будет вонять. - А почему позже? - Ну… Вопрос без ответа повисает в воздухе. Старший только успевает почувствовать, как щека на его груди сминается в хитрой улыбке, а по боку игриво спускается ладонь Чанбина. Он с шелестом проезжается по внутренней стороне бедра вниз, затем поднимается наверх, но останавливается прямо у причинного места, опять спускается вниз… Чан коротко рычит и закидывает младшего обратно на себя. Усадив их в более удобное положение у спинки кровати, он начинает новый танец языком в чужом рту. Руками беспорядочно рисует воображаемые узоры по широкой спине. Резкий прилив энергии зарождается как из неоткуда. Со трясущимися от желания ладонями обвивает другого за шею, еле успевая отвечать на поцелуй. Воздух в легких кончается удивительно быстро. - Ты… хочешь еще? – запыхавшись спрашивает Чан, пока младший увлечен зализыванием оставленных им же ссадин на его шее, - Вот же ненасытный. - Хён, я хочу сам. Можно? - он нехотя отрывается от увлекательного занятия и пробегается взглядом по лицу напротив, первым делом обращая внимание на испарину на лбу и выступившие на нем жилки. - Со, черт побери тебя, Чанбин, тебе можно со мной всё и еще немного, - он распаляется в нечетком оскале, облизывая верхний ряд зубов. Чанбин всегда находил старшего красивым. Но сейчас он раскрывался ему с такой стороны, что как адское полуденное пекло середины лета опаляла своим жаром. Все его нутро заводилось от каждой детали, как заводятся ключом дорогие музыкальные шкатулки. И он был готов воспевать его ничуть не хуже. Со выпячивает бедра и упирается в уже стойко твердый орган Чана, трется об него зазывающе, придерживая рукой, а другой нащупывает одиноко лежащую неподалеку коробочку с презервативами. Подготовив свое «рабочее пространство» в лице Бана, Чанбин разминает шею и плечи, как перед подходом к упражнению в зале. И когда он вот-вот должен был усаживаться на свое законное место сверху, неожиданно для старшего он разворачивается на сто восемьдесят градусов и, все так же уверенно упираясь в ноги Чана, продолжает тереться о его возбуждение. Свежераскрывшаяся смелость и инициативность Со казалась старшему до бредового горячей. В голове хором трубило только одно: «Внеземной, точно внеземной. Прекрасен даже со спины». Только изведя парня под собой до душной истомы и сжатых кулаков, Чанбин приподнимается и аккуратно вставляет член внутрь, усаживаясь на него в необычной для себя позе со скрипящим стоном. Теснота почти граничила с болью, но было слишком приятно, чтобы думать об этом. Бан обрывисто выдыхает и еле сдерживает сведенные тремором руки, чтобы не схватиться за парня, уводя их от греха подальше за голову. Младший начинает двигаться, по нарастающей набирая скорость. Но даже это он делал как-то туго, вязко, затяжно. Именно так, как ему хотелось. Вот он, стиль Чанбина – долгий, мучительный, сладкий, почти губящий, открыто сводящий с ума. Вместе с головокружением от растянутой однотипной стимуляции, при том поразительно сильной, пришла явная дереализация. Затуманенное сознание будто отделялось от тела и в одержимом танце как сектанты вокруг идола танцевало под свои жуткие ритмы. Плавно двигающееся верхом на старшем распаленное процессом тело гипнотизировало. Чан впервые за всю свою жизнь почувствовал себя так. Так странно, страшно, но омерзительно приятно. Однако всему есть предел, даже его хорошо натренированному терпению. Внутри все начинало изнывать. - Бин, пожалуйста… - Хм? – вытягивая свое сознание из транса, Со лениво оглядывается в пол-оборота, невольно делая настолько сексуальное выражение лица, что в животе Чана уже ножи-бабочки, а не какие-то слащавые насекомые. - Я не выдержу больше… Мх-ах! – он тянется к соблазнительным бедрам, но оказывается перехвачен на полпути. Чанбин хватает его за руки и буквально приковывает к кровати, немного заваливаясь на спину, от чего угол внутри него становится еще более безумным. - Чего ты хочешь? Попроси хорошо, - он звучит невозмутимо, но растянутое в пошлом выражении лицо выдает его с потрохами. - Я хочу тебя. Умоляю… Чанбин-а, дай мне взять тебя нормально! - Бери, - требовательно упивается поцелуем, отдаваясь целиком и полностью под его контроль. Не тратя времени на слова благодарности, хоть их и было бесконечное множество, старший решает показать свою признательность на практике. Срывается с условных цепей, обвивает другого обеими руками до спертого дыхания, рывком ставит их обоих на колени и начинает вдалбливаться в чужое тело. Теперь все снова так, как хотел он. Быстро, шумно, жарко. Когда целоваться становится слишком неудобно, Бан резко отталкивает партнера бедрами, а затем так же резко ловит его в середине полета, крепко держа за предплечья. Младший чувствует себя беспомощным, но почему-то даже это возбуждает не по-детски. Возгласы становятся все громче, громче и громче, а движения все быстрее, быстрее и быстрее. В таком темпе продержаться долго – настоящее испытание. И они успешно его проваливают. И без того долго балансирующего на грани старшего накатывает с головой, но он старательно продолжает терпеть. Терпеть ради того, кто старался для него все это время. С каждым новым ударом прямо по простате, Со приближается к моменту срыва голоса, но вместе с тем и к долгожданному оргазму. Ему сдерживаться точно не хочется. Чанбин в кровь прикусывает нижнюю губу и кончает без помощи рук, издавая какой-то абсолютно животный звук. Бан следом за ним спускает в презерватив, не прекращая двигаться внутри, и только затем останавливается, чтобы нежно опустить друга на постель и аккуратно выйти. Время для этих двоих будто замирает. Молча лежа в объятиях друг друга ногами на подушке, они взаимно чувствуют, как пусто сейчас в их головах. Хотелось пить. - Ты… Я… Вау, - крайняя физическая усталость пробуждает в Чане первобытные навыки общения, потому что на другие сил явно не было. - Да, - Чанбин выбирает быть немногословным. Через полчаса, за которые оба успевают задремать и проснуться несколько раз, они наконец помогают друг другу встать и дойти до душа, где приводят себя в порядок. Хотя за окном была уже глубокая ночь, на душе точно пели какие-то утренние птицы, как в самых добрых мультфильмах Диснея. Парни вяло дурачились и подшучивали, как бы невзначай раз за разом переходя романтическую черту, которая была безнадежно стерта. Покинув ванную, старший уже был готов попрощаться на ночь и удалиться в свою комнату в гордом одиночестве, но Со слов на ветер не бросает, потому увязывается следом даже после десятого прощального поцелуя, дабы помочь сменить безнадежно запятнанное постельное белье. Вдвоем они справляются с этим быстро. Слишком быстро. Разлучаться не хотелось. Было ощущение, будто вместе с этим днем кончится и то, что происходило между ними. Сидя на теперь чистой кровати, друзья смотрят друг на друга в нерешительности. - Спасибо тебе. Это было восхитительно, - Чан первый обрывает тишину, - У меня правда не найдется всех слов, чтобы выразить. Ты удивительный. - Значит, и не надо слов, хён, - тянется губами к чужим, но в сантиметре замирает, - Да ведь? - Будь я проклят, - он страстно бросается на Чанбина, прерываясь только на одну короткую фразу, которую было так боязно сказать, - Я люблю тебя. Но ответить у Со не получается – рот занят. Выходит только сдавленно промычать. В уголках глаз собираются горячие счастливые слезы.