...по-оленьи выть

              День стоял жаркий и очень тихий, природа будто напрочь забыла, что такое ветер, ни один листочек в лесу не шевелился. Это немало осложняло охоту — не подойти к добыче с подветренной стороны, каждое движение отдается резким шорохом, так ещё и духота душит. Но эта охота всё равно была простой, можно даже сказать — просто игрой. Обучающей игрой, затеянной скорее ради Шуки, которого Юнги с Чонгуком решили с детства приучать быть добытчиком. Мальчонке весной стукнуло четыре, самый подходящий возраст, чтобы начать узнавать мир, лес и свое место в жизни, как говорит его прадед. Так это было или не так, но семья охотников долго не раздумывала, просто единодушно одобрили решение Юнги понемногу начать обучение. Пару месяцев ему просто рассказывали о зверях, об оружии и подстерегающих в лесу опасностях. На настоящую же охоту брали всего несколько раз — и только на этих оленят, совсем недавно появившихся в южных лесах за холмами. Юнги не представлял, что вдруг привело карликовых волшебных оленей в их края, но устоять перед такой добычей никак не мог. Тем более, что они были идеальны для тренировки маленького волчонка — дружелюбные и любопытные, но всё же пугливые, готовые идти в руки, но способные с испугу припустить быстрее стрелы, забиться между корнями или даже сигануть через реку. Прыгали оленята знатно, без труда перепрыгивали сарай или заскакивали в окно второго этажа, из-за чего Сокджин без конца ругался на топот и цоканье с потолка. Да, хлопот такие зверьки, конечно, доставляли… зато их волшебство так облегчало жизнь, что видя очередного притащенного оленёнка, Сокджин лишь спрашивал, как его зовут, даже не думая возражать. И не страшно, что места в хлеву уже было маловато, оленята ведь там только ночевали, а днём бродили по двору и окрестностям, ища пропитание. Они кушали всё, что росло под копытами. А магия заключалась в том, что каждый обгрызанный ими пучок травы, каждая надкушенная ветка, каждая схрумканная батва через денек-другой отрастала вдвое гуще. Так что Сокджин, как ни забавно, частенько сгонял их пообедать на свой огород, всеми силами подсовывая оленятам хрустящие огурчики, пока ещё зелёные помидорки и капустные кочаны. Тем и радовались, скармливая пойманной добыче то, что вырастили с трудом и заботой, и получая взамен вдвое больше. Оленят у них уже было четверо, и Юнги долго думал, стоит ли приносить ещё одного. Но умоляющие глазки Шуки, которому не терпелось ещё разок сходить на охоту, решили всё за него. И вот они снова сидят под кустом, наблюдая за игривым оленёнком, гоняющимся между деревьями за бабочками. Ждут подходящего момента. Когда оленёнок слегка подпрыгнул, выглядывая из-за высокой травы, Юнги наоборот пригнулся, прячась за кустом. Шуки нетерпеливо поёрзал, переминаясь с лапы на лапу и мотая серым хвостом. В волчьей шкурке он казался чуть старше своих лет, не совсем уж малым дитём. Самое время учиться терпению и осторожности. — Дай ему подойти ещё чуть ближе, — едва слышно шепнул Юнги, видя, как сына аж распирает от нетерпения. Шуки напрягся всем телом, поднял зад и вздёрнул хвост. Тот, как флажок-метка взметнулся над низкой веткой разлапистого куста. Так и кричал: «Смотрите все! Тут неопытный волчонок охотится!». — Ещё немного… Оленёнок, чудо несмышленое, вытянул шею, с любопытством разглядывая маячащий смелый хвостик, и медленно двинулся к нему сквозь высокую траву. То подскакивал поближе, то снова отходил, будто передумав, и, наконец, замер резной статуэточкой. Секунды шли, а всё вокруг будто застыло, как картинка. И в конечном счёте Шуки не выдержал — прыгнул на оленёнка из-за куста. Тот молнией помчался прочь, мечась из стороны в сторону, то ли не в силах решить, куда лучше податься, то ли пытаясь так неумело запутать охотника. Юнги с задорным смехом припустил за несуразной парочкой. Бегал он не больно-то быстро, зато по прямой, так что вполне поспевал за выписывающими узоры меж кустами малышами. Он уже догадывался, что оленёнок направляется к развалинам замка под горой, там волшебные олени почему-то устроили себе логово. И в самом деле, то сигая между близехонько сросшихся осин, то ныряя под торчащие из земли корни дуба, то петляя между кустами клюквы, он снова и снова выравнивал направление, брал на юго-запад, к замку. В какой-то момент Юнги даже решился их обогнать. Поднажал, первым выбрался к дыре в полуобсыпавшейся каменной стене вокруг замка, притаился за выступом, отдышался и выскочил наперерез подоспевшему оленю. Тот удивлённо взвизгнул, так и плюхнувшись на зад. Шуки тут же накинулся сверху, обнимая мягкими лапами за шею и легонько прикусывая бархатистое бежевое ушко. Оленёнок спокойно оглянулся, даже не пытаясь вырываться: признавал — поймали. — Ну всё, — улыбнулся Юнги, присаживаясь на камни. — С охотой на сегодня закончили, можно возвращаться домой. — Нууу! — взвыл Шуки, с тихим хлопком превращаясь в человека и тиская хрупкого оленёнка. — Давай ещё немного погуляем, пап? Я хочу поиграть. — Как будто дома ты будешь чем-то другим заниматься, — рассмеялся Юнги, потрепав сына по волосам. — Ты же только и делаешь, что играешь. Так чего здесь, мёдом, что ли, намазано? — Нууу… — повторил мальчик теперь уже с совсем другой интонацией. — Что «Нууу»? — Возле замка оленей много… Юнги обернулся и оглядел внутренний двор, присматриваясь к зарослям. И правда. Тут и там было видно любопытные мордашки с большими чёрными глазами. Олени наблюдали за ними со всех сторон, не спеша подходить, но и не скрываясь, как обычные звери. Их было намного больше, чем в прошлый раз. То ли размножались эти малявки, что дрожжи, то ли всё ещё сбегались к замку со всех окрестных лесов. Даже из-за ближайшего куста на него внимательно смотрели аж пять бежевых мордашек с небольшими чёрными рожками. — Много, это точно, — протянул Юнги, делая несколько шагов и прислушиваясь. Во дворе замка было слышно странное мурчание волшебных оленей, звонкий щебет птиц и тихое журчание родничка. — Готов поспорить, таких густых зарослей тут отродясь не было. Промышляя охотой долгие годы, Юнги успел побывать на развалинах замка всего пару раз, ему не слишком нравилось это заброшенное место, камни были насквозь пропитаны ароматом древнего колдовства. Сейчас никто уже точно не знал, что случилось, но ходили слухи, будто бы последним хозяином замка был какой-то злой колдун, который по роковой случайности перепутал то ли зелья, то ли заклинания, нечаянно обрушил половину замка и погиб под завалом, погубив заодно и свою семью, и десяток слуг. В то, что их призраки до сих пор бродят меж грудами камней, прогоняя всех желающих поискать, не припрятаны ли в замке сокровища, Юнги не верил. Но вот в том, что в месте этом до сих пор жило колдовство, ни капли не сомневался. Раньше он этого не замечал. Может, после личного знакомства с магией стал чувствовать тоньше, а может, колдовство с годами крепчало. Но то, чего в первый раз он совершенно не слышал, теперь буквально гудело и звенело в голове. И даже самую малость рычало. — Идём домой, — одернув себя, твердо сказал Юнги, выбираясь наружу, чтобы ни мгновения больше не находиться рядом с этой странной магией. — Папа скоро начнёт волноваться. — Чонгук слишком занят, чтобы волноваться, — возразил Шуки, строя недовольную мордашку. Юнги щёлкнул его по носу и поднял перебирающего копытцами оленя на руки. Тот тихонько довольно взвизгнул. Маленькие, размером с собачонку, они были лёгкой ношей. И почему-то жутко любили кататься на ручках, всегда удобно устраивались, счастливо виляли короткими хвостиками да с интересом оглядывались по сторонам. И совершенно не боялись — порой могли даже сладко заснуть по дороге домой, уложив изящную рогатую головку Юнги на плечо. — Чонгук всегда о тебе беспокоится. Даже во время охоты. — Беспокоиться должен настоящий папа. — Это ещё как понимать? — Юнги удобнее перехватил оленёка, аж подрагивающего от восторга, и первым зашагал между деревьями в сторону дома. — Что за «настоящий папа»? — Ребята в городе говорят, что настоящий папа бывает только один, — пожал плечами Шуки. — Я знаю, что это ты. Я ведь похож только на тебя. — Похож, говоришь? Ты видел, чтобы я когда-нибудь в волка превращался? — Нет… — А болтал с набитым ртом? — Ммм, нет. — А гонял всё утро гусеницу по подоконнику, как дрессированную собачонку, подкармливая берёзовым листочком? — Нет, кажется. — Вот видишь, на Чонгука ты намного больше похож. Он тебе ещё какой настоящий папа. — Юнги с улыбкой отвернулся от лезущего в лицо оленя, обнюхивающего щёки мокрым холодным носом. — Городские дети знают далеко не всё, Шуки, так что не стоит им безоговорочно верить. У тебя оба папы настоящие, и оба тебя любят, запомнил? Что бы там ни говорили другие дети, у всех нас разные жизни и семьи. Шуки невнятно что-то промычал, неуверенно соглашаясь. Он плелся рядом, поглядывал по сторонам, старательно притворяясь, что вовсе не мечтает понести оленёнка сам, и покручивал сорванную под замковой стеной ромашку. — Значит, мамы у меня никогда не будет? — спросил он как бы между прочим. — А зачем тебе мама? — хмыкнул Юнги. — А зачем мне папа? — Уел. Нет, вряд ли у тебя когда-нибудь появится мама, малыш. Не у всех они есть. Но это ещё не делает жизнь плохой, так ведь? — Но у других ребят мама хотя бы когда-то была. А у меня мамой когда-то был папа, — бормотал Шуки, всё так же не поднимая глаз. — Ребята смеются. Говорят, что это ненормально, не так, как у всех. — Вот как. — Юнги тяжело вздохнул. Он, конечно, всегда понимал, чего натерпится этот малыш от городской ребятни, но почему-то надеялся, что это случится гораздо позже… — Прости, Шуки, но ты никогда не будешь таким, как другие дети. Ты волк, вампир и маг. Ты необычный и отличаешься от них всех. И лучшее, что ты можешь сделать, это принять и полюбить свои отличия. Они дают тебе бесконечное множество преимуществ над остальными. Думай об этом каждый раз, когда ребята скажут что-нибудь неприятное, просто бери и мысленно перечисляй, в чем ты их лучше. Шуки наконец поднял удивленный взгляд. Юнги закусил губу. Он не представлял, хороший ли совет даёт и стоит ли вообще говорить подобные вещи детям. Так ли нужно воспитывать? Но это были его искренние мысли. — Благодаря своим отличиям ты быстрее бегаешь, ловчее лазаешь по деревьям, лучше плаваешь и умеешь ловить волшебных оленей. Разве это не здорово? — Только это не заткнет мальчишек, дразнящихся из-за того, что у меня нет мамы, — пожал плечами Шуки, как бы и соглашаясь, и возражая одновременно. Так философски, что Юнги едва сдержал смешок. — Возможно, сразу и не заткнет, — кивнул он, — но, если не будешь огрызаться и обижаться, им быстро надоест дразнить. Не стоит переживать о том, что у тебя кого-то нет. Нужно дорожить теми, кто есть, и заботиться о них. — Да, наверное, на Чонгука я и правда больше похож, — вздохнул Шуки, скармливая поникшую ромашку оленю. — Я тоже думаю, что ты слабачок. Давай уже этого несчастного мне, отдохни немного. Юнги прикусил губу, сдерживая веселый смех, и осторожно отдал притихшего оленёнка сыну. Шуки натужно покряхтел, перехватил тяжёлую ношу покрепче и неспешно побрел по тропинке, незаметно помогая себе магией. До оставленного ими на опушке волшебного перехода, ведущего прямо домой, оставалось всего ничего, и вполне можно было разрешить гордому волчонку поизображать из себя силача. Дома и Шуки, и оленёнок окончательно присмирели — видимо, охота оказалась слишком выматывающей, — и вскоре они уже в обнимку спали под кустом почти отцветшей бузины. Как странный живой символ всех причуд природы. Оленёнок, похоже, был ещё совсем молоденький, кусал и посасывал лезущий в морду волчий хвостик, отчего Шуки то и дело тихонько взрыкивал во сне, скаля клычки. — Назовем его Соня, — тихо сказал Сокджин, понаблюдав какое-то время, и кивнул сам себе. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцами бежевой шеи в черных пятнышках — через мгновение её обнял симпатичный кожаный ошейник с маленьким медным медальоном, на котором красовалась новая кличка. — Ну вот. Замечательно. — А я вот подумывал над кличкой Последний, — проговорил Юнги, не отвлекаясь от окончательной разделки принесённой Чонгуком с охоты дичи. В этот вечер их ждал неплохой ужин из перепелиного и утиного мяса. Оставалось только выбрать на грядке с зеленью что-нибудь особенно душистое и подходящее к мёду с первыми летними яблоками. — Чтобы наконец завязать с этим делом. — Я, конечно, понимаю мотив, — тихо рассмеялся Чонгук, перетряхивавший в большом сите принесенные в отдельном мешочке перья, ощипанные ещё в лесу, — но не смогу звать его последним, зная, сколько там ещё этих животин бегает. Никогда нельзя быть категоричным… — Он растянул губы в очаровательной улыбке. — А вдруг мы захотим завести ещё одного?.. — О, если вы захотите ещё, я просто отправлю вас жить в заброшенный замок. — К слову, — встрепенулся Чонгук, вытряхивая перья в таз с теплой водой, чтобы промыть. — Вы слыхали, что городские говорят? — Достали уже эти городские, — едва слышно проворчал Юнги. — Лишь бы языками трепать. — Говорят, злой колдун, владевший этим замком, из мертвых восстал. Девушки недавно травы лекарственные на закате собирали и видели, как он на одной из башен сидел, той, что лучше всех сохранилась. Сидел, напевал какие-то жуткие песни и колдовал… колдовал… колдовал… войско темное, наверное, создавал, чтобы на город напасть. — Ну, видели они, допустим, меня, — хмыкнул Сокджин, подпирая стену плечом. — А создавал я, допустим, пирог с земляникой и сливками. Но, должен признать, что-то в этом замке и правда изменилось. Я бываю там время от времени с самого детства и могу уверенно сказать, что в этом году там поселилась новая магия, которая и приманила оленят. Юнги хмыкнул, отложил нож и с удивлением огляделся, ища сбежавшую бадейку с водой. Нашлась та быстро, и, разумеется, вместе с купающимися в ней перьями. Юнги вздохнул и бросил взгляд на колодец в углу двора, почти не заметный за зарослями. Да, иногда ему всё же не хватало магии… эта озорная девчонка своим звонким смехом и подтруниванием мигом прогнала бы всю лень, не дававшую так сразу оторвать задницу от нагретого места. — Возможно, там и правда кто поселился, — наконец пожал плечами Юнги. Он поддержал этот разговор скорее для того, чтобы совесть свою успокоить. Нет, это он не ленится встать и пойти, это у него просто беседа важная в самом разгаре. — Насколько я могу судить, оленям нравится находиться рядом с источниками другой магии. Особенно — неразумной. Как, например, волшебные места, растения или другие животные. Скорее всего в замок просто забрёл зимой какой-нибудь замерзший волшебный зверь, устроил там свою берлогу, а эти малявки и набежали следом. — Звучит любопытно. — Чонгук опрокинул ведро над решетом. Вода хлынула в стоящий под ним таз, а мокрые перья остались на сетке. — Не хочешь узнать, кто же там поселился? Может, за такую зверюгу хорошо заплатят? — Может, — с улыбкой кивнул Юнги, потягиваясь. — А может, заплатят ещё больше, если немного подождать, пока слухи разлетятся сильнее и наведут страху среди горожан. — Чего? — Того. Зачем убивать злодея, когда никто не просил? Если притащишь им голову дракона, которого ещё никто и не видел, люди просто руками разведут и на словах поблагодарят. А если этот дракон у всех в печёнках застрять успеет, сами к тебе прибегут, слёзно умоляя помочь и обещая золотом осыпать. Такой опасный труд, как у нас, должен быть вознагражден. Так что не будем спешить. — Годы идут, а ты всё не меняешься, — улыбнулся Чонгук, снова перетряхивая вымытые перья. — Во всём выгоду ищешь. — А как иначе? Мне сына кормить надо, так что некогда мне в благородного играть и бесплатно работать. — И то верно, — согласно кивнул Сокджин, забирая опустевшее ведро, чтобы набрать для Юнги ещё воды. — Не будем спешить с охотой. Но присмотреться вполне можно.

***

Следующее утро для Юнги началось непривычно громко — с оглушительного и пронзительного вскрика сунувшегося в окно грифона. И самым непривычным в этом было то, что солнце едва встало, а Чимин уже был бодр и полон сил. Верещал себе, свесившись с края крыши вниз головой, а восторженные оленята скакали хороводом по комнате, подвывая нестройным хором. Выглядело всё это вместе даже жутковато. А уж когда по спине грифона ловко и проворно спустился в комнату маленький волчонок, Юнги и вовсе передёрнуло — Шуки был тем ещё мастером шишек себе набить, не хватало ему ещё с крыши свалиться. — Дрыхнете, значит, — растянул губы в улыбке Чимин, усаживаясь на подоконник уже в виде человека и вальяжно закидывая ногу на ногу. — А там без вас жизнь на месте не стоит. — Вот так новость, — прокряхтел Юнги, спуская босые ноги на пол и потирая плечи. Чонгук медленно сел в постели, ещё даже потянуться сил не находя. — С ума сойти. Что ж теперь делать? — А я тебе скажу. Вставать, собираться и идти в город. Есть работка, которая тебя заинтересует. — Что за работа? — Охота. Что ж ещё я мог тебе предложить? — усмехнулся Чимин, наблюдая за играющими оленями. Юнги нахмурился, отгоняя одного из них от своего стоящего под кроватью ботинка. Кусач, черный олень в серое пятнышко, попавший в их дом самым первым, кличку такую не зря получил, маленькие зубки он пускал в дело при любой возможности. И особенно ему нравилось мусолить одежду и обувь Юнги. Гук уверял, что олененку просто их запах кажется вкусным, но Юнги сомневался — за другими оленятами он тяги к аромату жареного мяса, которым вечно пропитывалась его одежда, не замечал, травоядные они были. — Заинтриговал. Что же это за охота такая, что ты аж примчался ни свет ни заря? — Юнги встал, разминая шею. Чонгук же наоборот шлепнулся обратно на подушку, так и не открыв глаза, но не тут-то было, Шуки мигом юркнул к нему под одеяло, виляя хвостом, а следом потянулись и Медовый с Копчёным, главные подельники малыша во всех его проказах. — Это ты мой заказчик? — Не совсем. Семья одного моего приятеля, — пояснил Чимин, наклоняясь вперёд и поглаживая с увлечением обнюхивающего его ботинок Кусача, уже ищущего новую цель, видимо. — Его семья попросила свести с тобой, потому что нужна помощь опытного охотника. Видишь ли, их сын скоро должен жениться. Но случилась беда. — Позволь угадать, — усмехнулся Юнги. — Злобный монстр украл невесту? — Именно! — Ох, Чимин. Это уже четвертая украденная невеста за год. И, позволь напомнить, предыдущие три были найдены, увы, не мной, а общественностью. И не в логове какого-то монстра, а в объятиях любовников, к которым они сбежали по собственной воле. Кажется, в наших краях просто появилась традиция противиться воле родителей и отказываться от навязанного договорного брака. Может, лучше пусть поспрашивают, с кем эту дамочку в последнее время видели? Авось и всплывёт имя «монстра». Чимин с улыбкой погладил по голове лезущего к нему оленя, то ли выпрашивающего какое-нибудь угощение, то ли просто заинтересовавшегося странным гостем, спустившимся с небес. Разве что не на колени к нему забраться пытался, так и вытягивал шею, тихонько обнюхивая одёжку. — Видишь ли, какое дело, — протянул Чимин, интригу на пустом месте разводя. — В этот раз пропал и жених. Оставил записку, где написал, что даму его украло чудище, потому он отправляется в лес, выручать любимую. Да только три дня уже прошло, семья волнуется очень. Юнги чуть нахмурился, обдумывая. Кто их знает, правдива ли вообще записка. Может, обиженный жених просто не хотел позора, а разбираться пошёл вовсе не с чудищем. С другой стороны, если прошло уже три дня, а никто из молодых не объявился, дело явно нечисто. — Не знаю даже… — покачал головой Юнги, потирая шею и плечи, чтобы окончательно проснуться. — Не хочется в очередное мутное дело ввязаться, потратить кучу времени и сил и остаться с пустыми руками по итогу. — Ладно, понимаю, — кивнул Чимин, признавая право друга отказаться от такой ненадёжной сделки. — Только у меня есть последний довод. Невеста — сестра Хосока. Юнги встрепенулся, моментально изменившись в лице. Даже Чонгук снова сел в постели, наконец реально заинтересовавшись разговором. — Давон пропала?! — встревоженно переспросил Юнги. — Поэтому Хоби не появляется в лесу? Почему он ничего не сказал? — Вот, сегодня попросил сказать. Юнги потёр лицо, оглядел комнату и снова уставился на гостя, теперь уже окончательно распрощавшись со сном. С Давон они виделись редко, но она была из того сорта людей, кого трудно не любить даже издалека: невероятно трогательная, как добрая сказка, со всеми милая, как любимая сестричка, весёлая, заботливая и всегда находящая пару слов, чтобы ободрить в самый тяжёлый день. Лично его Давон научила готовить простенький пирог с яблоками, который теперь обожало всё семейство, пару раз очень выручила, посидев с крохой Шуки, и первая поддержала, когда появилась возможность отправиться на долгую охоту, оставив мужа с сыном дожидаться дома аж две недели… никто тогда не понимал, как нужно мужику, девять месяцев носившему волчонка и почти полгода просидевшему над люлькой, немного размяться и вернуться к любимому делу, именно Давон всем друзьям объяснила, насколько важно «маме» не забывать, что, кроме ребенка, есть ещё и она… он сам. Юнги был благодарен Давон от всей души. А потому новость о ее пропаже резанула по сердцу кинжалом. Никаких других путей не было. — Я возьмусь, — покивал Юнги, осматриваясь и ища свою одежду. — Только немного приду в себя и сразу пойду к семейству Чон, чтобы всё обсудить. — Надеюсь, скидочку им сделаешь? — Я не возьму с них денег! — почти возмущённо фыркнул Юнги. — Давон мне как родная, я не могу воспринимать это как работу! — Ты всё же прелесть, что ни говори, — улыбнулся Чимин. — Собирайся. Так и быть, отнесу тебя в город. Юнги вздохнул. Шуки и все оленята выжидательно смотрели на него, столпившись вокруг кровати. За спиной чувствовался внимательный взгляд Чонгука. Право слово, как будто ему предстояло сделать какой-то судьбоносный выбор… решено же уже всё! Неужто так важно пялиться на то, как он будет подниматься с постельки и делать первый шаг этого дня?! — Хорошо, дай мне умыться, и я буду готов свалить из этого места, — проворчал Юнги, натягивая куртку прямо поверх ночной рубахи. — Куда подальше. — Жду у двойной сосны, — подмигнул на прощание Чимин и грациозно откинулся назад, буквально вывалившись из окна, на лету превратившись в грифона и легко взмыв в небо. Юнги натянул свои рабочие брюки. Всё в комнате как-то стихло, все наблюдали за ним, внимательно следя за каждым действием. Оленята молчаливой стайкой собрались под окном во главе с маленьким волчонком, таращились своим огромными чёрными глазёнками и лишь изредка дёргали бархатными ушками или перебирали копытцами. — Со мной никто не идет, — четко и строго заявил Юнги. Стайка моментально приуныла. — Сегодня будете старательно учиться с папой Чонгуком считать. Поняли? — Ладно, — прохныкал Чонгук, кривясь. — Считать так считать. Но обещай, что позовешь на помощь, если там окажется что-то серьезное. — Ладно, — махнул на него Юнги, уже выходя на лестницу, пристроенную снаружи их уютного общего домика. — Позову.