...по-оленьи выть

              — Гукааа? А ты уверен, что это всё дрозды? — протянул Шуки, задумчиво дуя щечки. — Там две птички совсем другие. Посмотри, вон. Чёрные и с желтыми клювами. — Это просто самцы, — ответил Чонгук, мельком глянув на вишневое деревце и вернувшись к чистке картошки. Пока остальные снова были заняты мозговым штурмом, галдя на весь двор, они с Шуки занимались ужином… или немножко ужином и по большей части — наблюдением за ужинающими птичками на маленьком вишнёвом деревце в углу двора. — Рябые — самочки, чёрные — самцы. — Странно как. А почему самцов всего два? Самок намного больше… де… десять… нет, одиннадцать. Шуки нахмурился, внимательно пересчитывая птичек, но те так юрко скакали между ветками, пощипывая спелые ягодки, что даже он с трудом справлялся. Чонгук хорошенько сполоснул последнюю картофелину в миске и бросил в котелок. Оленята в тот вечер как-то странно притихли: бродили по двору от одного человека к другому, поглядывали, кто чем занят, но совсем не пытались втянуть в игру. Это, пожалуй, пугало Чонгука… потому что это пугало Ёнхва — он уверял, что так оленята ведут себя только в одном случае, если предчувствуют очень сильную вспышку магии. Впрочем, кажется, в тот вечер что-то неприятное предчувствовали все. Тэхён чуть не засыпал на ходу, Хосок едва говорил от гудящей боли в голове, Хироки от странного волнения путался в собственных словах, но все они как один твердили, что обязаны разобраться с костяшками как можно скорее, потому что иначе быть беде. Как бы ни хотелось скрыть, Ёнхва очень скоро понял, что за амулеты они нашли, чьи кости для них использованы. И всё же сказать смог лишь одно — значит, в них спрятаны чары, которые тесно связывают его кровь и его бывшую магию… но что это им всем давало? Разве что — может быть, именно это позволило или заставило его задержаться после разрушения прошлых чар, отпустивших призраков. Но явно от взглядов пока что скрывалось и нечто другое. Человеческие кости для амулетов использовали невероятно редко, должны были быть на то особые причины, кроме извращенной жестокости Ким Досоль. — В природе по-разному складывается, — наконец сказал Чонгук, промывая нож. — Если есть самцы и самки, еще не значит, что их будет поровну. — Значит, некоторые из этих самочек женаты друг на дружке? — Не думаю, — тихо посмеялся Чонгук и вытер руки полотенцем. — Хотя твоя бабушка рассказывала мне, что во внутреннем дворе графского замка есть маленький прудик, где жена графа как-то раз решила завести лебедей. Ходят слухи, что привезли по её заказу прекрасного лебедя, которым все восхищались — даже Пузя на него с умилением смотрел. А через несколько дней графиня вышла утром во дворик и увидела, что лебедей уже двое. Оказалось, на озере, откуда взяли птицу, осталась его вторая половинка, которая не выдержала тоски и разыскала свою любовь в далёких краях. И все стали ждать маленьких лебедят… да только оказалось, что птицы-то обе — самцы. А значит, в природе по-разному складывается даже у птиц. — Хммм, — покивал Шуки и задумчиво помычал. — Гука? А ты уверен, что не приврал? — Ладно, — рассмеялся Чонгук еще веселее. — Ладно, подловил. Пузи тогда ещё не было, это давно случилось, он просто к месту забавно пришёлся. Но остальное — чистая правда! По крайней мере, так слуги в графском замке говорят. — Вот теперь верю. — Веришь? — улыбнулся Чонгук. — Ну, тогда на этой истории и закончим. Пошли, надо поставить картошку вариться, а то уже закат начался, не хочется до ночи возиться. — Погоди… еще чуть-чуть. Пожалуйста... Шуки умоляюще глянул на отца и снова уставился на заросли. Но куда-то явно не на птичек. Чонгук склонил голову к плечу, приглядываясь. Кусты как кусты. Деревья как деревья. Но почему-то от них в тот вечер мурашки по спине бежали. Или это от слов мальчика, слишком много тревоги слышалось в тихом голоске. «Кажется, я понял, — шепнул Ёнхва в глубине сознания, как только заросли в глубине зашевелились, выпуская человека. — Сестра — моя кровь». Чонгук не успел даже задуматься над его словами. Юнги спешил к ним, неся на руках и крепко прижимая к себе какую-то незнакомую девчушку, похожую на испуганного выпавшего из гнезда галчонка. Пальцы стискивали ткань рубахи Юнги, чёрные волосы сами собой без всякого ветра извивались, как змеи, казалось, даже её тёмное платье дрожит вместе с хозяйкой, разделяя боль. Не успевшую разгореться искорку радости от долгожданной встречи мгновенно затопило и погасило страхом. — Намджун, — с надрывом крикнул Чонгук, перебив все голоса во дворе. — Тело! Досоль нужно тело! Ребята примолкли, в удивлении смотря на него. Юнги тем временем перешагнул низкий заборчик, добрёл до помоста и уложил хрипло дышащую девчушку на плед. Её губы были совсем белые, лоб покрылся испариной, а на запястьях медленно и пугающе разрастались каменные браслеты. Чонгук почувствовал, как земля уплывает из-под ног. И в следующую секунду Ёнхва упал на колени рядом с помостом, с ужасом оглядывая девчушку. — Круг был создан не для того, чтобы просто свести магию с ума, — тараторил он, — а чтобы сделать своей. Досоль узнала, что я сохранил тело погибшей младшей сестры для магии. Решила усложнить и использовать эти чары, чтобы однажды вернуться в наш мир из чистилища. Мы должны что-то сделать, пока она не пришла на зов своих чар. — Но что здесь можно сделать?.. — Какие у нас вообще есть варианты? — Если чары привязаны к этой магии… ритуал-ведьмогон? — Нет! — почти рявкнул Юнги, дрожащими руками пытаясь по кусочкам отломать браслеты. Те крошились, осыпались понемногу, но всё продолжали тут же нарастать снова, укутывая тонкие руки. — Магия погибает при этих ритуалах, даже не думайте о них! — Тогда… передать магию? — неуверенно пожал плечами Хироки, переглядываясь со всеми. — В другое тело… — Нет, — мотнул головой Ёнхва и склонился ближе. — Это не человек с магией, это магия с телом. Единожды связав магию с мёртвым телом без души, разделить их ты уже никогда не сможешь, не убив. Кроха, ты слышишь меня? — Ёнхва? — Магия распахнула наполненные слезами глаза, протянула руку и коснулась его щеки едва начавшими каменеть пальцами. На мгновение показалось, что даже черты лица Чонгука изменились. Перед ними совершенно точно появился тот самый мужчина с портретика. На нем были многослойная накидка и венок из крупных цветов. На запястье блеснул знакомый серебряный амулет с красным камушком. Но, стоило магии убрать руку, иллюзия испарилась без следа. — А я пришла… с тобой поговорить… — Давай. Давай поговорим, — закивал Ёнхва, ловя её ладони. — Поговорим о браслетах. Ты помнишь, что я рассказывал тебе о твоих браслетах? — Помню… Браслеты покажут истину… Синий — души магий… Красный — души людей… — Магия тяжело сглотнула и облизнула пересохшие губы, стараясь совладать с дыханием. — Фиолетовый — сотрёт грань между ними… и их мирами… — Точно. Нам нужен фиолетовый браслет. — Нужен? Для чего? — Я… — Ёнхва покривился, говоря через силу. Не хотел, но не мог иначе. Во дворе стояла пугающая тишина. Никто ничего не мог сказать или сделать, а потому лишь молча наблюдали, стоя рядом. — Тебе нужно стереть эту грань ненадолго, открыться и стать проходом между мирами. Будет очень тяжело и больно, но я клянусь, что сумею занять тело первым и не пустить Досоль. — Клянёшься? — Честное оленье слово. — Значит, ты… уйдёшь? — Я не смогу остаться в теле даже при всём желании. Раз уж проход между мирами будет открыт, призрака затянет в мир, где ему и положено быть. Но, заняв тело, я разрушу чары — Досоль навсегда оставит тебя. Обещаю. Всё закончится раньше, чем птичка успеет чирикнуть, только доверься мне в последний раз, и я всё сделаю… ты сможешь остаться жить с Юнги и Чонгуком, забыть навсегда эту… ведьму. Тяжелые тучи над их двором опустились совсем низко — казалось, уже легли на лес, прямо на кроны деревьев. То и дело сверкали вспышки молний. Из чащи стали доноситься крики птиц — всполошились все, и шебутные воробьи, и молчаливые болотные утки, и даже совы, которым всё ещё полагалось спать. Ветер трепал ветки деревьев. Даже земля под их ногами подрагивала. Магия тяжело и хрипло вздохнула поглубже, с трудом села и устало поглядела на свои руки, уже походившие на руки статуи с причудливыми треугольными браслетами. — Синий цвет покажет магий, — забормотала она тихонько. — Красный цвет — для душ людей. Фиолетовый во мраке кроху сделает ничьей. Она сцепила руки и с огромным усилием переплела пальцы. По каменной корочке пошли трещины, посыпались осколки. Два браслета сложились вместе, красное и синее слилось в мягкое фиолетовое свечение. Сверкнула еще одна яркая молния, и на лес как будто рухнуло ночное небо — на несколько мгновений всё окутала непроглядная чернота и чудовищный тоненький звон. А когда тучи вновь стали расползаться, пропуская понемногу блеклый свет, никто не мог уверенно сказать, что произошло, а что — нет. Чонгук сидел на помосте, ошарашенно глядя перед собой и пытаясь хоть немного прийти в чувства. Ёнхва уже не было с ним. Но от этого чувствовалась скорее тоска, чем облегчение, как будто друг ушёл навсегда. Магия сидела рядом на пледе, руки её теперь были свободны, а на коленях лежала целая россыпь мелких осколков камня и пыли. Браслеты превратились в тонкие серебристые проволочки с крохотными треугольничками-украшениями, которые больше совсем не светились. Девчушка ощупала их дрожащими пальчиками, а после громко шморгнула носом и принялась плакать навзрыд. Усевшись ближе, Юнги обнял её, поглаживая по волосам. Лес приходил в порядок. Небо очищалось, птицы успокаивались, ветер прекратил буянить. — Кажется, Ёнхва был колдуном посильнее всех нас вместе взятых, — хмыкнул Намджун, оглядываясь по сторонам. — Надо было больше расспрашивать его, пока был здесь. — Точно, — горячо закивал Хосок, — а то я ничего не понял, что вообще произошло. — И я, — согласился Сокджин. — Понял только, что Вонхи меня обняла. — Чего?! — Вонхи?! — Сестра твоя, что ли?.. — Сестра, — нахмурился Сокджин, поджимая плечи. — Шепнула, что разок поступится своими взглядами ради меня и позаботится обо всём. Чтобы Ёнхва побыстрее отпустили к жене. — Вот так ничего себе… Магия заревела еще громче, прижимаясь к Юнги. В унисон ей завыл и Шуки, скромно сидящий в сторонке. — Ну а ты-то чего ревёшь? — усмехнулся Чонгук, подтащив сына к себе и растрепав и без того взлохмоченные волосы. Мальчик выдал только неразборчивое «Не знаю» и даже не подумал утихать. — Ладно-ладно, поплачь, раз хочется. Только в лес выть не убегай, а то, если без тебя останусь, тоже разревусь. Хорошо? Шуки покивал, прижимаясь к нему, — знал, что так и будет. — Семейные драмы, — протянул Намджун, упирая руки в бока. — Нам с тобой не понять — усмехнулся Хироки. Намджун цокнул языком и побрёл прочь, куда-то за дом. Видимо, осматривать территорию после всего произошедшего магического хаоса. — Что? Что?! Я что-то не так сказал?! Я же не имел в виду ничего… не знаю, чего я не имел в виду… Но знаю, что имел! Я просто имел в виду, что мы с тобой из другого теста, мы оба явно не созданы для семьи и детей! — А я вот так не думаю! — крикнул Намджун уже из-за угла. — Да брось! — Мы были бы прекрасными родителями! — Да броооось! — Особенно — вместе! — Да б… ну, да… — Господин Хироки покивал и, подобрав полы одеяния, тоже побрёл за угол, видимо, помогать с осмотром территории. — Что это ты имеешь в виду? — Эх, дурилки книжные, — усмехнулся Сокджин, усаживаясь в любимое кресло под навесом. — Магия — как ребёнок. Так что каждый колдун, хочет или не хочет, уже с семьёй.

***

— Ну как тут? — шёпотом спросил Чонгук, заглядывая в окошко, Шуки тут же сунулся следом. На улице брезжил рассвет, и Юнги просто надеялся, что хотя бы эти двое смогли отдохнуть и нормально поспать, потому что им-то с Джином и Хосоком пришлось поочередно возиться всю ночь с лекарствами и с маленькой магией, совсем не привыкшей иметь собственное человеческое тело. — Неплохо, — ответил сидящий за столом Хосок, рассеянно подавая ему кружку с травяным отваром. Чонгук её удивленно осмотрел, дал нюхнуть любопытному Шуки и тут же передал подошедшему Юнги. — Руки будут в порядке, — улыбнулся тот, забирая кружку и отставляя обратно на стол. — Но нога, наверное, так и останется чёрной. Дорогуша думает, что у сестры Ёнхва она еще при жизни сильно болела и отнималась. Ничего не поделаешь. — А как она вообще? — Ну… смогла заснуть. Спасибо и на этом. Думаю, после сна ей станет лучше. — Ясно. — Чонгук протянул руку и ласково погладил стоящего у стола Юнги по волосам. Тот аж растерялся на мгновение. — А ты как? — Я… — Юнги проморгался. Хосок с Джином уже убирали со стола и выстраивали баночки с приготовленными для новой знакомой лекарствами в шкафу. Их дело, по большому счету, было сделано. — Кажется, и мне тоже нужно поспать. — Вот и отлично, — прямо засветился от улыбки Чонгук с кряхтением «перекидывая» Шуки из двора в комнату, сбросив папке на руки. — Поспите, а я пока по делам пробегусь! И он тут же исчез за кустами. Юнги охнул, удобнее обнимая мальчишку, и чуть не бегом выскочил из дома, спеша следом. Жующие листья и без того уже давно слишком пышной и густой сирени оленята удивленно расступились, пропуская его. — Что за дела? Куда ты? — Ну, у тебя так много дел, что я решил сделать хотя бы часть из них, — весело ответил Чонгук, выглядывая на мгновение между ветвями. Рядом тут же появилась медвежья морда, Шуки потянулся погладить бурые ушки. — Когда ты перечислял, я аж чуть не уснул от их количества. Пойду раскидаю немного, пока вы спите. — Но… — Не переживай, ничего серьёзного. Забегу к деду и маме, сказать, что ты вернулся. Отведу Пузю домой. Схожу с Намджуном и господином Хироки к графу, чтобы рассказать обо всём произошедшем. Помогу Чимину с Тэхёном — у них там из-за вспышки дикой магии половина кухни рухнула недавно. Проверю ловушки в лесу и на реке. Наберу клевера для овечек, порядок на грядках наведу, котлы и сковородки почищу. — То есть, нам спать пару дней?.. — Но это лишь часть того, что ты собирался сделать сегодня! — рассмеялся Чонгук, пожимая плечами. — Правда? — озадачился Юнги. — Кажется, я был не в себе, когда говорил это всё. — О, ты был совсем не в себе, потому и должен отдохнуть. А этот малявка, кстати, тоже спать отказывался всю ночь, — с улыбкой кивнул на сына Чонгук, растрепав зевающему мальчику волосы. — Так что следи, чтоб не сбежал следом. Юнги рассеянно кивнул, как послушный ребёнок, где-то в глубине сознания чувствуя себя немного странно от этой смены ролей, но в то же время не чувствуя ни капли опасений или неприятия. Юнги знал, насколько вырос за последние годы его Волчок. И походило на то, что последний месяц со всей силы толкнул его сделать не то что шаг, огромный прыжок вперед. С таким мужем было уже не страшно потерять контроль и оставить все заботы на другого, разрешив себе хорошенько поспать… или на пару недель исчезнуть в лесу. Без этого доверия, он бы явно не смог так спокойно решиться отправиться к одичавшей магии. Находясь в подвале, Юнги скучал, да, ужасно скучал, но ни капли не боялся — как там всё без него, потому что знал, что хорошо. И если Чонгук сумел занять место единственного главы их семейства, то уж с чисткой сковородок справится без проблем! — Ладно, ты прав. Мы спать, а ты пока займись делами. — И мёд купи, — тихо буркнул Шуки, без всякой опаски натирая чёрный медвежий нос и дразня уже фырчащего Пузю. — Зачем это? — удивленно округлил глаза Юнги. — Надеюсь, не для графского медведя? — Неее, мы цукаты будем делать. Магия Хироки их любит. И спроси у бабушки, помочь ли с брюками, я хочу, чтобы Тэхён на свадьбу в них пошёл! — Что? Какая свадьба? Чья?! Что я пропустил?! — Давон с Джунхоном, — улыбнулся Чонгук, — сказали, что не будут праздновать свадьбу, пока ты не вернёшься, а то без тебя смысла нет. — И к пекарю зайди! — Ну нет уж, умник, — рассмеялся Чонгук, щелкнув мальчишку по носу. — Это ты сделаешь сам, как и обещал. Вот выспишься — и можешь заглянуть к ним, отнести мисочку вишни, например. — Нееет! — Даааа. — Ну нет, па, я стесняюсь. — Зайти стесняешься, а пирог получить хочешь? — А вдруг пекарь ругаться будет из-за того обещания? — прохныкал Шуки, Пузя поддержал жалобным мычанием. — Подумает, что я попрошайка… — Не будет, ты же им миску вишни принесёшь. А если всё же начнёт ругаться, я разрешаю высыпать всю эту вишню им на пол и уйти. И больше мы у них пироги никогда покупать не станем. Шуки тяжко вздохнул, кивнул и отвернулся, укладывая голову Юнги на плечо. Слишком устал, чтобы спорить, так что смирился. Чонгук выбрался осторожно из кустов, мягко поцеловал Юнги в щёку и заботливо поправил съехавший ворот рубахи. Аж волнительно потянуло где-то под рёбрами, как давненько уже не тянуло. — Могу заодно проверить нашу полянку, — шепнул он на ухо, подмигнул и тут же засобирался. Легко потянул Пузю за широкий ошейник и снова с шуршанием скрылся в кустах. Юнги хмыкнул от нахлынувшего смущения, чувствуя, как начинают гореть щёки, рассеянно оглядел двор да и побрёл к лестнице. Следом тут же припустил и Соня, спеша присоединиться и прекрасно оправдывая своё прозвище. Видимо, ночка выдалась непростой для всех, так что пора было отдохнуть. — Пааа? — тихо и невнятно протянул Шуки, как только они зашли в свою комнатку. — Что за полянка? — Полянка… — Юнги поставил сына, мальчишка ту же принялся деловито готовиться ко сну, перерывая одёжку в своем сундучке и ища ночные штанцы. — Просто уютное местечко, где мы с Чонгуком болтаем, когда хочется побыть вместе. — Та поляна с лещиной, где вы моего игрушечного барашка Кубышку повесили? — насупился Шуки, глядя исподлобья. — Зачем уходить в лес, если вы и дома вместе? — «Вместе» бывает разное, — улыбнулся Юнги, расстилая постель и с огромным трудом заставляя себя не рухнуть прямо так, куда придётся. — Тебе ещё никогда не хотелось остаться с кем-то наедине, без лишних свидетелей, чтобы посекретничать? — Ну… — Мальчишка юркнул под тонкое одеяло и тут же вынырнул с другой стороны, усаживаясь на свою подушку и задумчиво хмуря брови. — Я вдвоём могу остаться только с Жменей. Но нам это не нужно, чтоб посекретничать… Жменя мне и так по секрету шепчет много чего… Мальчишка загадочно улыбнулся. Юнги усмехнулся, укладываясь рядом и с наслаждением потягиваясь. В любимой комнате всё было так же, как и всегда. Лёгкие наполнял знакомый до мурашек запах леса, пшеничных булочек и самую малость — волчьей шерсти. Под потолком порхали волшебные бабочки, означающие, что у малышки Жмени хорошее настроение. В окошко то и дело заглядывали весело скачущие во дворе оленята. А тело наконец нежилось на любимой перинке. — У тебя серёжка сломалась, — шепнул Шуки, аккуратно касаясь пальчиками уха Юнги. — Потеряешь… — Сломалась? — удивился Юнги, ощупывая крохотное украшение. Замок и правда оказался сломан и серёжка лишь чудом всё ещё сидела на своем месте. — Что ж, видимо, пришло мне время научиться у тебя — как прятать вампирскую сущность без дополнительных амулетов. Поможешь? — Помогу, куда деться… — Шуки улёгся на спину, чинно сложив ручки и состроив важную моську. — Но это трудно и тебе нужно много уроков. Ты будешь послушным учеником? — Обещаю вести себя послушно и стараться изо всех сил. — А специальную одежду будешь носить? — Какую ещё специальную? Шуки кинулся к сундуку у изножья кровати, зарылся в него с головой и гордо продемонстрировал накидочку с вышитыми овечками. Юнги с сомнением подумал, что где-то такое уже видел. — Будешь?! — требовательно повторил Шуки, доставая ещё одну накидочку поменьше, своего размера. — Буду, — с улыбкой уверенно кивнул Юнги. — Хорошо. Тогда начнём сегодня вечером. — Шуки аккуратно сложил накидки на крышку сундука и пополз обратно к подушке. — Урок проведём на огороде. А первым заданием будет — стоять на одной ноге и держать тыкву для цукатов над головой, пока не спрячешь клыки. — Ничего себе! — охнул Юнги, аж растерявшись, но тут же рассмеялся. — Ну у тебя и фантазия, это же очень сложно! — Нет. Сложно станет, когда оленята увидят тыкву и захотят перед сном съесть именно её… но не бойся, я перед этим расскажу тебе свой маленький секрет, так что справишься… Шуки улыбнулся и вдруг превратился в волчонка, устроившись под самым боком и уткнувшись холодным мокрым носом в шею. — Знаешь, малыш, я очень тобой горжусь, — прошептал Юнги, почёсывая мягкие ушки. — Ты вёл себя как настоящий маленький вожак. Мудро, смело и чутко. Я рад, что ты смог принять Ёнхва и поддержать в такой сложный для него момент. Шуки тихонько заскулил, смущённо ерзая и суча хвостом, как щенок. — Надеюсь, ты сможешь подружиться и со Змийкой… потому что лично я уже уверен, что её дом должен быть там, где мы. Волчонок фыркнул и затаился. — Сладких снов, — шепнул Юнги совсем тихо. На душе было невероятно спокойно и легко. И хотя он понимал, что впереди ещё множество хлопот и суматохи, в то утро всё равно не покидало восхитительное ощущение, что беда позади и можно наконец выдохнуть с облегчением.

эпилог

— Юнги! — чуть не завизжал Шуки, капризно стуча ладошками по подстилке, на которой сидел. Бесёнок заскулил, чувствуя настроение любимого хозяина. Оленята настороженно переглянулись. — Она опять! Опять Пузю позвала! Так нечестно! Юнги удивлённо оглянулся. Шуки и Змийка сидели на помосте под навесом, а Пузя с любопытством и шумным фырчанием обнюхивал разложенную между ними игру. Эту игру подарил господин Хироки, вдруг снова наведавшийся в их городок после поездки домой. Обычный льняной платочек, на котором были вышиты кружочки, складывающиеся в длинную извилистую тропинку. Но в платок заворачивалось настоящее волшебство компанейского веселья. Шесть резных фигурок для участников, пара игральных костей и магическая дощечка, что на каждый бросок костей выдавала ещё и задание, после выполнения которого ход засчитывали и разрешали сдвинуть фигурку. Последние несколько дней эта игра была любимым развлечением не только Шуки со Змийкой, но и всех остальных. Она прекрасно чувствовала собравшуюся компанию и ловко выбирала подходящие задания, варьируя их от «Пропрыгай двор задом наперед» для малышни и до «Снять рубашку» для оставшихся наедине взрослых. А судя по невнятному бормотанию Тэ, когда они с Чимином взяли игру к себе на ночь, им там вообще что-то невообразимое выдавало. На такую игру вполне можно было бы оставить детей и заняться вплотную последней отделкой совсем уже достроенного домика… если бы только эти дети не были оборотнем-вампиром-колдуном и настоящей магией в человеческом теле. — Змия снова жульничает! — Неправда! Я не хотела его звать! Я хотела просто победить! — Нельзя колдовать, это жульничество! — Я магия, я не могу не колдовать! — взвизгнула Змия особенно звонко и подскочила. Пузя аж шарахнулся в сторону, но тут же потерся головой о плечо девчонки, как будто пытаясь успокоить и поддержать. Бесёнок затявкал, окончательно превращая сценку в сущий балаган. — Я не виновата, что мои желания так криво исполняются! — Так перестань их загадывать! — Ну-ну, Шуки, — ласково перебил Юнги, всучая сыну грушу, чтобы отвлечь. Мальчишка замолк, глядя на подачку. Змия неуверенно приняла свою и уселась обратно на подушку. Бесёнок затих, недоумевая чего это все так быстро успокоились. — Желания можно не проговаривать, но от этого они из души не исчезнут. Разве ты перестанешь хотеть пирог с клубникой, если я велю тебе не хотеть? — Нет, — насупился мальчишка и с досадой посмотрел на грушу, тихо бурча: — Ну вот, теперь я хочу пирог с клубникой… — Змия ещё только учится жить человеческой жизнью. Ей нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что нам с тобой было дано по рождению… к свободе воли. Она честно старается, так что и ты не отставай. Мальчишка тихо рыкнул, как будто от досады, вгрызся зубами в грушу и принялся наводить порядок на игровом платке, расставляя фигурки на положенные места. — Вот и отлично, — пробормотал Юнги и побрёл обратно в другой конец двора. Из нового дома тут же послышался звонкий голос Сокджина, взрослые принялись что-то обсуждать, споря о породах деревьев и их долговечности. Змия понаблюдала за ними исподлобья, скормила свою грушу усевшемуся рядом Пузе и зашептала: — Ладно, в этот раз засчитаем победу тебе — ты дальше прошёл, а я всё случайно испортила… — Что? Мне так не нравится, — возразил Шуки, горячо мотая головой. — Так неинтересно. Я хочу по-настоящему победить! — В следующий раз переиграем, — шикнула девчонка, неспешно собирая волосы в косу. Руки у нее до сих пор были слабоваты, она всё делала неспешно, немного неловко, но старательно. И переплетение длинной косы до пола было для неё чем-то вроде разминки перед делом. — Ты забыл? У нас ещё планы на сегодня были… — Точно!.. Шуки подорвался с места, торопливо догрыз грушу, бросил в кормушку курятника огрызок, вымыл руки в бадейке у очага и собрал игру, завязав платок кульком. — Па! Пап! — закричал мальчишка, припустив к новому дому. Из соседних окон второго этажа одновременно высунулись Юнги с Чонгуком. Шуки взволнованно облизнул губы и сжал ладонями край плотной курточки, глядя на них поочередно. — Можно мы отведём Пузю домой и сходим к дедушке в гости? Пожалуйста! Родители переглянулись, как будто о чём-то переговариваясь без слов и всякой магии, и кивнули. — Можно, — ответил Чонгук. — Только куртки на улице не снимайте. — Хорошо! Шуки даже вежливо поклонился в знак благодарности и тут же сорвался бегом к магическому проходу. Бесёнок помчался следом, радостно виляя бубликом-хвостом. Змия откинула косу за спину, тихонько позвала медведя и поспешила следом, как обычно, слегка прихрамывая, но почти не отставая. Это был последний день лета. Воздух стал холоднее, в кронах деревьев появлялись первые жёлтые листочки, почти все волшебные оленята разбрелись кто куда, оставив развалины старого замка. Всё понемногу менялось. За прошедшее время Змийка и Шуки, конечно, не стали закадычными друзьями, но всё же явно нашли общий язык и притёрлись друг к другу. Шуки свыкался с мыслью, что он теперь совсем официально не единственный ребёнок в семье. Змия училась жить в мире, где вокруг полно других людей, с чьими желаниями и мыслями нужно считаться. Обоим было тяжело, но, пожалуй, это их ещё больше объединяло. За полтора месяца Змия успела запомнить очень много новых людей и магий. Кто-то нравился ей меньше, кто-то явно больше, но, что приятно, все друзья Юнги относились к малышке по-доброму и при этом без лишней жалости. Змия плохо владела собой и своими чарами, часто что-то ломала и портила ситуацию. Хотела волшебством запечь яблоки, а вместо этого взрывала их. Пыталась изменить цвет рубашки, а вместо этого превращала её в штаны. А уж что у нее получилось, когда она попробовала Сокджину спинку размять, бедняга предпочитал даже не вспоминать… надеялся просто, что внутренние органы у него всё ещё на месте. Из-за этого все шутили, что дочка она скорее Намджуну. Змия такие шуточки поняла далеко не сразу. Но постепенно и правда почувствовала в редко заглядывающем в гости мужчине нечто родное. Точнее — в его деловитой и отстранённой магии. Может, предки у них были общие, а может, просто характер чем-то схожий. И всё же, не считая Юнги, именно Шуки и Жменя стали для неё самыми близкими в новой семье. Хотя и прожила на свете больше сотни лет, по сути она, похоже, была ещё ребёнком. — Скажи Тэхёну, что мы вышли, — бросил Шуки, бредя по зарослям вдоль стены графского сада, и оглянулся. — Уже, — тихо ответила Змия и легонько дунула на волшебный пузырик с посланием, паривший перед ней. Пузырик сорвался с места, поднялся над деревьями и помчался прочь быстрее ястреба. — Он точно придёт? — Это же Тэхён! В смысле… он обещал, а он обещания ещё никогда не забывал. — А много он тебе обещаний давал? Змия закусила губу, сосредоточившись, сложила ладоши — и Пузю подняло в воздух пушистое белое облако. Медведь замычал, удивлённо озираясь, хорошенько обнюхал облачко, поднимая лапой клубы, и благополучно исчез за стеной. Бесёнок тихо заскулил, обнюхивая стену, как будто пытался понять, как вернуть друга обратно. Змия между тем встряхнула руками и спокойно зашагала дальше к городу, до которого оставалось всего-ничего. — Вообще-то Тэхён редко обещания даёт, — залепетал Шуки, семеня следом и то и дело поглядывая назад. — Но всё, что чувствует его русалочья интуиция, и правда сбывается. — Его магия сказала, что никакой русалочьей интуиции нет. А ещё, что Чимин у них главнее. — О, так сказать надо! — забеспокоился Шуки. — Сам знает, заметил, небось, что весь мир движется только тогда, когда Чимин этого хочет. — Что? — Шуки глянул на дыру в заборчике, где исчезла девчонка, придержал доску, пропуская Бесёнка, и наконец юркнул сам. Ну вот теперь они были в городе, первый маленький пункт большого плана выполнен. — Нет-нет, я про интуицию! — Ааа… не нужно. — Змия натянула пониже рукава тёмной куртки и спрятала руки в карманы широковатых брюк, подвязанных тонким пояском. В косе запутались мелкие сухие цветочки и пара жёлтых листков. Нос слегка замёрз и хлюпал. А Шуки с Бесёнком всё равно смотрели с преданным уважением, как на вожака. Старшая. — Юнги говорит, что некоторые заблуждения людям даже полезны. Наверное, это одно из таких. — Не понимаю… — Ну и не надо, раз не понимаешь. Просто не говори Тэхёну ничего, а то расстроится. Шуки надул губы, но согласно кивнул, потому что расстраивать друга уж точно не хотел. Змийка выглянула из-за угла крайнего дома, осмотрела улицу и махнула рукой, давая команду. Они втроём наперегонки пробежали несколько улиц, срезая путь где только можно, даже через самые узкие щели. Объяснили всё недоумевающему деду, попросив его разрешения на маленькое дело. Под тёплый компотик дождались вскоре подоспевших Чимина с Тэхёном. И наконец отправились к главной точке в своём плане. — Так, а теперь объясните мне, что это мы тут делаем? — потребовал Чимин, складывая руки на груди и хмуро осматривая побережье. Стоял штиль, залив едва рябил мелкими волнами. Вдали виднелись лодки рыбаков. — Готовим подарок Чонгуку, — деловито ответила Змия, повторяя его жест. Чимин скосил взгляд. Эта магия была единственным в мире существом, кого он видел чётко и по-настоящему, не просто контурами. А Чимин был единственным в мире существом, которое всегда точно знало, куда смотрят её чёрные глаза без белков. Они стояли рядом и косились друг на друга. — Ко дню рождения? Но что за подарок вы собрались готовить… тут?! — Мы поймаем легендарного королевского рака размером с волка! — радостно всплеснул руками Шуки, чуть не прыгая от волнения в предвкушении весёлой охоты и огромного улова. — Когда Юнги рассказывал про их знакомство, то сказал, что Гук поймал ему огромного королевского рака! — Точно-точно, — с улыбкой закивал Тэхён, сворачивая скинутую куртку и укладывая на сумку, уже лежащую на песке. — Помнишь? Это было в тот день, когда вы меня спасали… — Ещё бы не помнил. — Чимин хмыкнул, пожимая плечами. — Суп из раков у Юнги был очень вкусный. Уверен, Чонгук будет в восторге от такого подарка. Но вы уверены, что сможете?.. — Я им помогу, — ещё как уверенно ответил Тэхён, что-то поворачивая в сдерживающем амулете. А после присел на корточки, коснувшись воды рукой, превратился в кракена да и пополз всеми щупальцами под волну, как под мягкое одеяло. — Но уже почти осень, — настороженно протянул Чимин, видя, что Шуки собирается следом, — вода очень холодная. — За это не переживай, — спокойно отозвалась Змийка, поглаживая мальчишку то по голове, то по плечу, то по ладошкам. — Мы тренировались, так что Жменя поможет дышать под водой, а я — не дам замёрзнуть. Она задумчиво ощупала лоб мальчика, как будто проверяя, нет ли у него жара, довольно кивнула и не успела толком сказать, что всё готово, как Шуки уже сиганул следом за Тэхёном, изредка показывавшим щупальца над водой. Чимин уселся на песок, с волнением поджимая губы. Змия отряхнула ладошки, как после законченной работы, пристроилась рядом и принялась переплетать косу. Бесёнок в это время топтался у кромки воды, то и дело моча лапки, но не решаясь заходить далеко, лишь нетерпеливо вглядывался в чёрные воды и дёргал хвостом. — Ох и зачинщица ты… Змия выудила из волос сухой осиновый листочек и посмотрела на мужчину. — Не я одна это придумала. Шуки тоже тот ещё непоседа. — Точно. Мы все ожидали, что ты для него спокойной и сдерживающей старшей сестрой станешь, а ты ещё больше раскачиваешь лодку. Впрочем, для Шуки, возможно, так и лучше… — Хм. — Змийка прищурилась, внимательно глядя мужчине в лицо. — Ты правда думаешь, что он мне как Тэхён для тебя? — Ч-что? С чего ты… Откуда?! — Чимин тряхнул головой и отвернулся. — Нет, конечно, это просто мелькнула нелепая мысль. Прекрати считывать каждую мелочь, люди этого не любят. Умение понимать и ладить с людьми совсем в другом выражается. — Прости. Я ещё плохо понимаю тонкости. Просто я и правда не думаю, что мы похожи на вас, я за Шуки замуж не хочу. — Посмотрим, что лет через пятнадцать скажешь, — процедил Чимин, закидывая ногу на ногу и упорно глядя куда-то в сторону горизонта. Ох уж эта девчонка, вечно всё в лоб. — Не в этом суть. А в том, что для меня Тэхён тоже в какой-то момент стал точкой отсчёта и образцом для подражания, хотя я старше и опытнее. Когда жизнь резко изменилась, всё прошлое как будто обнулилось, я снова стоял в начале пути… он был путеводной звёздочкой, не дававшей заблудиться. И постепенно я понял, что, хотя наши отношения не очень-то близки, но именно Тэхён своим примером дарит желание жить, и я счастлив уже просто тем, что он в порядке и где-то рядом. — Дааа, — протянула Змийка, кивая и завороженно глядя на мелкие волны. — Теперь ясно, почему ты за него замуж хочешь. — Да я не… тьфу. Не то я тебе хотел сказать! — Знаю. Но мне не кажется, что… — Она вздохнула, поведя взглядом. — Не знаю. Я всё ещё не научилась оценивать свои отношения с людьми вокруг. Выходя из своего заточения, я думала, что никого ближе и важнее Юнги у меня никогда не будет, но этот мир странный. Волны тихо шуршали по песку, бликами отражая яркое полуденное солнце. Прохладный воздух пах морем. За спиной слышалось приглушённое пение птиц в лесу. Змийка доплела косу, туго перетянула шнурком и убрала за спину. — Тогда, в прошлом, я очень любила Ёнхва. И любила Соён. Но Соён… она была от меня далека, она меня почти не знала. Сейчас же, живя в собственном отдельном теле, я осознаю, что строю отношения иначе. Теперь отношения с Соён для меня похожи на болтовню с картинкой в книжке… — Думаю, я понимаю, о чём ты, — слегка улыбнулся Чимин, осторожно приглаживая её шелковистые чёрные волосы. Змия сцепила пальчики, молча позволяя ему это делать просто потому, что это казалось правильным. — Да. Теперь всё будет более… двустороннее. — Я понимаю, почему Юнги любит вас всех и, кажется, понемногу начинаю разделять такие чувства. Даже Чонгук… — Она потупилась, поджимая плечики. — Я думала, что буду ревновать Юнги к нему, но постепенно просто тоже привязалась, как к родному. И всё же… как люди справляются с таким бесконечным количеством чувств?! Чимин вздохнул, всё продолжая поглаживать по волосам, и Змийка вдруг поймала себя на мысли, что ей это начинает нравиться. — Да мы тоже иногда с трудом справляемся. Но не волнуйся, станет легче. Ты и пары месяцев не прожила в этом мире после стольких лет уединения, а уже понимаешь и умеешь побольше некоторых здешних взрослых. Такая способная магия уж точно справится. А мы всегда будем рядом, чтобы помочь. Уж Юнги-то — обязательно. Он никогда не бросает тех, кто нуждается в его заботе, по себе знаю. Змия слегка улыбнулась, с умилением вспоминая все те полные тепла и нежности истории, что Юнги рассказывал ей в подвале о своих семье и друзьях. Он надеялся, что после этих историй магия охотнее отпустит и согласится пойти с ним. Можно сказать, хитрил. Но в историях было столько искренней гордости и неподдельной любви, что и заочно влюбиться можно было во всех, о ком он говорил. — Мне приятно, что ты поговорил со мной так откровенно, — улыбнулась Змия, протягивая руку, касаясь пальчиками виска Чимина, немного перебирая серебристые волосы. Тот замер и задышал часто и шумно. — Не ожидала от такого замкнутого и гордого человека. Иногда ты кажешься высокомерным, но я знаю, какой ты добрый и отзывчивый на самом деле, так что хочу поблагодарить. Чимин шумно выдохнул в последний раз и затаил дыхание. — Мы с твоей магией долго думали, как это лучше сделать, и, кажется, нашли идеальные чары. Теперь ты сможешь видеть всё зрением грифона и в человеческом виде. Правда глаза станут янтарными, прости, но, думаю, они даже лучше подходят к твоим волосам… Над волной неспешно поднялся, перебирая всеми щупальцами, могучий кракен. Он доплыл почти до самого берега, на мгновение снова нырнул и вынырнул уже в человеческом виде. Тэхён откинул назад волнистые влажные волосы и огляделся. Промокшая насквозь тонкая рубашка и чертовски облегающие брюки, поблёскивающие серьги, кольца и браслеты из серебра, совсем как чешуя, уверенный взгляд. Он поразительно сильно походил в тот момент на русалку. Бесёнок заливисто залаял, от души радуясь его возвращению. — Точно, — прошептала Змийка, склоняясь ближе, — он и правда очень красивый. Но скажу по секрету… ты не хуже. Чимин дёрнулся от удивления, спешно утирая рукавом невольно навернувшиеся на глаза слёзы. — Ты как чего ляпнешь. — Уж кто бы говорил, — усмехнулась Змийка, отворачиваясь. — Не знаю, хватит ли силы чар на всю жизнь, но лет десять точно сможешь любоваться им в постели. — Эй-эй, ты не слишком мала для таких фразочек?! — Не знаю, — с улыбкой пожала плечами Змия. — Мне где-то пара сотен лет. Этого достаточно, чтобы кое-что знать об этой вашей взрослой любви? Кстати, ты правда думал, что мой подарок Чонгуку — королевский рак? Нет, это подарок Шуки. А мой в том, что ночевать мы с Шуки сегодня будем у тебя… ты ведь не возражаешь, дядюшка Чимин? В качестве маленькой благодарности за тот прекрасный вид, что я тебе открыла… Она нахально пихнула мужчину локтем и с хитрющей улыбкой кивнула на Тэхёна, который как раз наклонился, чтобы помочь малышу Шуки совладать с огромным морским чудищем. — Я уже оставила Чонгуку записку с объяснением. Не возражаешь?.. — Да как я могу возражать, — расплылся в улыбке Чимин, мысленно восхваляя швейные таланты госпожи Чон и прекрасные идеи Шуки, уже умеющего делать просто восхитительные подарки. Змийка довольно кивнула сама себе, поднимаясь с земли, чтобы подойти ближе и тоже посмотреть, что ж там за рак такой с неба упал. У неё было ещё много разных идей, новая жизнь и новые люди вокруг так и будоражили давно уже спавшее желание помогать и делать мир лучше. Но всё это было впереди — когда она обвыкнется, наберётся сил и хорошенько обдумает каждую деталь, как всегда учил Ёнхва. Да, когда-нибудь она пустит в ход всё, что узнала у прошлого отца, возродит наследие талантливейшего колдуна и найдёт достойное применение каждому его заклинанию, продолжив доброе дело. А пока… пока ей нужно было просто успеть насладиться первыми мгновениями золотой осени вместе с новой семьёй.