...по-оленьи выть

              Глядя на то, как фиолетовые лозы сплетают над его головой купол, Юнги с тоской думал, что раньше даже не понимал, насколько же сильно сон нужен не только телу, но и разуму. Он чувствовал себя хорошо. Но мысли уже превращались в кашу. Единственным, что помогало ему хоть как-то следить за течением времени, были письма Чонгука. Их накопилось пятнадцать. Значит, пятнадцать дней он провел в подвале, пытаясь найти общий язык с магией. Отправляясь на дело, Юнги больше всего боялся, что магия не захочет с ним разговаривать. Но Змийка общалась вполне охотно. Вот только теперь уже Юнги не знал, что и как ей отвечать. У маленькой черноглазой магии было разбито сердце. — И всё же я думаю, ты должна поговорить обо всём с Ёнхва. В другой обстановке… — Нет, — ответила магия. Она уже давненько сидела напротив, глядя в лицо и не моргая. И в такие моменты, когда в голосе появлялась твёрдость, становилось не по себе. — Он меня бросил. Отказался от всего, что я ради него сделала. Просто взял и отдал тело обратно другому человеку, хотя уже всё было готово для новой счастливой жизни. Раз ему не нужна моя забота, то и он мне не нужен. — Ты же слышала из письма — Ёнхва остался в этом мире, чтобы помочь тебе. — Не хочу я, чтоб он мне помогал. Я много лет мучилась и страдала, жила наедине с собственным страхом, не имея понятия, представится ли хоть когда-нибудь шанс снова оживить прошлое. Тонула, как в липком болоте, в собственных тревогах, не имея возможности хоть что-то с ними сделать. Ради него заставляла себя терпеть эту бесконечную боль внутри. А в конце получила только еще большую боль. Хватит. Юнги поднял взгляд. Купол над головой перестал шуршать, сплелся достаточно плотно. Темнота сгустилась, и только звездочки-просветы между лианами светились в темноте, гоняя блики по треугольным браслетам. — Всё это из-за тебя случилось. Ты отобрал у меня семью. — Что ж. Теперь я понимаю, как ты это видишь. — Именно так. Ты отнял у меня семью. Так что и я тебя к семье не отпущу. Я не трону их, но тебя не отпущу, так что готовься провести здесь вечность. В этот раз я не хочу остаться одна. В этот раз я буду с тобой. Юнги потянулся навстречу и с улыбкой погладил по шелковистым чёрным волосам. Магия поджала хрупкие плечи, удивлённо хмурясь.

***

Пока Шуки ждал на углу на лавке и гонял прутиком заблудившегося в городе жучка, Чонгук пытался привести Бесёнка в порядок. Кто б знал, что этот непоседа умудрится найти единственный во всём графском дворе куст липучки и собрать чуть ли не все колючие шишечки с него на свою короткую шерсть. Наверное, стоило им сначала навестить Пузю, а потом уже забирать пса. Но, увы, так получалась идеальная дуга через весь город, без лишних петляний: дом прадеда, дом Давон и Джунхона, графская кухня, домик Пузи, а дальше оставалось только закупиться продуктами и бежать на своё болото. Уже больше двух недель они с Шуки выживали без главы семейства. С одной стороны — мир не стоял на месте, жизнь постепенно входила в привычное русло. С другой — в этом привычном русле теперь попадалось много незнакомых подводных камней. Например, раньше Чонгук не догадывался, как это трудно — каждый божий день вставать пораньше, чтобы проснувшийся сын не хныкал над ухом, что кушать хочет, пока ты пытаешься прийти в себя, одной рукой потирая сонные глаза, а второй помешивая кашу. Гук не сразу сообразил, что Юнги порой с вечера готовил что-нибудь вкусненькое, чтобы утром можно было сразу мальчишке в зубы пихнуть и очухиваться в собственном темпе. Или любопытство. Нет, Чонгук прекрасно знал, что большинство детей любопытны, но раньше Юнги всегда отвечал на большинство вопросов. А как называются эти птички? А сколько живут эти ящерки? А можно есть этих жучков? А почему болотники на болоте селятся? А как рыбки дышат в воде? А почему Тэхён всегда делает вид, что не смотрит на попу Чимина, хотя сам смотрит и все знают, что он смотрит, кроме самого Чимина? И почему все делают вид, что Тэхён вовсе не смотрит, хотя он постоянно смотрит? И почему все делают вид, что не понимают, что Чимин специально себе узкие штаны сшил, чтоб перед Тэхёном красоваться? Тэхён тоже такие штаны хочет, да? Может, надо ему подарить? Бабушка легко такие сошьёт! Как вообще можно совладать с таким потоком и при этом еще и не опозориться по полной перед ребенком?! Чонгук не представлял. И вот в их лесу появились птички, которым они с Шуки придумали новое название, магия Жменя научилась узнавать то, что не дано узнать случайным людям, а мама Чон приняла заказ на штаны, чей размер Шуки объяснял в буквальном смысле на пальцах, уверяя, что вис на Тэхёне тысячи раз и точно помнит его обхват со всех сторон… А учёба? Кто ж знал, что только напоминания Юнги и помогают Чонгуку не забывать про уроки счёта и письма. Даже неловко стало, когда Шуки вдруг сам спросил, а чего это они не занимаются, раз всё вроде как наладилось. Он полностью разделял и поддерживал желание Юнги научить сына как можно большему. Но напрочь забывал, что премудрости охоты мальчонка схватывает на лету, а вот в грамоте ему еще тренироваться и тренироваться. Кое-как читать по слогам он мог, а вот, беря в руки карандаш, очень терялся, и это им предстояло преодолевать упорным и сесо… сите… систематическим трудом, вот. Систематическим трудом, который, если подумать, видимо, еще и Чонгука подтягивать должен был… ох, Юнги, ох, коварный лис, насаждающий грамотность… Шуки очень старался пережить эти дни с хорошим настроением. Видя это, Чонгук тоже не унывал. Так что письма писать, рассказывая, как день прошел, было даже не стыдно. И всё же никогда не бывает хорошо абсолютно всё, сколько бы ты ни старался. — Ты чего это из болота выполз, блохастый? — усмехнулся звонкий голос, явно принадлежащий ребенку. Чонгук поднял голову. Шуки сидел на лавчонке в паре дворов от него, сложив руки и уставившись куда-то в небо. Рядом, уперев руки в бока, стояли двое мальчишек чуть старше. Тощий сын пекаря, главная язва и головная боль всей местной ребятни, и его подпевала — пухлый мальчишка с подбитым глазом, кажется, сын мясника. Им обоим было уже под шесть, они оба были крупнее Шуки. И Чонгук даже удивился, думая, почему же никогда не видел сына с синяками и ссадинами после походов в город. То ли кулаки в дело пускать они всё же не любили, то ли Шуки оказывался на поверку сильнее задир. — Чего выполз, я спросил?! — грубо гаркнул тощий, топнув ногой. — Тебя позлить, — только и ответил Шуки, продолжая смотреть в небо. Где-то там, высоко-высоко, парил над окраиной города орёл, присматривающий место для охоты. Это для малыша Шуки было куда интереснее. — Слыхал, твой настоящий папка копыта отбросил. — Отбросил? Нет, он просто перестал превращаться в оленя, — растерянно пробормотал Шуки, наконец переведя взгляд на собеседников. — Дурила! — рассмеялись мальчишки. — Это значит — помер! — Но папа Юнги не умер. Он сейчас в лесу, общается с дикой магией. Между прочим, это она устраивала грозы, град и шторм на заливе, из-за нее звери на людей нападали. Папа Юнги её успокоил, и теперь всё снова хорошо. Мальчишки замялись и переглянулись. Если Чонгуку не изменяла память, до него доходил слух, что на пекаря недавно прямо в его дворе напали дикие обезумевшие лисы. Должно быть, об этом мальчишки подумали в тот момент. — Что ни говори, а настоящий папка не у дел. Как тебе теперь с поддельным живется? М? Уже чувствуешь себя сиротой? Чонгук разрывался. Ему страшно хотелось подняться, подойти и высказать гадким мальчишкам всё, что думает. Но, вроде как, разговор и без него шёл неплохо, Шуки держался, по-своему давал отпор в меру сил, а Юнги учил его, что в такие моменты нужно дать ребенку возможность самому за себя постоять. Обнимая притихшего Бесёнка, он нервно покусывал губу и внимательно следил со стороны, готовясь всё же в любой момент вмешаться. — Я поговорку слышал. Говорят, папа детей силе учит, а мама… мама… доброте… — Шуки чуть насупился, так и не вспомнив то самое слово, что недавно узнал, но уверенно продолжил: — Вот. Некоторых даже две мамы не научили бы добрым быть. А я с двумя папами в такую силу умею, что вам бы меня лучше не задирать. Он широко улыбнулся, показывая длинные вампирские клыки, клацнул зубами и снова уставился в небо, ища орла. Мальчишки захохотали, насмехаясь, но после всё же посмотрели друг на друга, как будто без слов о чём-то общаясь. — Я же говорил, он и днём их выпускать может, — буркнул пухлый. — Ладно, сиротка двухпапный… — перебил тощий. — Когда твой настоящий… когда он вернется, скажи мне. Мама ему пирог с почками сделает бесплатно. Не забудь только, дурила маленькая! — Не забуду, — буркнул Шуки, недоуменно хмурясь. Мальчишки грубо фыркнули на него ещё разок, пытаясь припугнуть, чтоб не зазнавался, и почапали в переулок, переговариваясь едва слышным шёпотом. Шуки проводил их взглядом, задрал голову, снова ища на небе орла, и беззаботно задрыгал ножками. Со стороны так вовсе и не казалось, что эти маленькие задиры его хоть сколько-нибудь беспокоят. — Какая же ты у нас умница, — улыбнулся Чонгук, присаживаясь рядом на корточки и ласково приглаживая растрёпанные волосы. Бесёнок осмотрелся, виляя хвостом. — Нашёл что сказать. — Да это дядя Хироки научил. Сказал, у них такая поговорка есть. Велел её вспоминать. — Шуки шморгнул носом. С близкого расстояния стало заметно, что это он просто виду не подавал, но сам успел разволноваться. — Обычно я не знаю, что им отвечать. Что скажу — на всё смеются и обзывают. Хоть дерись. — Нет. Сегодня ты очень хорошо ответил, правильно. А драки оставим животным, они ведь говорить не умеют, так что не могут по-другому споры решать. — Драться проще, — жалобно протянул Шуки, губа задрожала. — Я всё напутал! И слова забыл! — Нееет, — тихо рассмеялся Чонгук, обнимая мальчишку, — Ты забыл всего-то одно слово, но ловко ему замену нашел! Я считаю, ты намного умнее многих ребят своего возраста, и очень горжусь тем, как ты стараешься правильно пользоваться всем, что дано тебе от рождения. — Говоришь как Юнги! — хлюпнул Шуки и тоже не сдержал смешок. — Он тоже говорит, что важно правильно пользоваться, а не иметь. Только это сложно! — Как же я тебя понимаю. Следовать заветам Юнги всегда сложно… — Чонгук взял сына на руки, свистнул Бесёнка и побрел к выходу из города. — Зато так приятно, когда всё получается, не думаешь? Мальчишка шморгнул носом. Кажется, он вообще ни о чём больше не думал, кроме забытого в неудачный момент слова. — Может, хочешь побегать по городу в виде волков? — предложил Чонгук, замерев на углу. — Повоем немного, смущая горожан… Бесёнок с радостью составит компанию. Что скажешь? Шуки тихо хлюпнул и покивал, обернувшись раньше, чем Чонгук осознал его согласие. Гук опустил на дорожку вертлявого волчонка и обернулся сам. Бесёнок аж заскулил от восторга — давненько он не видел хозяев-волков. Городские, конечно, не привыкли к такому зрелищу, но про семейство с болот все давно знали, а потому как могли отводили взгляды и старались делать вид, что всё в порядке. Даже любезно пропустили вперед очереди в продуктовой лавочке, когда Гук пришёл к ним с волчонком и рыжим псом на руках. Ребята успели вдоволь отвести души и нагуляться, прежде чем забрели по рассеянности не в тот магический проход и попали на окраину пшеничного поля. Что удивительно, именно там они встретили тех, кто вдруг резко изменил все их планы не только на этот вечер, но и на ближайшие дни. День стоял чудесный, солнечный и тихий. А охотящийся орёл очень ярко подчёркивал, что после маленькой встряски всё уже вернулось на круги своя, природа позабыла те несколько дней безумия, будто и не было. Природа вообще быстро забывала и дурное, и хорошее. Это лишь люди имеют привычку помнить и придавать важность воспоминаниям, порой даже чрезмерную. А впрочем, не только они. Есть ведь еще магия. Господин Хироки и Намджун сидели неподалеку от прохода и что-то ковыряли в земле. — Садоводничаете? — улыбнулся Чонгук, подходя ближе и присматриваясь. Мужчины вырыли уже солидную норку. — Или крота ловите? — Похоже, что мы напали на важный колдовской след. — Да сколько в этих местах колдовства? — хмыкнул Чонгук. Бесёнок любопытно сунул нос в норку на окраине поля. — Это опять проделки одичавшей магии? — Похоже, что это опять проделки Ким Досоль, — пояснил Намджун, выпрямляясь и разминая затекшую спину. — Мы вскрыли уже шесть тайников в округе, этот должен быть последним. Глядя на его состояние, многое можно будет сказать. — Как вы вообще их нашли? — Я случайно напоролся на парочку, пока занимался работой, — ответил Хироки, тоже давая себе возможность вздохнуть и отвлечься, пока Бесёнок с волчонком Шуки соревновались, кто глубже прокопает ямку. — Попались мне, когда я осматривал малинник и молочное хозяйство. Это были одни из тех мест, на которые граф жаловался. Вся растительность и живность гибнет. В хозяйстве с весны погибли одиннадцать из двадцати коров без всякой причины. Дело и правда оказалось в чарах, которые так просто не выследишь. Я по чистой случайности провалился в холодный подвал молочного хозяйства — там количество чувствовалось явственнее. Тогда и стало понятно, что копать нужно в прямом смысле. А под малинником была нора гофера, которая быстро дала понять — случаи связаны. В обоих местах были зарыты странные амулеты. Проверив еще два места, я нашёл такие же. — Но как вы поняли, что нужно искать еще амулеты? — удивленно пожал плечами Чонгук, глядя на своих хвостатых малышей, которые уже по эти самые хвосты закопались и продолжали рыть. — И то, сколько еще их должно быть… — По расположению и содержащимся в них чарам. Это было слишком похоже на редко используемый семиточечный магический круг с неравными гранями звезды и главенствующим северным углом… — Господин Хироки усмехнулся, видя недоумение собеседника. — По рисунку, если проще. Намджун провел для меня расчёты с уже имеющейся информацией и высчитал, где должны находиться остальные амулеты. Ещё два мы нашли без проблем — это подтвердило расчеты. Последний амулет должен быть тут. — А почему не выкопаете его магией? — улыбнулся Чонгук, вытягивая шею и заглядывая в яму. — Опять не хочешь напрягать зря свою малышку? — Скорее — ранить не хочу, — фыркнул Намджун. — Эти амулеты защищаются и делают ей больно. Так что только собственноручно. — Лучше б собственнолопатно, конечно… — Ну, или просто чужими неугомонными лапками. — А с лапками всё будет в порядке?.. — О, да! — Господин Хироки стряхнул с брюк комки земли, летящие из ямы. — Амулеты сами по себе безвредны для живых существ , не опасно к ним прикасаться, главное — не пытаться вскрыть их чары без тщательнейшей подготовки, так что не переживай. Чонгук с прищуром оглядел поле. Была уже середина лета, подходило время собирать урожай, а пшеница поблизости от них… и на пшеницу-то мало походила. Всё еще маленькая, слабая, зелёная. А главное — листья были не той самой формы, какую Чонгук прекрасно знал с детства. Похоже, часть пшеницы просто-напросто превращалась в совершенно другие растения. Тут и без мудрёных расчетов было понятно, что дело нечисто. Когда показалось, что Шуки с Бесёнком зарылись уже глубже любых гоферов, Чонгук свесился над ямой. И в этот самый момент Бесёнок кузнечиком выскочил наружу с какой-то косточкой в зубах. Шуки тут же кинулся следом, не собираясь так просто сдаваться и уступать победу. — Ну всё, на пути попалась вкусняшка — про амулет забыли, — рассмеялся Чонгук. — Нет-нет, это и есть амулет, — покачал головой господин Хироки и явно замялся, переглянувшись с Намджуном. — Это… Ким Досоль сделала амулет… в год гибели Ёнхва и его семьи. Чтобы держать под контролем и воспитывать его магию, пришлось пойти на особые ухищрения. Похоже, хотела взрастить преемника. Но, видимо, что-то пошло не по ее плану. Магия спряталась. Амулеты больше не могли ею управлять, лишь понемногу давить и угнетать, по капле крадя ее жизненные силы каждый раз, когда кто-то колдовал в черте этого круга. — Ого… — Чонгук свистнул, Бесёнок тут же кинулся к нему, послушно выплюнув кость на подставленную ладонь. — И сейчас, когда магия проснулась, амулеты снова влияют на неё в полную силу, так, что ли? Чонгук рассмотрел косточку в своей руке и чуть не охнул, поняв, почему Хироки смутился и не смог договорить фразу, что начал. Дед Чон рассказывал им с Шуки, как выглядят многие человеческие кости, так что Гук с первого взгляда узнал — формой и размером косточка идеально подошла бы на место, например… фаланги его собственного пальца. Чонгук поднял мрачный вопрошающий взгляд. Намджун покивал, глядя ему в лицо. — Да. Если эти догадки верны, а они, увы, скорее всего верны, — забормотал Намджун, кажется, неосознанно поглаживая плюхнувшегося рядом Шуки по холке. — Если догадки верны, сейчас магия испытывает что-то намного хуже, чем твои раны после встречи с ней. Поэтому мы не спим третий день, чтобы как можно скорее разбить эти чары. — Ох… — Чонгук протянул ему косточку, стараясь даже не думать слишком громко, чтобы Ёнхва не услышал. — Ну, по крайней мере, с ней сейчас Юнги. Никто не поддерживает лучше, чем он. Идём, Шуки. Он встал, отряхнул брюки и зашагал обратно к магическому проходу. — Не будем мешать важным делам. Лучше посмотрим, как там обстановочка на грядках, вдруг Сокджину нужна наша помощь. И, может быть, ты напишешь папе Юнги письмецо о том, что услышал…

***

Купол над их головами давно стал таким плотным, что и воздух не смог бы протиснуться. Но тьму внутри теперь разбавлял мягкий фиолетовый свет прожилок на листьях. В таком свете всё казалось куда причудливее. — Они считают, тебя все эти годы угнетало чужое колдовство, — повторил Юнги, показывая письмо магии. Змийка повела головой, совершенно не понятно куда смотря. Возможно, корявенькие крупные строчки не внушали ей доверия… а может быть, её чёрные глаза вообще не видели чернила. — Слушай, я тоже не знаю, правда ли это… но, если правда, это оно заставляет тебя чувствовать себя так плохо. Змийка заправила волосы за ухо и вдруг подняла руку, глядя сквозь отверстие в треугольной подвеске браслета. Юнги уже успел украдкой заметить, что через один браслет прожилки листьев светились не фиолетовым, а синим, через другой — красным. Юнги понятия не имел, что всё это значит. Был уверен, что никогда и не узнает ответ. Но всё сильнее склонялся к мысли, что эти украшения помогают Змийке взглянуть на разные стороны одной и той же мысли, сделать свои выводы. А значит, она всё же слушала и размышляла, если так. — Послушай, Змия… я всего лишь хочу, чтобы ты попробовала пожить иначе. Снаружи. Ведь там целый мир. Уверен, ты обязательно найдешь в нём что-нибудь особенное, что будет радовать. Может, не семью, но… друзей, новые ощущения и увлечения. Себя. Змийка надула губки, совсем как обиженная девочка, и Юнги невольно снова задумался, как можно исчислять и оценивать возраст магии. Жменя вот была одногодкой Шуки. А его бывшая магия сменила уже несколько владельцев и знавала деда Мин ещё молодым. Но при этом разницы между ними как будто бы и не было, они обе были обворожительным озорными детьми. Может, магии всю жизнь такими оставались? — Я обещаю, что не брошу тебя. Но, пожалуйста, подумай ещё разок. Может, нам будет намного лучше, если я не брошу тебя там… снаружи твоего кокона… Змийка тяжко вздохнула. Они столько уже успели пережить за пару с лишним недель. И слёзы, и смех, и уныние. Юнги и правда чувствовал, будто знает черноглазую малышку чуть ли не вечность, лучше, чем себя самого. И казалось, мог уже на что угодно её уговорить, если только постарается. — Ладно. Я согласна попробовать. Но поклянись, что будешь всё время рядом, пока я не решу, какую жизнь хочу выбрать. А если предашь… я затащу тебя обратно силой. И обижусь. — Клянусь, — с добродушной усмешкой кивнул Юнги, протягивая мизинцы, чтобы скрепить договор. — Хм? — Змийка удивлённо посмотрела на его руки, сдвинув тонкие бровки, и аккуратно взялась за пальцы, покачав. — Странные нынче рукопожатия. — Ну… важнее — какие обещания за ними стоят. Я пообещал быть рядом, а ты — попробовать жить как другие магии. Для начала, думаю, не помешает выйти из подвала и поговорить с Ёнхва. — Хорошо… Змийка проморгалась, стискивая ткань одеяния на коленях, шумно выдохнула, и всё вдруг залило ярким светом. Обратный «путь» оказался намного короче и приятнее. В мгновение ока Юнги очутился посреди развалин замка в лесу. За деревьями брезжил рассвет, едва подкрашивающий тёмный небосвод первыми мазками не родившегося ещё нового дня. Но даже эти крохи света казались ослепительно яркими. В густых зарослях орешника наперебой заливисто щебетали пташки, оглушая после долгой тишины подвала. Начавшие просыпаться волшебные олени лениво и сонно бродили вокруг, пощипывая листву да траву под ногами. И в их размеренных плавных движениях Юнги теперь видел отражение бурной и переменчивой жизни, ни секунды не стоящей на месте. — Ох, ну надо же, — с улыбкой протянул он, набирая в лёгкие как можно больше прохладного утреннего воздуха. — Не думал, что мне настолько приятно будет почувствовать запах оленьего логова. Что скажешь, ты тож… Змия? — Юнги в испуге приложил руку к груди, пытаясь прислушаться к ощущениям внутри себя вместо звуков леса. Внутри всё молчало. Никакой магии. Ни капельки. — Змийка, где ты?! — Что? — спросил уже знакомый «никакой» голосок позади. — Прости, я всё прослушала, занята тут немного… Юнги оглянулся. За спиной его сидела девочка в тёмном балахоне. Одна из ног выглядывала в разрезе юбки, и было видно, что нога заканчивается чуть ниже колена, но девочка расторопно прикладывала комочки сырой земли, придавая им нужную форму. Создавала себе тело. И через несколько мгновений уже вполне смогла пошевелить совершенно обычной на вид человеческой стопой и всеми пятью пальчиками. — Ёнхва предупреждал, что так может случиться, — дрожащим голоском лепетала Змия. — Говорил, что мои чары могут работать неправильно, если я буду трусить и хныкать. Аж целую ногу потеряла… стыд какой… — Ничего себе, — только и выдохнул на все её причитания Юнги, опускаясь на колени и осторожно касаясь ступни. Змия дернулась, хихикнула от щекотки, и тут же укрыла ногу тканью. — Как это возможно? Мы все были уверены, что магия может жить лишь в теле человека! Как ты… — Это, увы, и есть тело человека. Сестрёнка Ёнхва, умирая, попросила подарить её тело мне. Мы очень долго ждали момента, чтобы отделиться. Вернуть сохранённое вне материального мира тела можно лишь раз, поэтому Ёнхва говорил сделать это, когда я буду уверена, что хочу и по-настоящему готова. — Готова… Юнги улыбнулся и помог девочке встать. Чёрные глаза часто моргали и смотрели куда-то в землю. Треугольные браслеты поблескивали красными и синими бликами. А какой-то особо любопытный олень в белое пятнышко уже пытался попробовать волосы Змийки на вкус. — Идём. Я познакомлю тебя с семьёй.