Муза для композитора

В недрах звукозаписывающей студии, где тени танцевали в приглушенном освещении, Юни, сгорбившись на стуле, рассматривала свои нежно-розовые ногти, нервно покусывая сухие губы. Она чувствовала себя неуютно в этом чужом пространстве, наполненном незнакомыми людьми и непонятной техникой. А от присутствия Мин Юнги рядом с собой, сердце, кажется, и вовсе норовило выпрыгнуть из груди. В тиши студии Юнги колдовал над битами новой песни. Его пальцы порхали по клавишам синтезатора, создавая сложную мелодию, которая пульсировала в воздухе. — Мне казалось, что тебе будет интересно понаблюдать за процессом, — не отвлекаясь от работы, пробубнил продюсер, одним глазом поглядывая на девушку. Юни кивнула, выпрямляясь на стуле, а Юнги шумно сглотнул, стараясь всеми силами не заострять своё внимание на дурманящем аромате женского парфюма, — необычное сочетание мятной свежести и сладких цветочных ноток. Так они и сидели какое-то время в тишине, пока Юнги наконец не закончил и, прокрутившись на стуле, не повернулся в сторону девушки, попутно прося помощника принести ему кофе и набор жаренных куриных крылышек. — Хотелось бы ввести тебя немного в курс дела, — похрустел пальцами мужчина, измученно прикрывая глаза, — концепция альбома будет очень лёгкой и, я бы даже сказал, несколько наивной. Не хочется нагружать слушателя слишком сильно. Было бы славно, если бы люди, слушая песни, отдыхали своей душой. Для этой задумки идеально подошли голоса нескольких уже популярных исполнителей. На тебе же будет лежать важная миссия: я готовлю одну песню исключительно для твоего исполнения. Это будет колоссальный успех, даю тебе слово! В подобном я крайне редко ошибаюсь. С этим хитом ты выйдешь на новый уровень. О тебе заговорит мир! Юнги было приятно наблюдать за реакцией девушки: она старалась оставаться непоколебимой и отстранённой, но её вмиг вспыхнувшие глаза и пальцы, впившиеся в ткань лёгкой белой юбки, дали понять реальные эмоции. — Я готова усердно работать и помогать вам! — неловко улыбнулась Юни, пряча глаза в идеально чистый пол. — Это огромная честь для меня! Я, если честно, до сих пор не совсем верю, что всё это действительно происходит наяву... Юнги не смог сдержать смех, настолько его тронула эта девушка. — Как я уже сказал, с тобой мы будем работать над одной песней. Тебе необязательно присутствовать целыми днями в студии, тем более, у тебя есть и так есть своя основная работа и другие дела. Я буду работать над самой мелодией и дорабатывать текст. Как только буду удовлетворён окончательным вариантом, скину файл на почту и ты, если пожелаешь, внесёшь свои правки. Мне интересно узнать твои предпочтения. А дальше остаётся дело за малым — репетиции, фотосессии к предстоящему выпуску, твоё продвижение в медиа и многое-многое другое. — Юнги, обвёл задумчивым взглядом Юни с ног до головы, о чём-то раздумывая. — Поверь, нас ждёт весёлое времяпровождение. — Я и нисколько не сомневалась в этом, господин.

***

Плечи Юнги адски болели, а разум был перегружен от разных задач и дедлайнов. Тяжело вздохнув, мужчина несколько раз прокрутил ключ, а после толкнул дверь, проходя внутрь дома, ожидая тишины, которая обычно встречала его по приезде домой поздним вечером, ведь Хани уже давно должна спать в это время, а Хэсу либо всё ещё быть на работе, либо же тоже отдыхать. Но на этот раз его встретил другой звук: звук тихого бормотания. Когда Юнги прошёл в гостиную, его взгляд зацепился за умилительную картину: Хэсу, даже не переодевшись, свернулась комочком на диване, мирно посапывая, в то время как Хани, сидя рядом, тихонько напевала себе под нос какую-то колыбельную, её маленькие ручки были зарыты в тёмные волосы матери. Их лица освещал лишь яркий свет от включенного телевизора, по которому шла детская программа. — Папа! — вдруг закричала радостно девочка, заметив пришедшего с работы родителя. Хани, перепрыгнув мирно спящую маму, рванула к отцу, запрыгивая с разбегу к нему прямо на руки. Юнги, подставив свободную руку ко рту, приложил указательный палец к губам, прося дочку быть чуточку тише. Но это всё равно не помогло. Хэсу, медленно приподнявшись на локтях, перевела сонный взгляд в сторону мужа и дочки, потирая тыльной стороной ладони свои красные уставшие глаза. — Я хотела уложить её, но, кажется, у нашей принцессы это вышло чуточку лучше, — устало улыбнулась она, поднимаясь с дивана, — я и не думала, что она усыпит меня первой. Девочка попросилась на пол, и как только Юнги поставил её на ноги, она сразу же подбежала к матери и схватила её за руку, подводя ближе к отцу. С горящими глазами она смотрела на то, как родители нежно поцеловали друг друга после тяжёлого рабочего дня, а после залилась звонким радостным смехом, когда взрослые накинулись и на неё с поцелуями и щекотками. — Как ты? — поинтересовался Юнги, глядя на то, как Хэсу начала расправлять складки на своей голубой рубашке. — Сегодня был второй день наиутомительнейших съёмок Гука для новой коллекции «Calvin Klein»... — промычала неразборчиво девушка, стягивая резинку со своих волос, — как ты с ним работаешь вообще? Такого нудного и прилипающего человека, знаешь ли, я не видела очень давно. — Неужели с ним может кто-то сравнится? — выгнул брови продюсер, не сводя с жены заинтересованного взгляда. — Ты, — озорно хмыкнула девушка, поднимая дочь на руки и начиная медленно идти с ней до лестницы, ведущей на второй этаж, — только когда был моложе. Был похуже Гука, когда пытался меня добиться. Юнги улыбнулся, вспоминая те далёкие и беспечные времена, когда он, ещё никому неизвестный музыкальный композитор, записывающий свои треки на старом компьютере в грязной крохотной комнатке, пытался всеми возможными способами добиться внимания зазнайки Ким Хэсу с факультета журналистики. Они были молодыми и глупыми, и Юнги не стал бы отрицать, что то время он по праву считал лучшим временем своей жизни. После рождения Хани, конечно. — Как прошло прослушивание для начинающих? — шёпотом спросила девушка, как только услышала скрип двери, ведущей в детскую. Юнги присел на детский розовый стульчик, наблюдая за тем, как Хэсу, сидя около маленькой кроватки, приглаживала пальцами мягкое одеяло, наконец укладывая Хани спать. Мужчина с минуту помолчал, не до конца понимая суть заданного вопроса. Когда же до него наконец дошло, он удивлённо вскинул брови вверх, фокусируя зрение на лице супруги. — Откуда ты..? — Юнги, — она спокойно посмотрела ему прямо в глаза, — пожалуйста, перестань делать всё возможное, чтобы я в тебе разочаровалась. Из тебя никудышный секретный агент. Тем более, если мне не изменяет память, ты сам мне напрямую заявил о своём желании сотрудничать с ней. Так что, как она? Явилась? Других то трейни, надеюсь, тоже взяли? Иначе, знаешь ли, вся эта история с прослушиванием весьма неправдоподобна. Хэсу перевела свой взгляд на дочку. С мягкой улыбкой она смотрела на то, как Хани уже во всю дремала, сжимая ручками мягкую игрушку. Невесомо поцеловав девочку в розовую щёчку, девушка поднялась с места, выходя из комнаты. Юнги, с какое-то время полюбовавшись своей сладостью, тоже вышел из детской, направляясь в их с Хэсу спальню. — Тебе неприятно её участие в альбоме? Только честно. — Серьёзно спросил мужчина, глядя на то, как Хэсу начала не спеша расстёгивать пуговицы на своей рубашке. — Не унижай меня такими вопросами, Мин Юнги, — подавив усмешку, Хэсу открыла высокий платяной шкаф, намереваясь повесить мятую вещь на деревянную вешалку. — Мне давно не семнадцать. Я могу разделять деловые отношения с романтическими. Коль она привлекла тебя своим голосом, то хорошо. Рада, что она сможет внести свои краски в твою работу. Закрыв деревянную дверцу, Хэсу медленно, словно кошка, подошла к Юнги, сидящему на краю кровати, вплотную. Оставаясь в одном бюстгальтере и чёрных деловых брюках, она протиснулась сквозь раздвинутые ноги мужа, обхватывая своими руками любимое вечно бледное лицо. — Я люблю тебя... — первым не выдержал Юнги, укладывая свои широкие ладони на её тонкую талию, щекотя подушечками пальцев мягкую кожу. — Люблю и всегда любил, ты же знаешь? — Знаю, — слишком довольно улыбнулась она, по-хозяйски усаживаясь на одно колено супруга, обнимая длинными руками его шею, — и ты, будь добр, помни, что я готова всё отдать ради нашего счастья... Тепло его ладоней разливалось по её спине, заставляя кожу покрываться мурашками. Хэсу приглушенно рассмеялась — этот звук, как и пятнадцать лет назад, заставил Юнги улыбнуться. — Ты всё так же дрожишь, — прошептал он, пальцы скользя по застёжке её лифчика. Движение было отточенным: он расстёгивал его одной рукой ещё в те времена, когда они ютились в комнатке, где гитарный футляр служил им столом. Грудь освободилась от тесной ткани. Хэсу не стала прикрываться — его взгляд был тёплым и знакомым, как солнечный свет в их первой съёмной квартире. — Я соскучился по этому, — голос Юнги прозвучал хрипло. Соскучился не по её телу — по тому, как её зрачки расширялись, когда он касался её, по тому, как её дыхание сбивалось в идеально знакомом ритме. Он наклонился, и его губы коснулись её шеи ровно там, где всегда. Хэсу зажмурилась: — Ты помнишь... — Помню всё, — он перекрыл её слова поцелуем. Это не было страстью. Это было возвращением. Его руки, покрытые шрамами от струн и давних драк, скользили по её бокам, будто проверяя: та же ли она. Та же родинка под грудью. Тот же шрам от аппендицита, который он когда-то целовал, бормоча: «Это наша первая совместная операция». Когда его рот закрылся вокруг соска, Хэсу вцепилась в его волосы — точно так же, как в тот день, когда он впервые привёл её в студию. — Юнги... Она назвала его по имени, не «любимый», не «дорогой». Так же, как тогда, когда они были просто двумя голодными студентами, делившими одну порцию рамёна. — Ты мой... — простонала она, но он ей не ответил. Впервые...