Творец судеб

      На следующий день группа встала ранним утром, когда небо только-только начало светлеть у горизонта, и продолжила свое путешествие. Эниционис уже успел запомнить имена всех своих спутников. А его новая знакомая, Рейиль, сопровождала его в течение всего пути. К счастью, к вчерашней теме они не вернулись, и на время он позабыл о своей печали, погрузившись в дело. Но появилась новая головная боль. Девушка решила познакомить его со своими товарищами — другими наемниками. Они все хорошо знали друг друга, так как принадлежали одному кочевому племени. Эниционис быстро оглядел кочевников, и вдруг его взгляд зацепился за одного человека. Черты лица мужчины были чем-то похожи на черты Рейиль, только были чётче и острее. — Это твой брат? — прошептал парень. — Да. Риделлит. Парень вновь взглянул на мужчину. Из-за своего высокого роста и телосложения, тот создавал впечатление грозного и жестокого человека. Он был обладателем длинных волос, как и у всех других кочевников, но его глаза были особенными. Казалось, что они способны менять цвет, становясь то ледяными, то васильковыми, то небесно-голубыми, а то и вовсе сине-зелеными. Они были, как зеркало, отражая в себе все, что пытался утаить в душе их обладатель. — Эй, ты чего застыл? — удивилась девушка, помахав рукой перед лицом Энициониса. — Рейиль, не стоит заводить дружбу с выходцами из империи, — прозвучал слегка сердитый мужской голос, и два-три человека закивали головой, соглашаясь с ним. — Дядя, с таким мнением тебе не стоило присоединяться к экспедиции — буркнула Рейиль и повела парня к своим ровесникам. Те радостно поприветствовали его. — Он похож на погибшую внучку бабушки Амаи, — подметила подружка Рейиль. — О, давайте погадаем ему! Меня бабушка научила! Девушка радостно захлопала и, кое-как уговорив парня, принялась гадать ему по руке. — А ты все правильно делаешь? По-моему, бабушка по-другому гадала… — засомневалась Рейиль — Мы отстаем от остальных, может лучше заняться этим во время перерыва? — сказал Эниционис и поспешил за остальными. Он почувствовал, как кто-то пристально смотрит на него, будто пытаясь прожечь дыру в затылке, и не ошибся: брат Рейиль недовольно смотрел на него. Его глаза так и говорили: «слабый и никудышный». — Ты что, влюбился? — засмеялась Рейиль, заметив, как часто Эниционис поглядывает на её брата. — Ты что, я же мужчина! Как я могу в него влюбиться? — возмутился парень, пытаясь неуклюже оправдаться. — И что с того? Кто это сказал, что мужчина не может любить другого мужчину? — возразила девушка, наигранно надув губы. — Разве ты не заметила, что он смотрит на меня так, будто хочет убить? — Разве? — Рейиль удивлённо посмотрела на своего брата и заговорила, будто это было обычным делом. — Он таким только кажется. — заметив сомнение на лице друга, она покачала головой. — Он с детства такой, только мама понимала, что у него на уме. — на последних словах голос девушки прозвучал тише, с ноткой грусти и тоски. — «Неужели…?» — и самое худшее сразу же пришло в голову, парень не мог прогадать, ведь это было так очевидно. Он раньше читал об этом в романах. Холодный и суровый герой начинает с грустью рассказывать о своих родителях, и всегда оказывается, что они у него погибли. Эниционис уже хотел было извиниться, но девушка его перебила. — Видишь его косы? — спросила она, указывая на семь аккуратно заплетенных кос среди прядей длинных и черных, как смоль волос. — Раньше мама так заплетала ему волосы, и теперь он всегда ходит с косами… Ах! Давай не будем о грустном. Что хочешь на обед? Я могу попросить брата. — Меня устроит, что угодно. — Где же энтузиазм, желание?! Разве у тебя нет любимого блюда? Вот мне нравятся жаренные крольчьи ребра… — и так они продолжили болтать о том о сем, стараясь лишний раз не смотреть в сторону Риделлита.

***

12:59       Солнце висело прямо над лесом, и тени высоких деревьев защищали путников от жара солнечных лучей. — Сделаем здесь привал, — прозвучал грубый мужской голос. — «Значит пришло время обеденного перерыва», — подумал Эниционис. Как раз в это время Рейиль подозвала его. — Хочешь я научу тебя разжигать костер? — с огромным энтузиазмом и жалобными, как у щенка, глазами она ожидала его ответа. Во взгляде её горел огонь, будто говорящий: «Я это сделаю, я научу». — Зачем мне это? У меня же есть магия. — Ты слишком полагаешься на нее… Иди сюда, я покажу, как развести костер, — она схватила его за руку и потащила к сухим веткам, и парню пришлось смиренно сесть рядом, пока девушка объясняла. Вскоре охотники принесли одного кабана и фазана. Эниционис, как обычно, собирался сесть в кругу своих коллег и знакомых, но Рейиль потащила его, да и парнишку Вермуна, в сторону своих соплеменников. — Зачем ты сидишь рядом со стариками? — фыркнула девушка, не замечая косых взглядов — Давай лучше со мной! С этими ты помрешь от скуки. — Рейиль, это грубо, все-таки они мои коллеги… — проговорил парень, не желая признаваться, в том что ему действительно как-то не особо интересно в их компании. Девушка все-таки заметила его унылый вид.       Уже привыкшие к странным гостям Рейиль кочевники больше не фыркали и не отворачивались, глядя на них. Разумеется, все, кроме брата девушки, тот смотрел недовольным взглядом и, кажется, только на Энициониса. Было чувство, что под его суровым взором в горло и кусочек не полезет, похоже, и другие это замечали и молча ели, не поднимая головы. — Эй, а ты чего не ешь? Вон даже Вермун не стесняется, — пробубнила Рейиль, жуя кусок птичьего мяса. — Кажется, многие меня недолюбливают. Не стоило… — шептал парень. — Ты о моем брате? Рид просто недостаточно доверяет тебе из-за того, что ты из империи, но не бойся, он хороший. — Верю. — Ешь-ешь. Я заметила, ты всегда ешь совсем мало, — и девушка засунула парню в рот кусочек кроличьего мяса. Конечно, не деликатес, но довольно вкусно. — Кстати, мне вот интересно, у вас там есть какие-то особые традиции? — поинтересовалась девушка. Стоит отметить, что в такие моменты на её лице появлялось выражение детского любопытства. Трудно было промолчать, когда кто-то так просит. — Нет, разве что Новый год и разные фестивали. Вроде бы с ними ты и сама прекрасно знакома. А что? — Нуу. Я подумала, тебе могут быть интересны традиции нашего народа, — начала девушка, предвещая долгий рассказ, и потому парень хотел было остановить её, но она продолжила не дождавшись ответа. — У нас люди верят в перерождение, и считается, что душа не имеет пола. Послышался вздох, Эниционис взглянул в сторону Вермуна, тот с интересом готовился к её рассказу, да и во время всего разговора был нем как рыба, и было легко забыть о его присутствии. — «Так уж и быть», — вслушался в слова девушки Эниционис. — А ещё есть суеверие, что если человек отрежет волосы, то у него укорачивается жизнь. У нас есть традиция жертвования прядей волос богам. Оно проводится в день весеннего равноденствия, после чего мы празднуем Новый год… — с невероятным энтузиазмом говорила девушка, продолжая свой рассказ и после обеденного перерыва.

***

      Очередной конец дня. Такой же, как и в вчерашний, и позавчерашний. Уставшая команда легла спать под бархатным покровом ночи. — Ах, я так вымоталась за сегодня. Я иду спать, а ты не засиживайся допоздна, — полузевая, сказала Рейиль, неровной походкой идя к своей палатке. — Старший, а вы не устали? — поинтересовался сидевший рядом с Эниционисом Вермун, неуверенно подергивая капюшон черной мантии. — Нет… И прекрати называть меня старшим, между нами разница всего пять лет. — Но вы же… — юноша сразу же замолк, увидев указательный палец приложенный к губе. — Никаких но! — недовольно отрещал парень. — Зови меня по имени. — Хорошо, старший Эницио… — юноша собирался было что-то ещё добавить, но, увидев недовольное лицо Энициониса, неловко поклонился, чем ещё сильнее испортил атмосферу, после чего поспешно сбежал к себе в палатку. Теперь осталось всего два человека. Эниционис и Риделлит. Оба молча сидели у горящего костра на некотором расстоянии друг от друга. Тишину нарушали лишь звук трескающих угольков и уханье совы где-то вдали. Первым заговорил Эниционис, уставший от этой тишины и напряжения между ними. — Эм… у тебя бессонница? — пытаясь завести разговор, парень продолжал задавать вопросы, но собеседник молчал, будто каменная статуя. — Или тебя что-то беспокоит? — точно какое-то изваяние известного скульптора. Риделлит не сдвинулся с места, молчал, даже его дыхания не было слышно. — Скажи уже что-нибудь… — и в этот раз ответа не последовало. Парень невольно сравнивал эту атмосферу, наполненную неловкостью и некоторым страхом, с собеседованием, когда он впервые устраивался на работу. И то получить должность казалось ему легче, чем найти общий язык с этим человеком. — Можешь помолчать немного? — недовольно заговорил мужчина, будто корчясь от головной боли. — «Только открыл рот и уже грубит!» — начиная терять самообладание подумал Эниционис. И возмущенно сказал вслух: — Мог бы и не грубить… Я вообще-то пытаюсь наладить отношения, раз уж мы ещё много дней будем путешествовать вместе. — В этом нет необходимости. После того, как это закончится, мы разойдёмся. Я тебя, как и ты меня, больше не встречу. — Как знаешь… — и в ответ снова молчание. Казалось, терпение парня уже иссякло и, не выдерживая подобного отношения, парень резко поднялся, при этом шумно выдыхая. Сразу же чья-то теплая рука схватила его за запястье. Это было очевидно, ведь кроме них двоих не было никого, но парень все же, будто не веря взглянул на руку, а после на того, кому она принадлежала. У Риделлита было непривычно замученное выражение лица и уставшие глаза, он, казалось, тоже был на грани. Нет, скорее в отчаянии. — «Это из-за…?» — как в кинопленке, сегодняшний разговор с Рейиль пролетел в голове. — У каждого бывает трудный период в жизни, — вежливости ради Эниционис умолчал о том, что знает. — Не говори так будто хорошо со мной знаком. — Именно поэтому я пытаюсь узнать… Впрочем, иногда полезно высказаться. — Мы не настолько близки. — Бывает, незнакомец оказывается лучшим советником, чем близкий человек. Если не хочешь — не надо, — парень развел руками, от Риделлита ответа не последовало. — Ну? В таком случае, мне следует уйти? Кажется, мое присутствие тебе неприятно… Риделлит задумчиво покачал головой и ответил: — Не стоит. Меня всё устраивает. — Что-то с трудом в это верится. — Твоя правда. Ты действительно раздражаешь меня, но не сейчас. Не найдя слов, Эниционис закрыл рот. Да, он возмущен и задет. Ну что поделать, может, уйти? Разве разговаривать сложнее, чем махать мечом? — Что ж тогда… — неловко начал парень. — У меня были трудные отношения с матерью и, по правде говоря… — растягивая последнее слово, парень с тоской на душе вздохнул. — Я по ней скучаю. Это казалось ему таким смешным. Он годами желал съехать от матери и вот, когда осознал, что больше никогда не увидит эту недовольную, вечно занятую женщину, на него волной накатила тоска и чувство вины. Но уже поздно что-то исправлять. — Думаешь что я идиот? — Идиот, — быстро и коротко ответил Риделлит. — Ха. Ну спасибо… — Но это тоже можно понять. Порой люди под влиянием чувств не замечают очевидных вещей… — парню казалось неожиданным услышать подобное от Риделлита, так что он удивлённо уставился на говорящего. Заметивший это Риделлит недовольно фыркнул. — Каким дикарем ты меня считаешь… — Извини. — Мне не нужны твои извинения, — вновь воцарилась тишина, и Эниционис неловко отвел взгляд в сторону. — Кажется, уже поздновато. Спокойной ночи. И в ответ молчание. Видно, на этом их диалог и закончится. — Спокойной ночи, — неожиданно ответил Риделлит, после чего скрылся в своей палатке. Эниционис засыпал, ощущая неловкость от этого разговора и некоторую легкость на душе. Возможно, он изменил свое мнение об этом строгом и раздражительном человеке.