Obsidian

Ослепляющее закатное солнце затопило медью Шентели. Горный хребет, окрашенный жёлто-оранжевыми лучами, чудился гребнем гигантского чудовища: то ли уснувшего, то ли павшего от длани не менее грандиозной крылатой статуи. "Или ангелу всё-таки удалось приручить монстра?" Казалось, что дневное светило изо всех сил старается зацепиться за заснеженные пики и не пасть куда-то в бездну, но всё же битва с тенями уже проиграна: в переулках столицы, в императорских садах и дальних углах анфилад дворца начинает клубиться сумрак. Лисия, положив руки на горячий мрамор балюстрады, подпёрла подбородок ладонями. Знакомый вид. Сможет ли она когда-нибудь назвать его родным? Или он уже незаметно стал таковым? Вон там под сенью раскидистых яблонь должен дремать Клювик. В той стороне бывший театр и невольничий рынок. «Хорошо, что их с балкона не видно». Скоро начнут зажигаться городские окна. Самый первый появится в том маленьком домике, зажатым со всех сторон массивными соседями. В самую дальнюю башню свет придёт позже всех и задержится там чуть ли не до самой зари. "Будь крылья целыми, обязательно подлетела и подсмотрела бы, что там творится". Компанию ему составит совсем тусклый огонёк-полуночник, обитающий в церковном стрельчатом окне. Там за столом, заваленным манускриптами и древними трактатами, сидит очень странный человек, вошедший в её жизнь одновременно с Рейнором. — Рейнор, — тихо повторила вслух, словно репетируя. И пусть генерал не хотел признаваться даже самому себе, Лисия была уверена, что он позвал её по имени, боясь потерять. Ведь она сделала это по той же самой причине и теперь верила, что его имя в её устах станет ему талисманом в дороге. Она пришла в себя после ранения и Рейнор обязательно вернётся невредимым! Он же сильный. «Говорят, чем темнее глаза человека, тем сильнее его душа», — зазвучал в голове чуть насмешливый низкий голос генерала. Люди много чего говорят. Что-то становится народной мудростью, что-то устоявшимся заблуждением. Лисия не знала, был ли Самсон сильным, но так хотелось его поддержать тогда в библиотеке и слова Рейнора пришлись к месту. Наверное, у неё получилось: тень улыбки приподняла уголки губ священника, а в потерянном взгляде мелькнула искорка надежды. Так тянуло закрепить воздействие своих слов: дотронуться до прядки волос у виска, провести ладонью по его щеке. Но неосознанно покосилась в сторону определённого стола. Полумрак скрыл румянец. А как бы это ощущалось с Самсоном? Он точно бы не стал её нагибать. Скорее бы усадил на него, а она бы обхватила его бёдра ногами (чтобы у него не было пути назад) и запустила пальцы в волосы, сжимая на затылке. Ослеплённые темнотой они бы отдались во власть прикосновений. Вместо пламени алых глаз был бы уголь чёрных, в которых она нестерпимо желала разжечь огонь. Он же не такой, каким хочет казаться. Та пылкость, сквозившая в противостоянии с Рейнором, может же выплеснуться страстью на последнего ангела? Однажды он назвал её путеводной звездой... Хотя, когда Лисия оказалась зажата между двумя мужчинами, то скорее сравнила бы себя с крохотным островком, о который ударились два бурлящих потока: подземной таинственной реки и неистового горного ручья. С того момента всё и началось. Стихия поутихла, но никуда не делась, увлекая в водоворот странной игры. Но её никто не заставлял сразу же после свадебного поцелуя посмотреть именно на Самсона, а потом ещё раз повторить подобное уже на арене. Заодно почувствовать укол разочарования? Или негодования? Ведь лицо священника, ничем не отличавшееся от восковой маски, оставалось невозмутимо спокойным, а в черных непроницаемых омутах не удалось разыскать хотя бы намёка на ревность. Будто и не было накануне поцелуя в его кабинете. Но в тот день неудача ждала Лисию на обоих фронтах. Позволив Самсону согревать ладонью её похолодевшие от страха пальцы, она моментально разыскала взглядом Рейнора, но в его глазах обнаружила только насмешку и предвкушение предстоящей схватки с Эбом, а ведь она так хотела вернуть должок за разыгранную сценку на балконе, чтобы шед побывал на месте священника. Пока витала в событиях минувших дней, на балконе воцарились сумерки. Мозг подкинул другое воспоминание, от которого щёки невольно заалели. Да нет, до церкви точно не могли долететь звуки того, что творилось здесь между ней и Рейнором. Слышали только во дворце. Подхватив книгу, Лисия ушла в спальню. Прислуга уже успела разжечь камин. Тихий треск поленьев хоть как-то противостоял оглушающей тишине комнаты. Звать Иону или Бастьена, чтобы скрасили одиночество почему-то не хотелось. «Можешь наконец-то ответить на приглашение Квен и развеяться, певчая», - участливо подал голос внутренний Рейнор. Она только училась провоцировать и не могла сказать, получалось ли у неё это с генералом или он милостиво позволял себе реагировать на эти неумелые попытки. Сама же понимала свои промахи: не отказав Квен, надо было сразу переодеваться в халат как ни в чём не бывало, а вместо этого бросила любопытный взгляд на Рейнора, пытаясь поймать его реакцию. И поплатилась за это. Внизу живота затянуло от воспоминаний о той ночи. «А хотела бы ты, чтобы вместо меня сейчас был Самсон?» Он в свою очередь мог провоцировать её Натом. В конце концов из-за драки с ним Лисия вылила на голову мужа кувшин с водой, но Рейнор избрал другого. Как будто знал, что фантазии о ласках Натаниэля не вызовут нужную реакцию (у кого?..), что певчая вспомнит, каким упоительным был поцелуй у алтаря в крипте, когда тело предало её, пропитывая влагой бельё и чуть ли не вынуждая тереться о мужчину, как накануне о законного супруга. Но, нет, она не хотела вместо. «А вместе?» Как всё меняется, если заменить только одну букву. Лисия упала спиной на кровать и задумчиво уставилась в свод балдахина, но встрепенулась, озарённая идеей, и подбежала к шкафу. Из его недр на свет появилась накидка с меховым воротником. Певчая уткнулась в неё и глубоко вдохнула уже родной запах. Перед тем, как вернуться в кровать, внезапно закрыла на ключ дверь спальни. Старательно расстелила накидку, полностью разделась и легла на неё. Ощущение бархата на обнаженной коже заставило вздрогнуть от удовольствия. Прильнула к меху щекой, представляя как он бы холодил разгоряченное тело, пока Рейнор ритмично вонзался между бёдер, окропляя её капельками воды, срывающимися с мокрых волос. Вожделение свело ноги, усиливая пульсацию между ними. Вместе? Она так же бы стояла на четвереньках, а перед ней лежал Самсон. И пока тело плавилось от покусываний между лопатками и глубоких толчков, Лисия не могла бы оторваться от горячих губ Самсона, целовавшего поначалу нежно, но вскоре движения его языка подстроились под скорость члена шеда в ней. Шумно выдохнула от яркой картины. Проснулось бесстыжее природное любопытство: а одинаковы ли они на вкус? — Святое пёрышко… — пробормотала вслух и от накатившего смущения зарылась пылающим лицом в ткань, прекрасно понимая, что никто сейчас в её голову не влезет, но ничего не могла с собой поделать. — О чём я только думаю… «Маленький порочный ангел.» "Это вы развратили меня, генерал..." Не устояла и провела меховой оторочкой по затвердевшему соску. «Ливи, как думаешь, может, они уже наконец-то поцелуются?» — реплика Ридесара прозвучала так, будто где-то в глубине души император начинал думать, что это бы действительно немного снизило градус общения между священником и шедом. Чтобы она почувствовала, если бы Рейнор и Самсон сделали это? Представила, как лежит обнажённая на полу, согреваемая ворсом, теплом камина и двумя мужскими телами, нависшими над ней (тоже голыми, не ей же одной смущаться!). Поцелуй вышел бы томным или жёстким? «С мужчиной, которого я терпеть не могу?» — мысленный Рейнор осведомился с привычной равнодушной усмешкой, таящей серьёзную опасность. «И правда, чего это я?!» — хмыкнула в ответ. Поцелуй конечно же был бы яростным и страстным, с открытыми глазами. Ни один не захотел бы отдавать инициативу, а Лисия бы заворожено наблюдала за борьбой языков и опять чувствовала себя в эпицентре разыгравшейся стихии, но Нат как-то рассказывал, что внутри смерча очень спокойно. Поэтому она, полностью расслабившись, принялась бы поглаживать сразу два члена, любуясь, как они реагируют на её прикосновения. Самсон бы стал благоговейно ласкать её тело, а Рейнор по-хозяйски запустил руку между её ног. Лисия неуверенно обхватила сосок, прислушиваясь к себе, но тело молчало: не хватало шершавых от мозолей грубых пальцев. Несмело опустила ладонь ниже и вспомнила, какими движениями Рейнор доставлял ей наивысшее удовольствие. Осторожно обвела клитор. Оказалось немного щекотно, но жар и влага не позволили прекратить ласку. От образа обнажённого Самсона внутри рефлекторно сжались внутренние мышцы, словно прося подарить им наполненность. Пальцы закружили увереннее. Затаив дыхание, вообразила, как нежно обхватила бы его член. Уверенным спокойным движением. Зачарованная восхищённым блеском чёрных глазах, провела бы языком от основания до головки. И никто бы не помешал ей довести ласку до конца, ловя ртом капли мужского высвобождения. И тут же, выпрямившись, повернулась бы к Рейнору и впилась в его губы, смешивая их слюну с семенем. Несмотря на чёрную вспышку перед глазами, Лисия успела закусить воротник генеральского одеяния, заглушая громкий стон оргазма. Когда шум в ушах стих и сердцебиение пришло в норму, она решила всё-таки встать, чтобы убрать вещь обратно в шкаф, но обнаружила на бордовом бархате большое влажное пятно смазки. «Можно ли покраснеть ещё сильнее?» Замывая следы возбуждения, размышляла над ещё одним терзающим её вопросом, который вряд ли решится когда-нибудь задать Рейнору прямо: можно ли любя одного, хотеть при этом двух? И стойко игнорировала своё тело, уже готовое дать честный ответ. «Только попробуй в моё отсутствие найти себе другого…» — Я никого не искала, Рейнор. Ты сам выбрал его. Уже давно.