Obsidian

Отряд шедов дожидался у дверей. Сцена прощания супругов вышла настолько впечатляющей, что отвлекла на себя всё их внимание, не давая оценить отстраненный вид генерала, вышедшего из церкви. А кто-то, всё-таки подметив свежий укус на губе, списал это на страстный нрав юной супруги. — Я б от такой тоже не хотел уезжать, — шепнул один другому. Почти сразу разговор солдат перешёл на личность Самсона. Свет в одиноком церковном окне будоражил фантазию многих. Шеды с азартом принялись обсуждать версии ночных бдений священника. Грубоватый юмор вояк местами всё же был удачен и Рейнор сам не смог сдержать ухмылки, хоть и знал истинную причину полуночных посиделок. Но она быстро исчезла, когда кто-то пошутил про ночные исповеди прихожанок. Шеды, заметив это, сразу смолкли, испугавшись, что вступили на опасную территорию, ведь последний ангел посещал церковь слишком часто. Конечно их мучило любопытство: почему прославленный генерал и герой войны дозволяет такое, но кто бы осмелился спросить? Естественно, ум подкинул самый напрашивающийся и предсказуемый ответ — и он более чем устраивал Рейнора — даже закаленный Бездной и кровопролитными сражениями воин может пасть жертвой одного неумолимого чувства. Поэтому пусть думают, что улыбка пропадает из-за взыгравшего шедского собственничества, которое разбивается об изящные ножки хорошенького ангела. «Которым самое место на моих плечах…» — сморгнул соблазнительный образ, вызвавший почему-то не желание, а какую-то странную острую тоску и тень дурного предчувствия, чуть ли не вынудивших развернуть лошадь и помчаться обратно во дворец. Болтовня попутчиков протекала уже мимо его ушей, а генерал сосредоточенно рассматривал буйство зелени Невеи. Он и сам порой уже не знал, стоила ли мнимая тайна Самсона таких изощрённых игр. Кого он проверяет больше этими заданиями? Верность и надёжность певчей? Стойкость священника? Или себя? Хватит ли мастерства кукловоду, чтобы нити марионеток не запутались, сплетясь в одну и накрепко привязав их к управляющей руке? Где заканчивается провокация и начинается тайная фантазия? И когда надо сказать себе стоп, чтобы этого не случилось? *** На постоялом дворе моментально нашли лучшую комнату для высокопоставленной особы. Лучшей её, видимо, делали наличие камина из грубо обтесанного камня, бутылки вина на колченогой табуретке и потёртого кресла, но после долгой дороги в седле, упасть в него и вытянуть ноги было настоящим наслаждением. Скудность обстановки напоминала другую комнату и одну сцену в ней. Спящий ангел на скромной постели, не осознающий насколько невообразимо притягателен. Выбившиеся из высокой причёски локоны разметались по подушке, алый струящийся шёлк только подчёркивал все соблазнительные изгибы тела. Полуоткрытые влажные губы. Едва заметно вздымающиеся полукружия груди в съехавшем вырезе платья. Одно жемчужное крыло свисало с узкой кровати. Хотелось любоваться или разбудить и взять её на этом ложе аскета. Но всему мешала злость, накатившая от осознания, что святоша тоже любовался ею в таком виде. «Узрел и трусливо сбежал, не выдержав такого зрелища и соблазна прикоснуться». Как иначе объяснить его отсутствие? И вот мозг, затуманенный дешёвым пойлом, рисует отличное от реальности продолжение. Рейнор не берёт её на руки и не уносит из убежища целомудрия, а ждёт прихода Самсона, которому точно станет любопытно, почему они так долго не выходят из кельи. Священник остановится у открытой двери и подозрительно окинет их взглядом. — Я разрешил тебе обучать мою жену её родному языку, а не усыплять, — насмешливо подденет, вставая за спиной у ангела, ещё сонного, оттого очень расслабленного и открытого. Положит ладони на плечи Лисии и станет мягко массировать, чуть задевая большими пальцами чувствительные места шеи. Она сначала замрёт, не понимая, к чему это ведёт, но приятная тёплая дрожь от прикосновений снимет внутреннее напряжение. — Лисия уже многому научилась, — Самсон недоверчиво сузит глаза. — И ты даже представить не можешь, насколько прав. Воздух в каморке медленно начнёт густеть. Конечно же из-за количества людей на такую маленькую площадь. Рейнор мог бы начать фантазировать, как задрал бы певчей юбку и пристроился сзади на глазах разъярённого отче, которого вполне мог сковать магией, чтобы тот не посмел вмешаться или сбежать. Но эта картина совершенно не будоражила и не приносила никакого облегчения. Промелькнула перед глазами да моментально испарилась, оставляя хмурую складку между бровей. Лисии бы это не пришлось по вкусу, а Самсон только получил бы очередное подтверждение своих умозаключений, которые необъяснимо выводили генерала из себя. Ему было яростно необходимо, чтобы святой отец оказался отравлен тем ядом похоти, от которого так отчаянно убегает; чтобы сбить его с пьедестала «я выше этого»; чтобы вынудить его смело действовать; чтобы Самсон убедился своими глазами, как последнему ангелу хорошо и спокойно в лапах монстра. Именно с такими намерениями Рейнор бы наклонился к тонкой женской шеи и проложил дорожку горячих поцелуев, прихватывая нежную кожу и не устояв от взглядов в сторону мужчины в рясе. Тот дёрнулся бы к выходу, но уйти значило бы сбежать с битвы на своей собственной территории — это ознаменовало бы его тотальный проигрыш, а генерал уже удостоверился, что святоша порой готов идти до конца, если дело касается одного шеда. Ладонь аккуратно бы переместилась с плеча на хрупкую шею, чуть сжимая её. Это вынудило бы Самсона инстинктивно шагнуть вперёд, чтобы защитить ангела, но вместо этого увидел, что в серых глазах нет страха, а только предвкушение; что крылатая сама прижимается к шедскому телу, облизывая опаленные частым горячим дыханием губы. В итоге святой отец оказался бы в опасной близости к ним. Где-то в глубине души Лисия бы бунтовала против этой сцены. Излишне порочно, слишком провокационно, но она пребывала в руках, которым уже научилась доверять и которые не причинят ей боль (не считая той, что сама бы захотела повторить). А пока Лисия была бы заворожена блеском карих глаз, а Самсон — видом ангела, охваченного желанием; Рейнор бы осторожно распустил на спине шнуровку платья. Ткань соскользнула бы с плеч, задержавшись на полной груди только, чтобы он неторопливо смахнул её с уже возбуждённых сосков, попутно слегка пощипывая их и срывая этим стоны с губ. С удовольствием сорвал бы, но подобное пусть останется для их личных игр. Воображение живо нарисовало негодующе лицо отче. «Не готов сразу сдаваться даже в моей же фантазии, » — генерал улыбнулся, не подозревая, как в этом момент смягчилось его лицо. А может его расслабил алкоголь, который медленно уносил сознание в царство дрёмы… — Рейнор, — прошептала, неосознанно пытаясь прикрыться. Тем самым проникновенным голосом, которым прощалась с ним. — Лисия, я уже говорил тебе, что ты красива, но если до сих пор в это не поверила, то теперь тебе это может подтвердить ещё и Самсон, — посмотрел тому в лицо, вскинув вопросительно одну бровь. — Ты же не разочаруешь последнего ангела, который так верит тебе? Несмотря на пылающие от смущения щеки, любопытство оказалось сильнее певчей, сподвигнув метнуть почти кокетливый ожидающий взгляд на священника, которому ничего не оставалось, как кивнуть головой, тяжело сглатывая: — Ты совершенна. Именно в этот момент, когда Лисия замерла от услышанного, рука Рейнора опустилась вниз и погрузилась между плотно сжатыми девичьими ногами. Ангел охнула и попыталась отстраниться, но в итоге упёрлась в грудь Самсона, не понимающего, как он должен реагировать на происходящее безобразие. Хотя Рейнор считал, что творившееся было упоительным: трепещущий на его пальцах ангел и ошеломленный отче, всё же соблаговоливший дотронуться до обнаженного божественного создания, пусть и с целью придержать, чтобы то не свалилось. «А может и с желанием оттолкнуть». Но чего не произошло. И всё это под аккомпанемент мокрых развратных звуков, что шед умело извлекал из певчей. Не желая быть зажатым между этими двумя, Рейнор убрал кисть, вызывая у Лисии стон разочарования. Попыталась отстраниться, чтобы посмотреть в чём дело, но шед сильнее прижал её бёдрами к Самсону, давая почувствовать поясницей вставший член и тем самым будто сообщая, что всё в полном порядке. Потянулась поцеловать, но он, довольно хмыкнув, увернулся, проникая в неё пальцами уже сзади и вынуждая призывно прогнуться, насколько это позволили два мужских тела. Теряя голову от вожделения и желая отомстить ужасному шеду, певчая приникла к губам Самсона. Но этого оказалось мало и она увлекла его руку к своим бёдрам. Пальцы мужчин соприкоснулись между нежных складок, мокрых от сока возбуждения. С губ маленького коварного ангела слетел вскрик оргазма. Шёпот двуголосия: "Самсон..." Сон милосердно начал тускнеть на моменте, когда Рейнор запустил руку в седые волосы, грубо притягивая лицо мужчины для поцелуя. Шед с глубоким выдохом пробудился. Дрова давно прогорели, погрузив комнату во мрак. Некоторое время немигающими глазами буравил камин. Не ошибся ли он, потратив ночь перед отъездом на терзания, вместо того, чтобы провести её более приятно? «Тогда не снилось бы такое!» Энергично потёр лицо ладонями, словно пытаясь прогнать остатки сновидения. — Бездна… — проговорил вслух, нащупав влажное пятно на штанах, и направился к кадке с уже остывшей водой для купания в надежде избавиться от дурмана. *** Утро встретило ожидаемой головной болью. Судя по тишине в отряде, не только у него оно не задалось. — Генерал, смотрите! Меня подводят глаза или это вулканическое стекло? — вывел из оцепенения голос сопровождающего шеда. Рейнор остановил лошадь, проследив за указывающим жестом, и спешился около чёрной канавы, на склоне которой различался до боли знакомый сумрачный блеск. — Не подводят, это оно. — Помню, как мы в детстве искали-искали и не находили, — улыбнулся солдат. — А вы? — Находил, — да только уже и сам не помнил, куда осколки обсидиана в итоге делись. Достав из чехла кинжал, аккуратно поддел лезвием пласт земли, скрывающий минерал. — Частичка Бездны для ангела в качестве подарка, — понимающе ухмыльнулся сопровождающий. Генерал молча кивнул головой, задумчиво разглядывая на ладони непроницаемую чёрную поверхность стекла, словно пытаясь найти в ней ответы на какие-то ещё незаданные вопросы. С интересом провёл острым краем по грубой перчатке: на поверхности дубленой кожи осталась заметная царапина. «Кажется, не ты одна любишь всё усложнять, певчая, » — подумал Рейнор, наклоняясь за вторым кристаллом.