gutspill

Кирк смотрит на тело в ванне. Ну, точнее на то, что от него осталось. Запах крови и разорванных органов густой, тяжелый. От всего этого его слегка подташнивает. Убирать особо нечего: несколько обрывков плоти и раздробленных костей, кровь, запекшаяся на дешевой белой плитке, нагромождение внутренностей. Все это в основном безобразное пятно красного и белого, плавающее в половине дюйма розоватой воды, оставшейся в ванной, за исключением отчетливой формы руки с грязью под ногтями. Также, Кирк замечает в луже крови возле его ног белый отколотый зуб. Он большой и острый и, несомненно, принадлежит Джейсону. Кирк осторожно берет его в руки, проводит большим пальцем по кости, ощущая неровную поверхность, каждую щель и царапину. Он засовывает его в карман джинсов. Он вымоет его позже, чтобы хранить как чертов сувенир, как память. Может быть, он просверлит в нем дырку, наденет на шнурок и будет носить на шее, держа близко к сердцу. Как романтично. Джейсон, должно быть, был голоден; он уже пару недель не мог найти что-нибудь поесть, пришлось немного поститься. Кирк видел, как это его мучало. От голода у него под глазами залегли тени, он все время был напряжен, натянут, как тетива, готовая вот-вот лопнуть. Надевая перчатки из тонкого голубого латекса, Кирк пытается подавить накатывающую волну тошноты. У него всегда был слабый желудок. И никогда не было устойчивости к таким зрелищам. Но это то, что он делает ради любви.

***

Джейсон имеет тенденцию впадать в оцепенение после того, как хорошо поест; он пьянеет от избытка крови и сырой плоти. Когда Кирк выглядывает из-за дверной рамы, он видит обнаженного Джейсона: тело распростерто на кровати, ноги спутаны между простынями. К его коже все еще прилипает засохшая кровь. Все это почему-то заставляет Кирка подумать о хищниках. В конце концов, Джейсон затаскивает себя в душ и включает воду, которая стекает по его спине, смывая всю кровь в канализацию. Кирку нравится эта часть, нравится присоединяться к нему, когда он моется, и нежно целовать его, чувствуя на губах жало его резцов, которые большие и острые, выступающие из десен. Ему не нравится вкус чужой крови; он не будет целовать Джейсона, пока тот не смоет с себя всю кровь. Потому что он не каннибал. Джейсон, кажется, не возражает.

***

Иногда он чувствует на себе взгляд Джеймса в душевой. Он пробегают вдоль его позвоночника, по коже, натянутой на ребрах, бедрах, по синякам, фиолетовым и темным. Всякий раз, когда Кирк ловит его взгляд, Хэт краснеет и отворачивается, стыдясь, что его поймали.

***

— Господи, ты чертовски дерганый, — говорит Кирк, держа Ларса за плечи двумя руками, после того, как в третий раз за последнюю неделю застает его врасплох и случайно пугает, — Хуже, чем я. Ларс пожимает плечами. Он сглатывает, глядя в темноту, окружающую мотель, глубоко-черную там, где свет фонарей гаснет в радиусе десяти метров от бассейна. — Да, наверное, — говорит он, затем вытирает нос, — Я думал, ты кто-то другой. — Понятно. — Просто Ньюкид пугает меня до усрачки. Кирк прикусывает губу от смеха.

***

Кирк любит наблюдать. Игра в вуайериста возбуждает его как ничто другое. Возможно, есть что-то в том, как ему хочется посмотреть на Джейсона с очередной безликой едой. Приманка для личинок. Захороненная в мусорный контейнер. В сумке для трупов. У парня щетина на лице, большие руки и грязная джинсовая куртка с почти стертыми локтями. Ему нравится дергать Джейсона за волосы. Кирк лежит на соседней кровати, совсем рядом, одной рукой обхватив член. Его ширинка расстегнута и висит открытой. Глаза Джейсона переходят на него и остаются там, не отрываясь, даже когда он заглатывает член. Парень толкает голову Джейсона вниз, и его губы широко растягиваются. Кирк видит злой блеск в глазах Джейсона, он обдумывает что-то. Его ногти острые, все десять пальцев впиваются в джинсы парня, и Кирк… Ну. Кирк точно знает, что ждет этого чувака. Парень сильно дергает голову Джейсона, толкается бедрами вперед. — Блядь, вот так. Подавись, сука. Джейсон моргает. Сглатывает. А потом кусает.

***

— Прополощи рот, — говорит Кирк уже позже, раскинувшись на кровати в мотеле, смеясь вместе с Джейсоном. Ньюстед хихикает, зубы сверкают ярко-белым. Под челюстью у него небольшой мазок крови, мокрые волосы прилипли к коже. Джейсон пыхтит, нетерпеливый, но делает то, о чем его попросили — Хэмметт слышит, как он в ванной сплевывает в раковину — и возвращается, облизывая губы, вытирает рот рукой и вдавливает Кирка в матрас, вылизывает его рот, словно он снова голодный.

***

Взгляд Джейсона тяжелый. Испепеляющий. Зрачки расширены, темные, вокруг них проблески радужки. Его ресницы то опускаются, то снова поднимаются, когда Кирк поглаживает узоры крови, окрасившие его кожу, петляющие вихри и ленивые загогулины. Когда он ощупывает шов, тянущийся вверх по животу Джейсона, он издает тихий звук. Слишком чувствительный. Он вздрагивает, когда прикосновения Кирка становятся настойчивыми, голодными. Этот шов медленно распахивается, как молния, как цветок, две половинки кожи расходятся вокруг больших острых белых зубов и внутренностей. Кровь бьет ключом, свежая и яркая. Она стекает по мускулистой поверхности живота Джейсона, по бедрам, скапливается между, где они сжимаются. Джейсон приподнимает ногу. Верхушки его бедер — прямо под изгибом задницы — розово-красные, налитые кровью. Кирк проводит кончиками пальцев между ног Джейсона, следуя по складке бедра дальше вниз. Джейсон кусает свою руку, подавляя стон. Крови много. Кирк сразу же смачивает в ней пальцы, затем разводит их в стороны, наблюдая, как она стекает по руке. Он вводит палец в Джейсона, кровь и смазка смешиваются, делая это так просто. Следующий вздох Джейсона сбивается. Он достаточно свободен, чтобы Кирк мог добавить второй палец, и Джейсон издает глубокий стон, откидывая голову на подушки. Хэмметт жует нижнюю губу. Его член твердый, оставляет липкие пятна на бедрах. Он медленно трахает Джейсона пальцами. Джейсон горячий, скользкий и тугой. Кирк не хочет больше ждать, он жаден, голоден. Его руки грубо касаются кожи Джейсона, когда он немного приподнимает его, потирая головку своего члена о влажную дырку. — Блядь, — Ньюстед выдыхает неровно, когда Кирк входит в него; его ноги раздвигаются еще больше, руки хватаются за плечи Кирка, и Кирк целует его за это. Он пьянеет от вкуса, запаха. Джейсон. Кровь. Они одно и то же. Кирк больше не может их различать. Он целует его, грязно и ненасытно, и Джейсон слизывает кровь с его языка, зубы скребут по губам. Кирк не может вспомнить, чтобы когда-нибудь был так голоден. Это физическое чувство, грызущее его внутренности, всепоглощающее. Его зубы проходятся по ключицам Джейсона, сильно, как будто он может содрать кожу с них. Его пальцы напрягаются вокруг мышц бедер Джейсона, тупые ногти впиваются в них. Это заставляет Джейсона стонать громче. Рука обхватывает его шею сзади, сжимает; рот Кирка раскрывается в беззвучном вскрике. — Иди сюда, — всхлипывает Джейсон, — Да, вот так… Так хорошо, так… Продолжай, — и Кирк повинуется, прижимается ртом к шее Джейсона и кусает его, пока тот задыхается.