Уродлива твоя Изящность

Не капли уюта, тепла и хоть какой-то своеобразной радости из-за переезда в новое поместье и, возможно, временное место жительства. Девушка на себе ощущает только мерзкий мороз, который до мурашек пробирает ее бледную кожу, тем самым доходя до самих органов. Но в маленькой квартире, ведь сейчас температура плюсовая и явно больше десяти градусов, что для Медведевой является замечательной температурой для ее существования, если комнатный градусник на кухне ей не врёт. Кире противно и удушающие находится в неизвестности давящей на неё всё это время пребывания в одинокой квартире. Ей быть не хочется уже сегодня, а попросту проснутся по своей же воле, добровольно и начать ощущать элементарную радость в тот же миг и существование свое любить искренне и без единых исключений, потому что такое попросту ведь нужно каждому чувствовать ежедневно, правда? Всё вроде так просто для человеческого, разума, который и в силах придумывать так много, так же совершая не меньше совершенств. И даже пятилетний маленький ребенок в состоянии понять вещи столь очевидные, как любовь и взаимопонимание, но, ведь, всё для взрослого и сознательного человека это кажется в разы запутаннее, даже чем есть на самом деле. Но Медведевой собрать себя в кучу нужно, насколько бы сложно на самом деле не было. Она все же уже сделала то, о чем, надеется, не пожалеет больше никогда. Но, увы, ничего, мы знать не знаем, как и сама Кира, которой к слову даже страшно думать о завтра. У нее сейчас будет слишком загруженная и сложная ночь, потому что спать ей точно не велено сегодня, всё того же, но уже другого дня в календаре, двадцать четвертого числа. У неё мучительный поиск различных объявлений о работе на таких же разнообразных сайтах, на которых она зарегистрирована уже достаточно долго, затягивается на продолжительное время, что глаза становятся устрашающе алые от такой нагрузки на них же. Но она всё же к посаде бармена уже рвётся и момента терпеливо жаждет, когда за барную стойку наконец-то станет, готовя различные напитки и разливая хмурый, крепкий алкоголь в стаканы, бокалы и прочую посудину. Кира на ветхой койке сидит умиротворенно, скрестив ноги по-турецки, мышей компьютерной время от времени громко клацает, всю тишину в моменте развеивая. Кира через некоторое, длительное время все в той же позе, на свои принадлежности в какой-то миг кидает взор и замирает на них же, думая о чем-то своём, нераспознанном, ну, или просто на несколько секунд замирая, потому что вымоталась жутко глаз от одной поверхности не отводить вовсе. В громадной сумке даже не разлаживает одежду и даже не собирается особо. И ее прочие прелести не раскладывает в деревянный, старинный шкаф, который ей все тот же арендодатель Сеня любезно продемонстрировал, тем самым сказав сонным тембром, что она может чувствовать себя как дома.

***

Сам же юноша Арсений, в общем-то парень полностью обычный, особо даже ничем не примечательный среди всех остальных его ровесников или же других организмов и личностей мужского пола. Достаточно симпатичный и с приятной внешностью, как кажется самой Медведевой. Не особо высокий, чтобы прямо двухметровый столб, но и не "полторашка", тоже сравнивает для себя Кира. Еще думается девушке, что ему принадлежат такие характеристики как: скромный чутка, не особо бережный и аккуратный, скорее живет как "настоящий холостяк", если это можно так назвать. Вернее, живет один и без каких-либо нежных женских ручек, которые помогли бы пареньку прибраться перед новосельем кого-нибудь. Но ведь все это всего лишь очередные, надоедливые предположения и догадки, в которых Кира полностью уверенна, и сама же в них верит. Их первая встреча произошла еще вчерашней суровой ночью, где-то немного позднее темной полуночи, если затуманенный разум не подводит двоих. Сеня же тогда позвонил Кире для точного подтверждения, что она сегодня все же поселится в скромную квартирку, которую он и сдает в аренду, и вручит ему наконец те самые бумажки с изображенными на них цифрами, то есть оплату за месяц жительства в квартире. Он же все-таки не зря столько времени ждал одну единственную девушку и специально днями напролет говорил одному надоедливому, навязчивому мужчине несколько раз подряд и без остановки, что место жительства на этот период времени уже занята и такого «желанного» гостя квартира явно не ожидает, ближайший месяц так точно. Уже после того, как Медведева пареньку перезвонила, когда в купе поспала и все же не выспалась, перед этим естественно не включив звук на своем мобильнике, несмотря на то, что выключен он и так всегда. Их спокойный для начала, говор начался вполне с позитивных нот для двоих. Диалог в самом начале нес за собой исключительно нужный одному парню характер, так же неся за собой исключительно лишь вопросы на подобии: «Где ты есть?», «Во сколько будешь?» и прочее, что самой Кире не особо-то нравилось такое, скорее только ужасно раздражало, поэтому она, бормоча что-то не членораздельное в трубку специально, на нудные реплики отзываться не захотела. - Бля, ты чего хочешь-то от меня? – Кира спросонья собственные мысли теряет повсюду остаточно, они попросту в разные стороны разбегаются, теряясь по тем самым различным углам и участкам черепной коробки девушки. Глаза готовы лишь закрываться, уткнувшись лицом в мягкую подушку или просто вялый матрас без лишних простыней и тряпок на нем. Прямо как дома, в той самой детской комнате от которой она бежала наутёк, что аж сверкали собственные пятки, но, увы, от дум навязчивых она убежать вновь и вновь не смогла, превращая себя снова в ужасную, ядовитую жабу. - Ну, я ж спрашиваю, ты, когда будешь? – Арсений, же в свою очередь рот открывает широко и зевает из-за того, что спать и веки прикрыть на несколько часов безумно охота, когда наручные часы показывают уже десять часов вечера. Юноша, конечно же, осознано и точно помнит о том, что она на поезде давних времен, Кира едет уже несколько часов подряд, не желая остановится хотя бы на минуту, чтобы еще раз обдумать все незаконченные нюансы в своей голове, так же вместе с незавершёнными поэмами. Просто Арсений себе за долг взял Медведеву встретить, когда узнал, что она на поезде едет и переезжает в город, в котором не была, порой, никогда. - Через пару часов, наверное, - Медведева наконец-то в себя приходит, но все же не окончательно, лишь частично. Ото сна для начала немного избавляясь и пытаясь прогнать напрочь мелатонин, который при такой жуткой темноте, так и кладет в теплую кровать все больше и больше, - Мне поебать, если ты там устал. Ты сам решил приебатся на вокзал и ждать меня. - Блять, ну я же мужчина, все дела. Буду тебе, ну, помогать сумки, типа, нести, - Паренек то сам повеселел по неизвестной на то причине, скорее от своих же глупых слов, которые больше были похожи не полнейший бред или что-то на подобии неудачной шутки, чем на настоящий и уверенный говор. Он замолкает на несколько секунд, не произнося ни единого звука в динамик своего телефона, пока Медведева снова и снова думает, но уже над глупым бредом, который произнес только что ликующий арендодатель. Но все же слышится через те же несколько секунд тишины, в один миг короткий, но четкий звук клацанья зажигалки, который в полнейшей тишине был ну слишком слышен даже не через реальную, живую связь с юношей. Медведева к этому звучанию привыкшая и распознать такой маленький, краткий шум не особо доставляет ей трудности. Видно, доставал из потайного места кусок дерьма, пока звучала неловкая пауза у них двоих, без которого и жизнь нудная, не такая безнадежная. - Мальчик, курить вредно, выкинь каку, - И уже себе под нос, сидя в странной позе на неубранной постели в купе, лукаво улыбается и сама Кира, ведь ее же слова и догадки о происходящем за противоположным экраном вызывает лишь звонкий смех и ехидные, но безобидные насмешки. Она теперь точно узнала и для себя остаточно поведала, что стебаться, подкалывать и смеяться над собственным арендодателем будет долго и мутно, пока сама не выселится или же вовсе не умрет с вечными муками и обречениями. Ей Сеня уже бесспорно нравиться как обычный, но жизнерадостный друг-подросток и Кире явно повезло хотя бы сейчас, потому что теперь Медведева хоть не настолько будет находиться одна с вечными думами, которые ее душат все так же смертельно, порой, всегда. - Ты еще скажи, что маме позвонишь и нажалуешься, - Арсений смеется, но все же дым в себя пускает, серую массу в себя поглощая полностью, делая из себя только отвратительное и мерзкое существо з пронзительным запахом табака. Да, все курят, потому что хочется, потому что зависимы уже просто от серой мути в воздухе, которую каждый из них из себя же и выпускает. Каждый и без собственных исключений во всей этой черной чаще, травмирован от такого тяжелого прошлого, теперешнего, а может даже будущего и теперь им до дней последних придётся с вечными, жуткими муками справляться самыми разнообразными способами. В этой лодке они теперь все обречены, но все вместе, а сами такого не понимают, а тем более всю проблематичность ситуации не осознают до самых концов и последних абзацев с больными строками, ибо такое чужое и неведомое осознавать сложно до безумия.

***

Но Медведевой вспоминать только и остается их первую, не принужденную встречу на темном вокзале, где они находились только двое. Когда она продолжала его стебать, так же продолжая смеяться лениво и до безумия уставшим голосом, потому что она на такой лад уже настроилась полностью, еще после первой недошутки, и в этом состоянии находиться продолжает. Но Арсений ей тем же отвечал, не смотря на все ее, даже, порой, обидные подколы в свой адрес, ему лишь смеяться и широко, шутливо улыбаться хотелось еще больше. Но сейчас уже все не так, потому что опять осталась одна. У нее только рабочая техника по всей квартире, которую она с собой привезла, не считая квадратного телевизора, который, возможно, и не работает вовсе. Ее так же сопровождает звук на всех устройствах, а то вдруг все же сумеет какой-то звонок пропустить или же такое долгожданное сообщение от кого-то. Но все заблокированы к чертям, попросту удалены из списка нужных или важных в книге-жизни Медведевой. Стерты полностью, без какого-либо шанса на новое восстановление их номеров в мобильнике. Даже не видно теперь никаких социальных сетей и номеров той самой Христины, которой Кира сказала, что постарается ей писать, а может даже изредка звонить, набирая контакт той, вельми неожиданно для обеих. Но, увы, все складывается слишком жестоко и криво, чтобы даже быть правдой, и даже получается так, что обещала сама себе Кира не вспоминать Сверчкову, но, увы, вновь не смогла, мысленно осматривая все недавние строчки. Не существует ни одной особы больше в телефонной книжке, с которой Медведева бы могла быть знакома еще с давних лет. Только один единственный контакт с той же подписью «Арендодатель Сеня».

***

- Добрый вечер, я Вас слушаю, - Наконец-то хоть какие-то ноты голоса в трубке, после томительных, долгих гудков, когда уже Кире казалось, что ей вновь отказали даже без слов и лишних словосочетаний в ее сторону. Медведева не устает, ведь, вроде как, нашла свою точку опоры без страданий и вечных мук, которую дала себе она сама, сочинив первый раз две невесомые строчки на пике собственных эмоций и чувств. Кира на данный момент не так обессилена, как была только в прошлом месяце календаря. Когда только о жутких картинах своего ближайшего будущего думала, когда так же само мыслила, что у нее же нее терпения не хватит на все объявления и поиски, потому что ей казалось, пугая начинает, что она уже сдается наконец-то окончательно, что терпеть не может больше постоянных, собственных неудач и печальных провалов в одинокою бездну. - Да, добрый вечер, я звоню по поводу работы, - Прошлая реплика, которая и начала весь диалог, звучала более бодро и оживленно, что не скажешь и той же Кире, потому что она со своей вчерашней ночной Музой, явно чутка переборщила, раз сегодня было невыносимо сложно даже подняться с койки в нужное время. - Какая должность Вас интересует? – Ноты голоса нечем не примечательны и их даже с легкостью можно спутать с другими такими же, как кажется. И даже не так сейчас значительно, что за гендер сейчас плетет слова в реплики, создавая полноценный диалог. - Ах, да, меня интересует должность бармена.

***

И уже никаких тревог и лишней паники, взятой из-за страха потерянности и обречённости, что вновь девушке вежливо откажут по непонятной на то причине. Потому что у всех они всегда разные и ты ни за что не догадаешься, что новое тебе на уши навешают за лапшу. Как будто ехидно сговорились они все и играют в своеобразную игру с бедной Кирой, чтоб возражение произносил каждый, но без повторений. Но сегодня все по-другому, не с таким тяжким ощущением идет туда, где рушится каждый раз, обрывая новую нить. Кажется, что даже в разы лучше на невообразимой душе, ибо настроение и что-то тайное в груди, а может даже намного-намного глубже, верно подсказывает, что все не так будет, как в минувшие попытки. Некая уверенность появляется внутри и возрастает с каждой секундой более значительно, глобально. И эта некая «уверенность» на данный час контролирует Киру целиком и решительно. Без наивной дрожи во всех частях тела, потерянности в глазах карих из-за неожиданных слов и фраз из уст администраторов, менеджеров, директоров и прочих важных личностей. Она направляется по нужному адресу, который ей и подсказал менеджер, с которым она и общалась с самого начала. У нее ориентир в маленьком, но неведомом городке вовсе никакой, поэтому написав новому приятелю, Кира, лишь молчаливо надеялась на положительный ответ, ибо GPS и виртуальным картам не особо хотелось доверять в этом плане. И уже, на теперешние время пребывания, с помощью много знающего Сени, с которым она, по большому счету, из-за скуки непроизвольно стала общаться больше последнюю неделю, то сам паренек был вовсе не против прогуляться по одиноким переулкам и провести озадаченную Медведеву к нужному месту.