Дом Боли

Егор – Вы чего так долго? – Слышен обеспокоенный голос Сереги. – В магазине толпа народу на кассе была.– Бурчу я, не понимая, зачем вру. Женька смотрит на меня, как будто у меня выросла вторая голова. Я просто пожимаю плечами, снимаю обувь и одежду. Подхватив пакеты с продуктами, я на них уставился. Новая волна стыда прокатилась по всему телу. Она сама на свои деньги купила все эти продукты. – Ты чего на месте замер, придурок? – Слышу Женькин голос. И прихожу в себя. Смотрю на нее при свете и охреневаю. Она похожа на китайца, которого покусали осы и при этом он болен ветрянкой. Видимо холод и слезы сделали свое дело... Сглатываю и шепчу ей про зеркало. Она смотрит на меня с непониманием. Как на полного идиота. – Какое зеркало? – в глазах лёгкий шок, словно я сбежал из дурки. – Морду свою в зеркало глянь, как жаба выглядишь. – Я разворачиваюсь и иду на кухню. За спиной слышу ее стон ужаса и топот ног по ступенькам. – Ты куда? – орет Ленка. – Ей в туалет прижало, она всю дорогу стонала, что не донесёт. Только о толчке и говорила. –Говорю я. Теперь и Лена смотрит на меня, как будто у меня выросла вторая голова. – И Женя при тебе такое говорила? Не верю. Эт ж, какой уровень доверия у вас возник, чтоб она такое вещать тебе смогла? – Это не доверие, скорее отвращение. Видимо со мной можно только на туалетные темы поговорить. Серёга начинает ржать. Я улыбаюсь, Ленка хихикает. Мы потихоньку начинаем накрывать на стол. Я мою и режу фрукты. Лена на скорую руку режет салат. Серега достает фужеры. И меня осеняет. – А как мелкая алкоголь купила, ей же нет 18? – Спрашиваю я. – Так я думал, что ты купил. – Серёга смотрит на меня с непониманием. – А так я на улице ее ждал. Мне мама звонила. – Ляпнул я, понимая, что чуть не спалил контору. В это время на кухню заходит Женька. Лицо хоть и припухло, но выглядит лучше, чем в коридоре. – Да, там Светка на кассе работает. Она и помогла. Чего кипиш поднимать? – Надеюсь, это происходит не на постоянной основе? И ты не так часто прибухиваешь? – Серьезно глядя на мелкую, спрашивает Серёга. – Ага, прям в запои ухожу и именно поэтому дома не показываюсь и у Светки ночую! – смеется девушка. – Просто обрисовала обстановку, что у нас повод есть, она и пробила. Ладно, давайте уже праздновать. – Тебе совсем чуть-чуть налью. – Говорит Серёга, наливая лишь пол фужера. Женька начинает стонать и канючить, что она уже взрослый человек и ей через 45 дней будет 18. Вот как так? Ещё 15 минут назад, она рыдала и обливала меня грязью. А теперь театр одного актера. Кто-нибудь дайте ей Оскар в руки. Что это? Какого хрена? Что за суперспособность? Как у нее это получается? Если честно, мне никогда не было нужды что-то скрывать. Я всегда считал самым правильным высказать в лицо, все, что думаю о человеке или ситуации. Поэтому мы всегда ругались с отцом, и друзей настоящих было мало. Тех, кто был рядом из-за денег, легко смывала моя прямота. Нет, конечно, врать я умею. Врут все, но вот так прятать свои мысли и чувства, для меня это что-то за гранью. Неужели оно того стоит? Если бы я ее не видел там, на камне в таком разбитом состоянии, то сейчас реально поверил бы в ее игру. Но глядя на то, как счастливо Женька улыбается, сразу понятно насколько фальшиво ее поведение. Самое странное, что у меня совсем не было злости на нее. Есть сильный осадок, неприязнь за то унижение, которое до сих пор во мне бурлит. Но по какой-то причине злиться на нее не могу. Может это жалость. Как на котенка маленького, которого выкинули. Он орет, царапается и шипит. Но ты понимаешь, почему так происходит. Может это из-за матери. Она часто срывала на мне злость, когда отец долго не появлялся дома. Потом просила прощения, и все вставало на свои места. Только теперь видимо в моём мире все на свои места не встанет. Всему нужно искать новый порядок. И все из-за ее слов. – Егор. Егооор. Егооор! Ты чего завис? – Ленкин голос заставил меня вынырнуть из своих мыслей. Я вижу, что все они держат свои бокалы и смотрят на меня. – А, да, простите, туплю. Поздравляю! – Звон бокалов, глоток вина. Что за пойло? Как это вообще можно пить, я начинаю кашлять. – Что? Не в то горло пошло? Или вкус не нравится? Ну, уж простите, на большее у меня денег не хватило. – Женькин сарказм, снова макнул меня в порцию моего персонально дерьма, а ее рука больно хлопала по спине. – Нее, я просто лишку хлебнул. Все нормально. – Сиплю я. – Я голодная, как волк, а у нас одна трава на столе. Салат и фрукты. Не густо. – На ночь есть вредно. – В ответ Жене сказала Лена, накладывая салат себе в тарелку. – А то, что мы прибухиваем на ночь, нормально? – Смеётся мелкая. – Вообще у меня сок, забыла? Мне теперь пить нельзя. – Лена улыбается. А я вижу, как Женьку парализует на секунду ее ответ, и она опускает голову вниз, просто кивая. – Да, точно, мне просто надо привыкнуть, что я скоро стану тетей. – Тихо отвечает она, с трудом поднимая взгляд на сестру, с вымученной улыбкой. На несколько минут воцаряется тишина. Слышно только позвякивание приборов о тарелки, и хруст салата на наших зубах. – А чего кислые-то все такие? – Женька протягивает пустой бокал Серёге. - Сегодня повод! Пьём! Собственно, так вечер и прошел. Как выяснилось – Женька купила не одну бутылку, а две. И набралась. Весу в ней от силы 47 килограмм. Видимо 3 бокала для ее веса – ударная доза, которая тяжело стукнула по ее сознанию. А может пойло было не самым лучшим для ее организма? После 3го бокала, мелкая осела на стуле и ее начало выключать. Серёга встал и сказал, что отведет ее спать. А она и не сопротивлялась. Мы остались с Леной вдвоём. Она очень странно посмотрела на этих двоих. А потом начала говорить, как только шаги наверху стихли. – Иногда я им завидую, – она кивает в сторону второго этажа, – они с самого детства, как две обезьянки. Знаешь, таких по телеку показывают – она на нем висит, а он на ней насекомых ищет. Иногда кажется, что он ей больше родня, чем я. Как родной старший брат. Я в детстве очень часто болела, мама со мной моталась по больницам, с почками были проблемы. Наверное, поэтому я так и не могла с ней найти общий язык, так как мало проводила с сестрой времени. Отец всегда был в рейсах. И мелкая часто оставалась у Серегиных родителей. А именно с ним. Он ее на горшок сажал, попец ей вытирал. Книжки читал. Она с ним везде ходила. Я всегда ждала, когда он на нее жаловаться начнет, как я. Что она надоела, что ему хватает своих дел. Но он не жаловался никогда. Забирал ее из садика. Гулял с ней. Когда она подросла и стала ходить в школу, он всегда ее встречал, уроки учил с ней. Я вообще с Женькой плохо лажу. Мы с ней очень разные. Да и с Серёгой я особо не ладила. За год до смерти родителей, мы отдыхали в одной компании. Выпили, ну и так получилось, что переспали. С тех пор вместе... – Лена улыбалась каким-то своим воспоминаниям. – Помню, когда он мне встречаться предложил, мелкая мне чуть все волосы не вырвала на голове. Орала, что не позволит. А потом совсем стало туго, начала вещи мои портить, одежду красками обольет, тетради разрисует, шмотки на улицу мои выкинет, даже воротник на моем пальто побрила. - Лёгкий хохот. - Отец ей тогда ввалил, объяснил, что эти вещи не даются семье бесплатно. Она подпритихла, вещи портить перестала. Но ее протест не закончился, то соли в чай навалит, то сахара в суп... Стала ходить на все наши свидания с Серёгой, мешать. Чтобы поцеловаться, надо было ее спать уложить и сбежать из дома. А потом не стало родителей. – Улыбка Лены стала печальной. – И тогда Женька полностью изменилась. Она перестала вести себя как ребенок. Раньше не заткнешь, плюс сто пятьсот слов в минуту. А тут и слова не вытянешь. Слишком взрослое поведение, не так давно на работу устроилась. Дома почти не показывается. Мы с Серёгой стараемся, как можем заменить ей родителей, но это очень сложно. Особенно Серёга старается. У них связь, наверное, на ментальном уровне.– Лена снова смеётся, но смех очень грустный. – Иногда, когда они что-то делают вместе, то им даже говорить не надо, словно один организм все выполняет. Так забавно выглядит. Я даже иногда ревную. Я сразу понял, о чём она, та самая атмосфера, когда они вдвоем. – Ладно, болтаю много. Надо убрать все и посуду помыть. – Лена встала из-за стола. Начала собирать тарелки. – Ээм, Лен, давай я сам. Ты скоро мамой станешь, да и день тяжёлый был. – Я понимаю, что больше не хочу быть бесплатным приложением в этом доме. – Охх, какой ты милашка. – Лена ласково гладит меня по голове. Разворачивается и собирается уходить. Но на полушаге останавливается и спрашивает. – Она плакала? – В глазах печаль. – Ты о чём? И почему она должна плакать? – Спрашиваю я, пугаясь подобного вопроса. Неужели Лена знает, что Женька любит Серёгу? Тогда это для мелкой просто пыточная камера. – Да нет, ни о чем, забей. – Она кивает головой чему-то понятному ей одной и уходит спать. Посуды немного, минут 10 и на кухне порядок. Поднимаюсь наверх. В комнату Женьки слегка приоткрыта дверь. И я вижу, как Серёга, укутав девушку, смотрит на нее ласково, проводя по ее волосам рукой. Наклоняется и целует в лоб. Я смущён от такой нежности. Серёга замечает меня, так же смущённо улыбается. Встаёт с кровати и тихо закрывает за собой дверь в ее комнату. – Перебрала. Переживаю за нее. Она мне как младшая сестрёнка. Удивлен? – Он улыбается и смотрит мне в глаза прямо. – Да, нет. Я же знаю, что ты ей, как брат родной. Хочется сказать ему, что ей не нужна от него такая забота, что именно этой братской любовью он и делает ей только больнее. Но это не моё дело. Свое дерьмо теперь надо разгребать. Он тихо кивает, желает спокойной ночи и уходит спать. А я остаюсь в коридоре между своей комнатой и ее. Меня оглушает тишина и одиночество, которого я очень боялся этим вечером. Ведь придется встретиться со своими демонами, которых разбудил холодный душ от человека, спящего сейчас сном младенца. Как и ожидалось, я не могу уснуть. Меня накрыло прошедшим вечером и его событиями. В голове была каша от мыслей. И как привести их в порядок, я не знал. Сначала была стадия отрицания. Что никто не имеет права указывать мне на мои ошибки. И что она не видит всей ситуации в целом. Что я прикладываю много усилий для того, чтобы все исправить – за учебу взялся, не шарахаюсь по клубам, не бухаю. И вроде совесть поутихла, и я даже попытался уснуть. Не, ну какова сволочь, а? Вылить на меня столько дерьма! Ворочаясь с боку на бок, все сильнее приходило понимание, что я больше не хочу быть обузой, ни для кого. Но из этого вытекает очень много вопросов, на которые у меня нет ответа. Где брать деньги? У родителей точно больше не хочу. Мелкая права, я орал, что хочу самостоятельности и за меня не должны решать, как мне жить. Но сам я ничего не решаю и ничего не умею. Мало того, я не знаю сам, чем хочу заниматься. Хах, я всю жизнь подчинялся родительским указам и безвольно принимал, как должное то, что они считали правильным. Меня интересовали только компьютерные игры, иногда книги. Чуть старше только клубы, отдых и бабы. Я ни чем не интересовался, ни чем не увлекался. Да, конечно по классике – музыкалка в начальных классах, до 9 класса хоккей. И все… Институт тот, что выбрал отец, специальность тоже. Я завыл. Как так получилось, что я жил как овощ? Всегда считал, что у меня есть свое мнение и я не пустое место. Родительские деньги, статус, добавляли моей самооценке значимость. И теперь, где она эта самооценка? Смыта в унитаз со всеми моими ценностями и взглядами на жизнь. Да даже взгляды эти были не моими, а навязанные родителями и привычной средой. Бросать институт теперь я тоже не горел желанием, единственное, что я сейчас могу делать сам – учиться. Хвосты я подтянул и даже наладил нормальное отношение с преподами. Учеба всегда давалась легко, если я не ленился. Теперь нужно найти подработку. Но где, кем? Грузчиком, это вряд-ли. Продавец, из меня тоже ни какой. Официант? Мне даже смешно стало. Автомастерские, тоже не мой вариант. Мозг ныл от отсутствия вариантов. Решил отпустить этот вопрос до завтра. Сяду за авито, хедхантер и посмотрю, где можно подработать завтра. Или, в крайнем случае, спрошу Леху в понедельник. Нужно ли теперь помириться с отцом, объяснить ему, что я больше не хочу сидеть на его шее и начну вести себя как взрослый человек, что осознал, насколько по-детски себя вел? Но я сразу представил победный взгляд бати и мне поплохело. Нет, наверное, рановато. Теперь другой насущный вопрос – жилье! Домой точно не вернусь, хочется, наконец, самому научиться управлять своей жизнью. Самому принимать решения и двигаться в том направлении, которое выберу сам, а не отец. Можно, конечно, остаться тут, но теперь понимаю, что без подработки и помощи в этом доме будет стыдно оставаться жить как иждивенец. Снимать, без подработки тоже не вариант. И снова я уперся в работу… У матери деньги теперь брать не хотелось. Это надо чтобы так повернулся весь мой мир за один вечер? Стыд обжег лицо. Никогда в жизни меня так не душили эмоции. И все из-за одного разговора. Конечно, меня и раньше посещали все эти мысли, но они казались какими-то смешными и банальными. Но только после того, как Женя назвала меня дном, я понял, что я на дне. Еще один вопрос – почему именно эта девушка? Были диалоги с матерью, с отцом, Серегой, даже Леха спрашивал, чего я вообще хочу от жизни. И ни один из них так сильно на меня не повлиял. Возможно, это ее тупая прямота, то, что она не скрывала всё за красивыми успокаивающими словами. Возможно, что ее неприязнь открыто проливала свет на мою незрелость. Может ее смех и искреннее удивление на то, что я твердо уверен, что разгребаю свои проблемы, а не бегу от них. Еще моя бесила реакция на этого человека. Меня никогда так никто не раздражал. Никто никогда так не выводил из равновесия. Никогда так никто не удивлял и не вызывал подобных эмоций. Да что со мной? Еще в воздухе висели вопросы по поводу происходящего в этом доме. Ленка знает, что мелкая любит Серегу? Что за парень, с которым она тогда обжималась? Как себя дальше будет вести Женька? Знает ли Серега о чувствах девушки? Почему он так себя с ней ведет? Неужели это только братские чувства? То как он сегодня на нее смотрел, на спящую. В этом взгляде было столько эмоций. Напугали и мои эмоции в ответ на эту сцену. Какого хрена со мной происходит? Я всегда был довольно чувствительным. Может, сказались постоянные скандалы дома? Может я перенял мамин характер? Не в силах больше терпеть этот поток мыслей и вопросов я встал, и решил выпить воды. Тихо выйдя из комнаты, я направился к лестнице. И тут услышал внизу звуки. Они доносились из ванной на первом этаже. Говорил Серега и жалобно отвечала мелкая. Я спустился и стал подслушивать. – А не фиг было столько пить. – Сереж, я не маленькая. Иди спать. Я справлюсь сама. – Сама? Ты себя видела вообще? Зеленого цвета! Женя, так нельзя. – ММММ. – Звуки рвоты, шумные вздохи, слив унитаза, звуки воды. Слабые протесты. – Я сама! – Ну, что мне с тобой делать? – Серегино ворчание. – Пить принеси. Я ломанулся наверх, не хотелось, чтобы меня застали за подслушиванием. Открылась и закрылась дверь в ванную. Снова звуки рвоты. На кухне звон посуды. Звук льющейся воды в чашку, снова шаги. Открылась дверь в ванную. – Ты как? – слышен обеспокоенный голос Сереги. – На, я угля принес. – Спасибо. – Давай ты так больше пить не будешь, я переживаю. – Я выпила то всего 3 бокала. Ну, что ты как папочка? Сам не напивался ни разу что ли? Все через это проходят! – Женька слабо сопротивлялась. – 3 бокала для непьющего человека, тем более для твоих 47 килограмм… Не надо было тебе разрешать пить. Легче стало? Давай отведу наверх. – Я сама, не надо. Я правда в порядке. Послышались шорохи. Топот ног, шаги по лестнице. Я тихо проскользнул в свою комнату. Прислушиваясь к звукам за дверью. Шаги, закрылась дверь. Звуки стихли. Минут 5 я стоял, не зная, что делать – идти спать или все-таки попить воды. Чуть приоткрыв дверь, я увидел Серегу, который стоял спиной ко мне, прислонившись лбом к Женькиной двери. Видимо он был настолько поглощен своими мыслями, что не увидел меня. Я услышал его тихий шепот. – Я не знаю, что мне делать, правда, не знаю. Кто-нибудь, подскажите мне. Я тихо закрыл за собой дверь. Присел на пол. Вопросов стало еще больше.