Дом Боли

Егор Суббота выдалась тихая. Лена и Серега уехали в больницу, сказали, что потом сразу поедут к друзьям и вернутся поздно. Женька отсыпалась, видимо похмелье не дало поднять голову с подушки. Я попытался приготовить поесть, но яичница сгорела, как и надежда на нормальный завтрак. Бутеры, кофе, конечно, спасли ситуацию, но ненадолго. К обеду заныл желудок. Лена и Серега уехали рано, в холодильнике было пусто. Я сидел в гостиной и понимал, насколько я жалок, даже поесть не могу приготовить сам. Мое самобичевание прервали шаги по лестнице. В кухню проплыла сонная Женька. Звук воды, льющейся в чашку, шумные глотки, боромтание. Открылась и закрылась дверца холодильника. Звякнул чайник на плите. – Как же я хочу сдохнуть… ММММ. Почему так все болит? – тихо ныла Женя. Я встал с дивана и направился на кухню. Увидев меня, девушка поморщилась. – Живая? – А разве не видно, что нет? Меня будто бегемотом пожевало. – Мелкая полусидела за столом или полулежала, распластавшись верхней частью тела на столешнице, она прижимала ко лбу стакан с холодной водой. – Где Орловы? – В больницу, а потом к друзьям, вернутся поздно. Она промычала что-то нечленораздельное, отклеила себя от стола и двинулась к холодильнику. Достала из морозилки окорочок и сунула его в микроволновку на разморозку. – Прости, я не умею готовить. – Мне было неловко. – Да норм, я в тебе и не сомневалась. – Хмыкнула Женька. Наступило неловкое молчание. Только Женькина суета делала его не таким осязаемым. Она достала несколько картофелин, помыла и положила напротив меня. Воткнула в руки какую-то странную штуку и сказала чистить. – Что чистить? – Картошку. Не заставляй меня еще больше усомниться в твоих умственных способностях. – Аааа. Хорошо. Я смотрел на картошку, на непонятный предмет в правой руке и не мог понять, что делать. Женька застонала, глядя на меня. Подошла ко мне, вложила мне в левую руку картошину, обхватила мою правую и стала показывать, как чистить картошку картофелечисткой. Словно маленького ребенка учила. Меня обдало запахом шампуня и зубной пасты. Ее ладони были прохладными, я перестал дышать. Пара движений и она отпустила меня. – Ферштейн? Справишься? – в глазах вопрос. Я лишь утвердительно кивнул, стараясь не выдать своего смущения. А она уже на меня не смотрела, доставая курицу из микроволновки. Мое лицо пылало, руки тряслись, в груди бухало. Я чувствовал себя подростком. Хотелось застонать от досады, за свои эмоции. Решив сосредоточиться на картошке, я пытался успокоиться. Сам процесс оказался не таким уж и сложным. Женька налив воды в кастрюлю, закинула в нее курицу и взялась за морковь. Но вдруг резко повернулась ко мне, я аж испугался. Ее лицо пылало, сейчас даже не знаю, кто из нас был краснее, она или я. Я чуть не выронил картофелечистку и уставился с немым вопросом на мелкую. – Прости! Я тихо охренел от этого слова. – За что? – За вчера. – Она опустила голову и покраснела еще сильнее. – Я не должна была выливать на тебя вчера все свои эмоции, и не должна была тебе все это говорить. Мне очень стыдно за это. Мне правда очень стыдно! – Дддда все нормально. – Я был в осадке. Впервые в жизни предо мной вот так извинялись и признавали, что стыдно. Вообще в первый раз слышу от кого-то фразу «мне стыдно», это что-то из области садика или начальной школы. – Я тоже был не прав, не надо было лезть не в свои дела. И если честно, во многом ты права. Конечно, осадок от вчерашнего сильный. Но тоже думаю, что должен извиниться. – Я понял, что покраснел настолько, насколько это вообще возможно. Ситуация выходила из-под контроля. Испанский стыд! Что ж такое то? Она в ответ просто кивнула и отвернулась, рьяно чистя морковку. Ее уши горели. А я не мог перестать смотреть ей в спину. Первый раз я оказался в настолько неловкой ситуации. – Перестань. – Не поворачиваясь ко мне лицом, ляпнула Женя. – Что? – Я опешил. – Перестань пялиться на меня, это очень смущает. Просто чисть эту долбанную картошку и давай закроем эту тему. – Ее голос звучал хрипло. Я сглотнул и уставился на гору очисток и сказал, что она почищена. – Так помой и нарезать надо, чего сидишь? Очистки выкинь. И только не говори, что не умеешь резать? – Да думаю, справлюсь! – Хохотнул я и двинулся к мойке с картошкой в руках. – Ну и славно. – Девушка выдохнула. Сполоснув водой овощи, я вернулся за стол. Каждый занимался своим делом, неловкость не проходила и мелкая включила музыку. Из ее телефона орал Наутилус с «Одинокой птицей», потом Звери с «Районами-кварталами». Вкус в музыке у нее явно Серегин. Но в этот раз девушка не подпевала. Постепенно я расслабился, в ней тоже исчезло напряжение. Каждый был занят своим делом. Сидя с ней на кухне я понял, почему в доме так уютно. Именно Женька создавала это тепло. С ней было удобно молчать. И именно в тот момент я осознал, что она мне нравится. И это не просто тупая симпатия. Неужели я настолько инфантильный, что мне хватило полтора месяца чтобы вляпаться в такое дерьмо? Это осознание накрыло с головой. Так, нет. НЕТ! СТОП! Надо рассуждать логически. Меня к ней тянет. Мне нравится ее прямота, нравится ее непосредственность. Меня к ней тянет физически, это сложно отрицать. Она довольно милая. Да не! Не может быть! Бред! Меня начало тошнить. – С тобой все хорошо? – Я поднял глаза и увидел, что Женя смотрит на меня обеспокоенным взглядом. – Ты зеленого цвета. Она не спеша подошла и положила мне на лоб свою прохладную ладонь. Я думал, что сейчас рухну со стула на пол. Дыхание сбилось, все, что я видел перед собой – ее серо-зеленые глаза. Мозг отказал. – Слушай, может у тебя тоже похмелье? Я просто кивнул, выходя из транса. Она убрала руку и двинулась к плите. Домашнее серое хлопковое платье, оголяло стройные ноги. Плавные движения завораживали. Короткие волосы подчеркивали изгиб шеи. Я увидел над воротом платья небольшое родимое пятно на левом плече. Глаза спустились на область чуть ниже поясницы и уставились на ее аккуратные ягодицы. С трудом сглотнув, я встал из-за стола. Отдал ей тарелку, с порезанной кое-как картошкой, и сославшись на сильное головокружение, двинулся как во сне в свою комнату. – Я позову, как будет готов обед. – Крикнула мне в след Женька. Рухнув в своей комнате на кровать, я уставился в потолок. Что мне с этим делать? Я застонал, закрыв руками лицо. Она даже не в моем вкусе! У нее отвратительный характер. Да какого хрена?! Машу Вать! Что со мной не так? Почему именно она? Что вообще с этим делать? Моя психика скоро даст сбой. Я уже не справляюсь с тем, что на меня навалилось. Раньше все было так просто и все было так правильно. Был я, были родители, были их требования и я двигался как рыба по течению. Теперь меня выкинуло на берег, и я лежал, не умея дышать, барахтаясь в своих проблемах и мыслях, как в песке. Я вообще не знаю, когда в последний раз столько думал! Проходили минуты, меня не отпускало. Стук в дверь, потом послышался голос Женьки. – Ты как? – в голосе слышны обеспокоенные нотки. Только не заходи в комнату, прошу, очень прошу, оставайся за дверью. Но увы, она не услышала моих мыслей и тихо зашла. Видно, что ей неловко. Я сажусь на кровати. Смотрю на нее. Что вообще меня в ней привлекло? Рост метр шестьдесят, вес 47 кг. Темные короткие волосы, стрижка практически под мальчика. Бледное лицо, мелкие веснушки на переносице и щеках. Большие серо-зеленые глаза, пухлые губы. Длинная шея. Почти птичье строение тела. Стройные, почти худые ноги. Грудь первого размера. Вся какая-то недовзрослая. Она же как гном, или хоббит. Надень не нее шапочку, сделай заостренные уши и можно в кино снимать. Что это хрень вообще? Как я так вляпался? – Эй, ты чего? Совсем плохо, да? – полушепотом спрашивает она. Я заставляю себя собраться в кучу. – Уже лучше. – Мой голос охрип. – Тогда пойдем есть, обед готов. – Угу. Поднимаюсь с кровати и иду за ней следом. Она доходит мне до середины груди. Ниже меня головы на три. Мы тихо спускаемся по ступенькам, заходим на кухню. На столе уже стоят тарелки с супом. – Я сегодня не повар, так на скорую руку. Майонез надо? – спрашивает она. – Нет. Спасибо. – Пробую суп. – Вкусно. – Ну и хорошо. После похмелья такой суп, самое оно. – Она улыбается. У меня сводит желудок. Я так больше не могу. Кое-как доев суп, говорю, что сам помою посуду. Забираю ее тарелку. Хочется быстрее уйти от нее подальше. Женька пьет чай, смотрит в телефоне какую-то ересь в ютубе. Хихикает. Тарелки, кастрюля, сковорода, разделочные доски, ложки, ножи… Чувствую легкое прикосновение локтя к своем боку, Женька ставит свою чашку в мойку. – Спасибо за помощь. – Эти несколько слов и легкое прикосновение вызывают волну мурашек по всему телу. Она уходит, оставив меня в раздавленном состоянии. Мои руки трясутся. Всего лишь легкое касание, а я уже мозг потерял. Что за фигня? Остаток дня проходит тихо. Женька не вылезает из своей комнаты, ее вообще сегодня практически не слышно. А я пытаюсь привести свои мысли в порядок. Ну почему сегодня выходной? Решаю сесть за учебу. Хоть так успокоюсь. Экономика, английский... Стук в дверь. Снова ее голова в дверном проеме. – Егор, я уехала. Ленке и Сереге скажи, что я с ночевкой у Светки. В холодильнике картошка и салат. – Дверь за ней тихо закрывается. Шаги по лестнице, через минуту хлопает дверь. Меня оглушает тишиной. Я подхожу к окну и вижу, что Женька садится в машину. И я сразу понимаю в чью. У этой машины она целовалась с парнем. Светка, да? Внутренности скручивает в клубок. Меня накрывает злостью и бессилием. Еще ревности в моем арсенале не хватало. Сегодняшний день грозится меня добить. Вечер я провел за каким-то тупым фильмом, смысл которого перестал понимать на 20 минуте просмотра. Чувствовал себя выжатым, как лимон, лежал на кровати и смотрел, как в ноуте мелькали кадры. В районе 10 хлопнула дверь, послышался диалог Лены и Сереги. – Дома кто есть? – Крик Сереги. Пришлось встать. Хотя… Это повод отвлечь себя от мыслей. Я спустился на кухню. Серега разбирал пакеты, Лена ставила чайник. – А Женька где? – Через плечо спросила Лена. – Сказала, что у Светки будет ночевать. – Она вчера перепила, а сегодня умотала гулять. Вообще мозгов нет. Придет домой схлопочет от меня по первое число. – Видно было, что Серега сердится. – Ей через месяц будет 18. Она должна отдыхать. И вообще должна быть нормальным подростком, а не вести себя как сорокалетняя женщина, которая только о работе и думает. Отстань от ребенка. Путь гуляет. – Ленка достала конфеты и зеленый чай. Серега что-то сердито пробурчал под нос и пошел переодеваться. – Умотала я его. Устал, мой мужчина. – С улыбкой сказала Ленка. – Выключишь чайник, я тоже хочу переодеться. На кухне стало тихо, только шумела вода в чайнике. Тикали часы на стене. Первым пришел Серега, разлил чай. Спросил, как прошел день, не ругались ли мы с мелкой. Обычная мирная беседа. Следом пришла Лена в своем розовом халате. А я посмотрел на Серегу теперь другими глазами. Что в нем такого, за что она его любит? Немного угловатые черты лица. Темные волосы, карие глаза. Он на голову ниже меня, худее. Более поджарый. И тут я понял. Что они похожи с мелкой. Как будто и правда брат с сестрой. Раньше я этого не замечал, но сейчас именно это пришло на ум. И дело не только во внешности, его жесты, манера речи, ямочка на левой щеке. Чем больше я смотрел, тем сильнее замечал сходство. Неужели мама Ленки и Женьки загуляла с Серегиным отцом? Боже!!! Что за бред? Наверное, я поехал кукухой. Встряхнув головой, я допил чай. – Я спать пошла. На какое-то время воцарилась тишина. Шуршание фантиков, глотки чая. – Ты как в целом? Освоился? Как учеба? В этом весь Серега – сама забота и участие. И именно это в нем начинало бесить. – Да, вполне. Сначала было туговато, но сейчас втянулся. – На ум пришли Женькины извинения. – Я хотел извиниться. – За что? – удивился Серега. – За то, что вторгся в вашу жизнь, сел к вам на шею и не особо помогал. Сейчас разгребся с учебой, найду в этом месяце подработку и буду помогать. – Да, брось. Я все понимаю. Всему свое время. – Он ухмыльнулся. – А ты взрослеешь. По подработке спроси Женьку. Она подгонит со своей второй работы. Ты с инетом ладишь. Да и она подскажет. – Ты уверен? – Я поднял на Серегу глаза. – Ага. Она хоть и вонючка, но очень отзывчивая. Да и к тебе у нее негатив исчез. Вы вроде ладите. Ладим? За эти сутки она мне мир перевернула вверх дном. Ладим, блин! – Или хочешь, я сам с ней поговорю? – Нет, я справлюсь. Не настолько я тупой и беспомощный. – Успокаиваю я Серегу. – Как ты вообще с ней ладишь? Она ж как ходячее бедствие. – Спрашиваю я. – Хуже. – Ржет Серега. – Не знаю. Наверное, привык. Она просто часть моей жизни, всегда так было. Это знаешь, как больная поджелудочная. Болит, но ты с ней живешь с диетами, правильным питанием. Ты же не задаешься вопросом, как живется, например, с печенью? Она просто есть и это часть тебя. Так же и с ней. Знаешь, иногда мне становится очень страшно, что она уедет из этого дома и ее не будет рядом. Так сейчас себя, скорее всего, чувствуют твои родители. – Он грустно хмыкнул. И тут я его начал понимать, причины его поведения. Всю свою сознательную жизнь она была рядом с ним. Постоянная забота о ней, привязала ее к нему, сделала их одинаковыми. Он подстраивался под нее, она под него. Они перенимали у друг друга привычки годами. – Знаешь, когда пришли из соцопеки и сказали, что ее заберут в детский дом, я испытал такой страх и ужас, которого не испытывал даже тогда, когда не стало родителей. Ощущение полной беспомощности, накрыло и не отпускало. Я не мог представить, что Женьки не будет рядом. Вся моя жизнь проходила рядом с ней. Не смотря на то, что она младше меня, Женька всегда во всем меня поддерживала. Хорошо, что мы с Леной нашли решение. Но знаешь, я не справляюсь. Возможно, брат из меня хороший, но вот с ролью отца не получается. – Его улыбка была очень печальной. – А через несколько месяцев я стану настоящим отцом. Я совсем к этому не готов. – У тебя была отличная практика. Женька в этом для тебя стала не хилой методичкой. – Я похлопал брата по плечу. Он кивнул. – Наверное, ты прав. Ладно, поздно уже, я в душ и спать. – Серега сполоснул кружку. – Спокойной ночи. Стихли шаги, меня накрыло новыми мыслями. Так много я никогда не думал. Еще сутки назад все было так просто. А теперь? Что делать с этими чувствами? Я набрал Алискин номер, сказал, что сейчас приеду. – Алис, только очень прошу, не лей на себя эти духи. – Ладно. – В ее голосе послышалось удивление. Я переоделся, вызвал такси. Заехал в аптеку, купил резинки. Мне нужна разрядка, еще купил вина. 20 минут и я у Алисы. Секс не принес удовольствия. Алиса не вызывала вообще никаких эмоций, не смотря на все приложенные ей усилия. Все мои мысли крутились вокруг Женьки, разрядку я получил, только когда представил ее вместо Алисы. Это принесло только ощущение опустошенности. Алиска уснула. Я налил вина в бокал и сел у окна. Обычная хмурая декабрьская ночь. По дороге за окном проносились редкие машины, таща за собой поземку. Летел редкий снег. Что ж мне так паршиво то? Я перевел взгляд на спящую девушку. В голове возник вопрос. А Женька сейчас спит? Я представил ее с другим парнем. Настроение испортилось еще сильнее. Надо сходить в душ. Теплые струи воды стекали по телу, смывая запах Алисы. Я начал вспоминать, как пена скользила по Женькиному телу в тот вечер, когда я увидел ее голой. Нескольких мгновений хватило, чтобы вся кровь в моем теле устремилась вниз. Я представил, как ее худенькое гибкое тело двигается подо мной, как она стонет. Волна возбуждения была такой сильной, а разрядка такой мощной, что я сполз в ванную, ловя глубокими вдохами воздух. Блять! Сука… так хотелось орать матом, громко и долго. Пока горло не начнет болеть и я не проору все мысли и эмоции. Что мне делать? Внезапно перед глазами встал Серега, когда он стоял перед Женькиной дверью и его фраза «Я не знаю, что мне делать, правда, не знаю. Кто-нибудь, подскажите мне». Мои мысли были ровно такими же. Меня захлестнуло такой волной отчаяния. Почему именно Она? Не Алиса, или любая из моих подружек, а именно она? Та, которая любит моего брата, который любит Лену. Какой-то бред. Как вылезать из этого состояния? Что делать дальше? Молча я вылез из ванной, тихо оделся и вышел из Алискиной квартиры. Нужно проветрить голову. Решил пройтись пешком. Тихий спальный район, редкие машины. В окнах гаснут огни. Снег блестит под светом желтых фонарей. Ветер разметает его в разные стороны. Холод постепенно приводит мои мысли в порядок. Я решил снова провести анализ. Это точно не влюбленность! Возможно это все из-за смены обстановки, стрессовой ситуации. Снова не отрицаю, что меня влечет физически, но это нормально. Мы живем в одном доме, возраст у нас примерно одинаковый, я физически здоровый парень с нормальной потенцией. Она конечно не в моем вкусе, но не страшная, даже милая. А то, что я увидел ее голышом, подлило масла в огонь. Подкупает ее прямота, честность. Еще все эмоции подогревает мое любопытство, ведь наблюдая за ней, я увидел, то чего видеть не надо было. К тому же Женька настолько точно ткнула во все мои болячки, проблемы и сложности, что это не могло не повлиять на мое эмоциональное состояние. И я принял всё это за влюбленность. Поспешил с выводами и сам себе расшатал нервы. Эти выводы меня успокоили. Я выдохнул. Неспеша я шел по городу, воткнув в уши наушники. Мимо пролетали редкие машины, на другой стороне улицы пьяная компания шумной толпой куда-то спешила. Желтые фонари окрашивали снег в апельсиновый цвет. Найдя всему логическое объяснение и разложив мысли по полочкам, мне стало легче. Ситуация перестала быть тупиковой, многое показалось понятным. Около часа ушло для того чтобы добраться до дома Орловых. Я тихо открыл дверь своим ключом, меня снова окутало запахом этого дома. Тепло обняло и заставило думать о мягкой постели. Несколько глотков воды на кухне, подъем по лестнице, и я стою напротив Женькиной комнаты. И тут меня осенило, что в ней я не был ни разу за время проживания в этом доме. Оглядываюсь назад, прислушиваясь к живой тишине дома. Лай собаки за окном, тиканье часов на кухне, шум холодильника. Решаюсь и осторожно открываю дверь ее комнаты. В комнате пахнет Женькой. Запах окутывает меня, как одеяло. Глубокие тени четко очерчивают черным цветом каждый предмет комнаты, но смазывает мелкие детали. Раньше это была Серегина комната, было бы смешно, если бы она выбрала другую. Я включаю светильник на столе, обвожу интерьер глазами. Уютная небольшая комната в светлых тонах. Все осталось практически таким же с Серегиной юности, когда он тут жил. Та же полутороспальная кровать из натурального дерева. Рядом та же тумбочка, только с книгой и фото в рамке. Подхожу и беру рамку в руки, разглядываю, на фото Женя вместе с родителями, улыбается такой улыбкой, которую я никогда не видел. Она очень похожа на свою мать. Только скулы и цвет глаз в отца. На этом фото ей лет 12 не больше. Ставлю фото назад на тумбочку, беру в руки книгу – Алексей Пехов «Хроники Сиалы. Вьюга теней». Читаю аннотацию, тихо смеюсь – фентази. Ну конечно, что же еще должен читать гномохоббит? Пролистываю книгу, вижу, что в книге есть закладка, пальцем поддеваю страницы и вижу то, от чего перехватывает дыхание. Закладка – фотография, на которой идет подушечный бой Сереги и Жени. Фото сделано в этой комнате. Оба смеются, ее подушка застыла над его головой. Серега прикрывает ладонью лоб. Если постараться, можно заставить воображение заставить двигаться эту картинку и даже услышать смех этих двоих. На фото Жене лет 12-13 не больше. Еще более тощая, угловатая, волосы не обрезаны и разлетаются на фото как одуванчик. Я тихо возвращаю книгу с фотографией на место. Поворачиваю голову, продолжая осматривать комнату. Большое окно, подоконник завален подушками и пледом, видимо она часто на нем сидит. На столе рядом с окошком куча тетрадей, ручки, карандаши, рисунки. Подхожу к столу, беру один из рисунков в руки. А она неплохо рисует, правда не ей не хватает знаний анатомии и пропорций, но сходство поразительно. На листке бумаги Серега и Лена, улыбаются, карандашный набросок схватил самые запоминающиеся их черты лиц. На другом рисунке Серега один, сидит, склонившись над книгой. Еще на одном Женя нарисовала саму себя, но ее лицо зачеркано так, что рисунок едва проглядывает, сквозь грифель карандаша. Мне становится грустно, я возвращаю рисунок назад. На кровати лежит ноутбук. Над кроватью на обоях на булавки приколота куча разных фотографий, которых я не заметил раньше. Подхожу и изучаю. Родители, Серега, Ленка, Женька с какой-то рыжей девушкой, природа, фото старого дома, много фотографий черно-белого кота. Натыкаюсь взглядом на одно фото, где Женя сидит в кафе с кучей друзей, ее за плечи обнимает парень очень похожий на Серегу, его взгляд направлен не в объектив камеры, а на девушку, которую держит в объятиях. Я провожу по фото пальцем, в желудке сжимается узел. Трясу головой, двигаясь дальше по комнате. Напротив кровати большой стеллаж с кучей книг. Все они Серегины. Есть полка с мангой, беру одну, пролистываю страницы с картинками. Возвращаю назад. Шагаю дальше, рядом со стеллажом стоит стул, на котором в куче свисают Женькины вещи. Взгляд натыкается на ее серое домашнее платье, в котором она ходила днем. Беру его в руки, подношу к носу и вдыхаю ее запах. Цветочный дезодорант, стиральный порошок, ощущаю едва уловимы запах пота, который не вызывает отвращения, а наоборот нравится. Стоило его почувствовать, как я отбрасываю платье от себя, понимая, что веду себя странно. Поднимаю платье с пола, возвращаю на стул и быстро выхожу из комнаты. Я! Ведь! Только! Что! Привел! Свои! Мысли! В порядок! Нахрена я это сделал? Хрень, хрень, хрень!!! Веду себя как идиот. Зачем туда поперся? Зачем все эти действия? Нужно сходить в душ и освежить голову. В душе прохладные струи воды снимают напряжение. Долго стою, позволяя воде смыть усталость и странные мысли. Поднимаю взгляд и натыкаюсь на Женькин шампунь. Обычный Пантин, открываю крышку бутылки, вдыхая аромат. Закрываю глаза и решаю вымыть им голову. На автомате набираю в ладонь гелееобразную массу и начинаю массажными движениями, втирать ее в голову. В глазах снова стоит Женя в этой душевой, голая, пена этого шампуня стекает по ее телу. Запах обостряет воспоминания. В голове проносятся картинки того, что бы я сделал с ней, если бы она оказалась тут со мной вместе. Меня накрывает волной, быстрые движения рук и снова разрядка, как в Алискиной квартире. Я осознаю, что так больше не могу, не могу больше думать об этой девушке, не могу больше вести себя как подросток со сперматоксикозом. Меня начинает трясти. Я сажусь на пол душевой кабины, обхватив колени руками. Судорожные вздохи, запах шампуня, потоки воды, которые стекают по моему телу. Всего сутки, а я уже так устал от этих мыслей, этой ситуации… Не помню, как оказался в кровати и как уснул. Но спал я плохо. Во снах Женьку обнимал парень с фотографии, она играла с ним в подушечный бой. А я смотрел на них через призму фотоаппарата, делая снимки, которые хотелось потом сжечь.