Сквозь время

[5 января 2023 года, четверг, 22:50]

— Московский, блять.. — кричит в трубку Константин. — С чего это ты решил, что можешь так ко мне обра.. — недовольно бурчит Москва, прерывая истерический монолог Уралова, сжимает телефон в руках из-за вмиг вспыхнувшего в груди волнения. Не каждый день тебе звонит Екатеринбург, вот так, без официоза, начинает вещать с матов, да ещё и на повышенных тонах. Это, будем честны, сбивает с толку, заставляет беспокоиться. — Не время сейчас церемонится, тут Саша! Он.. Он! — путается в словах, нервно постукивая по перилам винтажного балкона, выходящего из квартиры Романова. — Так, успокойся, что с Сашей? — не скрывая дрожащего голоса, Москва пытается вразумить коллегу, хотя и самому бы не помешало выпить успокоительного, да хоть водки, чего угодно, лишь бы не чувствовать поглощающую с головой, липкую тревогу под кожей. И ведь не вымыть оттуда никак, здесь разбираться нужно, убеждать, что всё в самом деле в порядке. А в порядке ли? — Долго объяснять, не поверишь, — с перерывом на быстрые затяжки, уже спокойнее, насколько это вообще возможно, говорит Константин. — Жди, скоро буду в Питере, объясняться будешь потом. — Миша был зол, но слова о Саше заставили немало напрячься. Бросив всю работу, не предупредив начальство, Москва оставил всё как есть на столе, уронив на пол несколько важных бумаг, несмотря на позднее время, рванул из офиса, собирая собой все углы. Торопился в Питер. Произошло что-то нехорошее, уж в этом он не сомневался. Жизнь научила верить в плохое предчувствие, слышать его, и то, что каждый раз оно подтверждалось - убивало ещё сильнее. В этот раз ему как никогда хотелось ошибиться.

[5 января 2023 года, четверг, 21:50]

Вырвав себе заслуженный месячный отпуск (что был очень кстати, учитывая отгремевший на всю страну новый год), Костя, наконец, сдержав свои многочисленные обещания, приехал повидать давнего друга, что звал его к себе на протяжении нескольких месяцев почти ежедневно, отправляя многозначительные стикеры в мессенджерах. Уралов бы и рад был приехать, самому ведь хотелось безумно, но выбраться до этого никак не получалось, то в городе проблемы, то отчётность от Уральских навалится, а это всё ещё и проверить нужно, начальству отправить, горы мороки, головной боли и бессонных ночей за компьютером. Но когда билеты в культурную столицу страны были куплены, Костя выдохнул с облегчением и предвкушением будущего отдыха. Только вот никакого отдыха по итогу не получилось, Екатеринбург понял это ровно в тот момент, когда зашёл в квартиру Саши. Изначально никто открывать и не собирался, благо ключ запасной был, но то, что он так удачно оказался в дорожной сумке с прошлого раза - грёбаное совпадение, счастливое стечение обстоятельств, не более. В просторной прихожей было темно, окно, открытое хозяином еще прошлым вечером, гостеприимно впускало холодный январский воздух в помещение до сих пор, оттого стеганое пальто Уралов снимать не очень-то и спешил. Костя тихо, почти на носочках, ступает по чистому паркету, заглядывает в пустые комнаты, разочарованно фыркая. — Саш? — шёпот сейчас казался куда громче крика, он отражался от завешенных старыми, жуткого дорогими картинками стен, становясь куда более мрачным. Всё это шло вразрез с привычным запахом свежей выпечки, встречавшей его во время редких приездов, красного полусухого вина, шума телевизора, шумящего на заднем плане и улыбчивого Саши, которого так усердно сейчас пытался найти Уралов. Главная спальня - последнее непроверенное место, если его не окажется и там, то Костя от отчаяния пойдёт искать и на Думскую, в шумных клубах и прокуренных барах, в какие порой до сих пор захаживал Александр. Мише об этом знать не обязательно, ему бы звонить почаще, может тогда его спутник и перестанет ненароком напиваться, беседуя про важность петровских реформ в восемнадцатом веке с очередным пьяницей. Сильная рука слишком нежно, несвойственно ей, ввиду грозного внешнего вида, толкает высокую дверь, та поддаётся, скрипит, как в каком-нибудь дешёвом ужастике, фальшивит, Косте уже и не такое покажется. Но кое-что из страшных кошмаров Уралова все-таки показалось не готовому к этому взору, что наткнулся на спящее под пуховым одеялом тело. Костя облегченно выдохнул, дошёл до несчастного окна, создающего противный сквозняк, и закрыл его, уж больно здесь было холодно, а Александр холод ненавидит, оттого открытое нараспашку окно смотрелось чуждо, инородно. — Ты меня напугал, чего спишь ещё? Заболел что-ли? — со стороны кровати никаких шевелений слышно не было, — Саша? —обеспокоенно, — Романов, твою мать! Но и это не помогает "оживить" друга. Уралов тянется к выключателю у стены, щелчок, по комнате расползается приятный, в меру желтоватый свет, вытесняя собой царящий в спальне полумрак. Он подходит ближе и вмиг отшатывается, пятится и больно падает на задницу. Смена вертикального положения никак не помогла прояснить ситуацию, потому Костя ударил себя по щекам, первый раз, ничего, второй, третий, после пары десятков ударов, он искренне верил в то, что все-таки сможет развидеть представшую перед ним картину, но тщетность положения в хорошую сторону меняться не торопилась. — Что за чертовщина здесь происходит? — бормочет в неверии, потирая саднящие щеки. Всё было, как всегда, Романов спал на своей до смешного огромной кровати (отголоски имперского прошлого), в своей до смешного идеальной вельветовой пижаме, только вот дышал он прерывисто, болезненно жмурил глаза, обведенные каймой глубоких теней, и худой, он был жутко худой, выпирающие ключицы почти вспарывали собою нежную кожу, впивались и в сознание Екатеринбурга, плотно сомкнувшего челюсти. По виску пробежала напряжённая капля пота, всё было не так. Это Саша, бесспорно, да, но сегодня здесь спал не Романов, а Невский Александр Петрович. Ленинград.