Отряд Судеб

Вдох. Выдох. Снова вдох… Медленный вдох через нос и такой же медленный выдох через рот. Вдох… Он знал, что этот ритуал уже давно перестал помогать усмирить тревогу, однако продолжал настойчиво фильтровать воздух легкими перед тем, как войти в камин. Волшебный порох тонкими струйками высыпался на дорогой ковер через щели в крепко сжатых пальцах, рисуя замысловатые серые узоры у начищенных до блеска ботинок. Так стараться ради пятого по счету похода в Министерство на этой неделе совершенно не было смысла, к тому же путешествие через камин накладывает некоторые трудности с поддержанием чистоты одежды. Но ему было необходимо себя занять хоть чем-то, чтобы отсрочить этот ненавистный момент. Момент, когда его увидят и начнется хаос. Гарри Поттер снова глубоко вздохнул и, собравшись с духом, шагнул в камин, бросив остатки пороха себе под ноги: — Министерство Магии, первый уровень! Языки зеленого пламени блеснули в его круглых очках и унесли знаменитого волшебника навстречу одному из самых трудных дней в его жизни. По крайней мере, он думал именно так. Буквально через секунду его высокая, заметно окрепшая за лето тренировок фигура материализовалась в холле министерства и, как только он шагнул за решетку, его обступило как минимум пятьдесят репортеров. Повсюду мелькали вспышки колдокамер, и Гарри закрылся рукой, чтобы хоть как-то защитить и без того больные глаза от яркого света. — Мистер Поттер, есть ли у вас какие-то предположения насчет результатов этого слушания? Будет ли оно последним? — Мистер Поттер, подскажите, как вам удается сохранять спокойствие при встрече с пожирателем смерти после всего, что случилось? — Мистер Поттер, будете ли вы защищать других пожирателей? И ещё миллион провокационных вопросов летели без перебоя в сторону пытавшегося протиснутся сквозь толпу молодого волшебника. Слава Мерлину, что сейчас Гарри никто не хватал. Потому что в прошлый раз только вовремя подоспевшие мракоборцы успели увести его до того, как жаждущие новой сенсации журналисты разобрали парня на сувениры. Толпа неохотно расступалась и продолжала сыпать неуместными комментариями по поводу всего, что попадалось им на глаза. Новая стрижка, новые, но все еще круглые очки, дорогой деловой костюм, его личная жизнь — все это мгновенно становилось достоянием общественности. Это не бесило Поттера, нет. Это просто зверски выводило из себя, а от парочки проклятий его останавливала только будущая карьера защитника магического правопорядка. С трудом пройдя еще пару шагов, Гарри заметил впереди почти полностью скрытую в другой толкучке любопытных знакомую кудрявую макушку и с удвоенной силой стал распихивать репортеров. Наконец, вырвавшись из лап одной толпы, он влетел в другую, хватая за локоть свою давнюю и так же окруженную подругу Гермиону Грейнджер. Сперва испугавшись, она попыталась отдернуть руку резким движением, но, повернув голову, увидела знакомое лицо и родные зеленые глаза. Напряжение сменилось облегчением, и девушка подарила другу скромную улыбку. Они вместе протиснулись к лифтам и забежали в уже закрывающиеся двери. Пока Гермиона пыталась отдышаться, Гарри нажал на нужную кнопку, и позолоченная кабина стремительно унесла ребят в подвалы Министерства Магии, где располагались залы для судебных заседаний — их точка назначения вот уже пятый раз подряд. Если бы не Гарри, то этот кошмар свел бы Гермиону с ума. Она все никак не могла привыкнуть к такому ожесточенному вниманию к собственной персоне. От полного уныния и желания спрятаться подальше от всех этих пристальных взглядов её спасало лишь то, что скоро она станет невыразимцем, а значит, ни один репортер не будет иметь права и близко приближаться к ней и к её личной жизни из-за особого статуса секретности. Разумеется, это было приятным бонусом, а не основным критерием, по которому она выбирала профессию, но после этой недели девушка только утвердилась в своих намерениях пойти работать в Отдел Тайн. Немного успокоившись, Гермиона, наконец, смогла поприветствовать своего друга, который бессменно выручал её из всех возможных передряг: — О, Годрик, привет Гарри! — она приблизилась к парню, утонув в его широких и теплых объятиях. — Привет, Гермиона! — Поттер положил щеку на её макушку, вдохнув едва ощутимый запах елового шампуня, и слегка погладил спину девушки в утешительном жесте. — Как ты? Что они выспрашивали на этот раз? Нехотя отстранившись и опустив глаза, потому что прямой зрительный контакт сразу выдавал её истинные чувства, девушка заправила выбившийся из пучка волнистый локон за ухо: — Ничего нового. «Каково вам защищать однокурсника пожирателя смерти, чья семья чуть не замучила вас до смерти?» — передразнила Гермиона, неловко улыбнувшись. Гарри поджал губы и отвернулся, рассматривая стену лифта. Его челюсть заметно напряглась, а ноздри слегка раздулись, будто бы из них сейчас повалит пар. Удивительно, как за годы дружбы Гермиона выучила мимику Поттера до мельчайших подробностей и с точностью в миллион процентов знала, что будь у него в руках бокал, он бы лопнул от бурлящей в парне злости. Впрочем, она находила это его состояние не столько пугающим, сколько притягательным. Пожалуй, за все годы, что они провели вместе, Гарри, наконец, вошел в рассвет своей привлекательности — это факт. За лето, которое друзья полностью провели в тренировках, подготавливаясь к вступительным испытаниям в свои отделы Министерства, его плечи стали заметно шире, и теперь одежда не висела на нём мешком. Поттер стал стричься не самостоятельно или у Молли, а регулярно посещал парикмахерскую в самом центре волшебного Лондона, поэтому теперь его волосы больше не напоминали взрыв кудрей, а были убраны с висков и затылка, что подчеркивало ровные черты лица и линию скул. Стиль его одежды стал заметно элегантнее. Да так, что бывший «беспризорник» стал выглядеть не хуже аристократов из чистокровного магического сообщества. Сейчас на нем были явно старательно начищенные, до полета через камин, оксфорды и брючный костюм с двубортным пиджаком кофейного цвета в тонкую молочную полоску, такого же цвета рубашкой и графитным галстуком под цвет обуви. Руки Гарри на плечах у Гермионы распространяли по телу убаюкивающее и родное тепло. Невыспавшуюся девушку начало клонить в сон, она уже было кивнула носом, но руки друга испарились, оставив после себя неприятный холодок. — Но если бы это был он, все было бы проще… — слова из контекста коснулись утонувшей в размышлениях девушки. Гермиона встрепенулась и встретилась взглядом с зелеными глазами: — Что? — Я говорю, если бы это он мучил тебя, то все было бы не так сложно. Тебя бы здесь точно сегодня не было! А если бы спросили моего мнения, то я бы сделал всё для того, чтобы он никогда больше не вышел из Азкабана. Но тут другая ситуация. Все так запутано… — повторил Гарри нахмурившись, а потом добавил, слегка улыбнувшись уголком рта, отчего там появилась едва заметная ямочка: — Опять где-то витаешь? Я уверен, что там интереснее, но нам сейчас надо немного сосредоточиться, ладно? «Дожили! Теперь Гарри Поттер стал самым рациональным звеном нашей компании». — Да… — тихо произнесла Гермиона, тряхнув головой. — Ты прав. Просто не выспалась. Друг коснулся плеч девушки и начал растирать в ускоренном темпе: — Давай взбодрись. Последний рывок. С легким толчком и звоном кабина лифта остановилась, и Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь откинуть сонливость прочь. Друзья вышли в кафельный, темный и — о Мерлин! —пустой коридор. Всем репортерам вход сюда был запрещен, так как после нескольких инцидентов слушания стали делать закрытыми. — Кстати, хотел сказать… — Поттер слегка замялся и по привычке нервно почесал затылок, отводя взгляд. — Отлично выглядишь сегодня. Гермионе показалось, что ее лицо стало просто непристойно красным, и она поспешила утопить веснушчатое лицо в ладонях. — Гарри! Мне и так неловко, а ты ещё тут такое говоришь, блин! — она ткнула его локтем в бок, отчего тот тихо засмеялся. — Эй, я хотел тебя подбодрить, а ты сразу бить! Уже вижу заголовок… — Гарри мечтательно провел одной рукой в воздухе, запустив другую в карман. — «Гениальнейшая ведьма поколения избивает своих друзей по выходным! Станем ли мы поддерживать подобный харассмент или обществу стоит обратить внимание на поведение знаменитости?» — Ты просто невыносим! — девушка ткнула друга снова, но уже со звонким смехом. Так было всегда. Даже в самые тяжелые минуты только Поттер мог подбодрить и развеселить Гермиону, за что она всегда будет ему бесконечно благодарна. Внешность была для неё болезненной темой большую часть жизни. Только сейчас Гермиона начинала сама осознавать, что её детская неловкость уходит, уступая место достаточно привлекательным чертам. Девушка стала больше времени уделять своим волосам. С правильным уходом они стали яркими, каштановыми и лежали крупными кудрями без спутанного гнезда на голове. После того как она покинула родительский дом навсегда, ей также пришлось обзавестись полностью новым гардеробом, в чем ей помогла Джинни. Как оказалось, её вкус был почти безупречен. Пара уроков макияжа от одной поклонницы из сети волшебных салонов красоты тоже сделала свое дело. Сегодня девушка выбрала узкие черные брюки, лаковые туфли-лодочки на невысоком квадратном каблуке и белую рубашку с подвернутыми рукавами. На плечи она накинула широкий черный жакет, а волосы убрала в высокий объемный пучок. Гермиона не любила вычурные украшения, но неизменным её аксессуаром всегда оставались подаренные мамой золотые серёжки в виде маленьких колечек с крохотными подвесками из красных фианитов. А вот в качестве макияжа сегодня она предпочла не пропускать завтрак, чтобы сыворотка правды быстрее усваивалась, но все же не забыла подвести брови. Ей все ещё оставалось непонятным, как девушки могут каждый день проводить у зеркала по два часа перед выходом. «Поспать всегда приятнее, разве нет?»

***

Тем временем друзья уже дошли до зала номер десять и незаметно присоединились к медленно укорачивающейся очереди из членов Визенгамота, только-только начавших заходить в зал суда. Поттер услышал рядом с собой тяжелый выдох и заметил, что Грейнджер нервно теребит край пиджака, свисающего с плеч. Не раздумывая и секунды, он взял руку девушки и легонько сжал в подбадривающем жесте, на что та улыбнулась, блеснув теплыми шоколадными глазами. — Все будет хорошо! Ты справишься. — прошептал Гарри. Гермиона одобрительно кивнула и сжала руку лучшего друга в ответ, прогоняя тревогу прочь и надеясь, что Поттер не заметит, как сильно вспотели ее ладони. Ребята с трудом протиснулись меж рядами волшебников и заняли места свидетелей, которые были расположены чуть ближе к клетке с подсудимым, находившейся по центру октагона помещения. Когда все, наконец, устроились, Гарри почувствовал, как чья-то мягкая маленькая ладонь легла ему на плечо, и обернулся. Чуть выше, неизменно за эту неделю, сидела женщина, чью красоту и элегантность не смогло разрушить даже самое страшное горе. Нарцисса Малфой улыбнулась парню, поджав губы. Её глаза цвета ясного неба все так же выглядели слегка покрасневшими — признак того, что миссис Малфой не так хорошо держится, как это может показаться со стороны. Её белоснежные волосы безупречными мягкими волнами струились по плечам, а сама аристократка была облачена в простое чёрное платье с высоким воротом и медными пуговицами. На плечах покоилась темно-зеленая мантия классического кроя. Сегодня отсутствие роскошных фамильных украшений семьи Малфоев только подчеркивало её природную красоту. — Спасибо за то, что вы здесь сегодня, мистер Поттер, мисс Грейнджер. — Мы сделаем все возможное, чтобы помочь, миссис Малфой. — Гермиона улыбнулась, сжав хрупкую ладонь Нарциссы в подбадривающем жесте. Губы женщины задрожали, но она сразу же взяла себя в руки и слабо кивнула. — Если сегодня нас вызвали на допрос с Сывороткой правды, значит, дело медленно подходит к концу и есть шанс надеяться на положительный исход. — задумчиво протянул Гарри, расстегивая пиджак и переводя взгляд на клетку с подсудимым. — Это значит, что они как минимум задумались о том, что Драко не такой страшный преступник, каким его считали ранее. Миссис Малфой покачала головой, еле слышно шмыгнув носом: — Ох, не надо давать мне таких надежд, мой мальчик. Кивнув напоследок, Гермиона отпустила руку женщины, развернувшись в зал, когда прозвучал голос одного из судей: — Прошу всех встать! Главный судья, министр Магии Кингсли Бруствер! Послышался шорох мантий, и все как один начали подниматься с мест, завидев появление министра. Высокий и крепкий чернокожий волшебник, все с той же серьгой в ухе, только уже в широкой бархатной мантии судьи и с толстой папкой в руке появился в зале, жестом показывая всем садиться. — Подсудимый, встаньте и поприветствуйте судью, — сказал все тот же седовласый сухой мужчина, сидящий рядом с трибуной министра. Только сейчас Гермиона нехотя обратила внимание на клетку, потому что смотреть на это было невыносимо. И вовсе не потому, что там сидел Драко Малфой, человек, травивший ее всю школьную жизнь. Она вряд ли испытывала к нему хоть каплю той ненависти, что была в ней во время их обучения в Хогвартсе. Сидящий там человек только силуэтом напоминал живое существо. Эта была тень, ранее крепкого и привлекательного юноши. Сейчас там было тело. Сухое и бледное. Малфой всегда выглядел как фарфоровые куклы, которых Грейнджер встречала в музеях. Скорее так же жутко, но все же немного завораживающе. Но то, что с ним сделал Азкабан за пять месяцев заточения, стерло с него всё присутствие жизни. Драко сидел на стуле, прикованный широкими и крепкими цепями ко дну клетки. Его плечи были низко опущены, а растрепанные платиновые волосы, свисающие вниз сосульками, запылились и стали больше похожи на седину. Малфой выглядел как старик с грузом в сотни веков на плечах. Тюремная роба болталась лохмотьями, а рунический номер заключенного был небрежно набит на шее кричащими символами. Он напряг босые ноги и оторвался от стула, подняв голову в сторону министра, безжизненно рассматривая его серыми, как грозовая туча, глазами, которые становились только ярче из-за глубоких синяков под ними. Но даже несмотря на кандалы и этот опустошенный облик, во взгляде все равно читался вызов. Гордость, которую он, видимо, унесет с собой в могилу. Гарри оторвал взгляд от своего бывшего однокурсника и протер глаза под очками. Да, Малфой не подарок, однако видеть человека, которого ты знал большую часть сознательной жизни, в таком состоянии, было невероятно трудно, и это сильнее подстегивало Поттера приложить все усилия, чтобы вытащить парня из клетки. — Садитесь, мистер Малфой. — прогремел мягкий, но густой бас Бруствера, уже занявшего своё место. — Слушание по делу — номер «Турисаз Кеназ* 725» объявляется открытым. Судья — Кингсли Бруствер. Действующий министр магии, почетный кавалер ордена Мерлина первой степени. Кингсли стукнул молотком судьи, и все звуки в зале начали медленно затихать. — Сегодня пятое по счету слушание по делу Драко Люциуса Малфоя. Просмотрев выводы всех судей Визенгамота, а также показания… — волшебник обвел глазами зал, пока не наткнулся взглядом на троицу. Он слегка кивнул Гарри и вернулся к записям. — …представителей защиты подсудимого и проанализировав первые четыре слушания, я пришел к выводу, что для того, чтобы судить молодого человека соответствующим образом, необходимо провести дачу показаний в суде с использованием Веритасерума. По залу пошли шепотки различной тональности и настроя, отчего у Гермионы неприятно зажужжало в ушах. Услышав это, Кингсли значительно повысил тон голоса: — Все свидетели, вызванные на дачу показаний, были предупреждены и имели возможность отказаться. Однако в таком случае суд не будет рассматривать их ранние показания, как истинно верные при вынесении приговора. Кингсли перевернул страницу и слегка отдалился от листа, пытаясь прочитать написанное: — Порядок свидетелей слегка поредел, конечно… Перед нами сегодня будут выступать следующие волшебники: Марс Винсент Чажовски и Майкл Стивен Корнер — свидетели обвинения. Свидетели защиты — Гарри Джеймс Поттер, Гермиона Джин Грейнджер… — министр отложил список и снова осмотрел судей, которые переглядывались между собой и уже начали откровенно шептаться, услышав последние два имени, будто не могли поверить в такое нахальство. — И еще один человек, который вызвался давать показания в защиту подсудимого, — Полумна Лавгуд, но она будет приглашена позже. Шокированный Визенгамот зашелся голосами, а Гарри и Гермиона удивленно переглянулись между собой. Поттер не смог сдержать улыбки, обернувшись к Нарциссе. Та слегка наклонилась и прошептала друзьям: — Я писала ей ранее, но она только сегодня смогла приехать из экспедиции. Гарри Поттер задумался, но все же счел, что при правильных вопросах Луна сможет дать отличные показания в пользу Драко. Он не расспрашивал о ее заключении в Меноре, но из всего, что знал, можно было сделать выводы, что Малфой — младший был единственным, кто хоть как-то нормально обращался с заключенными. Кингсли снова постучал молотком, призывая к тишине, и заседание, которое может стать как спасительным, так и губительным, началось.

***

Сперва выступил мистер Чажовски, это был пожилой мужчина, владелец лавки с украшениями в Косом переулке, которую разнесли пожиратели смерти. Как оказалось, с ними также был Драко но, судя по тому, что сказал старик, участие Малфоя было мизерным. Скорее, он просто стоял и смотрел, но в любом случае не сильно сочувствовал, а это было явно не на руку подсудимому. Вторым вышел их общий однокурсник с Когтеврана Майкл Корнер, который в красках описал, каким противным ребенком был Драко: о проклятии Кети, о том, как Малфой запустил пожирателей в Хогвартс и Беллатриса разнесла ползамка, сожгла бесценные свитки в библиотеке и так далее. Звучало все довольно паршиво, особенно по второму кругу. Руки Нарциссы начали заметно подрагивать, а вот сам подсудимый вернулся в свою позу на стуле и больше не двигался, опустив плечи, как будто уже принял свою нелегкую судьбу. Гарри видел его таким на всех ранних слушаниях. И это не просто удивляло Поттера, это начинало порядком подбешивать. Куда делся Драко Малфой, готовый рвать и метать за свой безупречный имидж и за свою правоту? Часто, да что уж там, почти всегда, это было не лучшее его качество, но сейчас ему бы пригодился этот нахальный запал. Поттер как никто другой знал, что перед Визенгамотом нельзя давать слабину, иначе они надавят еще сильнее.

***

После небольшого перерыва, в который друзья еще раз обсудили стратегию поведения, Гарри Поттер вышел в центр зала и сел на стул рядом с подсудимым лицом к главному судье. Ему незамедлительно поднесли небольшой флакончик с сывороткой правды, и он залпом опрокинул его в себя, стараясь не морщиться. Противнейшее варево. Через секунду язык неприятно начало покалывать, а голова заметно потяжелела. — Представьтесь, пожалуйста. — попросил пожилой волшебник, сидящий рядом с министром. — Гарри Джеймс Поттер, сэр. — Подскажите, чем вы сейчас занимаетесь? — Прохожу подготовку к вступительным экзаменам в Британскую Академию Мракоборцев. — Сколько вам полных лет? — Восемнадцать, сэр. — Хорошо. — волшебник перелистнул страницу, даже не посмотрев на Гарри, пока все остальные члены Визенгамота и Кингсли Бруствер не сводили с молодого человека напряженных взглядов. — Подскажите, пожалуйста, мистер Поттер, в каких отношениях вы состоите с подсудимым? Гарри почувствовал, как все его тело напряглось и протестовало, однако правда сама полилась из его уст: — Ни в каких. Мы с ним не то что бы сильно близки. Смешки прорезали тишину зала. Гермиона сжала кулаки так, что ногти больно впились в ладони. — Но раз вы не состоите в дружеских отношениях, тогда зачем вы выступаете в защиту подсудимого? Он же причинял вам множество неудобств в прошлом, я правильно рассуждаю? — Протестую! — с одной из трибун встал высокий, стройный мужчина с прилизанными черными волосами и длинными чертами лица. На нем были большие очки в роговой оправе, и, в отличие от остальных, на нем была не мантия, а строгий деловой черный костюм-тройка. — Никакой тип взаимоотношений не может повлиять на объективную правду. Наводящий вопрос. Это был адвокат семьи Малфой — Джон Верити. Сквиб, но лучший в деле защиты волшебников. Кингсли задумчиво потер подбородок, но кивнул, и Верити сел на место: — Протест принимается. Мистер Честер, перейдите к другому вопросу. — Ваша честь, прошу прощения, я хочу ответить на этот вопрос. — зал замер в удивлении. Про себя Гарри подумал, как было бы прекрасно, если все эти глаза разом выкатились. Волна недоумения коснулась и подсудимого. Драко поерзал на стуле, гремя тяжелыми цепями, а холодный взгляд блеснул из-за завесы волос резкой вспышкой. — Это правда, что Драко Малфой доставлял мне и моим друзьям множество неудобств. Можно сказать, что в школе мы ненавидели друг друга… Гермиона и Нарцисса переглянулись. Грейнджер нахмурила брови и прошептала себе под нос: «Что же ты творишь, Гарри?» — Однако, насколько я знаю, сейчас у Британского министерства магии нет такого закона, который гласил бы о том, что за школьное хулиганство сажают в Азкабан. Я выступаю в защиту Драко Малфоя, потому что верю — окажись кто-либо в такой ситуации, в которой рос мой однокурсник, он поступал бы так же, а то и хуже. И несмотря на все то, что произошло по вине мистера Малфоя, он никогда не желал смерти никому из нас по-настоящему, какие бы резкие слова он ни произносил. Можно сказать, я принес ему больше физических страданий, чем он мне… После этой фразы в зале усмехнулись трое — Гермиона, Гарри и даже Драко. Это был хриплый, но достаточно ироничный смешок с тонким намеком на надежду. — И насколько я знаю, Мал… мистер Малфой также не совершил ни одного убийства и ни разу не использовал непростительные заклинания, даже несмотря на то, что ему пришлось долгое время жить бок о бок с Волан-де-Мортом, а впоследствии еще и в Хогвартсе в окружении Пожирателей смерти, следящими за каждым его шагом. Гарри Поттер с вызовом осмотрел зал. Визенгамот снова зашептался, но уже не так уверенно, как раньше. «Ряженые дураки». — Хорошо, мистер Поттер. Прошу вас ответить еще на один вопрос. — обратился к молодому волшебнику сам Бруствер. — Способен ли Драко Малфой на убийство, как вы считаете? Гермиона хотела закрыть глаза и уши от сжигающего ее волнения, но сидела ровно, только сильнее сжимая кулаки. Гарри повернулся к клетке, где, к своему удивлению, встретился глазами с Драко, но не смог прочитать ни одной эмоции, настолько их было много в его угасающем взгляде. — Нет, ваша честь. Я считаю, что Драко не способен на убийство. — сказал Поттер, не отводя взгляда. «Что ты вообще знаешь, Поттер!» — одними губами произнес Малфой, разорвав зрительный контакт и снова уставившись на свои исхудавшие трясущиеся от слабости руки. «Что вы вообще все обо мне знаете?» — тихим всхлипом раздалось в мыслях Драко, в какофонии которых он уже и сам перестал отличать бред от воспоминаний, а воображение от реальности.

***

После того как Поттер покинул трибуну и сел обратно к Нарциссе и Гермионе, зал начал медленно вскипать. Люди спорили в открытую с достаточно бурной жестикуляцией, и успокоить их министру удалось только с третьей попытки. Грейнджер обняла друга, который пытался ослабить узел галстука, спасаясь от духоты и неприятного влияния Веритасерума. — Ты молодец, вышло отлично! — она достала из своей сумочки, которая, конечно, была снабжена всем чем угодно в любых количествах, бутылку воды, и Гарри чуть ли не полностью ее осушил. Нарцисса погладила Гарри по плечам и начала открыто улыбаться. — Приглашается свидетель защиты Гермиона Джин Грейнджер. — прозвучал голос седого прокурора, не дав хоть на секунду передохнуть от раздирающего волнения. Гарри, который продолжал поглощать воду, погладил девушку по спине, принял ее пиджак и пожелал удачи. Гермиона спустилась и с дрожью в коленях осторожно села на стул. Казалось, что холод, исходящий от металлических прутьев клетки, может поглотить ее целиком, а сверлящие ее еще более ледяные глаза прожгут в ней две маленькие дырки. Девушка поерзала на стуле и проглотила Сыворотку правды, сморщившись от мерзкого вкуса этой отравы, мгновенно ощутив ее дурманящее действие. — Представьтесь, пожалуйста. — Гермиона Джин Грейнджер. — Какой у вас род деятельности? — Готовлюсь к вступительным испытаниям в Министерство Магии Великобритании. — Сколько вам полных лет? — Восемнадцать. Гермиона вытерла стремительно потеющие ладони о штаны и уперлась ими в колени, чтобы унять головокружение. — Отлично. Подскажите, пожалуйста, с вами случился инцидент в Малфой меноре, когда вы подвергались пыткам со стороны пожирательницы смерти Беллатрисы Лестрейндж, которая приходится тетей Драко Люциусу Малфою? Гарри Поттер сжал пластиковую бутылку с резким хрустом и ошарашенно уставился на Гермиону, зная, насколько ей тяжело вспоминать это. Несмотря на то что девушка без проблем открывает белеющие, уже слабые следы шрама, оставленного Лестрейндж, воспоминания о Круциатусе все еще были для нее болезненными. — Да. — Когда вас пытали, что делал в это время мистер Малфой? — волшебник изучающе посмотрел на девушку. Гермиона пыталась противиться зелью, но это было совершенно невозможно. Грейнджер с силой сжала ткань штанов, опуская голову. — Стоял…р…рядом и смотрел. Непрошеные слезы пережитого заструились по щекам, темными пятнами расплываясь на брюках. — Попытался ли он противостоять каким-либо способом? Отвлечь Беллатрису разговором или чем-то подобным? Фантомные всполохи боли начали проскальзывать в нервных окончаниях, а смех пожирательницы снова, как в самых ярких кошмарах, разрывал затуманенный зельем слух. — Нет, не попытался. — голос дал слабину от сильного напряжения. В этот момент девушка даже не заметила, что режущий взгляд Драко был взглядом, полным сожаления. На этих словах с места вскочил Гарри, красный от злости, и отшвырнул скомканную в шарик бутылку прочь: — Прекратите! Какого черта вы задаете ей такие подробные вопросы? Вы же знаете, что под сывороткой правды любые травмирующие воспоминания проживаются как наяву! — Мистер Поттер, сядьте, пожалуйста! — обратился к парню Кингсли. — Или почему вы не спросите о том, как Малфой, зная, что в поместье с ними был я, соврал Лестрендж прямо в глаза. Почему вы об этом не спросите, а? — его крик эхом заходил по октагону суда, отскакивая от присяжных и превращаясь в какофонию. Министр еще раз ударил молотком и гневно взглянул на Гарри: — Тишина! Мистер Поттер, я не буду повторять дважды. Будьте добры, успокойтесь или ваши показания не будут засчитаны! Нарцисса дрожащими руками силой усадила Гарри и погладила по плечам в утешающем жесте. — Мисс Грейнджер, — обратился к девушке главный судья. Его взгляд был наполнен родительской заботой и искренним беспокойством. — Мы приносим свои извинения, что вам снова пришлось пережить этот момент, однако для полноты картины нам необходимы все сведения. Больше этой ситуации мы касаться не будем, но я задам последний вопрос. Зная сложности вашего взросления и не секрет, что мистер Малфой стал не последней фигурой, их спровоцировавшей… Как вы считаете, подсудимый заслуживает наказания? Гермиона вытерла влажные щеки ладонями и расправила плечи, с вызовом осматривая Визенгамот и всех его членов. — Нет, не заслуживает! Драко Малфой заслуживает прощения. Визенгамот затих. От шока ли или от того, насколько сильно и уверенно прозвучали эти слова, осталось непонятным для всех присутствующих в зале суда. Как только Гермиона вернулась на скамейку к Гарри, Поттер крепко прижал девушку к себе, шепча успокаивающие слова и передавая ей бутылку воды, выуженную из ее сумки ценой пары порезов на пальцах. — Все закончилось. Ты молодец.

***

Присяжные были погружены в бурные обсуждения, и даже Бруствер о чем-то активно переговаривался с одним из рядом сидящих волшебников. Пользуясь замешательством остальных, Драко Малфой поднялся и начал ходить взад-вперед, стараясь не греметь блядскими цепями и не привлекать внимания. В конце концов, надо было хоть как-то размять кости. Все то, что осталось от некогда крепкого и стройного тела. Пол клетки был просто пиздец каким ледяным, но слизеринец перестал замечать это ещё в первую неделю в Азкабане. Холод, пожалуй, меньшее из зол, свалившихся на него за это время. Драко был в полной уверенности, что бравады остатка великой и ужасной, святой, золотой и так далее по списку троицы хватит только на первые два заседания. Но вот идет уже пятое слушание, а они все ещё здесь. «Ну да, упорства Поттеру было не занимать. Будет бить лбом кирпичную стену до победного конца». Именно так он сейчас воспринимал свою судьбу и шансы на свободу — как разбитый в кровь лоб Поттера. «Ладно, блять, Поттер, но вот Грейнджер же не слабоумная. Вот какого хуя она-то приперлась?! Подать руку утопающему?» Стремясь спрятать свое любопытство, он скосил взгляд на фигуру девушки, которую со всех сторон лапал очкастый, как будто стремясь защитить от всех пылинок этого мира. Пара кудрявых локонов прилипли к лицу, а дыхание было тяжелым. Гермиона прикрыла глаза, положив маленькую голову на плечо Поттера. Со стороны она казалась такой беззащитной, хотя Драко точно знал, что это лишь первое обманчивое впечатление. Эта ведьма могла крушить горы голыми руками, и это… вызывало уважение. Пожалуй, это был первый и единственный раз, когда Малфой рассматривал Грейнджер, как… кого? «Бред! Ебучий бред!» Азкабан отлично вымыл парню мозги насчет значимости чистоты крови. Впрочем, как и война. Но вид её мерзкой физиономии все еще выводил Драко из себя. Скорее его бесила не она, как человек, а то, что с ней связаны все его пороки и слабости, которые довели его до всей этой ситуации. Но вот кто бесил по-настоящему, так это Уизли. Слава всем магловским, волшебным, эльфийским и ещё хуй знает каким богам за то, что они его где-то потеряли. Эти двое выглядели куда полноценнее без этого отмороженного окорочка, который смеет называть себя волшебником! Даже несмотря на свою былую ненависть к грязнокровкам, у слизеринца всегда в голове блуждали позорные мысли о том, что Грейнджер куда больше достойна своей магии, чем этот омерзительный рыжий выродок. Признаться честно, Драко Малфой давно перестал бояться своей возможной судьбы сгнить в Азкабане. Он откровенно клал хер на все эти петушиные бравады в свою защиту, желая просто забиться в угол камеры и считать капли, падающие с мокрого потолка, коротая вечность. Самой настоящей пыткой для него было видеть свою мать такой. Разбитой. Совершенно опустошенной. Муж навеки в тюрьме. Сын, скорее всего, тоже. Все состояние, включая родовое поместье и ещё два дома в Лондоне, были арестованы. Насколько знал Драко, сейчас Нарцисса жила у сестры Андромеды, с которой помирилась ещё во время войны. После стольких лет сестры Блек снова стали семьей. По слухам, которые до него доходили из-за стен его камеры, Андромеда лично дала свои показания в защиту сестры в суде, что в значительной степени повлияло на её оправдательный приговор. И чего ради? Ни гроша за душой. Труп семьи, ради которой столько было сделано, пожертвовано. Все, что у Нарциссы сейчас осталось, это позорное клеймо на всю оставшуюся жизнь… И Драко ненавидел себя за это. За все. За слабость, трусость, предательство. За слепую уверенность, что все его слова, мысли и убеждения чисты и правдивы. Что слова его мерзкого подонка-отца — истина. «Жалкий слабак, который вырастил такого же, как и он сам!» Раздосадованный от бурного потока своих неутешительных мыслей, Малфой стукнул по перилам и опешил от внезапно громкого звона металла. Он вздрогнул, обводя зал взглядом, но этого как будто никто не услышал. Министр магии начал колотить своим деревянным молотком по трибуне, призывая всех заткнуться, а охраняющие его мракоборцы даже не шелохнулись. «А жив ли я еще или уже блуждаю в аду, бесконечно проживая самые позорные моменты своей жизни в наказание за свою гордость?»

***

Суд удалился на перерыв, и Гарри с Гермионой отправились к волшебному кофейнику, находящемуся через пару коридоров, который они обнаружили после второго слушания. Налив в пластиковые стаканчики горячий свеженаколдованный кофе, они сели за небольшой столик на импровизированной кухне, сделанной, видимо, для служащих в подвале. Гермиона зябко натянула на плечи пиджак и, отхлебнув напиток, взглянула на друга из-под опущенных ресниц. Гарри был слегка взъерошен после долгого процесса, но огонек лихорадочного задора все ещё был сильнее усталости, и Поттер нервно постукивал ногой под столом. — Я думаю, что все пока идет лучше, чем могло бы, — после длительного молчания протянул парень. — Но то, что они спрашивали… Гермиона мягко подняла руку, останавливая друга от дальнейшей гневной тирады: — Гарри, это суд. Они могут спросить всё, что считают нужным. К тому же у них сейчас есть четыре основных весомых аргумента против Малфоя и они стараются их укрепить. Поттер изогнул бровь и громко отхлебнул кофе из стаканчика: — Это какие? — Первый — пожиратели в Хогвартсе, второй — Кэти, третий — я. Но это косвенно, честно говоря, он ни в чем не виноват в моем случае. Четвертый — метка. — отсчитала пальцами Гермиона. Поттер задумался и потер уставшие от полутьмы глаза под круглыми очками. Утонув в потоке мыслей, он вдруг усмехнулся. Гермиона удивленно осмотрела друга на предмет потери рассудка и спросила: — Ты чего это? Гарри откинулся на стуле и посмотрел на девушку: — Да вот подумал, что мы бы никогда не выиграли, если бы тут был Рон. Даже если бы мы уговорили его дать показания в пользу Драко. — Тут Гарри засмеялся по-настоящему: — Знаешь, это бы звучало так: «Да, этот мерзкий противный хорек не делал ничего плохого, но он сам сущее зло!» Гермиона поперхнулась кофе и тоже начала смеяться, подхватив внезапное веселье Гарри, отдающее отчаянной усталостью. — А потом он бы такой: «Да вы че, психи, оставлять его на свободе, он же мерзкий. Посмотрите на него!» — Поттер попытался отдышаться и вытер слезы смеха. — Прости, наверное, не стоило упоминать Рона… Я не подумал, просто смешная мысль промелькнула. Улыбка пропала с лица девушки так же быстро, как появилась. Она вдруг решила всерьез озадачиться особенностями анатомии пластикового стаканчика в её руке: — Нет, все в порядке. Он же все ещё мой друг. Гарри поерзал на стуле и поправил воротник пиджака, что сразу выдало его нервозность: — Да, это так, но он сейчас злится и… Грейнджер всплеснула руками и раздражение потекло на волю: — Ой, знаешь, прошло уже столько времени. Он злится, потому что была задета его гордость. У нас даже не было отношений! Ну, после того момента в тайной комнате. Я ему сразу сказала всё честно! Что это не то, что он там себе надумал. Все произошло слишком быстро, и в стрессовой ситуации я подумала, что это недоходящее время для выяснения отношений. А после всё так затянулось и мы так и не успели нормально поговорить… Я не хотела терять друга. Гермиона говорила так быстро, что Гарри с трудом удавалось уследить за её рассказом. На секунду ему показалось, что голос подруги стал печальным. Он уже хотел опустить руку ей на плечо в попытке успокоить. Все же, несмотря на сохраняемый им нейтралитет в ссоре двух его лучших друзей, Поттер молчаливо оставался на её стороне. Действия и слова Рона казались чересчур резкими, и ему искренне было обидно за подругу. Хоть он втайне и порадовался, что у них ничего не сложилось. Поттер сам даже не понял почему. Наверное, просто понимал, что они не очень подходят друг другу, но это, разумеется, не его дело, и влезать в их отношения намеренно он бы себе не позволил. Внезапно Гермиона вскинула голову вверх, гордо задирая подбородок. Глаза её были полны решимости и праведного гнева. Рука Гарри так и осталась в воздухе, не достигнув цели. Он нервно сглотнул, тихо ожидая, что же будет дальше. — А теперь что?! — вскрикнула она громче, чем следовало. Рука Гарри быстро вернулась на колено, от греха подальше. — Он строит из себя такого обиженного, как маленький ребенок… Не могу! — кофе в её стакане чуть не решил сбежать навсегда из оков пластика. — Бесит! — Понимаю. — не отводя сосредоточенного взгляда, ответил Гарри. Его голос прозвучал, как никогда, спокойно и размерено. — Рано или поздно он остынет, я уверен. К тому же у него сейчас все отлично с его карьерой вратаря Гарпий, есть чем заняться. — Ага… Ох, Гарри, мне так жаль, что ты тоже оказался втянут в эту белиберду. Хотела бы я, чтобы всё было как у вас с Джинни. — девушка посмотрела в глаза другу, но тот их сразу опустил. — Ну, слушай, Гермиона… Там было немного по-другому. Мы все-таки оба пришли к выводу, что пора все прекратить. Ну, точнее, у Джинни хватило смелости сказать об этом первой. — Издал смешок Поттер, все еще избегая теплых карамельных глаз своей собеседницы. — Я понял, что моё влечение было наваждением, потому что все вокруг твердили мне о её чувствах. Как и она поняла, что была очарована моим образом эдакого героя — избранного и больше не хочет находиться в моей тени. И я уважаю её за это. — Рон вряд ли будет когда-нибудь уважать меня за мое решение. — фыркнула Грейнджер. — У него всегда в мыслях будет что-то вроде: «Эээ, тупые бабы!» Друзья испустили печальный смешок. Как бы грустно это ни было для Гарри, он не смог сейчас ничем защитить лучшего друга, потому что Рон был именно таким. Его импульсивность часто граничила с грубостью, а в последнее время Уизли стал совершенно невыносим. В каждом своем письме он упоминал Гермиону, что Поттер всеми силами пытался игнорировать. «Почему она мне не пишет? Забыла меня?» «Ну и ладно. Любовь вообще переоцененная штука!» «Неужели она совсем по мне не скучает? Или просто ревнует, что вокруг меня много фанаток! Пусть ревнует, так ей и надо!» Возможно, у Гарри не было большого опыта отношений, но даже он понимал, что поведение друга просто воспаленная гордость без намека на истинную искренность. «Если любишь — отпусти, ведь так?» Эта мысль так горько легла на душу, что он невольно вспомнил рыжий блеск и игривые искры голубых глаз. «Так ведь?» Услышав, что в зал суда подтягиваются люди, друзья встрепенулись и поспешили внутрь. Дьявольское колесо начало вращаться снова.

***

После переговоров с седоволосым прокурором Честером Кингсли обернулся к Визенгамоту и объявил о начале заседания. — Мы подходим к концу нашего слушания, и сейчас приглашается последний свидетель защиты — Полумна Лавгуд. Один из мракоборцев, дежуривших по периметру зала, вышел за дверь и вернулся уже с Полоумной. Она быстро нашла Гарри и Гермиону глазами и, мечтательно улыбнувшись, помахала им рукой. Полумна выпила зелье, и ей задали всё те же стандартные вопросы, но после них Кингсли прервал прокурора, начав задавать вопросы самостоятельно. Это насторожило всех на скамье защиты, но в положительном ключе. Видимо, министр понял, что нужно быть осторожнее с воспоминаниями, и взялся за дело лично. — Мисс Лавгуд, подскажите, могу ли я задать вам вопросы, касающиеся вашего заключения в Малфой меноре? Лавгуд с мягкой улыбкой посмотрела на министра Магии: — Да, ваша честь. — её голос волшебным звоном разнесся по октагону зала, даря успокаивающий эффект окружающим. — Хорошо. Расскажите, пожалуйста, как с вами обращались Пожиратели смерти во время заключения? Луна ненадолго задумалась, но без толики дискомфорта продолжила: — Ну, они говорили множество гадостей и даже иногда очень непристойные вещи. Меня немного поцарапали и один раз пытали Круциатусом, но они быстро поняли, что я не знаю, где Гарри. И я думаю, что нужна была им здоровой, как залог для моего папы. — Спасибо, мисс Лавгуд. Был ли среди них мистер Драко Малфой? Пытал ли он вас с помощью запретного заклятия или может, также издевался над вами? — Нет, ваша честь. Драко никогда не было с другими Пожирателями, если они приходили подразнить меня. Он приходил всегда совсем один. Приносил воду и немного еды. На второй день он принес нам одеяла и просил прятать, если кто-то, кроме него, будет приходить. — То есть мистер Малфой был обеспокоен вашим пребыванием в его доме и пытался помочь? — Я думаю, что да. Насколько это было в его силах. Мне кажется, Драко тоже не нравились его жуткие соседи. — промурлыкала девушка, посмотрев на подсудимого, старательно избегающего её взгляда. Кингсли мягко улыбнулся Полумне: — Спасибо мисс Лавгуд. Приносим извинения, что нам пришлось оторвать вас от вашей экспедиции. Мистер Грив отведет вас к открытому камину. Луна улыбнулась в ответ, а потом помахала ребятам и ошеломленному Драко, который нервно чесал затекшие от оков запястья. Гарри и Гермиона буквально запрыгали на скамейке от нетерпения. Кажется, всё проходило куда более гладко, чем предполагалось. Но их восторг быстро сменился леденящим ужасом. — Мистер Малфой, примите, пожалуйста, сыворотку правды и присаживайтесь. — Кингсли посерьезнел и указал жестом на стул.

***

Два охраняющих Малфоя мракоборца отперли клетку, и Драко вышел. Кажется, он уже скучал по прутьям. За ними он не видел всех этих блядских презрительных взглядов. Малфой сделал глоток зелья, надеясь, что в этот раз ему подсунут «Моментальную смерть». «Нет… Как жаль…» С другой стороны, Веритсерум был приятнее тюремной отравы, которую они называли едой, а простой деревянный стул оказался мягче дурацкой железной койки. — Мистер Малфой, вы подозреваетесь в участии в противоправительственной маргинальной террористической группировки под названием «Пожиратели смерти», а также в использовании Темных и непростительных заклинаний, запрещенных к изучению и практике на территории Великобритании. Вы обвиняетесь в пособничестве террористу и Темному волшебнику Тому Реддлу, именующему себя Лордом Волан-де-Мортом, целью которого был массовый геноцид и захват власти. Также вас подозревают в покушении на жизнь студентки Хогвартса — Кети Белл. В покушении на жизнь директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, ныне покойного, а также в расистских высказываниях и разделении идей массового геноцида. Признаете ли вы свою вину? Сердце Гермионы пропустило удар, а Гарри задержал дыхание. — Да, признаю — прозвучал охрипший от длительного молчания голос Драко. Их пальцы быстро нашли друг друга на холодной скамье и сплелись в тугой узел. — Мистер Малфой, раскаиваетесь ли вы в том, что сделали? — Да… — неуверенно вырвалось из худощавого и без того поломанного тела. — И последний вопрос. Вы когда-нибудь желали кому-то смерти по-настоящему? — Протестую! — Верити вскочил со скамьи. — Желать кому-то смерти и убивать разные вещи. Мы все в глубине души можем желать кому-то зла, но никогда его не совершить. Возможно это не лучшая черта человека, однако, думать, не значит делать. Министр напрягся, но покачал головой в одобрительном жесте. — Принимается. Переформулирую вопрос. Вы когда-нибудь желали чьей-то смерти настолько, чтобы довести задуманное до конца? Одним словом… — Бруствер сверлил Драко глазами. — Вы убивали, мистер Малфой? — Нет. — А смогли бы? Драко замер и его расфокусированный взгляд опустился в пол: — Не думаю, что смог бы убить по своей воле. — На этом, все, спасибо. — министр кивнул мракоборцам и Драко вернули в клетку взмахом палочки, приварив цепи обратно к полу. Министр встал за трибуну и оглядел газами Визенгамот. Массивная фигура лысого темнокожего мужчины наводила страх, смешанный с уважением и все присутствующие затаили дыхание. — Эти вопросы уже задавались подсудимому на личных допросах. Однако, я хотел, чтобы все присутствующие услышали ответы лично и сделали свои выводы. Никто из нас не имеет власти выбирать семью, окружение и время, где мы рождаемся. Однако, все мы несем ответственность за свои поступки и принятые нами решения. Мистер Малфой сложный и неоднозначный человек, но спустя пять слушаний я могу сказать точно, что в его душе нет той тьмы, что мы повстречали здесь ранее. Он все равно ответственен за решения, которые принимал самостоятельно и без принуждения через Империус. Я прошу вас отнестись ответственно к своим выводам и подумать над тем, можем ли мы сейчас загубить одну неокрепшую душу, или ему нужна наша помощь, чтобы стать тем членом общества, которым мы хотим его видеть. Малфой еле слышно фыркнул в клетке, отчего почувствовал себя чуть живее. — Сейчас мы проголосуем! — Кингсли взмахнул палочкой и на трибуне показалось три прозрачных чаши. — Те, кто считает, что подсудимый заслуживает наказания вынесенное ему ранее в виде пожизненного заключения в Азкабане — правая чаша. Те, кто за смягчение наказания — средняя чаша и, кто за полное оправдание подсудимого — левая чаша. Волшебники взмахнули палочками и чаши стали наполняться дымкой. Когда голосование закончилось и все опустили руки — надежда разбилась вдребезги, как старый хрупкий хрусталь, небрежно скинутый на пол. Нарцисса, едва сдерживая слезы, опустилась на скамейку, а Гермиона быстро перелезла к ней, несмотря на каблуки, и обняла женщину, проводя свободной рукой по прямым белоснежным волосам. Гарри резко вскочил со скамьи, собираясь возразить, но его опередили. — Протестую! — все обратили взор на вошедшего в комнату волшебника. Даже Драко поднял уже поникшую голову и удивленно рассматривал появившуюся в зале фигуру. Под звуки гневного замешательства присяжных в зале Визенгамота появился Сириус Блэк. Гермиона и Гарри переглянулись, а Нарцисса вынырнула из-под руки девушки, услышав знакомый голос. — Я думала он в Румынии… — нахмурилась Грейнджер. — Знаешь, я тоже. — прищурился Поттер. — А я ведь с ним живу…

***

— Кто вы такой, чтобы протестовать? — одна из пожилых волшебниц вскочила с места. — Как вы смеете? — Я Сириус Орион Блэк, ветеран второй магической войны, — высокий, темноволосый мужчина, с идеально подстриженной бородой и усами начал расхаживать по залу, осматривая присяжных. — Почетный член ордена Мерлина первой степени и, что немаловажно, старший инспектор главного штаба мракоборцев Великобритании. Исходя из моего статуса, я имею право на слово в суде. — он обернулся к девушке и ехидно улыбнулся. — Только не в этом. Вы не можете вмешиваться в дела, которые не ведете! — выкрикнул один из мужчин. — Тут вы не правы. — Блэк расстегнул парадный мракоборский китель бордового цвета, вытащил из внутреннего кармана пергамент, как будто специально звякнув наградами на груди, и передал Министру Магии. — Буквально вчера мне перепоручили дело в связи с чем по документам, я могу свидетельствовать в суде. — Это действительно так! — Бруствер с легкой улыбкой передал пергамент по залу. — Я вас слушаю, мистер Блэк. Сириус повернулся к старому другу и послал ему обворожительную улыбку. — Ах ты сукин… — улыбка расплывалась на лице Гарри, но его прервал пинок Гермионы по колену. — Уважаемые присяжные, посмотрите на результаты. — он указал на три емкости. В центральной было больше всего дыма, в правой среднее количество и только в левой было фактически ничего. — Вы действительно считаете, что заключение исправит человека? Что срок в Азкабане как-то заставит его задуматься о том, что он сделал, когда ему было пятнадцать лет, под влиянием авторитета своего отца, которому мальчуган смотрел в рот с детства и верил любому бреду, как это водится среди чистокровных? «Семнадцать, вообще-то» — тихо буркнул Драко себе под нос. — Вы действительно думаете, что этот молодой человек до происшествий на Астрономической башне и до войны осознавал, что штука на его руке это не просто прикольный рисунок, за который папочка похвалит? — Сириус яростно жестикулировал, и его слегка завивающиеся волосы агрессивно пружинили в такт его действиям. Особенный эффект его выступлению предавала полная мракоборская форма без единого изъяна. Под кителем, подчёркивающим стройную для его лет фигуру, была черная жилетка поверх темной рубашки, а парадные штаны черного цвета с бордовыми лампасами были опоясаны офицерским ремнем с невызывающей серебряной пряжкой. Но больше всего внимания, конечно, привлекала кобура из драконьей кожи — главный признак действующего мракоборца, всегда готового к бою. — Именно так мы поступаем с теми, кто запутался и не смог вовремя принять правильное решение? Скажите мне, разве в мире уже запрещено совершать ошибки? Я был в Азкабане! Я сидел там 12 лет! — тут Сириус резко сменил голос на спокойный: — И да, если хотите увидеть справку о моей вменяемости, то, пожалуйста, обратитесь в Мунго. Там все отлично, лучше чем у некоторых из присутствующих! — После короткой ремарки Блэк также быстро сменил тон обратно на ожесточенно громкий: — Так вот, там нет таких, как он! Там все чертовы отморозки! Малыш Драко — ангел, по сравнению с теми, кто сидит там такой же срок. А он никого не пытал до смерти и уж точно не убивал! А он мог! Самое главное — он мог! У него была масса возможностей выслужиться перед другими пожирателями, но он не сделал этого. И теперь вы решаете, что ему место рядом с такими упырями, как Сивый? Присяжные скорчили мины и начали переглядываться, пожимая плечами. — И что вы предлагаете? — спросила все та же женщина. Сириус улыбнулся, как будто ждал этого вопроса и повернулся к судье: — Ваша честь, я предлагаю компромисс. Сейчас я занимаюсь, назовем это, проектом от БАМ**, и собираю отряд из таких же, как наш подсудимый. В основном это дети Пожирателей смерти, которые сами ими не были, но много повидали или остались без всего (ни с чем) после того, как имущество арестовали и упекли родичей в Азкабан. Это отряд молодых мракоборцев, который позволит ребятам реабилитироваться и приносить пользу нашему обществу. Они целиком под моим руководством и ответственностью, а также под кураторством всего директората академии. Кингсли поднял бровь и снова стал вчитываться в другой пергамент, выуженный Сириусом из кармана. Похоже, там столько же места, как и у Гермионы в сумке. — Интересно… Продолжайте, мистер Блэк. — этой невероятной актерской игре можно было позавидовать. Поттер был абсолютно уверен, что Бруствер знает про отряд, но министр сделал такое серьезное лицо, что Гарри поверил в его неведение безоговорочно. — Я хочу забрать мистера Малфоя в отряд Судебной декриминализации маргинальных слоев общества, как это назвали в Академии. Название в разработке, впрочем. При этом я готов нести полную ответственность за его поведение и результаты обучения. К концу второго года, когда мы выйдем в поля, вы будете принимать решение достоин ли парень прощения или вы возобновляете процесс и забираете его в Азкабан. — Сириус усмехнулся и с талантом настоящего шоумена осмотрел толпу. — Да, я с радостью сам вам его отдам, если он натворит что-нибудь! Гарри Поттер почувствовал всем своим естеством, с каким скрипом сейчас закатываются глаза Малфоя в этот момент и оказался, как никогда, прав. — Это действительно интересное предложение, но почему мы должны верить тому, кто отсидел 12 лет в Азкабане и теперь собирает шайку таких же, как он сам у себя под крылом? Разве это не подозрительно? Может это новые Пожиратели! — вскочил полноватый мужчина в темно-синей, явно маловатой ему мантии. — О, я ждал этого вопроса! Я напомню, что никогда не был пожирателем смерти и был ошибочно осужден как раз из-за таких, как вы, дорогой друг. Которые стремятся побыстрее засадить богатенького чистокровного засранца только потому, что у него много денег и смазливая мордашка! — размашисто вскинул руку Блэк. — Именно из-за таких суждений сын моего лучшего друга тринадцать лет находился в полной уверенности того, что он один в этом мире, жил в семье маглов, которые его использовали как персональную домохозяйку и всячески травили. Красный от возмущения полный волшебник вернулся на свое место. — Мистер Блэк, острожное с высказываниями, прошу вас. — попросил Кингсли. — Извините, ваша честь, накипело. — Итак… — хлопнул в ладоши заметно повеселевший министр. — Проголосуем заново. — мужчина взмахнул палочкой и на трибуне осталось две пустые стеклянные чаши. — Кто за предложение мистера Блэка — правая чаша, кто за существующее решение — левая чаша. Драко с неподдельным интересом выглянул из-за прутьев. Это заметил Сириус и подмигнул парню. Чертила! Но отчего-то внушающий уважение чертила. Побывав в Азкабане, Драко понял, что Сириус фактически вышел сухим из воды с таким-то расположением духа и чудом уцелевшей психикой. Гарри был готов съесть галстук от нервозности, а Гермиона раскачивалась взад-вперед, наблюдая за тем, как наполнялись чаши. Когда все волшебники сели, и последняя дымка долетела до цели, стало понятно, что в чашах все поровну. Кингсли задумчиво осмотрел результаты и поднял палочку: — Когда голоса равны, главный судья имеет право проголосовать вместе с остальными перед вынесением решения. Его палочка зависла в воздухе, а Гарри и Гермиона задержали дыхание в унисон. Нарцисса уперлась им в плечи, пытаясь подняться выше и разглядеть судью получше. Пот от напряжения тек ручьями, а сердца троих выбивали бешеный ритм, стремясь уничтожить грудную клетку и убежать вприпрыжку. Кингсли взмахнул палочкой, и дымка упала в правую чашу. Зал взорвался, как хрупкое стекло под напором кипятка, жаля осколками, разносящимися в разные стороны. Кто-то из присяжных тоже ликовал, а кто-то яростно размахивал руками в гневе. Гермиона и Нарцисса буквально сбили Поттера с ног, прыгая от счастья, пока Малфой, прислонившись лбом к ледяным прутьям, съехал по ним, закрыв глаза и растаяв в…чем? В облегчении и надежде? В усталости? Непонятно было даже ему самому. Он криво ухмыльнулся, мысленно послав всех дементоров нахуй. Отца и пожирателей тоже, Волан-де-Морта, чтоб он сдох еще раз мудила еб… От длинного списка матных слов, который могло сгенерировать его сознание, Драко вырвал легкий стук по решетке. Он медленно приоткрыл один глаз и увидел носки блестящих, черных ботинок. Малфой вымучено поднял голову и встретился с по-щенячьи добрым выражением лица, притягательно необычной красоты мужчины, чьи черты на секунду показались ему мамиными. Его дядя Сириус Блэк улыбнулся и, поправив штанины брюк, уселся на корточки напротив его лица, окутав ароматом собачьей шерсти и мускуса. — Добро пожаловать в новую жизнь, парень. Я не дам тебя в обиду. «И что это за нахер Отряд судебной декриминализации такой?» — пронеслось в мыслях у мертвецки уставшего Драко.