Отряд Судеб

Октябрьский сквозняк злостно завывал в щелях простых деревянных окон больничной палаты госпиталя Святого Мунго. Дождь крупными каплями барабанил бешеный ритм, смывая со стекол пыль лондонских улиц. Безликая одноместная комнатка с белыми как мел стенами и холодным серым потертым от времени полом, наполнялась лучами яркой хирургической лампы, от которых, после пяти месяцев кромешной темноты слезились глаза. Драко Малфой сидел на узкой больничной койке, тщательно пытаясь застегнуть дрожащими руками пуговицу на манжете форменной рубашки мракоборческой академии, выданной ему накануне утром. Это простое с виду занятие давалось юному волшебнику, как никогда тяжело, и он уже исчерпал запас самых хлёстких матерных слов, посылаемых в адрес злосчастному кусочку меди. Ещё не до конца осознавая, что именно произошло на суде и как к этому следует относиться, младший Малфой провёл неделю в госпитале Святого Мунго, проходя ускоренный курс реабилитации. Хер знает, каким способом его мать смогла наскрести на это деньги. Их финансовое положение сейчас было крайне незавидным, но как понял Драко, ещё во время войны Нарцисса успела перевести часть своего приданого и некоторые из активов семьи Блэк на счет Андромеды. Чертовски умная женщина! — Да, блять! — выругался Малфой на всю палату, чуть не оторвав пуговицу. Парень ссутулился, и опустив локти на колени, запустил длинный худые пальцы в платиновую шевелюру, которая была непривычно короткой после утренней стрижки. Подступающий к горлу ком досады и горечи выворачивал наизнанку. Ему было мерзко оттого, что сейчас он был беспомощным грузом, бременем для матери, которую должен был защищать. Это ОН должен был заботиться о её здоровье, тратить большие деньги на обеспечение и сделать всё возможное, чтобы она жила спокойной и счастливой жизнью. Сейчас Драко с трудом узнавал себя в зеркале. Во-первых, он не видел толком собственного отражения несколько месяцев. Во-вторых, даже ускоренная реабилитация, позволившая добрать необходимые для самостоятельного функционирования килограммы, не вернула его прежний здоровый вид. Скулы резко выделялись из-за больничного освещения, нос только сильнее удлинился, а под глазами пролегали впадины фиолетового цвета которые, может с каждым днём и становились меньше, но из-за природной бледности все равно привлекали много внимания. Малфой выглядел хрупким, как маленький весенний цветок, для которого губительно даже дуновение слабого ветерка. После короткого стука, который как громом прошёлся по погружённой в гробовую тишину палате, дверь открылась и в комнату вошёл человек, чьей жизненной целью, видимо, являлось вводить других в состояния критического замешательства. Сириус Блэк остановился в дверном проеме, придирчиво осматривая обстановку. Выглядел волшебник, как смесь представителя чистокровных кровей, присыпанных дорогим лоском, и дворового бродяги-алкоголика из Лютного переулка. Но, по мнению Драко, которое он, разумеется, никогда не выскажет вслух, этот образ чертовски ему шёл. На Блэке был темно-винный костюм тройка и чёрная рубашка из переливающегося в больничном освещении атласа. На ногах были изрядно поношенные Челси, а на плечи был небрежно накинут чёрный тренч, по которому струями стекала дождевая вода. Малфой вскинул бровь, пробежавшись по фигуре новоприбывшего гостя: — Разве в это время сюда пускают посетителей? — И тебе привет, Драко. — ухмыльнулся Сириус, и пройдясь широкими шагами до койки, уселся на стул рядом, закинув ногу на ногу. — Как себя чувствуешь? Драко фыркнул и отвернулся, избегая прямого зрительного контакта: — Как будто заново родился! Сириус издал звук похожий на что-то среднее между смешком и рыком, придвинувшись ближе вместе со стулом: — Вытяни руки! Драко замешкался: — Чего? — Мерлин, ты слух повредил там на холоде? Руки вытяни, говорю. Серьёзный тон Блэка заставил Малфоя повиноваться. Да и сил спорить, честно говоря, у него не было. Драко напряг руки, пытаясь скрыть дрожь. Вышло, откровенно говоря, херово. Мракоборец с напряжением осмотрел ходящие ходуном руки парня. Особенно сильно дрожала правая кисть, лишенная возможности держать волшебную палочку почти полгода. Тяжело вздохнув, Блэк быстро застегнул злосчастную манжету рубашки Малфоя и сказал: — Не так плохо, как я думал, все будет нормально. Справишься. Драко захлестнуло разрушительной волной гнева и, рывком отдернув руки, он вскочил с койки, нависая над Сириусом: — Ты, блять, стебешься сейчас? Я даже ширинку не могу нормально застегнуть, как я буду колдовать в твоём ебучем цирке для не принятых новым обществом уродцев? Посмотри на меня! Я выгляжу как ходячий труп и ты говоришь: «Не так плохо»? Мужчина поднял глаза на Малфоя. Аура невозмутимого спокойствия и в то же время опасности поглотила Драко, отчего по позвоночнику стал расползаться непривычный холодок. Одним своим взглядом Блэк ясно дал понять, что ему не сильно нравится подобное поведение со стороны юного волшебника. — Сядь! — тихим ровным тоном попросил Сириус Блэк. Парень издал смешок и закатил глаза и уже было открыл рот, чтобы возразить, но мракоборец не стал долго ждать и уже с нажимом повторил просьбу, многозначительно подняв брови: — Сядь, Драко! Малфой, бормоча себе под нос что-то невнятное, опустился обратно на койку, скрипнув пружинами старого матраса. — То, что с тобой случилось, смог бы пережить далеко не каждый. — Сириус откинулся на спинку стула и сложил руки в замок на коленях, не переставая буравить племянника взглядом. — Но это не даёт тебе никакого права сейчас пачкать слюнями передник. Возьми себя в руки! Самобичеванием и нытьём ты не сможешь помочь ни себе, ни своей матери. Лучше работай и сделай всё, чтобы не вернуться в этот ад! Малфой скривился и опустил взгляд серых, как пепел глаз в пол. Ему стало стыдно за собственную слабость, но показать это было выше его достоинства. — Поверь, я как никто, тебя понимаю… — Да что ты… — вскинул голову юный волшебник, но тут же был перебит. Снова. И это, блять, бесило. Сильно бесило. — Вот только не надо мне тут этой херни, парень! — Блэк гневно ткнул указательным пальцем воздух перед глазами Драко. — По сравнению с моим сроком, твой — просто «зашёл и вышел». Не надо строить из себя эдакую обиженную принцессу. Ты серьёзно облажался в прошлом, но я тут, чтобы помочь. Так что не смей отталкивать меня, ясно? Палата погрузилась в потрескивающее искрами молчание. Малфой искренне старался найти подвох, но что-то в тембре голоса Сириуса, пускай раздражённого, успокаивало и внушало доверие. Спустя несколько секунд молчания, мракоборец встал со стула, поправляя брюки дорогого костюма: — Собирайся, нас уже ждут в академии. Слизеринец с усердием мазохиста нервно заламывал тонкие все ещё дрожащие пальцы и пересчитывал трещины в плитке пола. — Почему ты мне помогаешь? — тихо задал мучащий его вопрос юноша. Через силу он снова поднял взгляд на мужчину. Блэк был для него как самый сложный в мире ребус, который Драко был не в силах разгадать. Сириус, уже стоящий у выхода, небрежно облокотился плечом на дверной проем и растянул губы в доброй улыбке. — Я знаю, что тебя сполна накормили дерьмом про семью и все такое. Но правда, в том, что ты часть моей семьи, Драко. Это не услуга. Ты мне ничего не должен. Я хочу тебе помочь, потому что ты мой племянник. Моя кровь. — волшебник пригладил усы, задумавшись. — Но я не смогу этого сделать, если ты сам не захочешь. Поэтому поднимай свою костлявую задницу с кровати, нам пора. Малфой цокнул языком, закатив глаза. От пижонства этого усатого престарелого моралиста начала кружится голова. То ли от аллергии на настолько гриффиндорскую речь, насколько это было возможно, то ли в попытках его сознания сбросить лапшу с ушей. С показательным недовольством он все же поднялся, взяв с тумбочки простой чёрный китель с эмблемой БАМ, и небрежно отдернул брюки из явно дешевой ткани. Палочка уже покоилась в кармане классических чёрных брюк, а больше собирать ему было и нечего. Небольшой чемодан его одежды, которую мама успела вывезти из арестованного дома, уже был переправлен в общежитие академии. Следуя за Сириусом по длинным и холодным коридорам Мунго, Драко пытался привыкнуть к опасному чувству, что он больше не один в этом мире. Подобное было для него в новинку. Всю жизнь Малфой был убежден, что доверять нельзя никому, слепо следуя за отцом. На удивление, это казалось так спокойно и приятно, что он решил позволить себе эту маленькую слабость, пока они не дойдут до конца длинного коридора. Драко мысленно пообещал себе, что как только он закончится, он прогонит прочь это очаровывающее желание разделить с кем-то частичку своего отчаяния. Но вот впереди уже начал виднеться поворот, а значит за ним всё опять станет как прежде, и юноша снова погрузится в какофонию эмоций, разъедающих его искалеченную душу.

***

— Гарри, черт его дери, Поттер! Собственной персоной! Поттер мечтал, чтобы однажды, его выход из дома остался незамеченным, будь то поход за маковой булочкой в ближайшую кофейню или посещение пары магазинов в Косом переулке. Но мечты редко сбываются, поэтому сейчас парень жалел, что крестный отжал у него мантию невидимку или что он не мог превращаться в огромного тиранозавра, чтобы сожрать голову этого наглого придурка, осмелившегося окликнуть его по имени. Гарри натянул маску спокойствия, которая уже изрядно протерлась от постоянной носки, и обернулся на зов, пряча в карман сигарету, так и не успев ее зажечь. Не дай Мерлин, это окажется в газетах. Гермиона от него мокрого места не оставит. Увидев две пары задорных глаз, он чертыхнулся, скрещивая руки на груди и широко улыбнулся с видимым облегчением: — Хочешь автограф для мамы, Финниган? Двое старых школьных друзей Гарри Поттера приближались к точке под раскидистым деревом в Архиепископском парке в центре Лондона, где вот-вот должен был появиться порт-ключ в Британскую академию мракоборцев. Финниган и Томас, впрочем, не сильно изменились за лето. Только в их глазах остался печальный отпечаток пережитых событий, как и у всех, кто сражался на этой войне. Блуждающие тени прошлого, которые читались в неловких движениях пальцев стремящихся почувствовать присутствие палочки в кармане, во вздрагиваниях при слишком резких звуках и попытке избежать зрительного контакта с незнакомцами. Все это травмы их поколения, боевые шрамы борьбы, которая была начата не ими, но именно они её закончили навсегда. После комментария Гарри, Симус остановился, соединив светлые брови на переносице в тяжелых раздумьях. С одной стороны, Поттер съязвил, засранец очкастый, а вот с другой, мама действительно попросила взять автограф. Пока Финниган потерялся, блуждая по тропкам тяжелых размышлений, Дин подошел к другу, пожав тому руку. Он был на голову выше Гарри, так что Поттеру пришлось немного вскинуть голову, чтобы заглянуть в добродушные глаза кучерявого мулата. — Привет, капитан! Похоже, летим вместе. Круто!* — второй рукой он по привычке хлопнул Поттера по плечу. — Годрик, Поттер, ты летом питался чистым белком? Гарри неловко опешил и усмехнулся, почесывая затылок привычным жестом: — Эм… Сириус немного подготовил меня… — К чему? К соблазнению студенток? — очнулся Симус, тоже подбредая к друзьям. Подойдя, он ткнул Поттера в грудную мышцу и тут же в изумлении одернул палец, выкатив глаза. — ПОТТЕР! У тебя там бронежилет?! Друзья перекинулись ещё парой слов, пока Финниган яростно пинал опавшую и изрядно промокшую под утренним моросящим дождиком листву, разглагольствуя о том, что опять Гарри достанутся все печальные девичьи взгляды и вздохи. Водоотталкивающее заклинание, которым было покрыто место телепортации, не давало друзьям вымокнуть, но холодный злой ветер пробирал до костей, даже несмотря на теплоудерживающую форму. На ребятах был стандартный набор абитуриента мракоборца: черный костюм, состоящий из укороченного кителя с воротником-стойкой и вышитой маленьким символом эмблемой БАМ на груди, брюк со сливовыми лампасами и из белой льняной рубашки. Высокие кожаные ботинки на тракторной подошве с жесткой шнуровкой защищали ребят от грязных Лондонских улиц, а также позволяли передвигаться бесшумно по любой поверхности. — Ты же знаешь, что Джинни тоже решила стать мракоборцем? — спросил у Гарри Дин, тщательно рассматривая носки ботинок, будто в них скрывалась вся правда мира. Поттер поправил ворот кителя и задумчиво кивнул, всё же выудив сигарету из кармана. — Угу. — кивнул волшебник, похлопывая себя по карманам, в попытках найти зажигалку. Почему-то поджигать её палочкой, всегда казалось ему пустой тратой магии, а вот простая магловская вещица дарила больше умиротворения этому простому процессу. — Понятно… Это же опасно, почему ты её не отговорил? — Томас посмотрел на друга умоляющими глазами. У него явно еще оставалась симпатия к ней даже после тех неудавшихся отношений в начале шестого курса. Поттер вздохнул, покрутив всё ещё не зажжённую сигарету в пальцах. — А зачем, если она действительно этого хочет? Прекрасно же, когда человек находит дело своей жизни и… — добавил Гарри, ухмыляясь и рассматривая грозовое небо с кучерявыми облаками. –… я действительно считаю, что она опаснее всех нас вместе взятых. У преступного мира просто нет шансов. — Ребята, он всегда тут висел? — указал пальцем Финниган на потрепанный желтый и абсолютно безвкусный галстук, болтающийся на ветке. — Это порт-ключ. Пойдем. — Поттер подошел к порталу и подозвал друзей, с грустным вздохом убирая сигарету обратно в карман.

***

Эта пагубная привычка пришла к нему летом, после пятого по счету сеанса магической психотерапии. Он шел по пустынным ночным улицам Лондона, которые пахли ещё теплым асфальтом. Вновь ожившие воспоминания терзали его мозг, вгрызаясь стальными клыками. Боль. Смерть. Волан-де-Морт. Кровь. Смерть. Гарри буквально чувствовал ту часть сознания, где некогда жил Реддл и подглядывал в его самое сокровенное и потаенное. «Он мертв!» — повторял тучный терапевт на широком бархатном стуле. «Он мертв!» — вторил Гарри и искренне хотел верить. Шрам больше не болел и стал менее заметным, но Мальчик-который-выжил всё равно часто натыкался на тень зловещего шепота в своих мыслях. «Отдайте мне Гарри Поттера…» Но еще чаще он являлся Поттеру в кошмарах. В тот вечер юный волшебник всячески пытался отвлечься. Заходил в магловские магазины и подолгу рассматривал одежду, украшения, конфеты, книги, пластинки. Одним словом — абсолютно всё, что попадалось на пути домой. Так, он забрел в аутентичный табачный магазин и каким же для него было удивлением, что владельцем оказался сквиб по имени Джерри. Это был мужчина чуть старше Сириуса с гладким лицом, шоколадной кожей бритыми почти наголо волосами и удивительно яркими голубыми глазами. Джерри моментально его узнал, но не набросился на него с расспросами, как обычно бывает, а предложил кофе и свежую кубинскую сигару. Когда Поттер чуть не потерял легкие от едкого дыма, мулат рассмеялся: — Да ты никогда не курил, приятель? Чего забрел-то? Гарри промолчал, сам не зная, что ответить, но Джерри улыбнулся, откинувшись на шатающемся кресле, выпустив облако густого дыма. — Хотя чего я, дурак, спрашиваю. Хорошо, что ты наркотиками не накачиваешься, после того, что пережил. Не накачиваешься же? — резко повернулся мужчина, пронзив взглядом. — Нет. — отчитался Поттер. — И правильно! Зло это всё. — лицо владельца лавки погрустнело и он почесал подбородок. — Не представляю, как вы дети всё это пережили. В такие моменты я ценю, что не имею возможности колдовать. Хотя бы могу притвориться, что не отношусь к этому миру… Джерри усмехнулся, показывая белоснежные зубы: — Хотя, знаешь, приятель, я выиграл эту генетическую лотерею. Сквиб, ещё и черный. Они просидели так еще пару часов. Просто болтая не о чем и обо всем на свете одновременно. Гарри умиротворяла искренность и ирония мужчины. Приятно было оказаться с человеком, который никак не был связан с тем, что происходило, но всё ещё был частью важного для Поттера мира. Это была легкая и необходимая передышка перед новым броском в жестокую реальность. После этого Джерри продал Гарри пачку лучших авторских сигарет с тонкими нотками мяты и мелиссы. Ну а там само пошло, и теперь юный волшебник стал постоянным покупателем лавки «Табачные изделия Дерри Шиду».

***

Обступив галстук, друзья переглядывались в нерешительности. Если посмотреть со стороны, то они были похожи на городских сумасшедших, рассматривающих ветхую тряпку. — Ладно, на счет три. — сказал Гарри, протягивая руку к порталу и готовясь к прыжку. Симус и Дин напряглись. Гарри ехидно улыбнулся: — Три! Буквально через пару секунду ботинки Поттера без звука стукнулись о гравий. Волшебник твердо ступил на ноги, поправляя пиджак, пока не успевшие подготовится Финниган и Томас поднимались с земли и отряхивали форму, ворча разнообразные ругательства в сторону своего уже, видимо, бывшего друга, пока тот разглядывал огромный особняк, скрытый в глухом лесу. Британская академия мракоборцев находилась в поместье Редбридж Хаус в графстве Суррей и была тщательно спрятана от маглов за чарами. Так просто, сюда было не попасть. Новобранцам накануне собрания были высланы письма с адресом порт-ключа, а действующие студенты либо располагались в общежитии, либо запрашивали доступ на путешествие через камин, который работал с шести утра и до десяти часов вечера. Само сооружение было выстроено в строгом английском стиле из коричневого кирпича. Главное здание имело треугольную крышу с высокой четырех сторонней башней, на которой виднелись огромные часы. От него в две стороны внутрь двора расходились длинные галереи, ведущие к пристройкам. В левой, той, что поменьше, находились тренировочные классы, а в правой — студенческое общежитие и медицинское крыло. А ближе всего к кромке леса стояло небольшое двухэтажное здание столовой с банкетным залом, за которым виднелось скромное, но чистое кладбище неопознанных мракоборцев, погибших в боях разных лет. Сам двор был аккуратно убран, газон пострижен, а посередине располагался маленький каменный фонтан с бодро журчащей кристально чистой водой. Дождь решил обойти графство Суррей, поэтому металлические стрелки часов на башне поблескивали в лучах осеннего солнца и готовы были отбивать восемь часов утра грозным набатом. — Пойдем быстрее, а то опоздаем. — махнул рукой друзьям Гарри и они поспешили к входу в главное здание, куда уже подтягивалась небольшая вереница студентов всех возрастов. Зайдя внутрь, троица ахнула. Хогвартс казался старинной сказкой про волшебников, когда как БАМ была совершенно другой. Чистой, яркой, строгой и готовой к бою. Ровная начищенная до блеска шахматная плитка холла сверкала под ногами. На стенах были развешены гобелены, изображающие сражения или рунические символы первых боевых заклинаний. Большую часть холла занимала широкая гранитная лестница, поднимающаяся на пролет, и расходящаяся в разные стороны на второй этаж. Посередине стоял белоснежный бюст Элдричча Диггори, основателя отдела магического правопорядка. Магический потолок был похож на тот, что в Хогвартсе, но показывал не звездное небо, а карту Великобритании, на которой отображались патрульные группы, состояние погоды и вспышки, означающие используемые заклинания в реальном времени. Миллионы мерцающих огоньков, как яркая Рождественская гирлянда, мигающая в своем ритме. Из холла в разные стороны вели два коридора, по которым потоком бродили небольшие группки людей в разнообразной форме и самых различных возрастов, форм и размеров. В БАМ бурлила жизнь. — Круто! — воскликнул Томас, с восторгом рассматривая интерьер академии. Застрявших на пороге новобранцев чуть не сбила пара старших студентов. Поттер уже был готов отпустить пару «лучезарных приветствий», но друзей тут же окликнули. Это был Энтони Голдстейн, когтевранец с их курса. Он энергично замахал рукой, торопя присоединиться к небольшой группе таких же жидких новичков, которые поднимались по лестнице в Центральный лекторий. На вводную лекцию собирались все студенты, поэтому их скромную компанию быстро проглотила густая толпа, в которой Поттер тщетно пытался обнаружить крестного, упорхавшего сегодня утром раньше рассвета. Лекторий был настолько огромным, что все люди быстро рассосались по углам, как будто их и не было. Потолки достигали почти десяти метров, а количество рядов с сидениями обитые черным бархатом было не счесть. На широкой полукруглой сцене возвышалась резная кафедра, а под потолком летали еле мерцающие голубым светом шарики, освещающие помещение. Дин, Симус и Гарри прошли до четвертого ряда и сели, оглядываясь в поисках знакомых лиц. Где-то вдалеке Поттер рассмотрел быстрый рыжий блеск, но из-за полумрака и плохого зрения не смог определить, кому он принадлежит. Когда большая часть людей уже успела расположиться на местах, сверху раздался грозный бой часов. Восемь утра. Из дверей, что располагались по обе стороны от сцены ровным маршем, вышли взрослые мракоборцы в парадных удлиненных до колен бордовых кителях с блестящими наградами и начали занимать патрульные места по периметру. Светящиеся шарики быстро начали менять цвет и подплывать ближе к сцене, заливая её ровным теплым светом, пока на сцене не появился высокий, стройный мужчина с седыми вьющимися волосами до плеч и с такими же седыми и густыми бакенбардами. На нем было такое же обмундирование, как и на патрульных мракоборцах, но с правого плеча к груди свисал золоченый аксельбант. Гавейн Робардс — глава Управления мракоборцев Великобритании. Он строгим взглядом оглядел толпу и три раза хлопнул в ладоши, отчего оставшиеся в зале синие шары вспышками растворились в воздухе и толпа стихла. Он поднес длинную угольно черную, полностью ровную без узоров и фактуры палочку к горлу и его низкий голос разорвал тишину: — Приветствую вас, мракоборцы. — толпа поприветствовала Робардса благоговейным молчанием. — Я рад, что могу видеть здесь сейчас даже такое скромное количество народу, потому что ни для кого не секрет, что за весь прошлый год мы понесли колоссальные потери. Гарри с силой сжал челюсти. Это была чистая правда. Большинство мракоборцев, которых он знал, храбрых и могущественных, не смогли выжить в этой войне. — Но для нас это должно стать не только напоминанием, к чему приводят игры во власть. К чему приводит предательство, трусость и ложь. Наша задача, не расслабляться! Да, мы победили, но я готов вас уверить, что на этом зло в мире не закончилось! Сейчас, увидев к чему приводит наша слабость, мы должны удвоить, нет, утроить наше усердие, потому что только так мы сможем защитить мирных волшебников и маглов от тьмы, скрывающейся за каждым углом. Глава мракоборцев гневно встряхнул рукой, в которой держал палочку и отпустил ее на кафедру. Но даже без усиления, его голос разбивал барабанные перепонки. — Он был ранен в эту руку на войне. — прошептал Симус на ухо Гарри. — Вроде какое-то темное проклятье, которое режет в мясо. Его по кусочкам собирали. Поттер втянул воздух с тихим шипением. Это заклинание было ему очень знакомо. — Мы… — продолжил Робардс. — …мракоборцы. Мы не только полиция, охрана, спасатели и солдаты. Мы иногда скорая помощь и транспортная служба, и даже няни… — глава хохотнул. — Поверьте моему опыту и такое бывает! Сейчас объясняю для новичков. Мы не супергерои в красных плащах и вульгарном трико, про которых любят читать маглы. Мы также и не ангелы небесные несущие только добро и процветание. Наша работа, вкратце — это боль, грязь, страх и куча возни с бумажками. Нам часто приходится иметь дело с приказами, с которыми мы не согласны, но должны подчиняться им безоговорочно. Каждый день мы можем умереть или остаться в Мунго навсегда, а иногда даже попасть в Азкабан. Мужчина уперся руками в кафедру и осмотрел толпу серьезным взглядом угольно черных глаз: — Мракоборец должен уметь все и даже больше, ведь мы всегда под прицелом и на передовой. Тёмные маги не закончились на войне. Поэтому если вы пришли сюда, потому что хотите походить в красивой форме, то завтра вы в этой же красивой форме будете лежать под белой простыней! А если после моих слов вы всё же решите остаться, то весь свой пот надо будет оставить на полу этой академии, чтобы не дать злу ни единого шанса отравить наши жизни! Зал взорвался громкими криками и аплодисментами и Гарри Поттер, как никто другой понимал, что все, кто тут есть, уже познали самое страшное и готовы отдать жизнь за то, чтобы это никогда не повторилось. — Все расходитесь по кабинетам, хватит лоботрясничать. С началом учебного года! — проскандировал Робардс, отсалютовав студентам.

***

Как оказалось, новичков мракоборцев было ничтожно мало. Гриффиндорцы — Симус Финниган, Дин Томас, Джинни Уизли и Гарри Поттер. Энтони Голдстейн и Лайза Турпин — с Когтеврана. Пуффендуец Джастин Филч-Флетчли и, к удивлению всех присутствующих — слизеринец Пайк Питерс. И еще трое, которых Гарри видел впервые, скорее всего, выходцы из небольших локальных школ магии. Итого одиннадцать человек, которые сейчас собирались в шеренгу во внутреннем дворе академии. Поттер подбредал к остальным засунув руки в карманы брюк и рассматривая архитектуру внутреннего двора, когда услышал чей-то звонкий громкий голос, от которого привычно кровь стыла в жилах: — Еще одна такая шутка, Финниган и я клянусь, что оставшиеся три года обучения ты будешь ходить на занятия через медицинское крыло, пытаясь достать палочку из своей задницы! Гарри усмехнулся, тряхнув головой, и поспешил на выручку несчастным парням, которым довелось столкнуться с Джинни Уизли. — Не думаю, что она шутит Симус. Что у вас стряслось? — с широкой улыбкой оглядел друзей Поттер. — Гарри! — Джинни махнула длинной, широкой косой и повернулась к бывшему парню, а теперь лучшему другу, одарив его широкой улыбкой тонких губ на покрытом веснушками лице. На мгновение волшебник уловил их общие черты с Роном, и сердце больно укололо. Он был бы рад делить один из важнейших мгновений своей жизни с лучшим другом. Уизли порывисто обняла юношу. Это был самый обычный жест приветствия, которые не должен был дарить им обоим ничего кроме умиротворения и спокойствия. Сердце не должно было ходить ходуном, а щеки точно не могли гореть от приливающей краски. Но это все могло произойти только в идеальном и вымышленном мире. Реальность была сурова — Поттера прострелило холодной дрожью, и он постарался спрятать куда подальше непрошеные чувства. «Это просто привычка тела, ничего больше». Гарри неловко принял объятия, ненадолго в них задержавшись и отстранился, обращаясь к друзьям: — Что?! Я просто пошутил, честно… — залепетал Финниган, когда Джинни резко развернулась и легонько замахнулась. — Расскажешь? — Гарри поднял брови в вопросительном жесте и посмотрел на подругу. Джинни нахмурилась, и ее тонкие рыжие брови сошлись на переносице: — Этот придурок брякнул чушь по поводу того, что единственная дочь семьи Уизли должна дежурить на кухне в окружении… Сколько ты сказал?.. Пятидесяти детей?! Поттер присвистнул и обратился к Симусу: — На этом моменте я перестаю тебя защищать, приятель. Делай с ним что хочешь, Джин… Но расправе над бедным гриффиндорским клоуном не суждено было случиться, так как хриплый голос инструктора приказал юным абитуриентам построиться. Гарри Поттер нашел свое место в шеренге и вытянулся по струнке, не скрывая улыбки. Начинался путь в его будущее, о котором он мечтал с детства.

***

Когда Драко и Сириус вышли из камина, у парня создалось впечатление, что все вымерли. В широких длинных коридорах Британской академии мракоборцев не было ни души. Он и не знал, что их осталось настолько мало после войны. «Выглядит жалко…». Малфой еле слышно фыркнул и впереди идущий Блэк, искоса посмотрел на племянника: — Знаю, о чем ты думаешь, Драко. Все сейчас в Центральном лектории, слушают потуги Робардса в ораторскую деятельность. Они свернули за угол и начали подниматься по широкой лестнице. — И почему мы не там? — хмуро спросил Драко, с интересом рассматривая потолок академии. Сириус поравнялся с юношей, когда они завершали поворот в светлый коридор с многочисленными дверями учебных классов и улыбнулся, из-за чего в уголках глаз появились морщинки: — Если бы наша маленькая стая сейчас там появилась, боюсь, главному мракоборцу сложно было бы удержать внимание публики на себе. — Блэк подошел к одной из черных деревянных дверей и взялся за медную круглую ручку: — Давай не будем производить подобный фурор в первый день, мы же не рок-группа. Драко хмыкнул. Один из уголков губ устремился вверх, но он тут же себя отдернул. «Разбежался, блять» Когда это он начал ценить юмор стариков? Сириус толкнул дверь, пропуская Малфоя в просторный класс с двумя стройными рядами парт и огромной меловой доской на левой стене, перед которой стоял широкий дубовый стол преподавателя. Комната освещалась солнечными лучами, проскальзывающими через кристально чистое арочное окно, а вдоль стен стояло несколько стеллажей с кучей разнообразных толстых книг и свитков. «Я ещё не успел соскучиться по учебе.» Это выглядело, как чертова пытка для Малфоя, однако он счел подобную участь всё-таки гораздо менее мерзкой, чем торчать в сырой камере с дементорами. Все, кто находились в комнате, разом повернули головы. От неожиданности Драко застыл в дверном проеме. Отряд судебной декриминализации маргинальных слоев общества… Больше походило на встречу выпускников. — Сириус, да ты умеешь производить впечатление! Может, ты еще единорога под плащом припрятал? — подал голос Теодор Нотт, сидевший на самой ближней к доске парте, игнорируя существование стула. В этой проклятой комнате собрались все, кого Малфой знал не один год. На секунду возникло такое ощущение, что он стоит посреди гостиной слизерина. Рядом, за партой, на которой мирно покоилась пятая точка кучерявого однокурсника Драко, сидела Астория Гринграсс. За первой в ближнем ряду устроились близнецы Гестия и Флора Кэррой, выпучив свои широкие одинаковые глаза на таких же одинаковых лицах. За ними сидел Грегори Гойл, собственной персоной. Точнее, как сидел. Он растянулся на парте и мирно похрапывал, щекой упираясь в сложенные руки. На самой последней парте пристроился Юстас Фоули и Малфой совершенно не понимал, какого хера в этом клубе отпетых мошенников забыл пуффендуец. — Подними свою задницу с парты Теодор и устраивайся поудобнее. Скоро начнем! — гаркнул Сириус, сменив свою шутливую маску с такой же скоростью, с какой бланджер выбивает дух из тела. Брюнет нехотя потянулся, спрыгнул на пол, поправляя стандартную для всех форму и медленно подошел к застывшему другу. Он протянул свою небольшую ладонь Малфою и улыбнулся слегка кривой, но все еще слишком дружелюбной для слизеринца улыбкой: — С возвращением, дружище. Я то думал, что ты играешь в маджонг с дементорами и ждешь завтрак в своем пятизвездочном номере. — Оборжаться, Нотт. — буркнул Драко, но пожал руку другу детства, не скрывая своего облегчения. Приятно было осознавать, что он не один оказался в заднице. Они прошли к партам, и Малфой опустился на место за Ноттом и Гринграсс, вытягивая свои длинные ноги под неуютно маленьким для его роста столом. Астория перекинула свои белокурые волосы через плечо и повернулась к парню, окинув его оценивающим взглядом: — Выглядишь так, как будто тебя фестрал потоптал, Драко. Но все равно приятно видеть здесь хоть одного порядочного человека. Малфой усмехнулся: — Тебе лучше не знать, как я себя чувствую. — Эй, что значит, хоть одного? — обиженно уставился на однокурсницу Тео. Сириус, закончивший приготовления и уже скинувший тренч на один из пустующих стульев, громко похлопал по парте Гойла, отчего тот встрепенулся и начал энергично потирать заплывшие глаза, и медленно прошелся по кабинету до стола: — Минуту внимания! У вас ещё будет уйма времени, чтобы должным образом поприветствовать друг друга и поделиться подробностями летних каникул. Малфой закатил глаза, но все же выпрямился на стуле, сложив руки на груди. Все устремили свой взор на мракоборца, и тот продолжил, повернувшись к доске. — Отряд судебной декриминализации маргиналь… — начал выводить Блэк толстым мелом, но плюнул на это дело и стер, оставив только «Отряд Судеб». — Название до лешего длинное, мне больше нравится сокращение. Звучит куда более правдоподобно. Сириус повернулся к классу, отряхивая руки, и уперся ими в столешницу, рассматривая присутствующих. — Все вы оказались не в самых лучших условиях для жизни после войны. Арестованное наследство, мелкие проступки и, что немаловажно для нашей правящей верхушки, прямое родство с пожирателями смерти. Я искренне верю, что каждый из нас заслуживает второго шанса, поэтому вы сейчас сидите здесь, а не торгуете самодельными зельями в Лютном или того хуже… — он перевел взгляд на Драко. — …гниете в тюрьме за ошибки своих родителей. Блэк выпрямился, обойдя стол, оперевшись на него спиной. — А мне говорил убрать задницу… — пробурчал Нотт. — Вы еще достаточно молоды и поэтому Визенгамот разрешил мне подобную авантюру, но я предупреждаю вас сразу, что за каждым вашим шагом наблюдают. За любым вашим словом, взглядом и действием. Это ваш последний шанс доказать, что вы способны сами создавать свое будущее и… — Блэк указал на доску. — …свою судьбу. Не все из вас хотели быть мракоборцами, но увы, ваш выбор ограничен. После оправдания вы вольны делать что хотите, а сейчас, будьте добры играть по нашим правилам. Я не буду бегать за вами, искать вас и пытаться образумить. Ваша жизнь сейчас, в ваших руках, не просрите ее. Юстас усмехнулся с задней парты и вытер нос рукавом, отворачиваясь от Сириуса: — Ага, если мы вообще доживем до оправдания. Блэк нахмурился и слегка вздернул подбородок: — Что ж, это правда. Работа мракоборца не просто сложная, а смертельно опасная. Меня ранили десятки о раз, а Авадой запускали и того больше. Последняя попытка чуть не увенчалась успехом, не будь в этот момент рядом одного из моих боевых товарищей. Поэтому в ваших интересах присутствовать на всех занятиях. Поверьте мне, темные заклинания не настолько сильные, чтобы нельзя было с ними справиться даже новобранцу. Драко сощурился. Ему бы хотелось верить Блэку, но он то видел, как отвратительно действие темных проклятий. Их разрушительную силу сложно преодолеть, почти невозможно. Что сделает Остолбеней, против Проклятья Долохова, превращающее внутренности в кровавое месиво? Дальше Блэк рассказывал про их распорядок до поступления. И это было еще полдороги. Каждую неделю в течение двух лет обучения их палочки будут проверяться на использование запретных и подозрительных заклинаний. В первое время, чтобы самостоятельно выйти за переделы академии, им необходимо предоставлять подробное прошение в директорат с объяснением цели своей отлучки и точного времени отсутствия. Обязательное посещение всех вводных занятий и тренировок, которые позволят выучить заклинания, не входящие в школьную программу. Но самое интересное началось, когда Сириус стал описывать вступительные. Первое испытание — сыворотка правды под его руководством, как куратора, и присланного от Визенгамота инструктора. Легче простого. Малфой пил эту дрянь на завтрак вместо кофе. Второе испытание тоже не стало шоком — комната с боггартами. За испытанием будут наблюдать все абитуриенты, чтобы получше узнать своих будущих коллег и напарников. Побороть свои страхи и увидеть чужие — умно. Драко задумался, прикрыв тонкие веки под белыми как мел, ресницами. После пережитого, он даже не мог представить на что похож его боггарт. Осталось ли что-то, чего он может бояться по-настоящему? И третье — самое сложное. Игра на захват флага в маленьких командах по два человека. Играть ребята будут против старших офицеров и Драко, еще раз взглянув на Сириуса, внутренне ужаснулся. В голове у этого старого черта явно не все в порядке, было страшно представить, что он может выкинуть. Лучи солнца играли с маленькими частичками пыли витающими в воздухе и Малфой считал их глазами. Спрятанные в карманах брюк руки еще потряхивало, а сам он чувствовал себя совершенно разбитым. Он помнил, что когда-то грезил стать профессором зельеварения, и много раз общался об этом со Снейпом. После четвертого курса он все реже возвращался к этой мысли. Его голова была занята только тем, что в соседней комнате от него находится живой труп, диктующий ему свою правду жизни. Все эти годы тело было пронизано страхом и чем-то наподобие отчаяния, когда ты осознаешь, что выбор за тебя уже сделали и ты не можешь отказаться, потому что дальше только мучительная смерть. Ирония в том, что сейчас Малфой находился в похожей ситуации. И почему это называется ебучим спасением? За него уже все решили. Что он будет делать, зачем и как… В какой момент ему надо было принять решение, чтобы вырваться из этого водоворота наказаний? Он не знал. Разве что участь быть убитым своими старыми «союзниками», пытаясь исправить свои ошибки, выглядела лучшей перспективой. Он точно не знал, сколько Пожирателей смерти осталось на свободе, но исходя из многочисленных допросов, понял, что не так уж и мало. Личности многих были известны только Темному лорду, поэтому велика вероятность, что десяток информаторов еще бродит где-то рядом, ожидая момента для повторного нападения или готовясь мстить предателям крови. Таким, как Драко. Для своих — он теперь предатель, для всех остальных — кровожадный преступник. Чувство одиночества захлестнуло новой волной, распускаясь в душе очередным цветком горечи. Запястья снова обожгло льдом холодной стали цепей и Драко резким движением прикрыл место на шее, где за толстым слоем маскирующих заклинаний был небрежно набит тюремный номер. Волшебник закрыл глаза, слушая как ребята задают вопросы Блэку о предстоящем обучении, мечтая хоть на долю секунды, оказаться за тысячи дорог отсюда, другим человеком с совершенно иной судьбой.