Отряд Судеб

Шла первая неделя подготовки к испытаниям в БАМ и Драко Малфой варился в своем раздражении, теряясь оттого, что даже его природное красноречие не могло всецело описать его состояние. Азкабан, конечно, не отдых на лазурном берегу под теплым солнцем, но там всем было похуй на то, встал ты утром или все еще лежишь, апатично разглядывая голую кирпичную стену. В Академии же приходилось каждое утро просыпаться под звонкие завывания чего-то похожего на горн и, в ускоренном темпе пытаясь натянуть на сонную задницу тренировочную форму, стремительно мчаться на построение во дворе. Затем огромный усатый мужик, хер пойми как его зовут, Драко не запоминал имена массовки, шпынял их двадцать кругов по мокрой траве, постоянно голося что-то про силу тела и духа, когда тот самый дух уже после первого круга покидал тела новобранцев. После подобных унижений, вонючие и потные ребята заваливались в душ, где начиналась битва на выживание, потому что в общей комнате мальчиков-абитуриентов было всего пять кабинок, а завтрак долго горячим не остается. Опыт предыдущих дней показал, что пытаться участвовать в подобных кровавых побоищах, будучи самыми презираемыми людьми волшебного мира, это получить билет в Мунго до конца года. Поэтому состав отряда Судеб решал проблему умом, а не кулаками, сразу отправляясь на завтрак и уплетая все со скоростью света, чтобы осталось хоть немного времени перед началом занятий. Такая тактика также позволяла ребятам избегать большинства презрительных взглядов и нежелательных столкновений. А столкнуться с ними хотела каждая пузатая мелочь в этой дыре. Не зря болтают, что весь тестостерон Британии стекается именно сюда. Но ни одна жесткая кровать или пресная еда с точно подсчитанным соотношением питательных веществ не сравниться с тем, что приходится проживать местным козлам отпущения день ото дня. В первый же день, в столовой с Асторией столкнулась какая-то лешая девчуля, сбив девушку с ног и обдав кипятком с подноса. Гринграсс целый день пришлось носить широкий пластырь на шее с противоожоговой мазью. Во время кросса из отряда Судеб кто-то падал или спотыкался из-за неосторожных подножек и тычков, а пропажа нескольких комплектов формы перед тренировками заставляла ребят накладывать Протего каждый раз по приходе в комнату. Все это выглядело, как блядское ребячество и только нарастало из-за невозможности отряда Судеб реагировать хоть как-то на постоянные оскорбления. Одно неосторожное слово или действие и на следующий день ты уже снова братаешься с дементорами. Самое мерзкое, что никто даже не пытался вмешаться. Казалось, что всему преподавательскому составу было абсолютно начхать на происходящее прямо у них под носом. Как будто все вмиг превратились в слепых кретинов, закрывая уши руками и недоуменно хлопая глазами, гоняя на несколько дополнительных кругов опоздавших студентов из-за «внезапно» превратившихся в червей шнурков на кроссовках. Где же сейчас эти мегатоллерантные ненавистники любого социального притеснения, Драко откровенно не понимал. И это двуличие борцов за правосудие совершенно сводило с ума. Ему никогда еще не приходилось унижаться подобным образом. Он буквально чувствовал, как вся его гордость рассасывается в вязкой грязной луже, смешиваясь с потом и горечью невыносимой обиды. Сам виноват? Возможно. Но совершенно не было похоже на пресловутый шанс на вторую жизнь, скорее на цирк с дрессированными мартышками. Два галлеона, чтобы толкнуть пожирателя с лестницы, три галлеона за возможность поиздеваться над родственниками виновников Великой войны, четыре, блять, за его последнюю пару носков! Сука! Все мракоборцы, включая отряд Судеб, расположились в двух комнатах последнего этажа студенческого общежития Академии — мужская комната и женская. Двери располагались друг напротив друга и выходили в небольшую гостиную с камином, где все пустые участки стен занимали всевозможные полки и стеллажи с разнообразной литературой. Там же лежал протертый узорчатый ковер, прикрывающий широченные паркетные доски, стояло несколько кресел и диванов, сгруппированных в небольшие зоны. Выглядело уютно и достаточно удобно, совсем как гнездо гриффиндорцев, но отряду Судеб, по понятным причинам вход туда был закрыт. Да не очень-то и хотелось. Во-первых, лишний раз встречаться с вечносочувствующим коровьим взглядом Поттера, который тщетно пытался останавливать сброд от постоянных подколок и нападений. После его ухода волна травли накрывала сильнее, и это была такая себе услуга. А во-вторых, полное отсутствие хоть какого-то желания приобщаться к местному досугу, далекому от отдыха, хотя Малфой, скребя на сердце, все же признавал, что обучение в БАМ было не таким идиотизмом, как он считал ранее. Первый год, который включал в себя вступительные испытания, был учебным и даже познавательным с намеком на пользу. Мракоборцы посещали лекции по юриспруденции и основным законам магического сообщества, проходили физическую подготовку, изучая базовые навыки самообороны, рукопашного и магического боя. Для Драко это было приятно. Он все же лелеял надежду однажды встать в пару с каким-нибудь Голдстейном и легально дать ему по морде. А после всех испытаний у абитуриентов начнется усиленный курс зельеварения. Хоть какая-то отдушина. На дворе стояло солнечное воскресное утро, а столовая медленно наполнялась студентами со всех курсов, которые медленно выползали из своих комнат. Многие использовали возможность уехать домой на выходные или просто подольше поспать, поэтому сейчас в помещении с ровно расставленными продолговатыми столами из лакированного дерева было приятно мало народу. Кажется, Драко обнаружил еще одну формулу спокойствия в этой дыре — выходные. Он бы и сам был не против поспать подольше, но взволнованный перед завтрашним тестом на Веритасеруме Нотт растолкал друга и вытащил его на завтрак, чтобы в очередной раз обсудить возможные вопросы. Малфой с угрюмой миной слушал непрекращающийся речитатив Тео, сидящего напротив, ковыряя пресную овсянку с арахисовой пастой и пытаясь унять дрожь в пальцах. Она стала уже не такой явной, но все же доставляла множество неудобств. Ему все еще постоянно приходилось закрываться в туалете, чтобы застегнуть рубашку и не нарваться на разнообразные комментарии со стороны. — А если они попытаются узнать, есть ли у меня какие-то знакомые сообщники, которые напрямую не участвовали в войне, но поддерживали режим Лорда… — болтал Нотт, не притронувшись к завтраку. — А они у тебя есть? — устало вздохнул Драко, потирая слипающиеся глаза. Тео на секунду задумался, рассматривая желтеющую листву за широкими панорамными окнами: — Нет, но… — Ну тогда ты так и скажешь! Какого хера, Нотт? Ведешь себя как первокурсница перед сопливой свиданкой! — Малфой оставил попытки найти в себе аппетит и откинулся на стуле. — Ничего не могу с собой поделать, меня допрашивали всего один раз, подобрав такие вопросы, чтобы у меня от наследства остались только трусы. Это ты у нас уже пропитанный этой дрянью до самых недр подсознания! — обиженно фыркнул Тео. — Почему бы тебе просто меня не поддержать? У тебя всегда, конечно, фильтр сочувствия отсутствовал, но теперь ты даже не адаптируешь с Малфоевского на человеческий. Рубишь прямо сплеча. Драко испустил грустный смешок и взял кружку с дымящимся растворимым кофе отвратительного вкуса: — А тебе моя лесть не поможет. Просто отвечай «Да» или «Нет», чтобы они не задавали лишних вопросов и все. Соврать ты все равно не сможешь, а вот твои литературные переживания и душевные настроения нахуй никому не нужны. Особенно тут. Тео сузил глаза и начал нервно кусать нижнюю губу. Привычка из детства. Перед экзаменами он вечно мучил всех своей нервозностью и сгрызал свои губы до крови. — Не хочу этого признавать, но ты прав. Засранец! — вздохнул Нотт, скрещивая руки на груди и разглядывая попытки Драко не пролить кофе. — Выглядит получше. В прошлый раз ты все же испачкался. — Заткнись, ради Салазара, а! — буркнул Малфой. — Ладно-ладно. Просто переживаю за тебя. — Тео задумчиво разглядывал друга. — Ты все же меня пугаешь. Раньше я бы услышал сочинение на тему «Как мне плохо и как вы все в этом виноваты». — Нотт, блять… — оскалился Драко. — Понял-понял. Мои литературные переживания нахуй никому тут не нужны. — не без улыбки произнес Тео. Вся эта история с заключением изничтожила все желание Малфоя на повышенное внимание к собственной персоне. Особенно последние статьи Пророка об их отряде и возможном помиловании, после которых от кричалок пришлось отбиваться врукопашную. Первая неделя прошла просто отвратительно, поэтому и без того угрюмого слизеринца сложно было не понять. Может быть, по Драко было не видно, но Нотт знал, что другу не все равно на его волнение. Иначе бы Малфой тут не сидел, а мирно посапывал бы с остальными членами отряда Судеб в комнате. Оторвав взгляд от своего токсичного приятеля, Тео наткнулся на знакомую лохматую макушку и блеск круглых очков, на секунду погрязнув в чувстве дежавю. Парень недоуменно выгнул бровь смотря на Гарри Поттера, берущего поднос с завтраком и что-то спокойно обсуждающего с младшей Уизли. — Странный день. Я думал, Поттер не живет в общежитии. Что это он тут забыл в выходные? — Ты о чем? — спросил Драко и проследил за взглядом Нотта, повернувшись на стуле. Несмотря на то, что они снова учились вместе, Малфой всячески избегал любого прямого или косвенного контакта с бывшим однокурсником. Вдруг Поттер еще подумает, что они теперь друзья. Ну уж нет! Еще больше подачек со стороны этого шрамированного придурка он не потерпит, иначе последний рубеж его слизеринского достоинства потерпит крушение. Как будто почувствовав на себе тяжелый взгляд или услышав знакомый парсултанг, Гарри поднял глаза, встретившись взглядами с Драко. В истинно рыцарских традициях легонько кивнул Малфою. Белоснежные брови слизеринца, пребывающего в полном недоумении, взмыли вверх в вопросительном жесте, на что Поттер хмыкнул и отвернулся. Он, блять, хмыкнул… Гнев мог разлиться по венам Драко, но почему-то застрял где-то в районе горла комом замешательства. Что это было сейчас? Может, стоило показать ему средний палец, чтобы совсем не загордился? Но даже на такой жест у Малфоя не оказалось никаких сил, поэтому он молчаливо смирился с возможной капитуляцией. Пусть считает, что в этот раз выиграл. Похуй. — Что Малфой, переглядываешься со своей знойной брюнеточкой? — хохотнул Тео, после чего согнулся пополам от тяжелого удара под столом, поцеловав столешницу лбом. — Черт, для калеки ты больно бьешь! Ноздри Малфоя раздулись в две бездонные дыры, и он уже замахнулся рукой на друга, но тут же ее опустил, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания. Грохот от удара пустой башки Нотта об стол все еще эхом блуждал по помещению. Скривив другу мину, Драко резко встал, схватив поднос со стола и решив, что завтрак ему все равно уже не осилить, развернулся чтобы уйти. Непонятно откуда перед слизеринцем резко возникла фигура крупногабаритного парня с мерзкой серой физиономией и, не успев совладать с вестибулярным аппаратом, Малфой неуклюже на него налетел. Это был один из мракоборцев-абитуриентов, поступающих с ним в одном потоке, но имени этого кадра Драко не знал, да и в Хогвартсе его никогда не встречал. Абсолютно волшебным образом поднос, который нес Малфой, развернулся в его сторону, и теперь он стоял злой, мокрый и весь в чертовой овсянке. Легкий гул голосов в помещении затих и все присутствующие уставились на эту «уморительную» картину, ожидая продолжения. — Глаза в Азкабане испортил, ебучий пожиратель? Смотри, куда прешь! — скривился парень, отряхивая невидимые пылинки с формы. «Ну вот. Началось. Хоть бы пластинку сменили, никакого воображения». Зубы Малфоя заскрипели, а линия челюсти стремилась порвать бледную кожу лица. Он послал убийственный взгляд на этого придурка и осмотрел столовую, ловя заинтригованные взгляды. «Ну нет, ублюдки, вы и сегодня от меня ничего не услышите». Драко медлено, пытаясь унять дрожь в руках, которая усилилась от гнева, молча наклонился и принялся собирать осколки пострадавшей посуды. Нотт в миг подлетел к другу, помогая управится с самыми маленькими частичками. — Эй! — парень пнул поднос под носом у слизеринцев, отчего уже собранные осколки раздраженно зазвенели на всю абсолютно тихую столовую. — Я тебя, пидрила, спрашиваю! Язык у Лорда на члене оставил? Малфой закрыл глаза в попытке отдышаться. Нотт что-то ему сказал, но за шумом гневного цунами из приливающей к мозгу смеси крови и яда, слов друга уже было не разобрать. Драко медленно поднялся, поправляя брюки и манжеты уже не белой рубашки и вскинул голову. Несмотря на широченные плечи этого кретина. Слизеринец все же был выше его на пол головы. Серые холодные глаза сверкнули сталью: — Ты от меня ждешь вежливого ответа или честного? — растягивая слова уточнил Малфой ровным, спокойным голосом. — На твое усмотрение. — оскалился парень. Драко сделал еще один глубокий вздох и склонил голову набок. «Ладно, наслаждайтесь». В следующее мгновение жилистый аристократический кулак врезался в челюсть наглого урода, отчего тот упал на кафельный пол рядом с подносом. Кровь брызнула, смешавшись с овсянкой на рубашке Малфоя, когда тщательно начищенный ботинок из драконьей кожи прилетел парню по ребрам. Драко опустился на одно колено и рывком поднял валяющуюся в каше размазню с пола, заглянув в его закатывающиеся глаза. — Вежливый ответ был бы не честным, а я не могу больше лгать, приятель! Из пелены раздумий его вырвал голос Нотта: — Драко, пойдем! Ты же знаешь, чего они добиваются. — Тео потянул друга в сторону, но долговязый перехватил Малфоя за предплечье. Как жаль, что все происходящее в голове Драко было всего лишь попыткой отвлечься от вынужденного молчания. Малфой тысячу раз пообещал себе не отказывать в долгожданной мести после оправдания. Он купит все улицы, по которым будет гулять этот урод и подговорит всех подъездных алкашей, чтобы не давать ему проходу. Всех свидетелей, чтобы он никогда, блять, не раскрыл ни одного дела, хотя с такой рожей он и не знает значение слова «раскрыть». — Нет, подождите, я хочу послушать ответ. Ну, Малфой, есть что сказать? — засопел парень. — Такер, прекрати. Какого черта ты тут устроил? — послышался громкий звонкий возглас откуда-то слева. Трое повернули головы. Ну, конечно, кто же еще мог встать на защиту даже самых мерзких слизней человечества. Джинни Уизли, скрестив руки на груди, пронзила этого, так называемого, Такера взглядом ярко-голубых глаз. Ее огненно-рыжие волосы были собраны в настолько тугую косу, что ее вытянутое, лицо приобретало лисьи черты. Даже за пеленой праведного гнева и за несколькими стенами природной надменности у Драко промелькнула мысль, что младшая Уизли, пожалуй, самая симпатичная из всего этого веснушчатого выводка. Даже слизеринцы из команды Малфоя по квиддичу тайком пускали по ней слюни, стоило ей оказаться на поле. Пускай обращена она была совершенно не к Драко, у парня пробежал холодок по шее. За ее спиной пристроился Поттер, небрежно засунув руки в карманы будучи совершенно не в восторге от происходящего. Правда, сколько бы этот Мальчик-который-не-сдох-а-жаль не пытался, даже близко не выглядел так грозно, как гриффиндорская фурия. — В смысле, я то тут при чем? Это он на меня налетел как леший. — залепетал Такер, пытаясь уйти от прямого зрительного контакта с Уизли, чьи яркие голубые глаза унижали только своим существованием. — Пока поросячий визг был слышен только от тебя, хотя ты даже совсем не испачкался. — дерзко кинула Джинни. — Какого хера ты вообще его защищаешь? Разве не против таких, как он, мы сражались? — начал размахивать руками паренек, теряя всякую уверенность. — Если ты так говоришь, то не имеешь ни малейшего понятия о том, с кем мы сражались. — с нажимом произнес Гарри, опасно подходя к Такеру. — Проваливай! Тот замешкался, но все же опустил голову и, буркнув, что-то матное так же исчез, как и появился, как испуганный домовой эльф. — А вы чего уставились? Всем приятного аппетита, шоу окончено! — крикнул Поттер, и все в зале резко развернулись к своим тарелкам. Джинни наклонилась к подносу, сгребая тонкими аккуратными пальцами осколки посуды. — И куда преподаватели смотрят, Годрика ради. — пробурчала девушка, пока пребывающий в прострации Драко рассматривал эти манипуляции совершенно остолбенев. Гарри повернулся к Малфою, оценивающе разглядывая его новый овсянка-стайл образ: — Это Такер Чажовски — внук Марса, который давал против тебя показания. Он только недавно вернулся из Франции. Отсиживался там, пока тут бурлили события. — гриффиндорец нахмурился. — Он ублюдок, не обращай внимания. — Я и пытался, Поттер, пока не появился ты! Теперь он точно от меня не отъебется! — прошипел Драко, не глядя на Поттера. — Что? — нахмурился тот. — Блять! — буркнул слизеринец и, стремительно уносясь прочь от этих едких взглядов, от чертовой добродетели чертового Поттера. Неужели нельзя хоть немного спокойствия, совсем капельку? Нотт, который помогал Джинни собирать посуду, смотрел в спину удаляющемуся другу. Малфою всегда доставалось больше. Больше внимания и ответственности, а сейчас больше травли. Он грустно поджал губы, переглянувшись со скривившейся Уизли. — Не обижайся, но лучше бы вы действительно не помогали. Меньшее, что ему сейчас нужно это чьи-то подачки. — протянул Тео, разглядывая маленький порез на пальце девушки от острого осколка. — Но… спасибо. Он поднял поднос и кивнул Поттеру, тоже провожающему Малфоя грустным, задумчивым взглядом. Осколки зазвенели на простом куске пластика. Они выглядели, как Драко. Слишком разбитыми и потерявшими свою истинную форму и цель. Все, что они могут это резать и греметь, неспособные на большее. И даже если их склеить, они все равно не будут так хорошо служить своему предназначению. Но рано или поздно придется найти им новое применение или выкинуть, забыв навсегда.

***

Страшными темными тучами, не пропуская ни единого лучика солнца, и с проливным дождем нагрянул понедельник. Буквально через пару часов должно было начаться первое тестирование в Британскую академию мракоборцев — интервью с Сывороткой правды. И пускай это было самое легкое испытание из трех, неприятная нервозность все равно сквозила в рядах абитуриентов. Мракоборцев тестировали на мотивы, амбиции, темперамент и стрессоустойчивость. В ряды солдатов-волшебников не собирались принимать алчных и вспыльчивых мстителей или тех, кто хочет использовать преимущества полномочий с целью обрести подобие власти в обществе. Это делало систему отбора почти безупречной, ведь именно благодаря ей число предателей среди мракоборцев сократилось до минимального количества даже во время Второй Магической Войны. Гарри сидел на кушетке в гостиной этажа абитуриентов и задумчиво болтал ногой, листая первую попавшуюся под руки книгу. Из-за легкой нервозности сосредоточится на тексте совершенно не удавалось. Честно признаться, он даже название не прочел. Поэтому он изредка поглядывал поверх страниц на Джинни, сидящую напротив, задумчиво разглядывая свежий номер Пророка. В голову Поттера лезли разнообразные мысли от предстоящего испытания и того, что оно в себе таит до пропажи Гермионы, не выходившей на связь уже почти неделю. Сам того не замечая, он стал почти буравить Уизли взглядом, рассматривая блеск ее стянутых в хвост рыжих волос и трепет полупрозрачных ресниц на гладком веснушчатом лице с по-лисьи заостренным носиком. Девушка развалилась в одном из бархатных кресел, скрестив руки на груди и устроив газету на ногах. На ней была такая же форма, как, впрочем, и все время их пребывания на занятиях. Джинни находила ее достаточно удобной и даже возникал соблазн никогда не носить ничего кроме нее. Ботинки облегали ногу, как вторая кожа. В них можно было бегать, прыгать и драться без риска стереть ступни в кровь. Одежда была выполнена из плотной дышащей ткани. Она не впитывала запах пота и ее сложно было порвать, так что один комплект мог прослужить долгие годы. Она как и Гарри совершенно не могла сосредоточиться на чтении и лишь бродила по строчкам глазами, пряча дрожь в пальцах. Уизли почувствовала покалывание на лбу и боковым зрением уловила отстраненный взгляд Поттера на своей фигуре. Волна раздражения накатила на девушку и не отрываясь от своего вымышленного чтения, Джинни протянула: — И что такого интересного у меня на лице ты нашел, Гарри? Поттер пристыженно отвернулся, почесав затылок, и с тяжелым вздохом захлопнул книгу, которую все это время держал вверх ногами. Губы Джинни дернулись в улыбке. «Растяпа. Ничего не меняется.» — Эм… Хм… — Гарри потер глаза под очками и закатал рукава такой же формы, как у Джинни. — Прости, задумался. Много всего. Уизли отложила газету и подняла взгляд на друга, слегка улыбнувшись тонкими губами: — Волнуешься по поводу испытания? — Да не особенно. — тряхнул головой Поттер. — Просто Гермиона давно не отвечает, вот я и нервничаю. Улыбка начала сползать с лица девушки, но она тут же встрепенулась, пытаясь потопить ревность на задворках сознания. Это уже было ни к чему. — Только не начинай. Она большая девочка, и сама со всем справится. — закатила глаза гриффиндорка. В последнее время эти двое стали как никогда близки. Хотя куда еще ближе, Джинни не могла представить. Но это было вполне логично после очередного «побега» Рона. По ребятам было видно, что несмотря на обиду, они все равно скучают по другу, с которым провели долгие годы не разлей вода. Джинни не старалась заменить им брата, вовсе нет. Правда, с его отсутствием общение с этими двумя стало ощущаться совершенно по-другому. Уизли как будто стала неотъемлемой частью чего-то большего. Кажется, так ощущается настоящая крепкая дружба. Ей часто теперь приходится поддерживать Гарри, пока рядом нет Гермионы, и переписываться с Грейнджер, хотя раньше они были не так уж и близки. Джинни никогда особенно не стремилась оказаться в Золотой тусовке. Завидовала — да, хотела быть ближе к Гарри — да. Когда-то, как будто уже и не в этой жизни. Но сейчас она впервые за долгое время почувствовала, что ее начали воспринимать не как сестру лучшего друга, а как… Джинни Уизли. Как самостоятельную личность. Как важного друга. Лучшего друга. Она и сама стала так же относится к этим двум. И это было ценнее всех побед и наград. Гарри поднялся с кушетки и пересел в кресло рядом с ней. — Я знал, что ты так скажешь. — Поттер запрокинул голову, уставившись в потолок. — Но я ничего не могу с собой поделать. — Единственное, что сейчас тебе нужно делать, это успокоится. А то начнешь в допросной лепетать про Грейнджер и тебя в Мунго закроют. Да я сама тебя закрою! — Уизли легонько шлепнула Поттера по плечу и передала ему бутылку воды, припасенную на отходняк после Сыворотки правды. Гарри опасливо взял бутылку и сощурился: — Точно не отравлено? Я почти верю, что за последнюю неделю ты вынашиваешь план о том, чтобы меня тихо грохнуть. Уизли хмыкнула и вскинула бровь: — При свидетелях, Поттер? — она кивнула на группки абитуриентов присутствующих в гостиной. — Это было бы самое тупое преступление. Я найду способ поизящнее. — Ведьма. — булькнул Гарри, осушая бутылку наполовину. — Принюхивайся к чаю. Гарри усмехнулся и передавая бутылку обратно улыбнулся подруге: — Спасибо, Джин. Стало немного полегче. — То-то же. Если ты сойдешь с ума, то я останусь один на один с такими кадрами, как Финниган и Томас. Врагу не пожелаешь. Уж лучше Малфой. Он хотя бы теперь молчит. — Джинни поджала губы и оглядела комнату. Модного отряда аутсайдеров снова тут не было. Их можно понять. Сложно было не замечать попыток остальных абитуриентов отыграться за столько лет унижений. Сама Джинни никогда в этом не участвовала, но и не вмешивалась, до вчерашнего инцидента. Семья Малфоя, да и сам Драко всегда мешали семью Уизли с грязью. От таких чувств вот так разом не избавишься. Ей бы и самой хотелось подставить пару подножек этому хорьку, но девушке мешала совесть. Разве ты сможешь осуждать человека, если уподобляешься ему при любом удобном случае? — Легки на помине… — простонал Гарри и съехал по креслу вниз. Уизли кинула хмурый взгляд на две приближающиеся фигуры. Всего лишь Симус и Дин. — Ребята, чтобы разрядить обстановку, я придумал стишок. Хотите послушать? — подпрыгнул Финниган к ребятам, растянув губы в улыбке. — Нет! — хором ответили Гарри и Джинни, а Дин стыдливо уставился в пол и прикрыл лицо рукой. — Веритасерум горький, как слезы клопа/ И я всю ночь не спал/ Но победа будет, как сахар сладка/ Я так клопу сказал. — выдал Симус. — Мы же отказались. — буркнул Гарри. — Никто не смеет отказываться от искусства! — парень возвел руки к потолку и шлепнулся на диван. Точнее, его туда толкнул Дин. — Ей! Я прирожденный поэт. — Ты прирожденный дебил, Финниган. Теперь мне еще страшнее, что я буду проходить службу с тобой. — Уизли отвесила заливающемуся смехом Симусу подзатыльник. — Расскажи этот стишок принимающему инструктору, пожалуйста. Избавь меня от своей персоны. — Блин, да чего ты дерешься постоянно? — грустно выдал гриффиндорец, потирая пострадавшую голову. — Кстати, слушок о ваших похождениях на выходных уже облетел всю Академию. Судеб после этого вообще на людях не показываются. Ты бы слышала, Джин, как тебя Такер крыл. Я таких слов вообще раньше не слышал. — Да пошел этот твой Такер, у него вместо мозгов кукурузные шарики. — фыркнула Уизли. — Небось про Гарри даже не заикнулся. — Конечно! Ему дороже. — выдал Томас, не поднимая глаз на бывшую подружку. — Если хочешь, я с ним поговорю. Только скажи. — Спасибо…хм… Дин — Джинни и Гарри переглянулись. На что Поттер закатил глаза и отвернулся, тихо фыркнув. — Не стоит. Я разберусь с этим. — Зачем вы вообще туда полезли, не понимаю? Сириус должен лучше приглядывать за своими щеночками. — Симус развалился на диване, перекинув одну ногу через спинку. — Сириус — действующий мракоборец. В отличие от тебя, он делом занимается, а не херней страдает, Финниган. — спокойно, но отчетливо произнес Гарри с некоторым нажимом. — Надеюсь, у тебя мозгов хватает не цепляться к слизеринцам? — Да-да-да. Нужен мне твой Малфой. Гарри перекинулся через кресло Джинни и щелкнул Финнигана по носу. — Да ну хватит, блин! — взвыл парень, прикрывая лицо. Через некоторое время в гостиную вошел один из инструкторов Академии. Это был долговязый мужчина в брючном костюме с прилизанными черными волосами. Он назвал номер аудитории и список порядка сдачи, в котором будет проходить испытание, и попросил всех направиться к месту проведения экзамена. Все разом притихли и в гнетущем молчании вереницей поплелись в главное здание. Список был составлен в хаотичном порядке, не по алфавиту. Первым на допрос отправится Симус, который после оглашения этой информации побледнел. Гарри будет третьим, сразу после Джинни. Отряд Судеб оказался в конце списка, а Малфой был самым последним. Судя по всему, ему уделят гораздо больше внимания на допросе. Абитуриенты расположились на специально выставленных в коридоре стульях в абсолютном молчании. Каждый сосредоточился на себе и своих мыслях, пытаясь хоть как-то их структурировать. Гарри попытался отчистить разум от переживаний и тихо про себя считал капли дождя, стекающие по стеклу большого арочного окна напротив. Он настолько утонул в убаюкивающей тишине, что не заметил, как его тихо зовут, пока Джинни легонько не коснулась его напряженного плеча. Парень поднял голову и увидел Сириуса, нависающего над ним и дарящего теплую отцовскую улыбку. Крестный кивнул на пустую часть коридора, и они отошли в укромный уголок, подальше от группы. — Как ты? Волнуешься? — спросил Блэк, подперев плечом холодный камень. Гарри поджал губы и глубоко втянул воздух носом: — Немного. — Я уверен, все пройдет отлично. И не с таким дерьмом справлялись, так? — Точно. — ухмыльнулся Поттер. — Мы с твоим отцом знатно напортачили на первом экзамене, я тебе рассказывал? — Сириус отвернулся, разглядывая стену дождя за окном грустным мечтательным взглядом. — Почему я не удивлен? — Гарри любил, когда Сириус доставал рандомные факты про папу из кармана. Такое ощущение, что всегда найдется история, которую парень еще не выудил из крестного. Блэк посмеялся над собственными мыслями и засунул руки в карманы форменных брюк: — Мы ужасно напились с ним в Дырявом котле ночью перед экзаменом. Даже не помню по какому поводу. Просто вусмерть нажрались. Как свиньи. Лили была в бешенстве. Ей пришлось отправлять Патронус Римусу, чтобы он помог нас дотащить. — Сириус усмехнулся и почесал бороду. — Ну и на следующий день мы не особенно протрезвели. А когда Джеймс сделал первый глоток Сыворотки правды, то его сразу же стошнило на инструктора. Макгонаггал даже писала Скримджеру, он тогда главой был, чтобы дал Поттеру второй шанс. Гарри рассмеялся. С каждым новым рассказом становилось все яснее, почему преподаватели Хогвартса не сильно удивлялись его выходкам: — И что? Ему дали второй шанс? — Конечно. Этому засранцу все всегда с рук сходило. Между ними повисло молчание. Но не неловкое, скорее печальное. Первым его нарушил Сириус, который повернулся к Гарри и положил ему широкую ладонь на плечо, несильно сжав: — Все получится. Ты не раз проходил каждое из испытаний, только в тысячу раз сложнее. Да, даже если не получится, пошли они на… — Сириус постучал пальцами по рту, смахивая невысказанные ругательства. — Короче, откроем кафешку «Дворняга и олененок» и будем печь булочки. Поттер усмехнулся и кивнул крестному. Блэк обнял крестника и постучал по спине, чуть не выбив дух из парня. — Кстати, что-то я не всех вижу. Голдстейн, Турпин и Чажовски куда испарились? Да и моих нет. Вот оболтусы! Пойду искать. — мучительно вздохнул мужчина. — Давай, ты тоже иди, а то Симус, бедняга, уже зашел. Гарри попрощался с Сириусом и вернулся на свое место. Джинни быстро постукивала ногами. Кажется, нервозность и над ней начала брать верх. Поттер взял ее ладонь и сжал в своей руке. Уизли улыбнулась и несколько раз сжала его руку в ответ, поблагодарив за успокаивающий жест. Сердце Поттера пропустило удар, и он счел это за волнение.

***

Секунды тянулись как часы, а минуты как столетия. Было такое ощущение, что Джинни зашла в кабинет вечность назад. Финниган сидел на полу, прислонившись к холодному камню, и пил воду, прикладывая прохладную бутылку ко лбу. На парне не было лица, а говорить с ним было строго запрещено еще десять минут, пока Веритасерум не покинет организм. За этим следил патрульный мракоборец, стоявший у дверей. Еще через четверть века вышла Джинни. Её руки слегка подрагивали, а дыхание было сбитым. Уставшие глаза девушки встретились с взволнованным взглядом Гарри. Поттер чуть не взлетел со стула, чтобы помочь ей присесть, но патрульный перехватил Джинни, и она лишь слегка кивнула другу, опускаясь рядом с Симусом. Тот приобнял девушку в дружеском жесте и молча протянул ей бутылку воды. — Мистер Поттер, пройдите, пожалуйста. — мракоборец приоткрыл дверь, приглашая Гарри войти. Волшебник сглотнул комок и кивнул друзьям. Финниган сжал кулак в воздухе и Поттер зашел в тусклый кабинет. В полумраке слабые глаза поначалу почти ничего не разобрали. Все шторы были задернуты и почти не пропускали свет. Посреди помещения стоял широкий стол, за которым сидело два еще не знакомых Поттеру инструктора в форме. Перед столом стоял простой стул, над которым парил огонек Люмоса. — Присаживайтесь. — ровным безразличным тоном произнес один из мужчин. Подойдя ближе, Гарри узнал этого человека. Это был прокурор с допроса Малфоя. Только имени Поттер не мог вспомнить. Он опустился на стул, пока второй мужчина доставал промаркированный флакончик с Сывороткой правды. Мракоборец выглядел довольно массивным, но широкие плечи очень странно контрастировали с узкой талией. Как будто из мультфильмов про силачей, которые Гарри тайком смотрел в детстве, пока готовил завтрак для Дурслей. Инструктор протянул зелье Поттеру и парень осущил его за один глоток, почти не поморщившись. — Представьтесь, пожалуйста. — попросил прокурор и Гарри пронзило острое чувство дежавю. — Гарри Джеймс Поттер, сэр. — Хорошо. — мужчина наконец оторвал взгляд от бумаг и пронзил парня холодным взглядом из-под бликующих узких стекол очков. — У вас широкий список заслуг, так что мы зададим немного вопросов… — Прошу, — прервал его Гарри, чей рассудок уже поплыл, а язык неприятно размяк. — Задавайте все вопросы. Не хочу к себе особого отношения. Накаченный инструктор хмыкнул, сложив свои огромные руки на груди и пристально разглядывая Поттера, как будто пытаясь уличить ложь даже под Сывороткой. — Как скажете, мистер Поттер. — седовласый прокурор даже бровью не повел и снова опустил глаза на бумаги. — Что для вас работа мракоборцем? Гарри смутился от простоты вопроса, но слова уже сами полились из уст: — Моя мечта. Я хочу защищать волшебников, не способных защитить себя самостоятельно. Для меня это способ предотвратить ужасные события и войны. — Спасибо. — сухо произнес мужчина и начал строчить что-то в книге. Второй инструктор пристально разглядывал парня. Казалось, от гордости на его лице сейчас лопнут все мышцы. — Стремитесь ли вы использовать должностные полномочия в личных целях? — Нет. Я не вижу никаких преимуществ в этой работе для своей личной выгоды. — Хорошо. — прокурор отложил ручку и откинулся на спинку стула, сложив жилистые длинные руки в замок на столе. — Как я уже сказал, по вашим заслугам можно судить о многом, поэтому все же, продолжать задавать вам стандартные вопросы мы не будем. Поттер нахмурился и заинтересованно начал разглядывать инструкторов. Всю сознательную жизнь Гарри пожинал плоды своей «избранности». В каждой лавочке ему делали скидки, каждый репортер стремился урвать фото. Казалось, каждая уличная кошка его узнавала, что вполне могло быть реальностью в волшебном мире. Ожидания от него всегда были чертовски завышены, и этой планке он старался соответствовать. А, может, ему не раз хотелось сдаться? Может, ему было настолько тяжело от всех этих фраз в духе «Ты же Поттер, ты должен», «Ты же избранный», что хотелось опустить руки и получить Аваду в спину. Просто, чтобы это все кончилось. Гарри тяжело вздохнул и опустил глаза. Прокурор продолжил: — У нас для вас специальный вопрос, мистер Поттер. Кто для вас важнее всего в жизни? «Что?» — Прошу прощения? — шестеренки закрутились в голове юноши, а язык начал опасно шевелиться, но ему пока удалось сдержать вырывающуюся правду. — Как это сейчас относится к Академии? — Кто это? — Я… не обязан отвечать… — Гарри впился руками в подлокотники, царапая ногтями деревянные ручки стула по уже давно оставленным кем-то рейкам. Кажется, этот предмет мебели увидел не один допрос. — И все же ответьте. — прокурор склонился над столом, вглядываясь в лицо парня. Второй инструктор опасливо покосился на мужчину. — Я… Какого черта?! Это вообще никак не относится к делу! — Поттер бросил гневный взгляд на инструкторов и стукнул кулаками по ручкам стула. Волосы прилипли к вспотевшему лбу, а перед глазами немного поплыло от попыток сопротивляться Веритасеруму. Допрашивающий волшебник вскинул бровь и надменно оглядел Гарри с ног до головы: — Ладно. Можете не произносить это вслух, тогда просто представьте. Если перед вами встанет выбор благополучие операции, от которой зависит сотня жизней или благополучие, скажем, мисс Грейнджер… — Я не говорил… — Дослушайте, пожалуйста. — с нажимом произнес мужчина. — Или благополучие, кхм… любимого человека, что вы выберете? Послышался шорох волшебной палочки. Поттера на несколько секунд выбило из реальности, а в голову потянулись чьи-то холодные пальцы. Давно забытое, ужасно мерзкое ощущение. Как будто кто-то скребет и царапает, вгрызается в мысли. В голове забегали картинки. Сражение. Он с отрядом несется по полю. Тут и там мелькают разноцветные вспышки смертельных проклятий. Его товарищи падают замертво, а Гарри отстреливается, ведя всех за собой. Сцена резко сменилась, и вот он уже стоит перед каким-то скрючившимся волшебником, который прижал к себе Гермиону длинными когтистыми пальцами и приставил ей палочку к горлу. По ее лицу струится кровь, а под глазом расплывается гематома. Одежда порвана, а в некоторых местах пропиталась кровью. Она смотрит на него умоляющим взглядом карамельных глаз, наполненных слезами, и легонько качает головой. Волшебник оскалился и сильнее вжал палочку в горло девушке, отчего та заскулила, и протянул руку, что-то прося. Ошарашенный Поттер опустил взгляд и увидел в своей руке какой-то предмет, но не смог разобрать, что это. Просто знал, что это их спасение либо погибель. Он снова поднял голову, но на месте кудрявых волос были сбитые в колтуны рыжие пряди, а яркие голубые глаза были наполнены отчаянием… Страх пронзил остатки сознания. Сердце стучало, как сумасшедшее. Гнев и отчаяние разливалось по телу бурной волной, пока он не ощутил острую боль в пальцах. В пальцах? — УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! — прорычал Гарри и вновь очутился на стуле посреди тусклой комнаты. Глаза застилал струящийся ручьями пот, стекающий по поникшему носу. Он посмотрел на свои пальцы и увидел кровавый след от содранных ногтей на подлокотниках. Тяжело дыша Поттер поднял голову и с вызовом посмотрел на инструктора: — Какого хера вы себе позволяете? Прокурор холодно улыбнулся, но вмиг посерьезнел и снова вонзил жала своего взгляда в Гарри: — Будьте аккуратнее с выражениями, мистер Поттер. Отвечайте на вопрос. Юного волшебника затошнило. Даже появилась мысль, что он закончит допрос, как отец. — Я не знаю. — тихо произнес Поттер. Это была правда. Он был совершенно без понятия, как поступил бы. — Знаете. — Черт… Я бы… — онемевший от долгих попыток сдерживаться язык начал двигаться сам по себе. — Я бы… Нашел третий способ или не совершал бы выбора вовсе. — А если нельзя не совершать выбор? Или найти третий способ? — Всегда можно найти другой путь. Я бы сделал все, чтобы его найти. — Вы действительно верите в свою находчивость? — наконец подал голос второй инструктор, обеспокоенно наблюдавший за происходящим. Его голос оказался бархатистым и успокаивающим. — Да.

***

Когда дверь за Гарри закрылась и он оказался в прохладном просторном коридоре, его ослепил яркий утренний свет. Мысли блуждали по разуму, накрывая лавиной чувств и эмоций. С трудом проморгавшись и привыкнув к освещению, он обнаружил себя сидящим на полу с холодной бутылкой, приложенной ко лбу. Джинни поглаживала его по плечу, пытаясь успокоить. Поттера била мелкая дрожь, а глаза отказывались фокусироваться. Он аккуратно забрал бутылку из рук подруги, старясь игнорировать нежность её кожи, и осушил почти наполовину. В голове мельтешила тысяча вопросов, на которые Гарри совершенно не мог найти ответы. Или же просто не хотел пока их искать? Сквозь шум крови в ушах Поттер услышал напряженный топот нескольких ног и поднял голову, убрав с лица мокрые от пота кудрявые пряди. По коридору быстрым шагом шел Сириус с холодным выражением лица, а за ним семенили Нотт и Гринграсс. Похоже, пока шел допрос Гарри, отсутствующие начали подтягиваться. На последних стульях, поодаль от всех, расположились оставшиеся члены Отряда Судеб, а Энтони Голдстейн, Лайза Турпин и Такер Чажовски стояли рядом с остальными абитуриентами и тихо переговаривались. Сириус подошел у патрульному и что-то прошептал ему на ухо, на что тот напряженно кивнул и скрылся в комнате. Блэк чертыхнулся под нос. Поймав взгляд Гарри, крестный подошел к нему, присев на корточки: — Как ты приятель? — Что происходит? Что-то случилось? — хриплым голосом спросил парень, переглянувшись с Джинни, которая напряженно нахмурила брови, оглядывая помещение и всех присутствующих. Блэк покусал нижнюю губу и отвернулся. — Это из-за Малфоя? Его тут нет. — спросила Уизли, поднимаясь на ноги и еще раз проходясь по лицам абитуриентов взглядом. — Да. Мы не можем его найти. — тихо ответил Сириус. — Малфой пропал.