Отряд Судеб

Ноябрь пришел первым инеем на темных промозглых улочках серого Лондона и по-зимнему холодным ветром, пронизывающим до самых костей. Деревья быстро потеряли свою былую осеннюю красоту, превратившись в сухие стволы с острыми, как иглы ветками, так и норовившимися зацепится за шарф случайного прохожего, оставив в нем пару затяжек. Но жизнь даже в унылых тонах межсезонья текла своим чередом не только в магловском, но и в волшебном мире. Зал исследований Отдела тайн был погружен в молчаливое шуршание пергаментов и одинокие звуки передвигаемых вещей. Легкая поступь ног бродящих из кабинета в кабинет невыразимцев была успокаивающей музыкой для напряженного разума, пытающегося разобраться с ворохом документов, покоившихся на столе тремя ровными стопками. Блейз Забини сидел за небольшим столом, в одном из рядов бесконечных стеллажей со всевозможными артефактами, и битый час штудировал полный перечень минерального состава почвы разных регионов с процентным соотношением… Салазар, неужели это должно было быть так нудно? Молодой волшебник откинулся на стуле и проверил время на небольших наручных часах с ремешком из матовой черной драконьей кожи. Шел седьмой час… седьмой час, как он зарылся в исследования и отходил только за кофе в соседний ряд, где стоял небольшой столик с кухонной утварью. Весь остаток октября абитуриенты Отдела тайн проходили стажировку по выбранным ими направлениям исследований. Одним словом — занимались рутинной работой по перекладыванию всякой чепухи с одного места на другое, бегали по мелким поручениям старших невыразимцев и штудировали нескончаемые записи. В свободное от этого парада издевательств время, каждый занимался своим основным проектом — испытанием мракоборцев, которое должно было пройти в конце декабря. Примерно ко второй неделе регулярных недосыпов, теряясь в собственных мыслях от постоянного потока новой информации, Забини был готов проклясть тот факт, что решил связать свою жизнь с Залом исследований. В какой момент участь стать безликим ученым, копающимся в дерьме, показалась ему превосходной идеей? Про дерьмо, разумеется, буквально… С другой стороны, сидеть в тихой, уютной лаборатории было все же приятнее, чем возится с трупами и чего похуже — с живыми людьми на месте преступления, как его коллеги-криминалисты. Например, Гермиона Грейнджер. Он иногда встречал ее в Зале, также склонившуюся над кучей пергаментов или вертящей в руках очередной артефакт, доступный для изучения стажерам. Хотя все еще было сложно представить паиньку-отличницу, склонившуюся над полуразложившимся телом какого-нибудь оборотня, в темном лесу в окружении молчаливых стражей порядка. От подобных мыслей Блейза пробрала мерзкая мелкая дрожь и он отбросил разыгравшееся воображение прочь, восхвалив свой будущий род деятельности и пообещав себе, что никогда не станет на него жаловаться. Стальные яйца Грейнджер все еще удивляли своими размерами и даже слегка настораживали парня. Не то чтобы он об этом часто думал, но скрыться от подобных мыслей было непростой задачей. Слизеринец потер заслезившиеся от усталости глаза и решил, что на сегодня с него хватит. Если в голову лезет Грейнджер, значит, пора сворачиваться. Он взмахом палочки отправил документы обратно на полки, оставив только тщательно подготовленные досье на каждого из абитуриентов мракборческой академии, которые могли пригодиться в работе над испытанием. Забини планировал изучить их более подробно уже дома, за стаканчиком огневиски, греясь у камина в гордом и приятном одиночестве. Взгляд зацепился за один из выехавших из стопки листов. Забини поддел его пальцем, решив проверить, кто же это такой наглый нарушитель порядка в его вещах и совершенно без удивления встретился глазами с надменной ухмылкой, ставшей ему почти родной за все годы. Даже тут Драко Малфой сумел выделиться. Нахальный поганец. Выровняв листок, Блейз пробежался глазами по анкете и грустно усмехнулся своим мыслям. «Мракоборец… Иронично, дружище.» Собрав все документы и уменьшив их, чтобы бумаги поместились во внутренний карман мантии, Забини потянул задубевшие мышцы и направился к выходу. Проходя мимо обычного места обитания таинственного зверя вида Гриффиндоркус Заучкус парень без особого удивления обнаружил кудрявую макушку, выглядывающую из-за груды всяких предметов. Забини остановился, не сумев сдержать своего природного любопытства и не смея проклинать себя за это. Он тихо подошел к ней со спины, чуть не чихнув от пыли старых, Мерлином забытых, пергаментов. Девушка была слишком занята, чтобы обратить внимание на подкрадывающегося слизеринца, так что когда Забини аккуратно покашлял у нее над ухом, она подскочила на стуле так резко, что пара стопок псевдобесценных бумаг рассыпались по полу, а кончик палочки уже был приставлен к горлу неосторожного Блейза. — Мерлин, Красный, почему ты всегда стремишься меня убить? — ехидно присвистнул Забини, опускаясь, чтобы собрать все, что оказалось на полу. Пара невыразимцев выглянули из-за своих рядов, смерив новичков грозными взглядами из-под наглухо закрытых капюшонов темно-синих мантий. Забини поклонился в извенениях, стараясь скрыть рвущийся наружу смех. Грейнджер шумно выдохнула, приложив ладонь к груди, где бешено колотилось сердце, и, скорчив гримасу, опустилась обратно на стул: — Черт бы тебя побрал! А ты почему всегда делаешь все, чтобы быть убитым?! Из ума выжил совсем?! Блейз усмехнулся, водрузив поднятые с пола листы обратно на стопки, и взглянул на стол: — Над чем работаешь сегодня? Девушка стрельнула злобным взглядом в назойливого коллегу, а потом вымучено плюхнулась на стол, распластавшись на бумагах: — Читаю про исследования помех, создаваемых бытовыми магическими артефактами при криминалистических проверках на месте преступления. — протараторила Гермиона куда-то в столешницу. — Фью, — присвистнул Забини, усаживаясь на свободный стул рядом с ней. — Может пора немного отдохнуть? Ты дома бываешь вообще? — Который час? — проигнорировала вопрос Блейза девушка, с трудом оторвавшись от стола и перекинув длинный кудрявый хвост через плечо. — Почти шесть вечера. — СКОЛЬКО? — встрепенулась Гермиона, хватая слизеринца за запястье и проверяя правдивость его слов на наручных часах. — Мерлин! Я чуть не опоздала! С этими словами Грейнджер резко взмахнула волшебной палочкой, отправляя бумаги на свои места и быстро наводя порядок на рабочем столе. — Стой. Погоди. Куда? — Забини пытался уследить за движением рук гриффиндорки, отчего, и так больная голова, начала кружится в бешеном вальсе. — У меня встреча через сорок минут в Косом, я не могу опоздать! Она меня убьет! — Кто? — Джинни! Блейз округлил глаза и тут же бросился помогать Гермионе разложить какие-то маленькие штучки по коробкам, надеясь, что это не чьи-то останки: — Да, в этом случае лучше действительно не опаздывать. Они вместе дошли до выхода из Зала, но перед лифтами Забини успел ухватить девушку за предплечье, останавливая ее внезапный прилив энергии. — Подожди, Грейнджер. Уделишь мне две минуты? Гермиона нервно постукала ногой, но все же остановилась, взглянув на однокурсника: — Хорошо. Только две. Если это опять твои дешевые подкаты… — Нет-нет. — закатил глаза мулат. — Это важно. Забини выудил из мантии несколько небольших бумаг: — Это копии досье на новеньких мракоборцев. Мне пришлось изрядно пофлиртовать с одной старухой из архивов, чтобы их заполучить. Так что помни с чувством глубокой признательности о моей щедрости. Подумал, тебе тоже будет полезно пробежаться по ним глазами. Гермиона полистала маленькие странички, нахмурив брови: — Я ценю твою щедрость… — она подняла глаза на гордо ухмыляющегося Блейза. — …Но у меня все есть. Я просто оставила запрос в приемной главного Архивариуса, и все было готово через день. Девушка поджала губы и вернула копии поникшему Забини: — Что-то еще? — Неужели и копии медицинских заключений есть? — отвернулся от нее слизеринец, напустив на себя скучающий вид. Гермиона фыркнула и вздернула подбородок: — Мне нет необходимости залезать в такие подробности. Я не собираюсь использовать их слабости для реализации своего проекта. Блейз убрал досье обратно, фыркнув себе под нос. «Чертовы Гриффиндорцы!» Он придвинулся ближе, переходя на шепот: — Я вчера слышал, как ребята обсуждали, что хотят посетить второе испытание мракоборцев под служебными мантиями-невидимками и посмотреть на их страхи. Но если ты не хочешь… Грейнджер округлила глаза, слегка отодвигаясь от слизеринца. Во-первых, положение было чрезвычайно неловким и сильно напрягало. А во-вторых ей хотелось заглянуть в глаза этому наглому придурку, который совершенно точно над ней издевается. Но его взгляд выражал крайнюю степень серьезности, что было совершенно несвойственно Блейзу Забини в обычное время. — И что ты предлагаешь? — задумчиво протянула девушка. — Тоже сходить? — А почему бы и нет? Лично я не собираюсь проигрывать шайке зазнаек! Гермиона задумчиво покусала ноготь указательного пальца. С одной стороны было любопытно понаблюдать за этим с точки зрения подготовки проекта. А вот с другой, в этом было одно большое «Но». Самые близкие ее друзья становились мракоборцами, а заглядывать в их самое сокровенное без их разрешения было просто кощунством. Недолго поразмышляв, девушка тяжело выдохнула, опустив голову: — Ладно. Я думаю это не такая уж и плохая идея. Все равно это почти публичное мероприятие. Лицо Блейза озарила широкая заговорщическая улыбка: — Так и знал, что наша прилежная отличница не такая тихоня, какой кажется. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать смешка: — Оказывается, ты плохо меня знаешь, Зеленый. Пока ты уплетал Айвовый пирог в Большом зале и читал комиксы в Придире, я ходила в Запретную секцию, как на работу.

***

Джинни Уизли сидела за небольшим столиком у окна в Дырявом котле, наблюдая, как за стеклом шустрый ветер гоняет сухие листья по мощеной дорожке Косого переулка. Мышцы ныли от усердных ежедневных тренировок по самообороне, а в голове было абсолютно пусто, то ли от усталости, то ли от того, что ее хорошенько огрел оглушающим Финниган на дуэльной практике. Она молчаливо подперла рукой щеку, откидывая густую рыжую копну, уныло подумав про себя, что распущенные волосы теперь ощущались ужасно неудобно и поправила ставший неуютным любимый кашемировый свитер белого цвета, вспоминая о легкости мракоборческой тренировочной формы. Взглянув на часы, висевшие на стене, Уизли сложила руки на груди. Несмотря на то, что она была почти на сто процентов уверена, что Грейнджер в этот раз точно опоздает, Джинни все равно приехала за час до встречи. Просто, чтобы не сидеть дома, где члены ее семьи слоняются как тени с унылыми серыми лицами. Где мамин плач слышен чаще, чем смех и где папа безрезультатно пытается шутить и бодрится, но даже ему не под силам заполнить пустоту. Смерть Фреда раздробила семью Уизли на маленькие осколки, разлетевшиеся по разным уголкам земного шара. Джордж купил небольшую квартирку над магазином и навещал родителей только по выходным. Перси давно жил в министерском жилом комплексе и приезжал только на праздники. Билл был занят семьей и работой. Рон… умчался за спортивной карьерой и теперь колесил по миру. Трудно было их винить, но тот груз ответственности, что лег на Джинни, разрастался в ее душе комом обиды. Почему ей одной приходится каждый день успокаивать маму, слоняющуюся по пустому дому? Уговаривать ее не готовить много еды, ведь она опять пропадет. Почему ей одной нужно слышать мамины непрекращающиеся рыдания в пустой комнате Фреда? Почему именно она должна быть сильной, когда боль от потери любимого брата выедала изнутри, превращая сердце в расплавленный дымящийся еле трепыхающийся комок? Академия спасала, забирая силы и время, давая передохнуть от мучительных мыслей. Тренировки выбивали все самые тяжкие размышления, оставляя в голове лишь усталость и приятную пустоту. Вот только Поттер… Джинни не заметила, как погруженная в тягостные мысли, снова начала дергать себя за волосы. Она скатала выдернутые волосинки в небольшой комок и испепелила в пальцах, пригладив зудевшую макушку. Зря она сегодня не заплела косу. Гермиона примчалась, опоздав на пару минут. Она поспешно извинилась перед подругой и скинула серую мантию, на ближайший крючок. Подруга плюхнулась на стул, поправив песочного цвета блейзер, накинутый на белую водолазку, и сделала большой глоток сливочного пива, появившегося перед ней, как только она присоединилась к Джинни. — Годрик, Гермиона. За тобой как будто кто-то гнался! — усмехнулась Уизли. — Даже не спрашивай… — тяжело вздохнула Гермиона, небрежно вытирая пенку рукавом. Затем она лукаво зыркнула на Джинни и ехидно улыбнулась. — Давай лучше обсудим мужчин в форме… Джинни задумчиво нахмурила брови: — Ну, если тебя действительно ЭТО интересует, то из всех, смотреть без слез получается только на Нотта. — девушка отхлебнула пиво вслед за подругой. — Гермиона, ты бы видела эту задницу! Уизли сделала жест, изображающий окружность, отчего Гермиона чуть не свалилась со стула то ли от смеха, то ли от вспыхнувшего на ее лице стыда. — Джинни! После таких подробностей я больше не смогу смотреть Нотту в глаза, а буду искать подтверждение твоим словам. — Гермиона утопила лицо в ладонях, все еще пытаясь совладать с диким смехом. — А ты когда-то смотрела ему в глаза? — Джинни помотала головой, поцокав на подругу. — Большое упущение, моя дорогая! Ты явно не умеешь наслаждаться жизнью. — Складывается впечатление, что ты выбрала карьеру мракоборца вовсе не потому, что хочешь защищать страну. — поддела Грейнджер. — Вполне возможно. — поиграла бровями Уизли, отчего Гермиона снова зашлась смехом. — Как твои дела? Давненько мы вот так с тобой не сидели. — спросила Грейнджер, мечтательно рассматривая подругу, вылавливая стремительно меняющиеся черты девушки. Детские щечки постепенно становились утонченными, вытянутыми чертами лица, отчего Джинни теперь выглядела гораздо старше. Уизли тяжело вздохнула и отвернулась от подруги, опуская подбородок на кулак: — Как всегда, ничего нового. Дома меланхолия, в академии все те же дурни, что и в Хогвартсе. Теперь хоть можно их легально колотить. Гермиона уловила в голосе подруги тонкие нотки грусти. — А как у вас с Гарри? Не ругаетесь? — осторожно спросила она подругу, пряча глаза в пенке Сливочного пива. Им еще ни разу не удавалось поговорить об их разрыве вживую. Все, что Гермиона знала, это были скромные отговорки Гарри и письмо Джинни летом сразу после того, как эти двое поговорили. Грейнджер съедало любопытство, но и трясти информацию из друзей ей тоже не хотелось. Оставалось только осторожно касаться этой темы в разговорах, чтобы хоть как-то дополнить картину случившегося. Джинни поджала губы и тихо усмехнулась, откинувшись на спинку стула: — Нет. Зачем нам ругаться? Все же разойтись было обоюдным желанием. Никто из нас не остался обиженным. Грейнджер уловила нотку фальши в голосе подруги, но не стала заострять на этом внимания в разговоре. Уже по Гарри она поняла, что это было не так легко, как они хотели это преподнести. — Я по глазам твоим вижу, что ты хочешь знать все до мельчайших подробностей. Только попроси, и я расскажу. — Джинни подняла брови, буравя пристыженную Гермиону. — А так можно было? — встрепенулась Грейнджер. — Конечно! Думаешь, мне легко от того, что я держу все в себе? Ничуть… — Уизли наклонилась поближе к подруге и начала свой рассказ.

***

Конец мая 1998 года. Вопреки всем законам драматических сюжетов, в день поминок Фреда светило яркое солнце, играясь с удивительно зеленой листвой, цветущих рядом с Норой ив. В округе бесновался настоящий фонтан жизни: птицы напевали незамысловатую мелодию, порхая высоко над головами, гул насекомых сопровождался кваканьем голодных лягушек, а сочная трава мягко прогибалась под ногами. Молли копошилась на кухне, пока семейство и гости разбрелись по дому и тихо беседовали друг с другом. Джинни помогала маме, относя тарелки с горячим на стол и выслушивая ее постоянные причитания по поводу того, что еды может не хватить на всех. — А что, если захотят еще бобов? Надо было готовить больше… — охнула Миссис Уизли, осматривая тарелки, и вытерла слезу, стекающую по щеке. Джинни уже приготовилась в пятый раз убеждать маму, что бобов достаточно, но ее опередили: — Все идеально, как и всегда. Ума не приложу, как вы всегда так ловко управляетесь на кухне. — Гарри подошел к столу и взял с тарелки небольшую тарталетку с муссом из тыквы, закинув ее в рот и подмигнув девушке. Сегодня все были одеты в черное, но Гарри Поттер все равно выделялся на фоне толпы. На нем была простая черная футболка и прямые черные брюки, подпоясанные на талии ремнем из драконьей кожи. Даже в этих простых вещах и с легкой привычной неловкостью в походке и несмотря на болезненную худобу и усталый вид, парень выглядел куда более статно, чем в школе. — А ну-ка, не порти аппетит. — Молли легонько хлопнула Поттера полотенцем, но заметно повеселела и потрепала негодника по волосам. — Все дело в практике. Вот когда у вас будут детки, Джинни тоже придется этому научиться. Особенно, после третьего. Младшая Уизли застыла на месте, слегка пошатнувшись. Ее как будто ударили чем-то тяжелым по затылку, а перед глазами заблестели искры. Страх сковал ее горло, и она на секунду забыла, как дышать. Она разглядывала маму невидящими глазами. Уставшая Молли, скорбящая по сыну, с сухими, скрюченными пальцами, знающими только кухню и ничего больше. Старые, поношенные вещи и сбившаяся набок прическа, за которой не хватало времени ухаживать, потому что любую свободную секунду она посвящала детям. Нет. Нет. Нет. Нет… Холодная дрожь пробила тело, а тарелка с бобами выпала из рук девушки, обдав оголенные ноги горячей подливкой. «Черт, зря надела платье.» Молли тут же подскочила к дочери и стала что-то лепетать, но слов было не разобрать. В ушах Джинни стоял громкий гул и кожа ног пульсировала болью от ожога. Она почувствовала, как кто-то подхватил ее на руки и понес от громких звуков и назойливой суеты. Гарри принес ее в уборную и аккуратно усадил на край керамической ванны, осматривая краснеющую кожу, пока девушка постепенно приходила в себя, невидящими глазами уставившись на его кудрявый затылок. «Дети будут такими же лохматыми?» «Дети…» — Акцио, бадьян. — Поттер взмахнул палочкой и через открытую дверь ему в руку прилетела скляночка с заветным зельем. Гарри ловко захлопнул дверь и медленными нежными движениями принялся обрабатывать обожженные участки кожи. — Как ты? — закончив, Поттер поднял обеспокоенный взгляд на Джинни. — Нормально. Просто… трудный день. — пробубнила девушка, потупив взгляд. Парень мягкими движениями погладил ее ноги, отчего по телу разлилось приятное тепло. Он поднялся с колен и взял лицо Уизли в ладони, приятно пахнущие мамиными тарталетками и зельем. Зеленые глаза из-за толстых стекол нежно смотрели на Джинни, будто Поттер держал в пальцах нечто хрупкое и самое дорогое. — Ты же знаешь, что я всегда рядом, правда? — спросил Гарри. Уизли спокойно кивнула и поспешила высвободиться из рук парня. Почему-то сейчас в отражении его очков она видела свою маму. А в его фразе, только гнетущие обязательства, мысли о которых будто прутья, загоняли девушку в темную, сырую клетку.

***

*** Июнь 1998 года. Джинни прогуливалась по улочкам Косого переулка, пытаясь сжечь время до встречи с Гарри. Она уже прикупила себе парочку новых блузок на министерскую пенсию и довольная уплетала арбузный сорбет с искристой глазурью. Людей на улице было не очень много, но повсюду вновь кипела жизнь. Где-то ремонтировались разрушенные лавочки, семьи прогуливались с детьми, а торгаши предлагали все — от зелий до зачарованных украшений. Джинни замерла у одной из маленьких ярмарочных столиков, разглядывая бижутерию ручной работы. Продавец, низенький пожилой мужчина с длинными скрученными седыми усами тут же встрепенулся и подскочил к потенциальной покупательнице. — Для себя присматриваете или в подарок? — улыбнулся старик, сверкнув добрыми глазами на сморщенном лице. Джинни задумчиво свела брови и обратилась к мужчине: — А у вас есть парные украшения? — Аааа… — энергично закивал продавец, отчего его усы только сильнее закрутились и странно запружинили. — У вас годовщина? Как же повезло вашему молодому человеку, такая красотка… С этими словами старикашка замер и получше вгляделся в девушку, после чего его глаза мгновенно расширились до размера неплохих столовых блюдец: — А, это же вы! Дама Гарри Поттера… Вы… Мужчина осекся на полуслове, неловко потупив взгляд. Он явно хотел обратиться к девушке по имени, но никак не мог его вспомнить. Джинни устало вздохнула и прикрыла глаза. И вот так всегда. Уже было не счесть, сколько раз в нее тыкали пальцами на улицах, но ничего, кроме «подружка Поттера», людям на ум совершенно не приходило. Как же она устала от этого постоянного клейма. В Пророке в принципе не печатали ее имя, только этот своеобразный титул, полностью стирающий ее из истории как одну из героинь войны. Даже про Финнигана умудрились написать, а она в глазах людей теперь навсегда «та, что трется около Гарри Поттера». — Джиневра Молли Уизли. И, между прочим, одна из защитниц Хогвартса и обладатель Ордена Мерлина первой степени. Учите новейшую историю. — буркнула Джинни и резко развернулась, чтобы уйти, оставив старика пристыженно рвать на себе волосы.

***

С каждой новой статейкой и с каждым новым выходом в свет, раздражение Джинни усиливалось и росло, как лавина, подхватывая на своем пути все. Любая встреча с Гарри была невыносимой пыткой для девушки и она сама того не ведая наращивала дистанцию. Сейчас она сидела в Дырявом котле, ковыряя несчастную салфетку и прокручивая в голове последнюю статью Скиттер. «…Суженная Поттера решила присоединиться к нему в стремлении стать мракоборцем. Вот это любовь!» Джинни фыркнула и откинула кусочки разорванной салфетки прочь. — Чушь! Тупорылая писака! В кафе звякнул звонок и Поттер вихрем ворвался внутрь, подбегая к своей девушке и оглядывая ее с ног до головы с обеспокоенным взглядом. Его прическа сбилась от спешки, а футболка и вовсе надета наизнанку. — Что-то случилось? Все в порядке? — запыхавшись выпалил Гарри, не находя визуальных травм и повреждений. Джинни поджала губы, а стыд захлестнул ее новой волной. — Да… да. Прости, пожалуйста, за срочную сову, просто… — девушка набрала в грудь побольше воздуха и выпалила. — Надо поговорить. Гарри напрягся и сомкнул густые брови на переносице так, что они исчезли за дужкой круглых очков. Парень опустился напротив девушки и поправил брюки, слегка наклоняясь вперед: — Хорошо. Я готов слушать. Серьезность Поттера выбила девушку из колеи, и она неловко поерзала на стуле, пряча глаза от прямого взгляда родных зеленых глаз. Солнце ласкало шоколадные кудри и сверкало в круглых стеклах очков, переливаясь яркими красками. Свет обрамлял точеные скулы и подчеркивал румяность запыхавшегося лица. Джинни постаралась отвлечься от опасной притягательности парня, пока не начала жалеть о принятом ей решении. — Гарри… — начала Уизли, заламывая пальцы. — Я думаю, нам надо расстаться. Ну вот и все. Она сказала это. Девушка думала, что слова сойдут легко с ее уст и она почувствует небывалую свободу, но они только тягостным бременем упали внутри, придавливая оголенные нервы и вскрывая старые раны, выплескивающиеся агонией, которая быстро затуманила сознание. К горлу подступил ком горечи, и она постаралась быстро сглотнуть слезы, которые вот-вот были готовы заструиться по веснушчатым щекам. Поттер вжался в стул и потупил взор, скрестив подрагивающие пальцы на коленях и прикрыв глаза. — Дело… в том, что я так больше не могу. Мне кажется, что рядом с тобой, меня никто не замечает. Я не хочу навечно остаться лишь подружкой героя, это несправедливо ко всему тому, через что мне пришлось пройти. — голос не слушался, и она шмыгнула носом. — Я как будто в клетке чьих-то ожиданий и… Мне кажется, что это несправедливо и по отношению к тебе тоже. Я всегда видела в тебе героя, защитника магического мира и… Мне начинает казаться, что я влюбилась в тебя именно поэтому, а это… неправильно. Джинни затихла, пытаясь утихомирить сильно бьющееся сердце. Пересилив себя, она подняла взгляд на парня, который сидел так близко, но после ее слов оказался для нее будто вне досягаемости. Гарри снова стал бесконечно далеко от нее и пока, кроме боли, она не чувствовала ничего. Может, необходимое ей облегчение наступит чуть позже? Поттер поднял голову, разглядывая девушку потускневшими глазами, и спокойно улыбнулся, положив руку на стол ладонью вверх. Она напряглась, но вложила в нее свои пальцы, и Гарри крепко сжал их мягким успокаивающим жестом, как делал всегда, когда ей бывало тяжело и грустно. Он прокашлялся и погладил второй рукой ладонь девушки. «Черт, разве это должно было быть так невыносимо?» — Я понимаю. Я и сам думал об этом. — Поттер поджал губы, рисуя узоры на запястье у девушки. — Мне кажется, что я к тебе несправедлив, ведь сколько я учился с тобой в Хогвартсе, мне столько твердили, что ты в меня влюблена по уши… Возможно, я тоже попал в ловушку наваждения. Гарри усмехнулся и продолжил: — Знаю, что это не моя вина, но вижу, как тебе тяжело от всех этих сплетен и шепотков за спиной и мне очень стыдно за это. Я знаю, как много в тебе амбиций и стремлений, и мне очень горько от того, что в тебе видят лишь мою тень. Это должно быть страшно бесит… Джинни покивала головой и стерла бороздки слез с раскрасневшегося лица, коря себя за излишнюю эмоциональность. — Я сам не знаю чего хочу сейчас. Многое произошло и… Черт, даже не знаю, кто я сейчас. Мне постоянно твердили, что я должен спасти мир и вот… мир спасен, а кто в нем Гарри Поттер без постоянной погони за Лордом — это, конечно, вопрос сложный. Поттер замолчал и задумчиво уставился в окно, с горечью разглядывая беззаботных прохожих: — Думаю, мы оба зашли в тупик, и нам еще много нужно понять о том, кто мы есть, правда? — Правда. — хрипло ответила Джинни. — Но я бы хотел остаться твоим другом. — Гарри взглянул на Джинни умоляющим взглядом. — Это возможно? Не хочу отпускать тебя из своей жизни. Ты мне очень дорога. Лицо Уизли осветила яркая, но кривая улыбка. «Разве ты не должен был остановить меня?» «Неужели ты действительно тоже этого хочешь?» — Ты от меня уже никуда не денешься, Поттер. Хоть один Уизли должен разбавлять вашу геройскую компанию. Джинни не знала, правильно ли она поступила и станет ли ей легче, но Гарри был прав. Им еще много предстоит пройти, чтобы понять кто они на самом деле, не самоутверждаясь за счет друг друга.

***

Гермиона молча дослушала до конца. Джинни старалась не давать эмоциональной оценки их словам и поступкам, но она все же уловила остаток горечи в рассказе подруги. В любом случае тяжело оставлять близкого человека, а она действительно была влюблена в Гарри почти целых шесть лет. Ее силе духа можно было только позавидовать. — Мерлин, ты крутая, Джинни! Это прекрасно, что вам удалось остаться в хороших отношениях. — Грейнджер попыталась сделать глоток из кружки, но поняла, что пиво закончилось. Уизли закивала головой и потянулась, сбрасывая меланхолию воспоминаний: — Да, но мне было неловко поначалу. Гарри сделал все, чтобы нам было комфортно друг с другом. Наше здоровое общение — его заслуга. — Да. У него действительно хорошо выходит заботиться о дорогих ему людях. — протянула Гермиона, выковыривая сладкую сливочную пенку со дна стакана коктейльной ложкой. — Похоже, что ты бываешь на Гриммо не так часто, как раньше. — аккуратно заметила Джинни, уходя от обсуждения их с Поттером отношений. — Гарри сильно нервничает, когда ты долго отсутствуешь. Мне приходится периодически вправлять ему кукушку. Уизли помотала пальцем у виска. — Да. — устало протянула Грейнджер, подперев щеку ладонью. — В последнее время все чаще ночую прямо в Отделе. Много работы. Хотела бы я, чтобы уцелел хоть один маховик. Подруга ухмыльнулась: — Тебе явно не хватает двадцати четырех часов в сутках. — она махнула рукой и подмигнула Гермионе. — Не переживай. Поттеру придется привыкнуть, что вокруг него такие амбициозные женщины. Грейнджер тяжело вздохнула: — Я бы и сама хотела проводить с Гарри и Сириусом больше времени. Просто это стало труднее по многим причинам. Ну, ты… знаешь. — А. Точно. Малфой. — буркнула Уизли, поджав губы. — Это не стоит твоих переживаний. Думаю, он помнит силу твоего удара. — Я думаю, он меня избегает. — пробубнила Гермиона. — Я не встречала Малфоя после его внезапного появления на Гриммо. Джинни фырнула, отхлебнув пиво со злобным громким звуком. — Заносчивый придурок! — брякнула девушка. Гермиона грустно покачала головой. Ей действительно теперь не было так удобно посещать Гриммо как раньше. Видеть постоянные перепалки Гарри и Драко или повстречать последнего за чашечкой чая не было в ее списке приятных ситуаций для спокойного времяпровождения. — Джинни! — в голове у Гермионы промелькнула блестящая мысль. — Давай сегодня навестим Гарри вместе. Уизли округлила глаза и резко замотала головой: — Зачем? Нет-нет. Я и так вижу этих двоих каждый день. Даже не проси, мне нужен хоть один день отдыха. — Ну, пожалуйста! С тобой мне будет гораздо легче. — взмолилась Гермиона, складывая ладони перед собой. Джинни закатила глаза. Если что-то пойдет не так, наутро Сириус обнаружит несколько свежих трупов. С другой стороны, появилась возможность оттянуть появление в Норе. Да и на Гриммо она была в последний раз в конце лета, там сейчас многое изменилось. В том числе появилось новое злющее домашнее животное… — Ладно. Так и быть… — проворчала девушка, громко вздохнув. Ради такой широкой улыбки на лице Гермионы, которая расплывалась сейчас на лице подруги впервые за долгое время, она бы выдержала даже поездку прямиком в Малфой Мэнор. «Слава Годрику, что никогда не придется жертвовать собой таким образом.» — мысленно успокоила себя Джинни.

***

Огонь широкого камина, облицованного черным гладким камнем, громко затрещал, а пустующий холодный очаг озарило ярким зеленым пламенем. Блейз Забини вышел в темную просторную гостиную пентхауса, небрежно бросив мантию на одно из кресел. Его шаги эхом отстукивали от высокого потолка, а свет от зажженных взмахом руки ламп бросал длинные тени и играл яркими бликами на гладких лакированных поверхностях. По центру комнаты располагался небольшой уголок, состоящий из черного кожаного дивана и пары таких же кресел вокруг длинного журнального столика. Пол из матового темно-коричневого ламината покрывал огромный круглый ковер песочного цвета. Гостиная соединялась с небольшой кухней, отделяемой монолитной барной стойкой из черного мрамора, заменяющей обеденный стол, а рядом с ней начиналась неширокая винтовая лестница на второй этаж с двумя спальнями — гостевой и хозяйской. С потолка свисала огромная люстра в виде большого шара, сплетенного из проволоки с мелкими лампочками, а самая длинная стена помещения была сплошной панорамой выходящей на шумный вечерний Лондон. Забини прошел до небольшого ящичка на кухне, выуживая из нее графин с огневиски, попутно захватив небольшую тарелочку с орехами. Парень был настолько уставшим, что готовить ужин самостоятельно не было никаких сил, а прислугу он не держал. Во-первых, …Честно говоря, особенных причин на это не было. Денег хоть отбавляй — его отец был достаточно состоятельным магом. Активистом по защите прав эльфов Блейз тоже не являлся, да и к прислуге любого рода, класса, расы или вида относился скорее положительно, чем отрицательно. Ему просто не хотелось, чтобы кто-то маячил у него перед глазами, вот и все. Клининг раз в месяц вполне его удовлетворял. Слизеринец шлепнулся на диван, устроив на коленях увеличенную до нормального состояния папку с досье и отхлебнул налитый в стакан огневиски, предварительно наколдовав себе немного льда. Приятная горечь обожгла горло и разлилась по телу, расслабляя затекшие мышцы и суставы, проясняя свернутые в корявый рогалик мысли. Он размеренно блуждал глазами по документам, изучая всю необходимую информацию об абитуриентах. Блейз находил это достаточно интересным занятием, хотя ничего особенно нового для себя об однокурсниках он не узнал. Совершенно никакого веселья. Глаза начинали слипаться уже после второго стакана алкоголя на трудный день, но он решил добить файлы на сегодня. К тому же самое интересное он оставил напоследок. Так сказать, на десерт. Досье по самому великому волшебнику поколения, первому в списке самых сочных холостяков волшебного мира, парню, который вертел на хую саму старушку смерть — Гарри Поттеру, разумеется. Мотнув головой и хлопнув себя по щеке, Забини слегка взбодрился, читая послужной список Поттера, будто самый захватывающий фанфикшн. Тут было все, любовь, гордость, и предубеждение, но кое-что стерло любое присутствие сонливости. Блейз выпрямился, склонившись над столиком, куда положил остальные бумаги, по-удобнее перехватив два заинтересовавших его листка. Это были выписка из Мунго о прохождении обязательного медицинского обследования перед поступлением в Академию и частное психиатрическое заключение, доступ к которому могли получить только по официальному судебному запросу. На выписке под несколькими печатями большими буквами значилось следующее. «Медицинских противопоказаний нет. К обучению и службе допущен» Однако чуть ниже, еле различимым мелким набором шла маленькая приписка, которую сложно заметить, если на твоем столе в день таких бумажек проходит по десятку. «Рекомендуется прохождение дополнительного психиатрического колдомедицинского обследования до вступления в должность мракоборца.» Блейз закусил ноготь большого пальца и нахмурил брови, еще раз перечитав строчку. «Обратил ли на это хоть кто-то внимание в БАМ?» Он поспешно отложил справку, приступая к чтению второго документа.

Заключение психиатрической экспертизы Лечащий врач Брикс М. В. Кандидат колдомедицинских наук Диагноз: Выраженное стрессовое посттравматическое расстройство на фоне пережитых событий и участия в военных действиях. Мистер Поттер имеет склонность к резким вспышкам гнева, часто словесным, не представляющим прямой опасности для окружающих. Также при столкновении с воспоминаниями о травмирующих событиях наблюдаются редкие, но сильные визуальные образы, которые пациент не может отличить от реальности. Нарушенный сон, часто с кошмарами. В моменты сильного стресса пациент склонен к проявлению крайней неосторожности и необдуманным поступкам. Прошел двухмесячный курс терапии. Болезнь находится в ремиссии. Рекомендуется избегать травмирующих ситуаций, опасных видов спорта. При возобновлении симптомов обратиться за повторной терапией.

Забини округлил глаза и сжал челюсти. Он откинул листок и налил себе еще виски. Только так можно было проглотить испытанный шок. Парень старался защищать свою психику и не думать о том, что действительно пришлось пережить всем тем, кто оказался в самой гуще событий, но суровая реальность накрыла его с головой. Отчасти ему было даже обидно. Нет, не так. Он сожалел, что никогда не сможет разделить ту боль, что перенесли все, кого он знал с самого детства. Даже герои не уходят без шрамов. Скорее, герои — это те, у кого шрамов больше. «И что они получили, жертвуя собой, ради светлого будущего людей? Чего они добились своим альтруизмом?» Блейзу говорили, что добро защищает и спасает. Что добро не карает и не убивает. Но разве это не относится ко всем? Как можно оставаться так называемым героем, если за добро ты убил себя? Это ли не парадокс?