Отряд Судеб

В тренировочном классе стоял хор из стонов и летящих в сторону Сириуса проклятий. Драко, завершающий десятый по счету лишний подход отжиманий, скрипел зубами от боли в мышцах смешанной с праведным гневом и негодованием. Где-то справа от него Нотт уже поцеловал лбом пол и распластался на мате в полном изнеможении. — Гринграсс, еще десять с колен. Если считаешь, что я слепой дурак, то делай сразу двадцать. — проворчал Блэк, проходя по ряду свежих трупов. Астория скорчила гримасу, но продолжила с новым усердием. Несмотря на то, что слизеринка была младше всех присутствующих и официально так и не закончила Хогвартс, упорства ей было не занимать. Видя стремление к соперничеству и явные успехи, Сириус частенько нагружал ее сверх меры, но это только подстегивало девушку. — Отлично! Можешь же! — с улыбкой на губах похвалил наставник изрядно вспотевшую блондинку. Затем он обернулся к сестрам Кэрроу, которые валялись на матах с красными лицами в попытках отдышаться. — А вы чего разлеглись? Все? Галопом относить оборудование в кладовку! Фоули, Гойл — помогите девчонкам, вы вряд ли еще пятерку выдержите. Ребята от радости, что смогут сбежать с этой адской пытки, подпрыгнули и тут же испарились, подхватив несколько матов и гантели. — Малфой! — обратился к парню Блэк, отчего челюсть Драко заерзала так, что хруст зубов был слышен на всю Академию. — Что? — буркнул слизеринец, собирая последние силы и отрываясь от пола на трясущихся руках. — Неправильный ответ. Еще десять. — еле сдерживая смех, рявкнул Сириус, присаживаясь на подоконник рядом с оставшимися. — Еще попытка? — Да, сэр! — выкрикнул Малфой, еле сдерживаясь, чтобы не бросить в его сторону пару самых ласковых. — Двадцать пять умножить на двадцать пять! — Что? — Еще десять! — растянул губы в улыбке Блэк. — Чтоб ты… — прошептал Драко. Тело Нотта рядом с Малфоем начало подавать признаки жизни. Он со стоном поднял голову: — А это еще зачем? — спросил он хриплым голосом. Сириус поднялся с подоконника и присел на корточки рядом: — А потому что мозг должен работать вместе с мышцами. Мне тут еще одни Гойлы и Чажовски не нужны. Малфой… — Шестьсот двадцать пять, сэр. — проворчал Малфой. — Две тысячи триста сорок два разделить на два! — Одна тысяча сто семьдесят один, сэр! — Хорошо! — Одиннадцать тысяч двадцать три умножить на пятьдесят восемь и разделить на сто! — Да ты издеваешься?! — взревел Драко, вскакивая на ноги, пошатнувшись от быстрой смены положений. — Ладно, шучу. Вольно. Хорошая работа, приятель. — Блэк хлопнул раскрасневшегося парня по спине и направился к выходу. — Гринграсс, присмотри, чтобы парни отнесли свое оборудование в кладовку и сделали растяжку. Я им не доверяю. — после этого он подмигнул ребятам и скрылся в проеме. Как только Сириус ушел, ноги Драко подкосились, и он мешком рухнул на мат рядом с Ноттом. Малфой вытер пот со лба рукавом формы и провел по лицу подрагивающими пальцами. — Старый говнюк. — почти беззлобно брякнул парень. Чисто из уважения. Тео, с усилием поднялся, скрестив ноги, и повернулся к другу: — Просто зверь. Такими темпами мы не доживем до поступления. — промычал Нотт, заламывая руки в попытках расслабить задубевшие мышцы. — Как ты вообще с ним живешь? Драко закрыл глаза, подложив руки под голову и растянув губы в усмешке. В мыслях витала приятная пустота. Тренировки выбивали весь дух, но вместе с этим крепло и его изнеможенное тело, проходила мерзкая дрожь в руках и затихал треск саранчи, проедающей мысли. Даже злиться не было сил. Полное облегчение. — Вообще не проблема. Мы редко видимся. Бродяга вечно где-то пропадает. — буркнул Драко. — Бродяга? Это ты так мистера Блэка назвал? — Нотт округлил глаза. — Я, конечно, не очень хорошо вижу, но вроде он прилично выглядит. — Забудь. Его так Потный с напарником называют. Мне даже не хочется знать по какому поводу. — А, ладно. Ну тогда красота. Бродяга бродяжничает. — мечтательно протянул Теодор, снова плюхаясь на мат. — Почти рай. — Пф. — фыркнул рядом женский голос. — Там же Поттер, забыл? Если бы там был «почти рай» Драко бы не задерживался с нами каждый день до начала комендантского часа. Наверное, еще шляются всякие Уизли и Грейнджер… Астория закончила делать растяжку и теперь стояла над парнями, потуже затягивая хвост на макушке. Ее миндалевидные серо-голубые глаза буравили Малфоя из-под длинных ресниц. Драко сжал переносицу двумя пальцами. «Ну как же так. Нужно было этой мелкой пигалице испортить его безмятежное состояние. Блять.» Жизнь с Поттером действительно была совершенно за пределами общепринятого представления о рае на земле. Во-первых — он Поттер. На этой причине можно и остановится, ее Драко вполне хватало, чтобы чувствовать себя отвратительно. После первого же дня между ребятами развязалась настоящая война креативности. На следующий день после инцидента с водой, Поттер проснулся в кладовке, куда они во время ремонта с Сириусом стащили все самые язвительные портреты. Будильник в роли Вальбурги Блэк разбудил его аккурат к завтраку. Перекошенное и пыльное лицо ненавистного соседа привело Малфоя в самый настоящий восторг и он неожиданно для себя буквально на секунду ощутил, что в его душе снова расцветает жизнь. Следующую неделю парни играли в пинг-понг самыми различными колкими фразочками. В один из таких дней Мальчик-который-заебал почему-то решил, что отсутствие дома прислуги автоматически перекладывает обязанности по дому и на Малфоя тоже. После не самого вежливого, но вполне заслуженного, по мнению Драко, посыла нахуй, этот кретин заколдовал в доме всю посуду, чтобы та убегала от слизеринца, как только он к ней подходит. Малфой пришел в некоторое подобие ярости, хоть и не пользовался ничем, кроме кружек, в этом поганом доме, предпочитая вонючую столовую академии. Да и готовить он не умел, а показывать это кому-то из своих двинутых соседей было для него хуже Круциатуса Беллатрисы. Драко не остался в долгу, поэтому в тот же вечер очки Гарри Поттера начали улепетывать от владельца абсолютно волшебным образом. Пока Малфой старался сдерживать звонкий смех, Потный ползал по всей квартире, сыпля ругательствами в разные стороны. Малфой никогда бы не подумал, что золотой гриффиндорец может знать такое их количество. В таком состоянии их обнаружил Блэк и, отвесив мальчикам по звонкому подзатыльнику, расколдовал весь дом, пригрозив выселением каждому, кто решит обратить свои заклинания против него тоже. Драко шумно выдохнул, пытаясь выбросить из головы мысль о том, что ему снова придется столкнуться с кислой рожей очкастого идиота, а еще хуже — его подружки. Каждый день, выходя в гостиной из камина, он в тайне надеялся, что она либо уже ушла, либо есть возможность с ней не пересекаться. — Завидно, Гринграсс? Хочешь видеться с печальной знаменитостью почаще? — выгнул бровь Драко, бросив колкий взгляд на Асторию. Девчонка насупилась и резко отвела взгляд. — Нет, спасибо! Не хочу, чтобы эта конченая лохматая фурия Грейнджер сожрала мои кишки. Нотт испустил смешок, а Малфой нахмурился. Почему-то этот комментарий совершенно не вызвал у него смеха. Напротив, в душе разливалось неприкрытое раздражение. Наверное, все дело в том, что Астория и ее безмозглое щебетание действовало парню на нервы. — Так ты тоже думаешь, что они вместе? Я видел недавно статью с разбором в Пророке и… — подхватил тему заядлый сплетник Тео. Малфой резко поднялся на ноги и потянул затекшие конечности. — Кончайте пиздеть или будете таскать все одни. Камины скоро закроются. — брякнул Драко, желая больше никогда ничего не слышать о Поттере и его команде.

***

Когда Малфой вышел из душа в новой комнате мальчиков Отряда судеб за окнами уже было темно, а на небе сверкающей россыпью блестели звезды. За городом их было видно как из телескопа и даже казалось, что если протянуть руку, можно зачерпнуть горстку и унести с собой. Одевшись в свежий, только принесенный из прачечной, комплект формы и зашнуровав ботинки, Драко накинул на плечи черную зимнюю шинель, выданную всем абитуриентам с наступлением холодов, и вышел к остальным. Отряд судеб разместился в небольшой гостиной между двумя комнатами, и сейчас каждый был занят своим делом. Нотт — развалился на кресле, перекинув ноги через подлокотники и что-то читал по программе обучения. Гойл и Фоули играли в карты рядом с камином, пребывая в азартном угаре. Кэрроу что-то тихо и таинственно обсуждали, сидя под пледами на широком диване. Только Гринграсс не было видно, но девчушка всегда пропадала где-то по вечерам. — Уже уходишь? — спросил Тео, преграждая ногой путь Малфоя к камину. — Ага. — промычал Драко, присев на край кресла. — Ты знаешь, что завтра с отстранения выходят Голдстейн и тусовка? — Нотт отложил книгу на живот. Челюсть Драко крепко сжалась. На острых скулах желваки заходили ходуном: — Если ты считаешь, что я мечтал это услышать после тяжелого дня, ты чертовски неправ, Тео. — бросил Малфой. — Драко. — Тео сел в кресле ровнее и боднул друга плечом. — Держи себя в руках. Это все, о чем я тебя попрошу. Глаза Малфоя сузились, а губы растянулись в зловещей улыбке. Нотт испуганно вглядывался в темный, стальной и холодный взгляд друга. — Ты своими подозрениями ранишь мое сердце. Я думал ты обо мне лучшего мнения. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты же чертов дьявол во плоти, Драко Малфой. — вздохнул Нотт и схватил его за рукав, когда друг начал подниматься. — Успокойся. Мне даже не придется двигаться, чтобы их унизить. Они уже сами все сделали. — Драко поправил шинель. — Это как же должен был атрофироваться интеллект, чтобы проиграть безоружному. Малфой махнул Тео на прощание и взял горсть пороха, заходя в пламя камина, в миг увеличившегося под его рост. Волшебный огонь расступился перед ним, обдав приятным теплом и слизеринец бросил под ноги порошок, исчезая в зеленом огне, игриво заблестевшем в его серых как грозовые тучи глазах. Выйдя в гостиной на Гриммо, он сбросил верхнюю одежду на вешалку, отряхнув брюки от каминной пыли. В комнате горел тусклый свет, оповещая пришедшего о том, что дома кто-то есть, а из кухни лился звонкий гул нескольких голосов. Драко чертыхнулся под нос. Самое простое — проигнорировать. «Но кто в такое время вообще приводит гостей? Неужели у Поттера совершенно отсутствует банальное чувство такта? Или им с Грейнджер больше негде уединиться? Что это за сраные узы такие, везде таскать свою подружку как талисман или маленькую собачонку?» Малфой тихо побрел к входу на кухню. Отчасти ему в этом помогли ботинки с бесшумной поступью, но даже если бы Драко барабанил по ступенькам как слон, никто бы и глазом не дернул. Пронзительный гогот гриффиндорцев заполнил собой весь дом, выбивая барабанные перепонки. Прислонившись к дверному косяку, он увидел то, от чего все его ностальгические язвы разом вскрылись и вылились ядом в кровь. На диване сидели Поттер и Грейнджер, о чем-то в красках рассказывая фигуре, чья рыжая макушка торчала из-за спинки кресла, повернутого к Малфою спиной. Драко скривился. «Еще этого не хватало. Неужели они и Вислого сюда приперли?» Он повесится на своем галстуке завтра же, если Сириус ему заявит о том, что с ними будет жить этот отброс магического мира. Вот бы увидеть рожу крысеныша, когда он узнает о том, что Драко будет делить с ним комнату. За это даже засосать деменетора будет не жалко. Малфой с дьвольской ухмылкой приближался, топая настолько, насколько это было возможно, решив в этот раз не игнорировать посиделки Святой тройки мега героев, и ворвался в столовую. Делая вид, что ему срочно нужно было сделать глоток воды, Драко подошел к серванту и достал оттуда стакан, наколдовывая в нем жидкость. Смех и разговоры разом стихли, а взгляды всех присутствующих обратились на нежданного гостя. Обернувшись со стаканом в руке и чуть его не уронив, Драко встретился взглядами со всей тройкой. Однако на месте, где по его мнению должна была сейчас краснеть рожа веснушчатого недоумка, Малфоя прорезал насквозь грозный взгляд младшей Уизли. Застыв в неловком молчании, все четверо замерли, не зная, что делать и как реагировать. Ноздри Поттера слегка раздувались, а брови Грейнджер любопытно изучали и пытались предугадать следующую реакцию Драко, которому захотелось просто уйти. Досада ударила по вискам, но Малфой, не привыкший признавать собственных ошибок, решил играть эту игру до конца. Драко вскинул бровь, бросив на странную троицу скучающий взгляд, брякнув первое, что пришло на ум: — Я смотрю, вы нашли замену Вислому. — присвистнул парень, — Хотя одним Уизли больше, одним меньше — суть остается все та же. К слизеринцу быстро пришло осознание того, что он сказал и в душе пискнуло что-то отдаленно напоминающее стыд, ведь в этот момент в ясно-голубых глазах Джинни разлилась синева моря боли. Хотел ли он это говорить вообще? В чем заключалась цель этих слов? Драко почувствовал, как его сознание буквально расслаивается на несколько частей. Как будто в нем борются несколько абсолютно противоположных друг другу личностей. Одна выла от стыда и горечи, другая смеялась в предвкушении хорошей перепалки, третья ликовала от чужой боли, а четвертая ревела от собственной. Эта какофония звуков накрыла многотонной волной и его выбросило за борт жизни до тех пор, пока он не уловил размытым взглядом стремительное движение. Когда Малфой выкинул колкость, Гарри бросил быстрый взгляд на Джинни. Увидев застывшие слезы, Поттер сжал кулаки до болезненного треска суставов. «Одним больше, одним меньше…» Малфой никогда не умел держать язык за зубами. Еще ни разу этот белобрысая сволочь не оставляла его, Рона и Гермиону без внимания. Все в тоне этого говнюка было пренебрежительным и сыпало мерзостью сверху одной из самых трагичных и болезненных потерь в жизни Гарри, каких было немало. Злость взрывалась зелеными вспышками пережитых событий. «Ну почему он не меняется? Почему ему нужно так низко себя вести? Разве война не закончилась? Разве они больше не враги?» Поттер очень хотел успокоиться, но возможность рассуждать здраво покинула его больной рассудок. Уизли отвернулась, чтобы вытереть глаза, и Гарри уже не смог сидеть на месте. — Заткни свой поганый рот, Малфой! — он с абсолютно инфернальным взглядом стал надвигаться на Драко, подскочив с дивана. Мозг слизеринца начал мгновенный анализ. Преимущество в силе определенно было на стороне гриффиндорца, хоть он и не держал в руках палочку. Поттер всегда был крепче, хоть и чуть ниже Малфоя, но сейчас их разница в массе была видна невооруженным взглядом. — Гарри… — Гермиона поднялась следом, пока Джинни сидела на кресле и, не двигаясь, наблюдала за происходящим. — Послушай, Поттер… — Драко крепко сжал палочку. — Как ты можешь быть таким?! После всего того, что мы сделали для тебя?! А?! — Поттер остановился в нескольких шагах, проедая Драко отсутствующим гневным взглядом. — НЕУЖЕЛИ В ТЕБЕ НЕТ НИ КАПЛИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО, МАЛФОЙ?! СМЕРТЬ ЛЮДЕЙ ЗАСТАВЛЯЕТ ТЕБЯ СМЕЯТЬСЯ?! — Гарри! Он не это хотел…– Гермиона начала двигаться в сторону Поттера с испуганным взглядом. Даже Джинни привстала с кресла. Испугался и Драко. Правда. Не на шутку. Он никогда не видел Поттера таким. Сказать честно, злить очкастого было чем-то вроде хобби, потому что страха он никогда не внушал. Сложно было пугаться угловатого лица за толстым стеклом нелепых круглых очков. Правда вот такого взгляда у гриффиндорца Драко не видел никогда. Лютого. Бездушного. Сумасшедшего. Кулаки Гарри сжимались, а на кухне задребезжала посуда. Из стакана в руке Малфоя начала выплескиваться вода. — ОНИ ПОГИБЛИ, ПОТОМУ ЧТО ТЫ ПУСТИЛ ВРАГОВ В ХОГВАРТС! ДАМБЛДОР БЫЛ БЫ ЖИВ И ПОТЕРЬ БЫЛО БЫ МЕНЬШЕ! ТЫ УБИЛ ИХ ВСЕХ… На кухне разом лопнула вся утварь, стоявшая на столе, разлетаясь крохотными частичками в разные стороны как фейерверк. Гермиона инстинктивно закрыла лицо руками, а Джинни успела рывком вскинуть палочку, накрыв Гарри быстрым Протего. Стекла серванта позади Драко потрескались и разбились с громким звонким треском, не задев спину, которую защищал мракоборческий китель из уплотненной волшебной ткани, но хлестнув оголенный затылок. Телу под расстегнутым кителем повезло не так сильно. Осколки от стакана вонзились в руку, но некоторые оставили неглубокие порезы на груди слизеринца. Драко даже не почувствовал боли, хотя неприятные теплые струйки крови защекотали тонкую кожу. Гарри застыл как вкопанный, смотря на Малфоя, который чертыхаясь себе под нос, выуживал из руки осколки. На мокрой от воды из стакана рубашке неровными уродливыми кляксами расплывались красные пятна. Драко поднял на Поттера потерянный взгляд. Звон разбивающейся плитки. Осколки бетона летят в разные стороны. Гневный шепот струй воды, плещущих из раскрученных кранов. Треск стекла и Малфой в крови. Поттер оказался в том самом туалете, смотря, как тело Драко медленно покидает жизнь, а в его голове звучал хриплый смех. Сковывающий. Леденящий. Смех мертвого человека… Как живого. Стоит перед ним, и его змеиные желтые глаза впиваются…. Шрам прорезала резкая боль и он хотел бы до него дотронутся, но не мог. Его парализовало по рукам и ногам, а лоб покрыла холодная испарина. Лишь руки подрагивали в быстром ритме. Страх. Ударил. Пронзил насквозь. «Я убил человека? Я убил человека?» «Ты такой же, как я, Гарри…» «Сектусемпра — от врагов…» Мысли и образы быстро сменяли друг друга в голове у Поттера, пока тот просто застыл на месте, смотря в пустоту наминающим тусклым взглядом. — Гарри? Гарри! — перед его лицом появился чей-то размытый силуэт, но он не мог его узнать. Боль от удара по щеке вырвала его из образов, вернув в реальность. Он ошарашенно проморгался, оглядываясь вокруг. Взгляд начал понемногу прояснятся, являя то, от чего пытался сбежать искалеченный мозг… Последствия. Рядом с ним стояла Джинни, держа его лицо в своих теплых ладонях. Ее голубые глаза обеспокоенно блуждали по его лицу. Гарри начал считать веснушки на ее носу, как делал всегда, чтобы скрыть погружение в свои опасные видения. «Раз. Девятнадцать. Тридцать пять… Черт, сбился… Раз…» — Гарри, что с тобой? Ты меня слышишь? — спросила девушка. — Я… — он посмотрел на Малфоя, убирающего волшебной палочкой небольшое пятно с рубашки, скривившись больше от досады, чем от боли. — Малфой… Я… не имел в виду… Драко тихо фыркнул, встряхивая окровавленной рукой: — Вот и я не имел в виду… — Слизеринец взмахнул палочкой, невербально применяя Репаро на объекты. Посуда, стаканы и сервант приняли свой старый облик. — Разбирайтесь дальше с этим без меня. Похоже, лимит нашего общения исчерпан. Раны были не глубокими и совершенно безобидными. Малфою просто хотелось уйти оттуда поскорее и самому разбить что-нибудь. Будь то окно, дверь или собственная голова. Слова Поттера ранили больнее осколков. В то самое, что он скрывал и надежно защищал от других. В почти окаменевшее сердце, которое уже не могло болеть и обливаться кровью. Оно ссохлось, давно потеряв надежду. «Я не это хотел… Салазар. Неужели я настолько мудила?» Малфой только-только начинал верить Сириусу, что все наладится. Верить в то, что он может быть другим человеком и однажды найдет свое счастье. Как наивно… Как же, блядь, глупо. «Спасибо, Поттер… за то, что напомнил, какое я ничтожество.» «Мне нельзя об этом забывать.» Вновь начавшее наливаться жизнью искалеченное сердце получило смертоносный удар. «Драко, ты конченный, тупорылый кретин! Знал же, чем аукнется все это сентиментальное говно.» Драко не дошел до комнаты, соскользнув по стене у двери своей спальни. Он долго держался. Слишком долго, но старался изо всех сил. Невозможно убить эмоции совсем. Однажды, если ты слишком долго будешь их топить, они потопят тебя, как старый ветхий баркас. Малфой стукнулся затылком о стену, запрокидывая голову. Тупая боль пронзила затылок. Хотелось выплакать все слезы, чтобы это ебучее чувство потерянности ушло. Но они уже не шли. Даже чертовы слезы оставили его. Блять. Драко усмехнулся, уронив голову. Хриплый тихий смех сотрясал легкие, пока глаза следили за маленькими капельками крови, блуждающими по ладони. Может, к черту это все? Зачем стараться, ища в себе силы. Куда-то идти. Стремится не к чему. Он облажался, везде где только мог. В этом поганом мире больше не было для него места. До слуха донесся скрип от шагов на лестнице. Малфой резко вскинул голову в сторону того, кто посмел нарушить его самобичевание, надеясь, что это Поттер и можно будет послать его нахуй, да подальше. Сплошное разочарование… Джинни прислонилась к перилам, рассматривая Драко из-за угла с непроницаемым лицом. Слизеринец кинул на нее колкий взгляд и молча поднялся, открывая дверь своей комнаты здоровой рукой: — Чего тебе? — брякнул он. Получилось чуть громче, чем хотелось. — Лови. — фыркнула Джинни и кинула ему небольшой флакончик. — Будем квиты. Будучи профессиональным ловцом, Драко среагировал молниеносно, скорчившись от боли в раненой руке. Это был бадьян. Он нахмурил брови, собираясь перебросить его обратно: — Не надо мне ничего. Но Джинни не стала дожидаться его слов и молча удалилась, оставив Драко вертеть в руках маленькую баночку с вязкой темной жидкостью внутри. «С такими ранами, как у меня так не прокатит, Уизли.»

***

Февраль 1998 года. Школа чародейства и волшебства Хогвартс. За три последних года он видел так много пыток, что даже не смог бы сейчас сосчитать их точное количество. Он слышал столько тембров крика, что смог бы составить целую таблицу их форм и различий: Крик досады, крик унижения, крик адской боли и предсмертной агонии. Все они уже смешались с его естеством, блуждая в подкорках сознания и вызывая нескончаемую головную боль. Но его все так же выворачивало наизнанку, после каждой новой жертвы его «братьев по оружию». Малфой покинул туалет, в котором провел больше часа, оставляя на кафельном полу все свои внутренности. Желудок все еще сковывало спазмом при каждом вдохе, но рвать было уже нечем. Драко давно перестал есть в этом поганом заведении, все равно это было бесполезно. Только трата времени и ресурсов. Единственное яблоко за сегодня, слитое в унитаз, было отличным тому подтверждением. Салазар, он не сможет больше смотреть на них никогда… Со сбившихся волос капала холодная вода, затекая за шиворот рубашки со ставшей ему ненавистной эмблемой школы Хогвартс. Сейчас от этого места осталось только название, а в классах вместо уроков происходили сплошные бесчинства и деградация. Не такой он представлял себе школу при Великом Лорде. Даже в Хагриде мозгов было больше, чем во всем строе пожирателей Волан-де-Морта вместе взятых. Умывшись ледяной водой, он шел по холодным коридорам, впитавшим в себя всю злобу и тьму, что творилась в этих стенах. Драко тщетно пытался разогнать Люмосом кромешную тьму, ставшую осязаемой, опускаясь на плечи многотонным грузом. Сквозняк громко завывал в ветхих ставнях, а люди на портретах шарахались при виде Малфоя с палочкой в руках. Голова раскалывалась на части, а рука, где была нанесена метка, все так же полыхала адским пламенем. Как и каждый день в течение этих двух ебучих лет… Драко брел в больничное крыло к мадам Помфри за зельем от головной боли и бадьяном, зная, какой взгляд от нее получит. Полный страдания и жалости. «Старая шлюха.» Какого черта она имеет право смотреть на него с сожалением? Лучше бы сказала спасибо, что не болтается где-то на дне черного озера со своими горькими склянками. Когда парень завершал последний пролет лестницы на шатающихся ногах, он услышал чей-то шепот и притаился. — Мне не разрешили пойти к ней, Минерва. Они сказали, что убьют ее и всех зачинщиков тут же, если я помогу ей. Может, можно поговорить с Северусом и… — голос принадлежал целительнице и Драко даже мог разглядеть ее макушку в чепчике из-за перил, а вот старуху Макгонагалл видно не было. Видимо, опять стала кошкой. Знает же, что это теперь запрещено… Но, в ответ на мысли Драко, перед Помфри выросла фигура декана гриффиндора. Она вскинула руку, призывая собеседницу замолчать. Целительница встрепенулась, оглядываясь по сторонам, а затем быстро исчезла в дверях лазарета. — Мистер Малфой, не прячьтесь, я вас вижу. — прозвучал холодный голос старухи. Драко чертыхнулся, но вышел из укрытия. — Что вы тут забыли в такой час? Ученикам не разрешается покидать свои спальни ночью. — Она поджала свои сухие губы и подарила Драко самый честный взгляд. Полный льда и презрения. — Думала, за столько лет вы должны быть в достаточной мере осведомлены об этом. Слизеринец фыркнул и скривил нос от отвращения: — Я староста факультета. Мне сейчас можно находиться вне спальни. На вашем месте я бы лучше следил за поведением учеников гриффиндора. — кинул Драко, направляясь к двери лазарета, минуя фигуру ошарашенной Минервы. — Но вы не на моем месте. — тихо произнесла Макгонагалл. Что-то в ее сломленном дрожащем голосе заставило Малфоя застыть на месте. Видя замешательство Драко, волшебница подошла к нему ближе и перешла на шепот: — Прошу вас, Драко. Они не позволяют нам ничего сделать. Если им сейчас не принести бадьян, она может… Парень зашипел, пытаясь удержать в себе рвотные позывы и резко обернулся, вглядываясь в глаза Минервы. Как она посмела подумать, что он может им помочь, предавая доверие Темного лорда? — С чего вы решили, что мне не похуй на этих отбросов? Если вы так за них переживаете, почему не поставили их сгнившие мозги на место? — Мистер Малфой… Драко… — ее глаза были полны мольбы, а сухая рука протягивала небольшую скляночку. — Она умирает. Слизеринец поджал губы, вглядываясь в коричневатую жидкость. В голове была только боль, злость, усталость и пустота. Ему бы хотелось сейчас же бросить Аваду в грудь этой старой ведьме. Ему бы хотелось спалить всю эту школу, со всеми ее учениками прямо сейчас. Разрушить этот мир до основания, превратив города в руины, горы в пыль, а реки в пар. Но пальцы сами сомкнулись на холодной баночке, а ноги стремительно понеслись по коридорам. «Почему? Зачем я это делаю?» Как и множество вопросов в его голове, эти тоже остались без ответа. Сегодня вечером Уизли кинула Остолбеней в одного из пожирателей, который ластился к пуффендуйской младшекурснице и это была роковая ошибка. Сраные гриффиндорцы, умеют творить проблемы себе на зад из воздуха. Хотя, признаться честно, Драко самому было мерзко видеть подобное. После этого начался самый страшный кошмар всех учеников. Ее пытали Круциатусом в большом зале на глазах у всех. Не давая другим отвернуться или уйти. Самые младшие ревели в голос, кого-то тошнило, пока Джинни извивалась на холодном полу, разбивая голову, колени, локти в кровь. А вишенкой на торте в этом тошнотворном шоу стало то, что пытавшая ее Алекто Кэрроу, рассекла девушке левую руку Сектусемпрой. Густая яркая красная кровь хлестала из раны потоком, расплываясь лужей по полу, затекая в щели между каменными плитками холодного пола, а Уизли лишь тихонько поскуливала. После Круциатуса рассеченное запястье чувствовалось облегчением. Малфой осторожно вглядывался в хрупкие черты лица рыжеволосой однокурсницы. Она не плакала. Ни одна слезинка не упала на пол и не смешалась с красным морем, даже не смотря на то, какая боль сейчас блуждала по ее телу. Драко знал, что это за боль. Очень хорошо знал, какого это, когда ты слышишь треск лопнувшей кожи и чувствуешь кровь, струящуюся из открытых ран, горящих так, будто их полили бурлящей кислотой. Он знал, какого это извиваться и биться об пол, ломая пальцы, выбивая костяшки, из-за неспособности прекратить действие проклятия Круциатус. Сознание заплывает и мысли растворяются в крике, рвущем голосовые связки… Сразу после этого представления он умчался в туалет и его рвало без остановки, пока в желудке не осталось ни капли жидкости. Игнорируя резь в легких, он пролетел несколько лестничных пролетов, мастерски избегая мест, патрулируемых пожирателями, и остановился у портрета Полной дамы, осознав, что это первый раз за все семь лет обучения, когда он посетит гриффиндорскую гостиную. Чушь. Ебучий бред. Слизеринец отдышался, еще раз взглянув на склянку в трясущихся руках. — Блять! — громко выругался Малфой, запуская пальцы в волосы. Сердце бешено колотилось, выламывая ребра. — Молодой человек, вам следует промыть рот с мылом после таких слов. Еще и поздно ночью! — надменно буркнула Полная дама, сонно разлипая глаза. — Отъебись, если не хочешь пойти на корм рыбам в озере. — рявкнул Драко. Полная дама охнула, но не успела что-либо возразить, как дверь с ней медленно отворилась и наружу высунулась чья-то макушка, выставив перед собой палочку. — Чего надо? — настолько злобно, насколько мог брякнул Невилл, зашуганно бегая глазами по пустому коридору. — Отойди! — Малфой шагнул вперед, но палочка Долгопупса уперлась ему в подбородок. — Нет! Говори, зачем пришел! Поиздеваться? Не считаешь, что с нее уже достаточно? — гриффиндорец вдавил палочку сильнее в мягкую кожу, из-за чего Драко пришлось немного отступить. Малфою доставило бы сказочное удовольствие увидеть, как у этого придурка мозги потекут через все доступные отверстия. Он оскалился, резким движением вырвал у Долгопупса палочку и швырнул на пол. Испуганный Невилл начал пятиться назад, выставив безоружные руки: — Малфой… Драко была ненавистна эта рожа и этот полный отчаяния взгляд, как и все это место… как и вся эта ситуация. Он выдохнул, прикрыв глаза, и вынул небольшую склянку из кармана, бросив ее Долгопупсу, втайне надеясь, что флакон разобьется так же, как сейчас разбивалась его гордость. — Это бадьян. Ты же знаешь, что с ним делать? — спросил слизеринец, пиная палочку к ногам Невилла, который все же успел схватить лекарство на подлете к полу. — Если скажешь хоть кому-то, что я тут был — выпущу твои кишки через задницу и скормлю ебучей кошке Филча, понял? Невилл резко схватил палочку и умчался в темноту гостиной гриффиндора, оставив Драко стоять на холодной пустой лестничной площадке, вдыхая затхлый воздух старого замка. В полном недоумении. Абсолютно разбитого.