Отряд Судеб

17 ноября 1998 года Гермиона топталась в одной из переговорных комнат Зала исследований, покусывая ногти. Она давно успела сгрызть с них лак, который горечью оседал на языке. Хорошо, что лак был прозрачный — все остальные цвета отвлекали ее, когда она пролистывала документы. Девушка все же решила присесть на один из низких глубоких стульев с приятной мягкой обивкой, снова взглянув на часы. С прошлого раза, как она проверяла время, прошла минута сорок три секунды. А казалось не меньше четверти часа. Грейнджер поерзала на стуле, выбивая низким каблуком осенних сапог ускоряющийся ритм и обняла себя руками. После того случая с Гарри она все же обратилась к Забини и прочла медицинские документы, потому что в ином случае из друга пришлось бы вытягивать правду тисками, а она не хотела, чтобы он проживал все это снова. Посттравматическое стрессовое расстройство — распространенный диагноз у волшебников после войны. У нее тоже был такой, но все, что ей досталось из симптомов — яркие кошмары, прошедшие после непродолжительной терапии. Для Гарри все было гораздо сложнее. Это он прожил несколько лет, нося часть Волан-де-морта в своем разуме и в своем теле. Именно его пронизало насквозь убивающим проклятием, после которого он вернулся живым, что было чудом даже среди волшебников. Обладая всеми этими знаниями, Гермиона стала совершенно иначе воспринимать второе испытание в БАМ, и переживания высасывали из нее все силы. В последние дни сон не шел и в рот ни одна крошка не лезла, а на рабочих документах приходилось концентрироваться по несколько раз. Дверь в переговорную отворилась и Грейнджер резко подскочила, подбегая к вошедшему. — Салазар, вот это приветствие! Я что переродился в Королеву Британии? — лицо Блейза выражало крайнюю степень удивления. — Ты принес? — девушка осмотрела Забини в поисках сумки или пакета, в чем он мог бы унести две мантии невидимки. Мулат грустно вздохнул: — Я думал, это ты так рада меня видеть. Девушки такие меркантильные… — Зеленый! — чуть более резко отдернула парня Гермиона, отчего тот чуть не подпрыгнул, уж слишком грозной казалась его спутница. — Принес-принес. Успокоительное только не захватил. — Я не просила… — задумалась Грейнджер. — А тебе явно не помешало бы. — окинул ее взглядом мулат. — Давай садись. Он взял девушку за плечи и развернул, подводя к стулу. Когда она снова присела, Блейз опустился напротив, поправляя изумрудную мантию и закидывая ногу на ногу. Мулат посмотрел на нее пронзительным, но успокаивающим взглядом. — Ты нервничаешь. — констатировал он. — Нет, я… — начала мотать головой волшебница. — Успокойся. Сделай глубокий вдох… — Забини изобразил движение воздуха плавным жестом, и Гермиона последовала его совету. — …и выдох. Умница, держи конфетку. Конфеты он, конечно, не дал, но перебросил девушке небольшую простую брошь из темного камня. Грейнджер повертела ее в пальцах: — Так значит это все же не мантия. — Верно. Это украшение. Оно одноразовое и продержится часов шесть, нам хватит сполна. Только представь, на что мне пришлось пойти, чтобы достать такое… Гермиона смерила Забини придирчивым взглядом, вздернув бровь: — Я запросила невидимку у главы. Он разрешил посетить Академию, но под прикрытием. Ты ее просто забрал. — Слушай, ты робот? — прищурился мулат. — Ты когда волнуешься, у тебя сознание не затуманивается совсем? Девушка самодовольно покачала головой, отчего ее пучок кудрей мирно запружинил. — Ясно все с тобой. — буркнул парень. — И еще. Нам ни в коем случае нельзя раскрывать себя, понятно? Что бы не произошло. На Грейнджер будто вылили ведро холодной воды. Это было очевидно, однако не иметь возможности хоть как-то помочь Гарри и Джинни для нее было смертным приговором. А что если что-то пойдет не так или страх окажется… Что? Слишком страшным? Они наверняка будут болезненными, потому что боггарт залезает в самое естество и выворачивает твои страдания в мучительные образы… Гриффиндорка не ожидала, что в такой момент задумается о Малфое, но небезызвестный предвестник проблем всплыл у нее в голове без разрешения и уважительного стука. Что у него за страх? Сможет ли он с ним справиться на глазах у всех? Драко повидал не меньше, а то и побольше нее с Гарри… — Так! — Блейз щелкнул пальцами пред носом, ушедшей в себя Гермионы. — Хватит думать! Все с ним будет хорошо. Там будут дежурить специалисты из Мунго, мракоборцы и приедет куча народу. Грйенджер поджала губы, стыдливо спрятав зарумянившиеся щеки. Она помолилась Мерлину, чтобы Блейз ни о чем не догадался и адресовал эту фразу в сторону Гарри. Забини поднялся с кресла, подавая Грейнджер руку и помогая встать, хотя она спокойно могла сделать это самостоятельно. Аристократы и их замашки, стоит полагать… — Я достал нам порт-ключ. Пора лететь, начало через полчаса. Гермиона с готовностью кивнула. Мулат достал из кармана сверток и развернул его. В кулечке лежала простая чайная ложка. — Серебряная ложка?* Как символично. — поддела мулата волшебница, на что тот только скорчил гримасу. — Вас приветствует авиакомпания «Змея — лучший друг человека». Наш полет будет недолгим, но просто ужасным. Пожалуйста, пристегните ваши ремни безопасности и наслаждайтесь путешествием. — с этими словами Блейз коснулся пальцем холодного металла телепорта, а другой рукой подхватил Грейнджер под локоть. В тот же миг они оказались под раскидистым деревом, пытаясь сдержать нахлынувшее после полета головокружение. Немного отойдя, они скрылись за широким стволом и рассматривали открывшееся перед их взором строгое кирпичное здание. — Вау! Прям гарнизон. — протянул слизеринец, выглядывая из укрытия. Грейнджер прицепила на ставшую серой мантию брошку и провела по ней пальцем, активируя камень. Брошь замерцала и тут же скрыла часть тела девушки под одеянием. В воздухе осталась болтаться только голова. — Мерлин, жуть какая! — схватился за сердце Забини. — Напугала. — Твой боггард — умная женщина? — нарочито наивно спросила девушка, похлопав ресницами. Блейз скривил нос и, пробурчав что-то на итальянском, поступил примеру Грейнджер. — Следуем за толпой. Наверняка много студентов захотят посмотреть на испытание. — призвала Гермиона, накидывая капюшон. Невидимость полностью окутала ее тело. Забини кивнул, но тут же понял, что тоже скрыл себя под мантией и поспешил на ощупь подхватить под локоть девушку в том месте, где она предположительно стояла. — Это еще что? — Буркнула Грейнджер. — Я клянусь тебе, что не пристаю. Это чтобы не потеряться. Он услышал тяжелый вздох Гермионы, и они отправились в путь, заходя на территорию Британской Академии Мракоборцев.

***

В главном вестибюле их встретили величественные широкие колонны и удивительный высокий потолок, с очаровывающей иллюминацией вспышек различных заклинаний. — Вау! — зашептал Блейз судя по шороху, вскинувший голову. — И то есть они видят, как я по ночам… — Блейз осекся. — Неважно. Грейнджер пропустила смешок: — Ты серьезно думаешь, что этот потолок видит все заклинания? Это муляж для красоты, Блейз! Даже у магии есть предел. — А да? — закуксился слизеринец и постарался скрыть стыд от того, что допустил мысль слежки потолка за людьми. Коридоры Академии сверкали чистотой и были наполнены ярким солнечным светом, просачивающимся сквозь широкие окна. Гермиона с открытым ртом изучала гобелены, портреты и диаграммы. В одном из небольших стеклянных сервантов были выставлены варианты креплений для волшебных палочек разных лет, а в одном из пролетов все стены были увешаны блестящими наградами, присвоенные мракоборцам посмертно. Девушка почувствовала противный привкус горечи. Это удивительно опасная работа, даже вне военного времени. Блуждая по пустынным коридорам, невыразимцы, наконец, наткнулись на небольшую группу студентов и пристроились за ними. Две девушки впереди о чем-то бурно перешептывались и Грейнджер подошла чуть ближе, чтобы разобрать слова: — …сам Гарри Поттер! — Мне недавно попалась его карточка в шоколадной лягушке и он на ней почти всегда, представляешь! — Да? — взвизгнула одна из собеседниц и тут же притихла. Судя по всему, девочки были старшекурсницами. Они носили диспетчерскую министерскую форму. Гермиона громко цокнула и тут же прикрыла рот рукой, отчего девушки резко обернулись, но, не заметив никого, продолжили свой бессмысленный девчачий щебет. — Черт, я тоже хочу свою карточку. — досадно прошептал Блейз так, что только Грейнджер могла его услышать. Через несколько поворотов они попали в настоящее столпотворение. Узкий коридор был заполнен людьми, ожидающими, когда двери в зал испытания будут открыты. Забини и Грейнджер нашли небольшую нишу между колоннами и притаились. — Интересно, где остальные? Они же тоже в мантиях. — протянула волшебница, выглядывая из-за колонны и тщетно пытаясь разглядеть неосторожную рябь воздуха в поиске коллег. — А тут еще есть невыразимцы? — удивленно протянул чей-то звонкий голос за спутниками, отчего Блейз и Гермиона нервно подпрыгнули. Рядом с ребятами стояла Джинни, сложив руки на груди и, нахмурившись, разглядывала толпу. Ее огненные волосы были туго стянуты в пучок на голове, а сама она была облачена в полностью черный брючный костюм эмблемой академии на пустых погонах кителя. На ногах у нее были туго зашнурованные грубые высокие ботинки до середины щиколотки. Гермиона порывисто сняла капюшон, испуганно уставившись на подругу: — Как ты нас вычислила? Уизли ухмыльнулась, выгнув тонкую бровь дугой: — Брось ты. Я мантию невидимку теперь везде распознаю. Плюс, этот парфюм подарила тебе я, он сделан на заказ. — Драть мой лысый череп, да она прирожденный детектив! — Блейз тоже снял капюшон и отвесил поклон почтения одной головой, болтающейся в воздухе. Джинни нахмурилась, удивленно взирая на мулата, а затем дернула бровями: — У слизеринцев, что, были отдельные уроки по благородным поклонам? И что он тут делает? — обратилась к подруге Уизли, презрительно тыча тонким длинным пальцем в мулата. — Предположим, … мы работаем вместе. — буркнула Гермиона, отводя подругу чуть дальше от бормотавшего себе под нос что-то про неуважение Забини. Волшебница умоляюще уставилась на подругу: — Как у вас дела? Как думаешь… Уизли поджала губы и повела плечами: — Все нормально. Гарри умело прячет волнение, но я то вижу, что он в ужасе… Джинни ласково взяла подругу за невидимые плечи и взглянула на нее с разницы в росте. Уизли была выше Гермионы на полголовы: — Все будет хорошо. Я приглядываю за ним. К тому же ты тут. — гриффиндорка нахмурилась — Кстати, почему ты тут? Грейнджер грустно покачала головой: — Я не могу рассказать, мы на задании. Нам нельзя быть рассекреченными. Ума не приложу, как ты вообще смогла нас распознать… Уизли слегка похлопала Гермиону по макушке: — Я просто очень упрямая. А еще у меня хорошая отметка по Прорицаниям. Возможно, я загубила такой талант… — покачала она головой. В мире существовало всего два типа волшебников, которые могли ощутить чье-то скрытое присутствие — легилименты, и волшебники с даром прорицателей. Разумеется, это не означало, что они видят их повсюду и старшие невыразимцы давно научились скрываться и от них тоже. Похоже, Гермионе действительно многому придется научиться, хоть криминалисты нечасто нуждаются в подобного рода прикрытии. — Эй, все заходят. — шепнул Забини, натягивая капюшон и растворяясь в воздухе. Грейнджер обернулась к Джинни, сжав ее руки в подбадривающем жесте: — Удачи! Я знаю, что ты тоже переживаешь. Ты справишься. Если что, я рядом! Уизли кивнула с натянутой улыбкой и вышла к толпе, поправляя ворот белой рубашки. Гермиона проследила за ней взглядом и увидела, как подруга присоединилась к знакомой фигуре с кудрявой шевелюрой. — Пойдем. — Забини накинул капюшон Гермионе на голову и они пристроились к толпе. Помещение, куда они вошли, было чуть меньше Большого зала в Хогвартсе, но все еще поражало своими размерами. По всем законам архитектуры, в этом крыле не могли поместиться такие высокие потолки. Грейнджер сразу же узнала заклинание невидимого расширения. По двум сторонам зала стояли несколько уровневые трибуны, стремительно заполняющиеся народом. У самой дальней стены было что-то наподобие бельэтажа для комиссии из министерства и директората Академии, где девушка увидела Робардса и несколько знакомых ей лиц из Визенгамота. По центру зала располагалось то, что даже для новичка-невыразимца показалось удивительным и…ужасающим. Там стоял огромный куб в высоту почти до потолка с мерцающими волшебными стенами. Внутри него клубился черный дым, как будто живущий своей жизнью. Он переливался различными странными искаженными образами, погрязшими в тумане — отголосками чьих-то страхов. Куб был наполнен боггартами, готовыми проглотить вошедшего внутрь целиком. Забини сжал предплечье девушки и повел к углу комнаты, где начинались трибуны, а обзор все еще позволял видеть комнату: — Нам надо держаться подальше от людей, чтобы на этот раз нас точно не заметили. Грейнджер последовала за ним и невыразимцы устроились на небольшой забытой скамейке. Девушка снова пробежалась глазами по рядам, всматриваясь в лица, и заметила платиновый блеск. Проследив, она обнаружила, что у каждой из трибун огорожен нижний ярус и те, что она могла видеть были заполнены Отрядом судеб. Несмотря на видимое противоречие, все же Драко шла мракоборческая форма. Хотя этому красивому придурку все бы подошло. Ну, разве что в тюремной робе он так не блистал. В прошлый раз, вблизи, она и не разглядела, как стремительно Малфой менялся. Он больше не походил на труп — на щеках розовел румянец, короткие волосы постепенно отрастали, осанка была непоколебимой. Драко приходил в норму, возможно, даже становился еще краше. Гермиона с силой оторвала взгляд и нахмурила нос, еле слышно усмехнувшись в сторону Блейза: — Смотри, с одной стороны — мои друзья, а с другой — твои. Ничего не меняется. — И правда. — задумчиво протянул слизеринец. — Стабильность — признак мастерства. Грейнджер поняла, что спинами к ней сидели остальные мракоборцы, но их было не разглядеть из-за неудачного угла, что сильно огорчило девушку. Она увидит их только в кубе. С одной стороны ее бы убивала нервозность в глазах приятелей, а с другой — видеть только их ужас било еще больнее. Оставалось надеяться, что они поддерживают друг друга как и раньше. Гул толпы начал утихать и у перил ложи появился Робардс в парадной форме. Мужчина стоял, оглядывая всех строгим взглядом, сложив руки за спиной. Только сейчас девушка заметила за его спиной Сириуса Блэка. Под его глазами пролегли тени, а лицо казалось совершенно непроницаемым и напряженным. Он сидел на одном из стульев в том же костюме, в котором появился в зале суда. На секунду Гермионе почудилось, что их взгляды встретились, отчего она почувствовала небывалую уверенность. Он здесь. Бродяга не даст никого в обиду. — Уважаемые гости Академии и студенты. Я рад вас приветствовать сегодня на втором вступительном испытании в Британскую академию мракоборцев. Напоминаю вам, что колдосъемка и волшебство в этом зале запрещены. — громко проскандировал Глава мракоборцев и его резкий голос ударил по слуху всех присутствующих. Грейнджер нахмурилась. Репортеров в зале не было, но как они собираются избежать утечки информации? — Наши студенты готовы публично признаться в своих страхах и сразиться с ними, показав свою доблесть и непоколебимость. — продолжил офицер. — Пожелаем же им удачи! Испытание начинается!

***

Шум в ушах Поттера завывал и путал мысли. Он нервно вытирал стремительно потеющие ладони о брюки, безотрывно наблюдая за клубами темного дыма, блуждающего по полупрозрачному кубу в центре зала. Сегодня все по-настоящему. Сегодня первое испытание, которое может поставить под угрозу его мечту стать мракоборцем. Перед входом в зал их проверили на содержание в крови зелий и защищающих оберегов, а потом забрали палочки. Без волшебного предмета Поттер чувствовал себя голым, несмотря на то, что большую часть жизни он провел в мире маглов. Все же его место было тут, в мире магии и с этим уже ничего не поделать. Фраза о начале испытаний вколотилась в голову гвоздями. Гарри окинул взглядом сослуживцев, которые, несомненно, тоже были взволнованы происходящим. Веснушки Джинни резко выступали на побледневшей коже, а ее пальцы судорожно ковыряли кутикулу у ногтей. Финниган сегодня был тише, чем обычно, что неприятно настораживало, а Томас сидел с поникшей головой. Двое мракоборцев вышли к кубу и встали около одной из стен. Рядом с собой они поставили большую стеклянную пиалу на высокой подставке, наполненную люминесцентной жидкостью. Гавейн Робардс выудил из кобуры свою палочку и взмахнул ей над головой. В Зале стало темнеть под осторожные вздохи толпы, пока не осталось только несколько зажженных свечей у трибун и бельэтажа. Мужчина повторил движение и вода в стеклянном сосуде начала светиться ярким голубым цветом и вращаться в бешеном темпе. Когда свет накалился до белого, из воды взмыл сноп искр, вычертивший в воздухе первое имя. «Энтони Бернард Голдстейн» Парень с пепельным лицом поднялся со скамейки под подбадривающие аплодисменты. Сглотнув, он перевел взгляд на фигуру Робардса, молчаливо взирающего на него с министерской ложи. Мужчина буквально буравил парня взглядом, пока тот брел на негнущихся ногах к месту, где стояли патрульные мракоборцы. Поттер взглянул на храбрящегося Энтони, стоящего у входа в комнату, полную его страхов и мысленно пожелал удачи. Их вряд ли можно было назвать друзьями, особенно после случившегося. Голдстейн всегда был молчалив и спокоен, хоть и слегка горделив, но после битвы за Хогвартс его характер слишком ожесточился. Когтевранец потоптался у входа, а затем резко пересек черту, проходя сквозь завесу. Темнота поглотила его и на секунду показалось, что зрители больше ничего не увидят. Через несколько мгновений дым начал рассеиваться. В нем начали проявляться очертания длинных столов и фигур студентов Хогвартса, бурно обсуждающих что-то за обедом и приветствующих друг друга. Все это предстало перед зрителем будто в разрезе и было до невозможного реальным, как будто кусок Большого зала вырвали из школы и поставили посреди Академии. Голдстейн появился из дыма перед столами, удивленно моргая и осматривая себя. На нем была форма Когтеврана, а сам он выглядел на несколько лет моложе, примерно как третьекурсник. Его взгляд быстро прояснился, когда он увидел своих друзей, а лицо расплылось в широкой улыбке. Не возникало никаких сомнений — ему внутри все это казалось настоящей реальностью и парню предстояло выбраться оттуда. Гарри отвлекся, ища глазами палочку Энтони, которую тот должен был обнаружить и нашел ее лежащей на столе перед… Сердце упало в пятки. Древко волшебного приспособления покоилось перед Альбусом Дамблдором, который сидел как ни в чем не бывало и потягивал тыквенный сок из бокала. Поттер с силой отвел глаза, продолжая наблюдать за происходящим. Голдстейн дошел до друзей и сел рядом, пытаясь привлечь к себе их внимание, но никто не оборачивался. Он удивленно нахмурился и похлопал Макмиланна по плечу, но тот и глазом не повел. Затем он обернулся к Корнеру и помахал у него перед лицом рукой. Ничего. Они его не замечали. Большой зал внутри куба вдруг резко потемнел. Все свечи потухли, а люди испарились. Энтони в панике начал озираться вокруг и наткнулся глазами на мирно сидящую на своем месте фигуру директора. — Профессор Дамблдор! Профессор Дамблдор! — мальчик бросился к Альбусу, но его ноги не двигались вперед. — Что происходит? Волшебник поднялся из-за стола, смерив Энтони насмешливым взглядом: — Как ты сюда попал, мальчик? Тебе явно тут не место. — протянул Альбус, занося руки за спину. Голдстейн недоуменно начал мотать головой в разные стороны: — Но… я тут учусь. — ответил Энтони, будто сам не веря своему голосу. — Что за вздор. — усмехнулся Дамблдор, посмотрев с умилением, как на маленькую зверушку, посмотрел на мальчика мужчина. — Маглы не могут учиться в Хогвартсе. Эта школа магии. — Как так? — начал задыхаться Голдстейн, форма на нем начала испаряться, превращаясь в простую олимпийку. — Но я волшебник! Его пронзительный крик эхом забродил по залу, отстукивая от зрителей настороженным гулом. Альбус резко посерьезнел и взмахнул мантией. Столы исчезли и вокруг Энтони начали появляться фигуры студентов Хогвартса. Гарри даже смог различить в одной из них себя самого. Поттер нахмурился. Неужели его волосы раньше выглядели так плохо? Все студенты разом посмотрели на Энтони и, как зомбированные подняли свои пальцы, уставив их на мальчика, в один голос начав скандировать: — Самозванец! — Самозванец! — Ты недостоин магии! Холодок пробежал по спине даже у Гарри, а Энтони склонился к полу, закрывая уши руками, в попытках отмахнуться. — Нет! — кричал он, пока несколько студентов пытались тащить его к выходу. — Нет! Я волшебник! Я волшебник! Дамблдор, который с улыбкой наблюдал за происходящим, вздернул брови: — Тогда где твоя волшебная палочка? Страх — это инстинктивная реакция организма на надвигающуюся опасность, но развитый человеческий мозг часто играет с нами злую шутку, придумывая все более изощренные способы напугать владельца. Так появляются самые невообразимые фобии, часто кажущиеся просто смешными. Это и используют боггарты, олицетворяя наши потаенные кошмары бурного человеческого воображения, придавая им форму и голос. Однако все тот же инстинкт выживания, рождает в подсознании лазейки и именно сейчас это позволило Энтони на секунду очнуться от этого сна. Мимолетное замешательство промелькнуло в его лице, и глаза зацепились за лежащий рядом с директором предмет. Его волшебная палочка. Раз она есть, значит, он действительно волшебник. Энтони стремительно метнулся вперед, вырываясь из лап студентов, уже больше походивших на сломанные ростовые куклы с жуткими впавшими темными глазами и крючковатыми пальцами. Лицо Альбуса начало течь, будто плавиться, а по залу раздался скрипучий металлический смех. Голдстейн вырывался из лап, размахивая добытым откуда-то канделябром и уже больше походил на себя взрослого. Миновав последних людей, он взбежал на подиум к Дамблдору, чья демоническая улыбка светилась ярким красным свечением и выхватил свою волшебную палочку у него из-под носа. — Редикулус! — парень вскинул руку, и силуэты начали таять, превращаясь в удивительной красоты зеленый сад. На месте иллюзии Альбуса выросло величественное дерево. Энтони склонился, упираясь руками в колени и стараясь отдышаться. Он обернулся через плечо на дерево, откуда послышался треск. «Неужели это еще не все…?» Из дерева резко выпрыгнула механическая кукушка, как в старых часах с громким: — Ку-ку, епта! Голдстейн шарахнулся, чертыхнувшись и пристыженно оглядел комнату. По ряду зрителей пролетели смешки, а Симус вовсе катался по полу, вытирая слезы. — Отличная работа! — Робардс с еле заметной улыбкой хлопнул в ладоши, и публика подхватила, встречая изрядно вспотевшего Голдстейна громом аплодисментов. Когда Когтевранец покинул куб, пространство вновь наполнилось зловещим дымом, готовым встречать новых абитуриентов преодолевающих свои страхи. Сегодняшний день должен показать, все ли смогут дойти до конца.

***

Прошло больше часа этого циркового представления, а от жестких скамеек у Драко уже начала затекать задница. Его вообще не интересовало заглядывать в душу каждому из сослуживцев. Он и так прекрасно видел их рожи, по которым отчетливо можно было прочесть, что творится в их пустых черепушках. Но с каждым новым мракоборцем в этом полупрозрачном кубе издевательств, близилась его очередь и как бы ему ни хотелось этого признавать, начинало становиться тревожно. Но не от встречи с каким-то конкретным страхом. Скорее Драко боялся вообще его в себе признать… Стараясь не обращать внимания на Нотта, который снова изничтожил свои губы чуть ли не до кости, Малфой придумал себе новую игру. «Угадай, чего боится очередной лопух из мракоборческого пушечного мяска». Пока было три из пяти, не самый лучший результат, но кто знал, что Турпин боится не своей рожи в зеркале, а огромных червей. Чажовски тоже отличился. Драко думал, что он боится хорошего образования, а оказалось у него банальный страх высоты, с которым он не смог справится, так что приходилось вмешиваться патрульным. Страх Гойла был очевиден Малфою, но в тот момент ему было не до смеха. Его поразило то, что в последние несколько минут вечный увалень и полный кретин, любя, конечно, Грегори смог себя пересилить, пробираясь сквозь языки адского пламени. Фоули боялся… Драко еле сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лицу в тот момент, но не из-за того, что это было бы невежливо. Срал он на вежливость. Просто не хотел привлекать к себе внимания, хотя все, кто мог уже облобызали его глазами, скривив свои носы. Когда же люди уже привыкнут? Он ведь уже второй месяц на свободе. Даже Драко привык, хоть и не до конца. Юстас Фоули боялся женщин. Судя по всему, привлекательных женщин, так как они заполонили весь куб. Что бы это значило, в уме ни укладывалось даже у Малфоя, но свое испытание пуффендуец пройти он не смог. Драко было абсолютно поебать с высокой колокольни почему. В этот момент он закрыл глаза, решив немного подремать. Когда Фоули, трясущегося от дичайшего ужаса, передавали целителям из Мунго, глаза Малфоя наткнулись на фигуру наставника, печально смотрящего вслед парню. Сириус Блэк поджал губы, нервно поглаживая свою бороду. Драко заметил, что дяди не было дома несколько дней, а сам он сейчас выглядел весьма уставшим. И этой работы он хочет для всех членов Отряда? Она ему самому хоть немного нравится или он отрабатывает свой побег из Азкабана? Почему-то раньше это не приходило Малфою в голову…

***

После небольшого перерыва, в который абитуриентам разрешили сходить по скорым делам, новобранцы снова занимали свои места на нижнем ярусе трибун. В зале было ужасно душно, поэтому Малфой скинул китель себе на колени, отдернув ворот белой рубашки. Он скрестил руки на груди, заметив, что дрожь осталась лишь в легких подергиваниях пальцев время от времени. За эту пару месяцев он стал выглядеть гораздо лучше. Под глазами исчезла синева, а скулы перестали резать тонкую и бледную от природы кожу. Парень ощущал, как его тело наполняется силой и мышцами, а насилие Сириуса в зале для тренировок дается с каждым разом все легче. Старую форму скоро придется менять, так как пиджак уже еле сходился на груди и был маловат в плечах, а брюки больше не болтались мешком. Вот бы еще раздобыть метлу и немного полетать. Снова ощутить звон ветра в ушах, легкий азарт и замирания сердца, при резком пикировании… — Гарри Джеймс Поттер! — громко проскандировал голос Робардса, выловив Малфоя из мира грез. Гарри подошел к кубу не задержавшись у входа и исчез в черном дыме. Драко резко дернулся. Его чувства скомкались в одном месте. В пустом безлюдном углу зала, но он тут же отвернулся, не став заострять на этом внимания. «Показалось…» Через некоторое время тьма явила зрителям Поттера, недоуменно озирающегося по сторонам. Не было никаких образов и комнат, никаких дементоров или близорукости. Он стоял по центру клубящегося вокруг него дыма, будто боггарты и вовсе не смогли найти у него страха. Тишину прорезал громкий, резкий, почти дикий женский крик.

***

Гарри стоял посреди темноты, плывя в ней, как в бездонном океане. Тут не было никого и ничего, а еще он не знал, почему он здесь сейчас стоит. Темнота с одной стороны пугала, а с другой — убаюкивала, будто погружая в мирный сон. Так было, пока Поттер не услышал крик… Он резко обернулся на звук, но там не было ничего. Гарри уже было предположил, что ему это все послышалось, но резкий звук снова пронзил уши. Волшебник узнал его. Это был голос мамы. Он уже слышал его несколько раз. Гарри точно помнил его. Поттер судорожно начал искать источник, бегая по пустоте, пока крик разрывал его уши и скорбящее сердце. Слезы сами заструились по щекам, пока он расталкивал черный дым вокруг себя. Запыхаясь, он остановился на месте. «Почему она тут… почему она снова кричит…?» — Мама! — во весь голос заорал Гарри. — МАМА! Ответом ему стала гробовая тишина. К горлу подступал комок горечи, и он запустил пальцы в волосы, пытаясь думать… Это точно была она. Он бы узнал его из тысячи этот голос. Где она?! Вязкую тьму фейерверком пронзили звуки, рвущие пустоту как лист ветхого пергамента. Крики. Яркая какофония из печально знакомых голосов. По спине пробежали мурашки, напряглись все мышцы, а сердце зашлось диким ритмом стремясь покинуть грудную клетку, выламывая ребра. Кровь зашумела в ушах, заглушая все мысли. Не осталось ни одной. Мозг будто треснул, разрывая черепную коробку. На смену замешательству пришел страх, а затем самый настоящий животный ужас. Крики повторялись, усиливаясь и смешиваясь в клокочущий и горький рев. Он еле разливал каждый из них, но эти голоса он не забудет никогда. — Гарри! — выловил он густой бас Дамблдора. — Спаси нас! — Спаси нас! — вторил ему хриплый голос Римуса и женский плач Тонкс. — Гарри! — звонкий крик Фреда Уизли, поразил затуманенное сознание, а колени подогнулись. — Почему ты не приходишь спасти нас! — Где вы? — прошептал Гарри, встав на месте будто вкопанный.

***

Малфой подавил желание закрыть уши руками. Он почувствовал, как капля холодного пота ползет по шее, противно затекая за ворот рубашки. Он узнавал голоса и кровь неестественно закипела в жилах. Драко помнил эти крики, помнил горы тел и слезы людей, над трупами своих родных, так хорошо ему знакомых. Поттер стоял как вкопанный уже минуты три, а время было ограничено. Его глаза были выпучены в ужасе. Только руки слегка подрагивали, чем отличали его от безликого манекена. Толпа начала перешептываться, а люди все орали… «Черт, почему ты стоишь? Почему?! Прекрати это!» — свирепел внутренний голос Драко. Он крепко зажмурил глаза, сжимая карманы брюк в тонких пальцах. Нет палочки… Нет чертовой палочки. Ее забрали. Странный и непреодолимый порыв охватил Драко Малфоя, и он уже больше не мог ни на чем сосредоточится, кроме этого безмозглого идиота, пялящегося в никуда. «Ты же блядский Гарри Поттер!»

***

Грейнджер дернулась, но крепкая хватка Забини остановила ее от опрометчивого решения. Он с силой обнял ее сзади, зажимая рот и не давая пошевелится. Блейз ловким движением наложил Силенцио на область и убрал руку, все еще держа предплечье Гермионы. — Пусти! — взвизгнула она, пытаясь брыкаться. — Одумайся, Грейнджер! Очнись! — рявкнул Забини, нависая над хрупкой фигурой девушки. — Ты сейчас поставишь под угрозу и себя, и его! У него еще есть время! — Но он не справляется… — слезы брызнули из глаз Гермионы. Она все еще пыталась вырваться из хватки мулата, оказавшегося невероятно сильным. — Угомонись! — прикрикнул парень, дергая ее на себя и сжимая в объятиях. Грейнджер закрыла голову руками у него на груди, заходясь в рыданиях от бессилия. Забини поглаживал макушку Гермионы, задумчиво рассматривая фигуру Поттера. Зная его диагноз, скорее всего, его тело реагирует на ситуацию, как на очередной флешбек. Закрывается. Прячется. Нашему герою подсознательно важно выглядеть непоколебимым, как от него этого и ждут. Жалкое, конечно, зрелище. Взгляд остановился на человеке, на котором раньше Блейз старался не акцентировать внимание. Его друг Драко Малфой сидел, заведя руки за спину и буравя взглядом фигуру Гарри Поттера, будто пытаясь взглядом проникнуть ему в мысли и дать там пинка… А может именно это он и пытался сделать? — Подожди тут. Прошу, только не делай глупостей. — выкинул Забини, отпуская Гермиону, и тихо прошмыгнул в другой конец зала. «Салазар за это точно в гробу перевернется» — промчалось в мыслях у Блейза. Он аккуратно пролез между двумя рядами. Спасало то, что ярус после Отряда судеб было запрещено занимать, поэтому ничьи ноги он не задел. Мулат встал сзади Малфоя, смотря на его напряженную спину и сжатые в кулаки пальцы. Забини достал свою палочку и без резких движений легко постучал ей по пальцам Драко. Парень резко дернулся, но тут же стал расслабляться, пропуская через свои пальцы волшебное древко. «Спасибо за то, что ты умный, пидрила» Как можно громче подумал Блейз и увидел, как дернулась кожа на щеках Малфоя. Все еще сдерживает улыбку. Ничего не поменялось. «Иди нахуй, Забини.»

***

Даже опытному легилименту нужна была палочка, чтобы общаться с другим волшебником телепатически. Маги тратят не по одной декаде, чтобы отточить невербальное мастерство, а Драко, как всегда, был на высоте. За свои семнадцать лет он смог натренировать легилименцию настолько, что теперь вскрывал умы других людей, лишь едва касаясь палочки. Пока остальные дети тренировались в полете на метлах с их отцами или играли в шахматы, уютно укутавшись в плед, мальчик по имени Драко под тираническим руководством Люциуса тренировался не покладая рук, оставляя свое детство на холодном мраморном полу вместе с потом, рвотой и горькими слезами. Малфой покрутил знакомое древко в руках, стараясь не отвлекаться на такие вопросы как: «Какого лысого члена тут делает Забини»? Или «Какого, блять, хрена он невидимый?» Драко сосредоточился и зажмурил глаза, проникая туда, где ему явно не место. «Очнись, Поттер!»

***

«Поттер!» «ПОТТЕР!» Гарри резко вырвало из ступора, и он огляделся вокруг, где тысячами эхо вокруг него витали голоса, молящие о помощи. Он покрутил головой, в попытках сбросить пелену… Почему он слышал голос Малфоя? «Блять, серьезно? У тебя осталась минута, а тебя ЭТО интересует?!» «Минута?! Что мне надо делать? Зачем я здесь вообще?» Эти вопросы мелькали у Гарри в голове, пока время утекало сквозь пальцы. Если и был звук, от закатывания глаз, то он определенно сейчас прозвучал в мыслях Поттера. «Палочку! ИЩИ ЕБУЧУЮ ПАЛОЧКУ, ТУПИЦА!» Парень начал искать глазами во тьме, хоть что-то, что могло бы напомнить палочку. «Думай.» «Боггарты хотят, чтобы я искал источник звука и, возможно, потерялся. Значит… Она прямо у меня под носом.» «Браво! Хоть одна умная мысль за восемнадцать лет.» Гарри сунул руку в карман и сначала не поверил. Палочка мирно болталась в кармане его брюк. Он быстро выхватил ее, послав в воздух Редикулус, пытаясь вспомнить хоть что-то смешное. Густой дым рассеялся, и волшебник больно плюхнулся на пятую точку, стараясь проморгаться от резкой смены освещения и обстановки. Немного подождав, он поднял голову, чтобы рассмотреть во что превратил свои страхи. Перед ним стояло простое зеркало в полный рост и слегка шаталось из стороны в сторону. Гарри окинул взглядом свое отражение и бросил на место, где сидел Драко, злобный взгляд, понимая, откуда возникла эта иллюзия в его мыслях. Драко самодовольно улыбнулся и показал Поттеру средний палец, отвернувшись в сторону. Слыша отголоски хлопков и завываний с трибун, обессиленный гриффиндорец, распластался на полу, мысленно пообещав себе, что второй раз не поскупится на трюк с водопроводом.